Текст книги "Змий из 70 IV (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

– Mon Dieu… – благоговейно прошептал Шевалье, ощупывая свой живот. – Боже мой… Это… это чудо. Я не чувствую боли. Я вообще ничего не чувствую! В смысле, я чувствую себя так, словно мне снова тридцать пять!

– Оставьте вашего Бога в покое, Гастон. В этой операционной работали совершенно другие инстанции, – усмехнулся Альфонсо, подходя к столику и наливая себе щедрую порцию «Курвуазье». Он залпом выпил коньяк, восстанавливая сбитое дыхание. – Чудеса требуют энергозатрат. И строгой отчетности.

Адельхард ди Васи ван Гот неслышно подошел к счастливому, онемевшему от восторга политику. Демон элегантным жестом пододвинул по стеклянной столешнице тот самый свиток пергамента с условиями договора. Рядом легла тяжелая перьевая ручка из черного золота.

– Вы получили свой товар, господин сенатор, – бархатный голос тиуна прозвучал с пугающей, нотариальной холодностью. Янтарные глаза офицера Пекла неотрывно смотрели на смертного. – Ваша политическая конкуренция будет устранена в течение сорока восьми часов. Ваша карьера взлетит до небес, а здоровье не подведет вас до самого конца вашего естественного пути. Мы выполнили свои обязательства. Очередь за вашей подписью.

Шевалье посмотрел на контракт. Теперь, когда его тело пело от переизбытка молодых сил, а разум был ясен как никогда, сделка больше не казалась ему шуткой или бредом. Он видел фиолетовое пламя. Он чувствовал, как чужая воля перекроила его плоть. Эти двое не были людьми в привычном смысле слова.

Но прагматизм и жажда власти, помноженные на животный восторг от чудесного исцеления, легко заглушили робкий шепот инстинкта самосохранения. Отдать душу после смерти? Какая разница, что будет потом, если сейчас он может забрать этот мир себе?

Гастон Шевалье решительно схватил ручку. Перо мягко скользнуло по стилизованной гербовой бумаге, оставляя за собой не чернильный, а едва светящийся багровый след.

Как только последняя буква легла на пергамент, подпись вспыхнула бездымным черным огнем и вплавилась в структуру документа. Воздух в номере на секунду стал ледяным, а в ушах Змиенко оглушительно, торжествующе зазвенели фанфары Системы Возвышения.

Перед глазами москвича развернулось золотое полотно уведомления:

«Внимание! Заключен фьючерсный контракт высшего приоритета. Зафиксировано добровольное отчуждение. Качество души: Превосходная (Элита). Статус: Ожидание исполнения биологического цикла. Оценочная стоимость по текущему курсу многократно превышает базовые лимиты».

Змий и Адельхард обменялись торжествующими взглядами. Это была не просто медицинская процедура. Это был шедевр инфернальной бюрократии. Первая сделка парижского филиала закрылась с оглушительным успехом.

Сенатор Гастон Шевалье покидал королевский люкс отеля «Риц» летящей, пружинистой походкой хищника, почуявшего запах свежей крови. От сгорбленного, пахнущего лекарствами и обреченностью старика не осталось и следа. Француз даже не стал забирать свой окровавленный платок со столика – прошлое его больше не интересовало. Впереди маячили триумфальное возвращение в парламент, уничтожение конкурентов и долгие годы абсолютного, опьяняющего здоровья.

Тяжелая дубовая дверь бесшумно закрылась, отсекая новоиспеченного должника Бездны от его кредиторов.

Адельхард ди Васи ван Гот изящным движением длинных пальцев скрутил подписанный кровью и черным огнем пергамент. Демон легонько дунул на бумагу, и контракт растворился в воздухе с тихим шипением, отправившись прямиком в несгораемые архивы Седьмого Круга.

– Идеальная транзакция, – с глубоким удовлетворением произнес тиун, поправляя манжеты своего безупречного светлого костюма. Маг-рыцарь повернулся к напарнику, и в его янтарных глазах читалось неподдельное, профессиональное уважение. – Ваша хирургия, Ал… Признаться, я ожидал более грубой работы. Но то, как вы перекроили его генетику, не повредив ментальную матрицу – это уровень Архидемонов-созидателей.

Змиенко тяжело откинулся на спинку антикварного дивана и вытянул гудящие ноги. Лицо москвича побледнело от колоссального расхода энергии, но фиалковые глаза лихорадочно блестели триумфом.

– Учись, студент, пока советская наука жива, – хрипло усмехнулся Трикстер, не глядя протягивая руку к столику.

Выходец из Пекла понятливо хмыкнул, взял пузатую бутылку «Курвуазье» и щедро плеснул янтарной жидкости в пустой снифтер хирурга. Затем инфернальный аристократ неспешно подошел к окну и плавным пасом руки раздвинул тяжелые портьеры.

В полумрак номера ворвалось яркое парижское солнце, мгновенно стирая остатки колючего озонового запаха магии. Вандомская площадь внизу жила своей суетливой, беспечной жизнью, даже не подозревая, что прямо сейчас на пятом этаже самого фешенебельного отеля Европы пишется новая глава ее теневой истории.

– Знаешь, рогатый, – врач сделал большой глоток коньяка, чувствуя, как тепло медленно растекается по уставшим мышцам, восполняя резервы. – Я только сейчас понял всю гениальность вашей бюрократии. Мы же с тобой золотую жилу раскопали. Зачем бегать с автоматом по экватору, ловить шальные пули и дышать болотной жижей, если можно продавать вечность с доставкой в номера люкс?

– Я говорил вам об этом еще утром, патрон, – Адельхард облокотился о подоконник, скрестив руки на груди. – Смертная элита – самый податливый материал. Они избалованы. Они привыкли, что в этом мире за деньги можно купить всё: суд, прессу, любовь, власть. И когда они сталкиваются с тем единственным, что неподвластно их чековым книжкам – со старостью, болезнями или крахом репутации, – они впадают в панику.

Демон хищно улыбнулся, обнажив белоснежные, чуть заостренные клыки.

– И тут появляемся мы. Вежливые, стильные, с готовым решением всех проблем. Гастон Шевалье – это только первая ласточка. Барон де Рошфор, чью волю вы так удачно подавили вчера, станет нашим лучшим рекламным агентом. В его записной книжке найдутся сотни подобных клиентов. Стареющие примы, готовые отдать искру за возвращение былой красоты и первые полосы газет. Коррумпированные министры, которым грозит тюрьма. Жадные до власти биржевые акулы.

– Бутик элитных услуг, – Змиенко рассмеялся, поднимаясь с дивана. Усталость отступала, вытесняемая кипучей, азартной энергией дельца. – Консалтинговое агентство «Тень и Свет». Или лучше «Рога и Копыта»? Жаль, местные классику не читали, не оценят иронии.

Столичный светило подошел к окну и встал рядом со своим демоническим помощником, опираясь о кованые перила балкона. Париж лежал перед ними как на ладони – огромный, пульсирующий пороком и деньгами мегаполис.

– Нам нужно поставить это на поток, Адя, – голос москвича стал по-деловому жестким, чеканящим каждое слово. В нем проснулся тот самый безжалостный оптимизатор из закрытых лабораторий КГБ. – Конвейер по производству чудес. Я буду обеспечивать медицинскую и силовую часть. Любые исцеления, физическое устранение препятствий, манипуляции с плотью. А ты берешь на себя юридическое сопровождение, магическую поддержку и… скажем так, организацию несчастных случаев для конкурентов наших клиентов.

– Разделение труда. Основа любой успешной корпорации, – с достоинством кивнул маг-рыцарь. – Но нам потребуется логистика. Принимать весь этот парад алчности в отеле – дурной тон и нарушение конспирации. Жандармерия рано или поздно заинтересуется потоком внезапно исцелившихся политиков, выходящих из номера советского дипломата.

– Согласен. Нужна база, – Ал задумчиво потер подбородок, глядя на проезжающий внизу изящный «Ситроен». – Особняк. Где-нибудь в тихом округе. С глухими стенами, хорошей звукоизоляцией и охраной, которая не задает вопросов. Наш дорогой барон де Рошфор как раз займется этим вопросом. Заодно пусть подготовит список самых платежеспособных, отчаявшихся и влиятельных грешников Пятой республики.

Врач залпом допил коньяк и звонко поставил бокал на подоконник. Глаза Трикстера горели инфернальным неонам даже в ярких лучах дневного солнца.

– Мы откроем здесь филиал Двадцать восьмого отдела, который переплюнет саму Лубянку по рентабельности. Советский прагматизм и дьявольские контракты – это ядерная смесь, Адельхард. Мы скупим этот город на корню.

– А когда скупим, – тихо, бархатисто добавил демон, глядя на золотой купол Дома Инвалидов на горизонте, – мы перепишем его историю по своим правилам. Как говорят у вас в Союзе… Пятилетку за три года, товарищ Змиенко?

– Именно так, гражданин тиун. Именно так.

Двое компаньонов, стоя на балконе королевского люкса, смотрели на бурлящую столицу мира. Окно в Европу окончательно превратилось в широкие, гостеприимно распахнутые врата Бездны, и Париж был готов добровольно шагнуть в них, наивно полагая, что покупает себе билет в рай.

Глава 13

Пылинки лениво танцевали в косых лучах вечернего солнца, пробивающихся сквозь полуприкрытые бархатные портьеры. Тишину старинного парижского особняка нарушал лишь легкий звон хрусталя – столичный светило с нескрываемым удовольствием дегустировал «Шато Марго» пятьдесят пятого года, извлеченное из уцелевших запасов разорившегося графа.

Альфонсо сидел на краю массивного бильярдного стола красного дерева, закинув ногу на ногу. Скинутый пиджак небрежно висел на спинке стула, а белоснежная сорочка с закатанными рукавами и расстегнутым воротом выдавала в хирурге человека, наконец-то добравшегося до заслуженного отдыха.

Адельхард, напротив, даже не думал расслабляться. Демон сбросил человеческий морок, позволив себе насладиться домашним комфортом в истинном обличии. Алая кожа благородного оттенка, изящно закрученные эбонитовые рога и светящиеся янтарные глаза смотрелись в буржуазном интерьере седьмого округа Парижа донельзя сюрреалистично, но чертовски стильно.

Тиун стоял у огромного антикварного зеркала в тяжелой бронзовой раме. Только вместо отражения богато обставленной комнаты на гладкой стеклянной поверхности сейчас пульсировала детальная, сотканная из багрового и серого дыма энергетическая карта Французской республики.

– Знаешь, Адя, – москвич сделал небольшой глоток, оценивая рубиновую терпкость напитка. – Французы могут сколько угодно проигрывать войны, но делать вино они умеют гениально. Что там наша радарная сводка? Много в столице перспективных клиентов?

Маг-рыцарь провел когтистым пальцем по стеклу, масштабируя изображение. Париж на карте напоминал переполненную чашку Петри – густое, кипящее месиво серых, гнилостных и маслянисто-черных искр.

– Столица смердит алчностью и страхом, Ал, – бархатисто констатировал выходец из Пекла, брезгливо кривя губы. – Мы можем не выходить из особняка годами, и барон де Рошфор будет поставлять нам по десять отчаявшихся министров и актрис в неделю. База отличная. Но меня сейчас заинтересовало совершенно другое.

Демон сместил фокус карты на северо-запад. Дымка над Парижем рассеялась, уступив место густым, бескрайним зеленым массивам.

– Взгляните-ка сюда, патрон.

Змиенко спрыгнул с бильярдного стола, прихватив бокал, и подошел к зеркалу. «Око Бездны» мгновенно синхронизировалось с магией тиуна.

Там, в глубине лесов Бретани, вдали от шумных автобанов и неоновых вывесок цивилизованной Европы, пульсировала аномалия. Это была не суетливая человеческая искра и не сгусток проклятий. Радар Бездны фиксировал медленный, тяжелый, хлюпающий ритм колоссального источника силы. Аномалия светилась густым изумрудным светом, пронизанным нитями запекшейся крови.

– Ого, – Трикстер заинтересованно прищурился. – Какая фактурная опухоль на теле Пятой республики. И кто это у нас там такой жирный пульсирует? Радиация? Подпольный ядерный реактор НАТО?

Адельхард тихо, сардонически рассмеялся, скрестив руки на груди.

– Хуже, Ал. И намного древнее. Это хтонический реликт. Кельтское божество, если быть точным. Судя по энергетической сигнатуре – Цернуннос, или кто-то из его ближайших рогатых родственников.

– Рогатых? – хирург весело скосил глаза на идеальные эбонитовые выросты на голове своего компаньона. – Родственников не выбирают, да, Адя?

– Не смейте сравнивать утонченную инфернальную эволюцию с этой грязной лесной нежитью, – фыркнул маг, оскорбленно вздернув подбородок. – Эти языческие идолы – примитив. Они питаются сырым мясом, верят в магию корней и спят тысячелетиями. Поразительно другое. На дворе семьдесят четвертый год. Инквизиция выжгла эту территорию еще в Средние века, потом прошлись революции, две мировые войны… А эта тварь всё еще жива и вполне упитанна.

Врач задумчиво покрутил ножку бокала. Холодный аналитический ум выходца из Двадцать восьмого отдела мгновенно выстроил логическую цепочку.

– Если пациент жив, вопреки всем законам исторического развития, значит, его кто-то держит на искусственном жизнеобеспечении. Кто-то очень влиятельный, чтобы не привлекать внимание властей, и очень богатый, чтобы обеспечивать бесперебойное питание.

– Именно, – кивнул рыцарь Бездны. – Вокруг точки сна фонит мощный культ. Свежая кровь. Но ауры жрецов не принадлежат деревенским сумасшедшим. Там искры старой аристократии, крупных землевладельцев, может быть, даже высших чиновников. Местная буржуазия играет в друидов и скармливает божку жертвы в обмен на его первобытное покровительство.

Альфонсо залпом допил вино и с глухим стуком поставил хрустальный бокал на полированное дерево бильярдного стола. В глазах столичного светилы зажегся тот самый фанатичный, хирургический азарт, который заставлял обитателей даркнета почтительно склонять головы.

– Знаешь, рогатый, – Змиенко хищно, в предвкушении улыбнулся. – Я смотрю на этого зажравшегося кельтского идола и вижу старого, замшелого номенклатурщика. Сидит себе в кресле со времен царя Гороха, оброс мхом, получает пайки от лизоблюдов и считает, что время остановилось.

Трикстер подошел к креслу и плавным, отработанным движением накинул на плечи пиджак.

– А я, как передовой советский специалист, терпеть не могу кумовство и застой на рабочих местах. Кадры нужно обновлять. Зачем нам возиться с мелкой розницей в виде больных сенаторов, когда на северо-западе спит целая Колоссальная Душа Старого Света? Это же эксклюзив! Антиквариат!

Адельхард понимающе усмехнулся. Морок мгновенно скользнул по его телу, возвращая демону облик безупречного, смуглого атташе с янтарными глазами.

– Вы предлагаете устроить небольшую корпоративную ревизию в бретонских лесах, патрон? Одобряю. Снимать скальпы с древних богов – занятие куда более благородное, чем выслушивать жалобы парижских актрис.

– Собирай саквояж, Адя, – скомандовал врач, направляясь к выходу из гостиной. Инфернальный баланс внутри требовал новых, масштабных вливаний, а руки откровенно чесались пустить в ход «Теневую Хирургию». – Передай нашему барону, чтобы пока не приводил сюда клиентов. Мы уезжаем в командировку в провинцию. Пора познакомить местную языческую фауну с передовыми методами радикальной ампутации.

Утренний туман плотным молочным киселем лежал на извилистых дорогах Нормандии, плавно переходящих в суровые пейзажи Бретани. Черный «Ситроен DS», сверкая каплевидными фарами, бесшумно разрезал белесую пелену, словно акула, скользящая в мутных водах. Франция за окном стремительно теряла свой столичный, неоновый лоск, уступая место пасторальной, замшелой глубинке.

Адельхард вел машину с небрежной, текучей грацией, едва касаясь кончиками пальцев тонкого рулевого колеса. Гидропневматическая подвеска «Богини» проглатывала все неровности старого асфальта, создавая иллюзию полета.

Змиенко вальяжно развалился на пассажирском сиденье. Окно было чуть приоткрыто, впуская в салон зябкий, пахнущий прелой листвой и сыростью воздух. Москвич сделал глоток обжигающего черного кофе из картонного стаканчика – трофея, добытого полчаса назад в уютном придорожном кафе вместе со свежайшими круассанами, – и глубоко затянулся крепкой папиросой.

– Хорошо идут, буржуи, – удовлетворенно выдохнул столичный хирург, стряхивая пепел в приоткрытое окно. – Дороги ровные, кофе варят – мое почтение, выпечка тает во рту. Идиллия. Никаких очередей, пятилеток и дефицита.

– Смертная эстетика семидесятых, Ал, – бархатисто отозвался демон, не отрывая взгляда янтарных глаз от дороги. Морок на его лице делал тиуна похожим на скучающего аристократа, вынужденного терпеть прелести сельской жизни. – Вкусно, комфортно, но абсолютно бессмысленно в масштабах вечности. Меня больше беспокоит то, куда мы едем. Мои рецепторы уже зудят от этой грязной, первобытной магии.

Выходец из Пекла брезгливо поморщился, словно почуял запах тухлой рыбы.

– Друидизм… Отвратительная, примитивная практика. Никакой изящной геометрии пентаграмм, никаких многоуровневых контрактов. Только грязь, перерезанные глотки животных, пляски у костра и поклонение компосту. Как можно всерьез подпитывать божество, которое живет в коряге? Это же полная деградация магического искусства!

Трикстер весело рассмеялся, запрокидывая голову. В тесном пространстве салона, пропитанном запахами дорогой кожи, табака и крепкого кофе, этот смех прозвучал на удивление уютно.

– Адя, ты мыслишь категориями элитного инфернального менеджмента. А тут у нас типичное провинциальное кумовство. Я на таких персонажей еще в Москве насмотрелся.

Врач повернулся к компаньону, забавно жестикулируя стаканчиком с кофе.

– Представь себе какого-нибудь областного партийного секретаря. Сел в кресло еще при Сталине, оброс мхом, мхом же и мыслит. Вокруг него крутятся лизоблюды – несут ему взятки, дефицитные колбасы, коньяк. А он сидит, пузо чешет, и думает, что так будет вечно. Ему не нужно развиваться, ему не нужно учить новые заклинания или переходить на ваши электронные контракты. Ему и так тепло. Вот этот ваш Рогатый Бог – он же вылитый такой номенклатурщик!

Маг-рыцарь тонко улыбнулся, оценив метафору.

– Засиделся в должности?

– Пересидел! – Ал решительно затушил окурок в пепельнице. – Инквизиция его не сняла с поста, так он вообще берега попутал. Спит тысячелетиями, жрет качественные жертвы местной буржуазии и тормозит прогресс. Это же чистой воды растрата континентальных ресурсов! Кому нужна эта хтоническая редиска в век освоения космоса и ядерного синтеза?

– То есть мы выступаем в роли радикальной комиссии партийного контроля? – Адельхард изящно крутанул руль, вписывая тяжелую машину в крутой поворот. Туман за окном начал редеть, открывая вид на темную, неприступную стену вековых деревьев. Они приближались к легендарному лесу Броселианд.

– Мы выступаем в роли санитаров леса, рогатый, – холодно поправил его Змиенко. Фиалковые глаза хирурга хищно сузились, вглядываясь в надвигающуюся зеленую чащу. «Око Бездны» уже пульсировало в такт с далеким, тяжелым сердцебиением кельтского идола. – Проведем принудительную диспансеризацию, оформим инвалидность и отправим на бессрочную пенсию. А его пенсионный фонд переведем на мой личный баланс.

«Ситроен» свернул с асфальтированного шоссе на узкую, присыпанную гравием лесную дорогу. Ветви вековых дубов сомкнулись над крышей автомобиля, отсекая солнечный свет и погружая салон в зеленоватый, тревожный полумрак. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом древности и чужой, нечеловеческой воли.

Инфернальный радар в голове москвича заверещал, фиксируя преодоление первой линии магического периметра.

– Чувствуешь? – негромко спросил Ал, расстегивая медицинский саквояж, лежащий у него в ногах. Среди ампул и бинтов там покоились сгустки чистой энергии, готовые в любой момент превратиться в смертоносное оружие.

– Охрана, – презрительно бросил демон, сбавляя скорость. – Жалкие фанатики. Растянули сигнальные нити из кишок лесных птиц. Какая пошлость. И эти люди называют себя элитой Пятой республики?

– Сейчас мы проверим, какая у них медицинская страховка, – Трикстер набросил на плечи свой неизменный, прожженный на груди белоснежный халат. Для предстоящей операции требовался профессиональный дресс-код. – Глуши мотор, Адельхард Васильевич. Приехали. Дальше идем пешком. Пациент не любит шума моторов.

Дверцы машины тихо хлопнули, отрезая компаньонов от комфорта буржуазного мира. Впереди их ждало сырое, первобытное капище, залитое кровью, и древний бог, который еще не знал, что к нему на прием пожаловал лучший хирург Москвы в сопровождении аристократа из Бездны.

Лес Броселианд встретил незваных гостей враждебной, давящей тишиной. Здесь не пели птицы, не шуршали в подлеске мелкие грызуны. Вековые дубы, чьи стволы были покрыты густым, словно болезненным, серо-зеленым мхом, сплетались ветвями в плотный купол, сквозь который с трудом пробивался даже призрачный лунный свет. Земля под ногами пружинила от толстого слоя перегноя и прелых листьев, источая густой аромат сырости и древней, застоявшейся крови.

Адельхард ди Васи ван Гот шел по этой первобытной грязи с таким видом, словно его заставили босиком пересекать выгребную яму. Демон брезгливо переступал через узловатые корни, едва заметно морщась каждый раз, когда начищенный носок его туфли касался влажной земли.

– Знаете, Ал, – процедил сквозь зубы маг-рыцарь, стряхивая с плеча черного костюма упавшую паутину. – В Бездне есть сектор, где отбывают наказание нерадивые садовники. Там пейзажи и то жизнерадостнее. Эта ваша земная природа омерзительно неряшлива.

Трикстер, шагающий впереди в своем белоснежном медицинском халате поверх дорогого костюма, лишь весело фыркнул. Москвич чувствовал себя превосходно. Его внутренний радар звенел, улавливая мощные, ритмичные пульсации кельтского божества, которое спало где-то совсем рядом.

– Не ворчи, Аристократ. Рассматривай это как выездную диспансеризацию в сельскую местность, – Змиенко ловко поднырнул под низко висящую ветку. – У нас в Союзе врачи и не по таким буеракам на вызовы добираются. Зато воздух свежий!

Внезапно тиун остановился, изящным жестом подняв руку. В полумраке его янтарные глаза вспыхнули хищным, потусторонним светом.

– Охрана периметра, – бархатисто прошептал выходец из Пекла. – Пятеро смертных. Вооружены огнестрельным оружием, усугубленным примитивными костяными амулетами. Засели в зарослях папоротника метрах в тридцати впереди. Ждут.

Альфонсо остановился, небрежно засунув руки в карманы халата.

– Ну, прятаться по кустам – не наш профиль. Мы же официальная делегация. Адельхард Васильевич, организуйте господам легкий наркоз. Только без лишнего шума, не хочу спугнуть главврача этой богадельни раньше времени.

Демон тонко, издевательски улыбнулся. Ему даже не потребовалось читать заклинания. Офицер Гвардии Пекла просто щелкнул пальцами. Звук утонул во мхах, но пространство впереди неуловимо исказилось. Тени, отбрасываемые вековыми дубами, вдруг удлинились, ожили и стремительными черными змеями скользнули в заросли папоротника.

Оттуда не донеслось ни единого вскрика, ни лязга затворов. Лишь несколько глухих ударов падающих тел о мягкую землю. Ментальный удар мага-рыцаря мгновенно погрузил незадачливых охранников в глубокий, почти коматозный инфернальный сон, попутно превратив порох в их патронах в безобидную серую пыль.

– Путь свободен, повелитель, – учтиво доложил Адельхард, поправляя манжеты. – Можем продолжать нашу… сельскую прогулку.

Они прошли еще около сотни метров, когда деревья наконец расступились, открывая вид на колоссальную круглую просеку. То, что компаньоны увидели в центре капища, заставило бы перекреститься любого нормального человека. Но советский хирург и инфернальный аристократ лишь обменялись понимающими, саркастичными взглядами.

В центре просеки возвышался Исполинский Черный Дуб. Его ствол был настолько широк, что его не обхватили бы и десять человек, а кора напоминала запекшуюся, почерневшую от времени кровь. Между мощными корнями, уходящими глубоко в недра, располагался массивный каменный алтарь, испещренный грубо выбитыми рунами.

Вокруг алтаря, освещенные неровным светом факелов, стояли около двадцати человек.

Зрелище было донельзя абсурдным. Культисты были облачены в грубые, хламидоподобные балахоны из мешковины, призванные, видимо, символизировать единение с природой. Однако из-под подолов этих дерюг выглядывали начищенные оксфорды ручной работы и элегантные лодочки от «Шанель». На запястье одного из «друидов», воздевшего руки к небу в религиозном экстазе, тускло блеснул золотой «Ролекс».

На каменном алтаре лежал связанный молодой олень, тяжело дышащий и поводящий влажными глазами в ожидании неизбежного.

– Ты только посмотри на эту самодеятельность, Адя, – вполголоса хмыкнул Трикстер, с профессиональным интересом разглядывая публику. – Я же говорил! Сливки общества играют в дикарей. Вон тот пухлый жрец с ритуальным серпом – готов поспорить, это какой-нибудь председатель верховного суда или владелец сети супермаркетов. Приехали на «Мерседесах», переоделись в мешки из-под картошки и думают, что сейчас прикоснутся к вечности.

– Они пахнут дорогим парфюмом и дешевым, липким отчаянием, – брезгливо констатировал демон. – Хотят удержать свои капиталы и продлить никчемные жизни. Жалкое зрелище. Предлагаю прервать этот фарс.

Альфонсо кивнул, поправил воротник халата и, не скрываясь, громко хрустя ветками, шагнул прямо на освещенную факелами поляну.

– Санэпидемстанция! Внеплановая проверка! – раскатисто, на идеальном французском возвестил москвич, привлекая к себе внимание всех присутствующих. – Граждане сектанты, предписание на организацию стихийной скотобойни в природоохранной зоне получали? Кто тут у вас за главного? Предъявите санитарные книжки!

Сектанты замерли, как парализованные. Руки пухлого верховного жреца с зажатым в них изогнутым серпом бессильно опустились. Элита французской буржуазии, привыкшая к абсолютной безнаказанности в этих лесах, шокированно уставилась на вальяжного мужчину в белом халате, который вел себя не как жертва, а как недовольный инспектор из столицы.

Следом за хирургом из полумрака выступил Адельхард. Демон элегантно остановился на границе света и тени. Его янтарные глаза зловеще мерцали, а идеальная осанка выдавала существо, которое привыкло смотреть на смертных исключительно сверху вниз.

– Вы… вы кто такие⁈ – наконец обрел дар речи пухлый предводитель культа, его голос сорвался на визг. – Охрана! Взять их! Принесите их в жертву Хозяину Леса!

– Охрана спит, месье, – вежливо, но с ледяным холодом отозвался тиун. – И я бы не рекомендовал вам кричать. Это портит акустику леса и раздражает моего патрона.

Жрец затравленно оглянулся. Из темноты никто не появился. Паника начала стремительно распространяться среди буржуазных язычников. Некоторые попятились, инстинктивно прячась за широкие спины товарищей. Они нутром чуяли, что эти двое не просто заблудившиеся туристы.

Змиенко неспешно подошел к каменному алтарю, брезгливо покосившись на связанного оленя, а затем перевел тяжелый, давящий взгляд фиалковых глаз на предводителя секты.

– Слушай сюда, гражданин председатель колхоза, – голос Трикстера потерял насмешливые нотки, став жестким и вибрирующим. – Ваша лавочка закрывается. Вы развели тут антисанитарию, кормите древнего паразита и нарушаете инфернальный баланс в регионе. Мы пришли конфисковать имущество и отправить вашего Рогатого Бога на принудительную переработку. Всем стоять на местах, сохранять спокойствие, и, может быть, я выпишу вам рецепт на успокоительное.

Слова прозвучали с такой чудовищной, железобетонной уверенностью, что культисты оцепенели. Но пухлый жрец, чей рассудок уже давно был отравлен контактом со спящим божеством, впал в истерику.

Его глаза налились кровью. Поняв, что охрана мертва, а незваные гости обладают пугающей силой, он решил пойти ва-банк.

– Вы не остановите Ритуал! Хозяин проснется! Кровь за кровь! – истошно завизжал француз и, размахнувшись, с силой вонзил ритуальный серп в шею бьющегося оленя.

Алая, горячая кровь туго хлестнула на древний камень алтаря, с шипением впитываясь в выбитые руны и стекая прямо на узловатые корни Черного Дуба.

– Идиоты… – с искренним разочарованием вздохнул столичный светило, отступая на шаг и брезгливо стряхивая с халата невидимые пылинки. – Сами же ускорили ампутацию. Адя, приготовься. Пациент выходит из комы.

Земля под ногами дрогнула. Глухой, низкочастотный гул, похожий на стон тектонических плит, прокатился по поляне, заставив культистов с криками попадать на колени. Факелы в их руках синхронно вспыхнули ядовито-зеленым пламенем.

Впитав свежую жертвенную кровь, Черный Дуб ожил. Кора на исполинском стволе начала трескаться и осыпаться, открывая пульсирующее, светящееся изумрудным светом нутро. Корни толщиной в человеческое туловище с хрустом вырывались из-под земли, взламывая каменные плиты вокруг алтаря.

Воздух стал плотным, удушливым, пропитанным первобытной яростью и дикой, необузданной магией земли.

Адельхард ди Васи ван Гот плавно сместился в сторону, занимая идеальную позицию для атаки. Морок окончательно слетел с его лица, являя перепуганным смертным истинный лик инфернального аристократа. В ладонях демона начали закручиваться тугие, потрескивающие спирали черного пламени Разрушения.

– Как банально, – бархатно констатировал тиун, наблюдая за пробуждением хтонической твари. – Много шума, много грязи. Совершенно не эстетично.

Из расколотого ствола, раздвигая древесную плоть, медленно, с ужасающим скрежетом начало подниматься Само Божество.

Цернуннос не имел ничего общего с благородными образами из мифов. Это был трехметровый монстр, сотканный из переплетенных, сочащихся зеленой слизью корней, потемневших от времени костей и грубой мышечной массы. Его голову венчала корона из чудовищных, зазубренных оленьих рогов, а вместо глаз в глубоких глазницах полыхали два сгустка концентрированной природной радиации.

Древний бог разинул пасть, из которой разило разложением тысячелетий, и издал оглушительный, пробирающий до костей рев, требуя крови тех, кто посмел потревожить его сон.

Альфонсо не сдвинулся с места. На фоне этого хтонического кошмара фигура в советском медицинском халате казалась ничтожно хрупкой. Но хирург лишь улыбнулся. Широко, хищно и абсолютно бесстрашно.

Руки Трикстера от кончиков пальцев до локтей мгновенно окутались ревущим, слепящим фиолетовым неоном «Теневой Хирургии».

– Доброе утро, больной, – весело крикнул Змиенко, перекрывая рев монстра. Фиалковые глаза москвича горели безумным, профессиональным азартом. – Жалобы есть? Нет? Тогда приступим ко вскрытию. Наркоз в вашем случае не предусмотрен!

Цернуннос, древний хтонический ужас, обретший плоть из корней и ярости, не заставил себя ждать. Громадина, увенчанная зазубренными рогами, рухнула с постамента Черного Дуба, впечатывая пудовые копыта в алтарный камень. Оленьи останки разлетелись кровавыми ошметками, щедро окропив безупречный белый халат московского хирурга.