Текст книги "Боевое командование «Нибелунг» (СИ)"

Автор книги: Сергей Фомичёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

Глава 17
Стини

Много лет назад отбывающий наказание за убийство Стини присоединился к восстанию Марбаса. Он начал службу в повстанческом флоте старшим офицером трофейного эсминца. В первом же сражении проявил себя храбро, быстро стал капитаном, а затем, оказавшись в группе перспективных ветеранов повстанческого движения, возглавил одну из эскадр. Межу прочим он командовал второй эскадрой в сражении при Хильди.

И что же? На этом все и закончилось. Все его товарищи, кто не погиб, продвинулись выше, возглавили крупные соединения. А его карьера застопорилась. О нем словно забыли.

Правда прямо сейчас он получил самостоятельное командование, возглавив пикет у Новой Австралии, а значит его эскадре из трех крейсеров и шести эсминцев придали несколько вспомогательных кораблей. Вдобавок время от времени сюда присылали проштрафившиеся команды для несения дежурства на дальних подступах в соседних системах.

Новая Австралия давно перестала быть развитым миром. По приказу генерала Марбаса её вбомбили в каменный век в конце горячей фазы войны. На планете ещё копошились людишки, но повстанцы не спускались на поверхность даже ради развлечения. Приказ на этот счет был строг.

Кто-нибудь мог счесть назначение на границу ссылкой, но Стини прошел школу Даффи и знал, что любое самостоятельное командование даже в такой дыре – это всегда возможность. Возможность, наконец, проявить себя и продвинуться выше. Так что он гонял на тренировках и симуляциях вверенное подразделение до седьмого пота. И ждал подходящего случая.

Как любил говаривать начитанный Даффи: Fortes fortuna adiuvat – удача покоряется смелым. Стини развил идею, выведя собственную максиму – удача покоряется терпеливым и наблюдательным. Он караулил шанс. И в конце концов, получил то, что хотел.

Разведывательная миссия противника на Волчицу почти наверняка предваряла более крупную операцию. Вопрос заключался в том, появятся ли вражеские силы вновь у Волчицы или король решил устроить вылазку к Новой Австралии? Менять дислокацию эскадры Стини не желал. Разделять силы не желал тем более. Но как в таком случае прикрыть и Волчицу и Новую Австралию?

– Мы изменим график службы, – заявил он капитанам. – Отныне мы начнем патрулирование непосредственно в пространстве Эму.

– Но зачем? У нас здесь есть почтовая станция, которая предупредит Надаль, случись что. Нет смысла тратить ресурс кораблей.

– Мы будем патрулировать не по вектору на Надаль, а по вектору на Волчицу.

– И мы это сделаем, чтобы… – с сарказмом начал капитан Корвин.

Корвин был заместителем командующего эскадры и ему позволялся сарказм. Даффи научил Стини ценить людей, способных говорить в правду в лицо и подвергать сомнениям начальственную мысль. В том, однако, случае, если только спорами фронда и ограничивалась. Никакой вольности в выполнении приказов Стини не допускал.

– Чтобы оказаться в системе Адонис раньше, чем может предполагать противник, мы разделим эскадру на два дивизиона. Каждый будет выходить на вектор с разгоном до двух тысяч километров в секунду. Он пройдет по маршруту за двадцать дней. Затем после торможения вернется на орбиту Новой Австралии, где получит две недели на восстановление, а после отдыха выйдет на маршрут вновь. Я хочу чтобы дивизион начинал торможение только после того, как разгонится следующий. Это понятно?

– Нас не поймают со спущенными штанами, если все корабли будут в полете?

– Риск есть. Но, во-первых, он не велик. Во-вторых, в момент, когда все корабли будут в деле, один из дивизионов будет разгоняться с дальней от противника стороны системы. Так что у него будет возможность открыть огонь с выгодной позиции.

Зато, как только придет весточка с Волчицы, дивизион сможет сразу сорваться в полет.

Проведя совещание, он отправил в систему Адонис второй корвет с приказом увеличить скорость патрулирования.

* * *

Всё вроде бы наладилось, но Стини продолжал размышлять. В какой-то момент он понял, что вовсе не обязательно разгоняться дивизионами. С опытными капитанами можно работать раздельно, они всё равно справятся с навигацией.

Стини начал думать, как выставить на вектор максимальное число бортов. Пространство, откуда возможно уходить в гиперпространство с нужной точностью, не бесконечно. Если использовать всё протяжение системы и пролетать мимо звезды, то путь под влиянием гравитации превратится в дугу, а дуга – это постоянное изменение вектора выхода. По этой причине обычно использовали для патрулирования только половину системы. Либо летели на звезду, либо от неё (принимая во внимание, конечно, движение самой звезды). Половины системы, однако, не хватало для его нового замысла.

И тогда он подумал, почему бы не миновать звезду коротким гиперпрыжком? И продолжать полет по другую сторону? Идея выглядела простой. Как до неё никто не додумался раньше? Наверное никому не требовалось держать на векторе восемь бортов из девяти.

Правда гравитация звезды все равно оказывала влияние, но уже не на курс, а на разгон и торможение, добавляя примерно километр в секунду скорости при движении к звезде, и забирая обратно этот бонус на другой стороне системы. Мелочь, которую, однако, следовало учитывать. Чтобы все корабли прыгнули в нужное место в одно время, влияние звезды требовалось компенсировать, причем компенсация имела плавающее значение. Кроме того, следовало рассмотреть множество сценариев действий противника и развития событий, а корабли нуждались в синхронизации действий, так как сигнал между первым и последним бортом на векторе шел больше восьми часов.

Задачка не из простых. Чтобы её решить Стини собрал лучших тактиков, навигаторов и программистов эскадры и вместе с ними разработал подробный план, учитывающий множество нюансов; с четкой задачей для каждого корабля при каждом сценарии в каждый момент времени при различном местоположении.

Наверное впервые в жизни он испытал удовольствие от интеллектуальной работы, но через трое суток, килограммов высосанных леденцов со стимулятором и выпитых литров кофе он получил свой шедевр.

Новую тактику он называл карусель. Теперь каждый корабль разгонялся шестьдесят часов до двух тысяч четырехсот километров в секунду, шел по баллистике больше месяца, совершая короткий прыжок возле Эму, а когда оказывался на другом конце системы тормозил на протяжении еще шестидесяти часов. После выхода в ноль он с небольшим разгоном прыгал к Новой Австралии, проводил профилактику и отправлялся на исходную, где заправлялся от танкера.

Таким образом на векторе всегда находилась восемь кораблей из девяти.

* * *

Что ж, Стини сорвал джек-пот, вернее получил возможность сорвать джек-пот. Патрульный корвет ворвался в систему Эму с вектора Волчицы на скорости две с половиной тысячи. Он сообщил о прибытии в систему Адонис вражеской эскадры и большого каравана транспортных судов. К сожалению собственный крейсер Стини только-только начинал разгон и не успевал к веселью.

Судя по сообщению корвета эскадра к Волчице явилась крупная – целых семь боевых кораблей, но Стини больше заинтересовали транспорты. Их целью могла быть эвакуация системы или восстановление орбитальной инфраструктуры, но они вполне могли оказаться элементом более сложной боевой операции, предусматривающей развертывание боевых станций. О них сведений поступало немного. Всё что сообщало командование это малая заметность станций и возможность вести огонь на уровне крейсера. Был серьезный риск нарваться на западню с эшелонированной обороной.

Стини, однако, долго не думал. Он мог вызвать подмогу и ждать, выбросив в мусорную корзину все планы и приготовления. И упустив единственный шанс проявить себя, почти наверняка распрощаться с карьерой. Или мог приказать эскадре подождать пока разгонится флагман. И опять же упустить шанс.

Лишь одно мгновение и одни вздох Стини уделил сожалению, что не сможет лично принять участие в операции. И более не медлил. Он остановился на одном из вариантов действия под названием «удар растопыренными пальцами» и подал капитанам кодовый сигнал. А потом связался с заместителем, которому предстояло открывать действие.

– Наведи там шороху, Корвин! – напутствовал Стини. – Поднимите дичь из травы. Но не атакуй сразу, лишний час или два дрейфа ничего не решат. Разберись с обстановкой, а потом наноси удар. Разнесите там все, до чего дотянитесь.

Монархисты наверняка заметили уходящий патрульный корвет и посчитали карты. Их ждал сюрприз. Потому что эскадре не требовалась подготовка и длительный разгон. Получив кодовый сигнал, корабли провели небольшие коррекции, добавив заодно к скорости еще пятьдесят-шестьдесят километров в секунду и только тогда прыгнули в гипер.

Глава 18
Киви

Точка Вильгельм находилась посреди пустоты, как и дюжина других точек, обозначенных флотскими кодами на случай внезапных рандеву. Эта отличалась лишь тем, что здесь скудные лучи коричневого карлика Киви отражались в структурных элементах стандартного завода по производству тюбингов. Роботы, оснащенные небольшими ракетными двигателями и множеством манипуляторов, собирали из модулей нечто похожее на корпус корабля. Это можно было бы принять за обычную верфь, вот только рядом не имелось ни производства панелей контура, ни стапелей, где монтировали бы на корпуса разнообразное оборудование, ни складов с компонентами, ни обитаемых станций для операторов и инженеров. Да и собираемая конструкция выглядела слишком короткой, имея при этом слишком большой диаметр. Она больше походила на огромный жестяной барабан, чем на корпус корабля. И этот барабан просто висел в пустоте в пятидесяти миллионах километрах от коричневого карлика.

Ещё одной странностью являлось отсутствие в системе Киви добывающих комплексов. Коричневый карлик не имел в окрестностях диска из пыли и крупных обломков. Древняя космическая катастрофа сорвала большую часть вещества из гравитационных объятий центрального светила, что так и не стало звездой. Поэтому сырье для производства доставлялись из астероидного пояса Ириса. То есть, материалы перемещали через гиперпространство, что редко практиковалось в кораблестроении поскольку увеличивало издержки.

Обычно в необитаемых системах, к тому же лишенных ресурсов, производство не разворачивали, но для Киви по какой-то причине сделали исключение.

– Автономная станция? – предположил Демарсен. – Что-нибудь вроде нашего Скальда, только побольше.

– На корпусе нет ни одного шлюза или хотя бы выхода для кабеля, – возразила Марта Монаган. – Даже креплений для периферии нет.

– Если не считать небольшого стыковочного узла на торце, – тем не менее настаивал Демарсен.

Действительно на одном из торцов «барабана» ровно по центру расположился стыковочный узел. Это. однако, был глухой узел, предназначенный для жесткой сцепки и перекачки топлива. Такие использовали буксиры и танкеры.

«Нибелунг» висел всего в паре километров от конструкции. Приборы транслировали изображение на большой экран кают-компании, что позволяло обсуждать увиденное, например, за обедом.

– Такую штуковину было бы сложно переправлять сюда целиком, – сказала Марта, попивая кофе из специальной чашки для невесомости. – Она не поместится ни в один грузовой корабль. Разве что в те громадины, что перевозят заводы.

– Но почему бы не доставлять сюда готовые компоненты? – спросил Ивор. – Тюбинги проще изготавливать на орбите Крайтона.

– Это привлекло бы внимание, – предположил начальник контрразведки Эшли Ларкин. – Любой шпион заинтересуется необычным заказом, а по кривизне тюбингов можно рассчитать общую геометрию конструкции. В то время, как первичные материалы могут поставляться для сотен различных изделий.

– Возможно, – согласился Ивор. – Однако, даже наблюдая геометрию воочию, я ума не приложу, что это такое будет. И кроме того, Эшли, почему в таком случае наняли компанию с Крайтона, а не прислали проверенных людей с Барти?

Несколько месяцев назад инженерный отдел Адмиралтейства заключил договор с местным производителем корабельных систем. В подробности не посвятили ни Ивора, ни Маскариля. Возможно Лосано таким образом давал им осознать их место в иерархии принятия решений. Чуть позже с почтовой капсулой пришли рабочие чертежи конструкторского бюро Джонсона и программы для производства объекта. И вот местная компания «Орбитальный монтаж и строительство» развернула в нужном месте пространства завод и прислала рой сборочных роботов. Рабочие по всей видимости не знали подробностей. Было бы странно держать проект в тайне от собственных военных и раскрывать детали местным. Война требовала полной секретности. Все помнили, как пал Квиринал из-за регулярного проведения парадов.

«Все, что делает вас предсказуемым, вас убивает» – высказался когда-то давно по этому поводу Маскариль.

– Думаю, это топливный бак, – неожиданно предположила Монаган.

Ларкин посмотрел на не с интересом.

– Топливный бак? – удивился Ивор. – В такой глуши куда проще заправляться от танкеров, чем держать бак посреди пустоты. И если даже ставить бак для резерва его бы сделали сферическим. Это оптимальная форма.

– Я думаю, это сбрасываемый топливный бак, – сказала Монаган.

Сбрасываемые баки не были диковинкой. В прежние времена в центральных мирах их использовали для разгона разведывательных кораблей. Обычно баки выполняли в форме длинных цилиндров, которые крепились вдоль бортов, подобно тому, как меньшие аналоги подвешивали под крылья шаттлов, ботов или атмосферников. Заодно они защищали команду от радиации и ударов метеоритов. Позже от них повсеместно отказались из-за сложной логистики.

– Конструкция слишком массивная и в единственном экземпляре, – с сомнением произнес Ивор.

– Я думаю, этот бак не для крепления вдоль борта, он носовой.

– Хм. Это не лишено смысла. Но его диаметр подойдет только для самых крупных грузовиков. Он метров пятьдесят в диаметре.

– Шестьдесят, – уточнила Монаган. – Я подсветила радаром и вычислила.

Марта слыла королевой топологии, а уж примитивный цилиндр могла обсчитать не напрягая извилин.

– Давай поспорим на ужин, – предложил Ивор.

Он ничего не терял, так как все равно собирался пригласить Марту. А уж оплатить ужин мог любой из них. Но игра придавала изюминку отношениям.

– Согласна, – сказала Марта.

– Ждать ответа не долго, – сказал Ивор. – Согласно приказам прибытие состоится через два часа.

– Полагаете, конструкция связана с гостем, сэр? – удивился Демарсен.

– Не исключено.

Именно ради встречи «Нибелунг» вылетел в систему Киви. Адмиралтейство в секретной депеше потребовало расчистить определенный сектор системы от любых кораблей. По этой же причине «Нибелунг» висел в точке Вильгельм рядом с заводом. Им предписывалось наблюдать за режимом и вмешаться, если то-то пойдет не так. Но никаких подробностей: что за гость, какова цель визита, к чему такая секретность?

Коричневый карлик, названный то ли в честь птицы, то ли в честь фрукта, располагался всего в полутора световых годах от Ириса. Тем самым он оказался удобен для тайных учений или рандеву. Возле Крайтона постоянно отирались торговцы из множества миров, сам Крайтон и его космические станции наверняка переполняла агентура противника. Любое движение королевского флота или усилия дипломатического корпуса становились известны генералу. Транзит через Киви затруднял гипотетическим шпионам слежку, не давая точно определить, откуда кто прибыл или куда направился. А значит, Служба королевских лоцманов могла направлять сюда корабли, прокладывая маршрут через секретные объекты «Астропоиска».

Ради секретности «Нибелунг» прибыл сюда один и висел в полном одиночестве, если не считать здоровенного непонятного цилиндра и завода по выпуску тюбингов. Насколько знал Ивор, все работники «Орбитального монтажа и строительства» получили оплачиваемые отпуска, а сборочные роботы собрались на зарядной станции. Производство остановили якобы на профилактику.

Мало того, начальник штаба Фармер устроил съемочной группе мисс Нейтан экскурсию по совершенно секретному фрегату лишь бы она не напрашивалась в рядовой рейс «Нибелунга».

– ОКП вызывает капитана, – раздался голос Томкинса по громкой связи. – Фиксируем работу маршевых двигателей в северном секторе.

По уставу его сейчас можно было называть и капитаном, и командором. По должности или по званию. Ивор активировал гарнитуру.

– Это Гарру. Через минуту я буду на мостике.

Марта сунула чашку с недопитым кофе в бокс и отправилась следом. Ожидание закончилось. Впрочем гостю еще предстояло торможение и Ивор собирался узнать, как долго оно продлится.

– Командор на мостике! – крикнул морской пехотинец.

– Всё в порядке? – спросил Ивор вахтенного офицера.

– Да, сэр, – ответил тот.

– Отлично. Я принимаю командование кораблем.

– Мостик ваш, – передал власть вахтенный офицер.

– ОКП, доложите обстановку.

– Вектор входа… ну похоже это вектор с объекта Хауленд.

Ивор сжал зубы. Излишняя секретность не позволяла ему рассказывать о находках «Астропоиска» даже самым проверенным офицерам. Режим секретности мешал работе. Вот и теперь, начальник ОКП получил под роспись секретные параметры вектора входа без каких-либо объяснений, что это за объект и где расположен. Выглядело всё довольно глупо, так как Томкинс без труда смог сложить два и два, но повинуясь дисциплине, не задавал вопросов и не делился догадками.

– Скорость… четыре тысячи двести.

– Четыре тысячи двести километров? – уточнил Ивор.

– Точно так, сэр, – ответил Томкинс и добавил: – Похоже наш рекорд превзошли.

Рекорд скорости «Нибелунг» и его спутники из Черной эскадры установили, когда пересекали Малую пустошь, пытаясь поспеть к генеральному сражению при Хильди. Опытным путем выяснилось, что идея летать на столь высоких скоростях так себе – не лучшая, что приходила Ивору в голову. Основная проблема заключалась в том, что на бешеной скорости почти невозможно сражаться. Корабль абсолютно лишен маневра и способен вести огонь только в очень узком секторе. Про отсутствие топлива для торможения и говорить не приходится.

Однако в использовании высоких скоростей для некоторых специальных задач, как то курьерская служба, доставка важных людей или переброска флота на другой театр действий, смысл как раз имелся.

– Он наверняка использовал для разгона сбрасываемый бак, – подумал вслух Ивор.

– А значит наш «барабан» скорее всего выполняет ту же функцию, – заявила Монаган. – И раз уж я угадала на счет бака…

– Да, баронесса, мы навестим один из лучших ресторанов Крайтона, как только выкроим время, – пообещал Ивор. – Томкинс, как долго они будут тормозить?

– Корабль производит торможение на пятнадцати метрах в секунду за секунду. При таких параметрах ему потребуется… семьдесят восемь часов. Но это до полной остановки, сэр, чего делать совсем не обязательно. Если он намерен снизить скорость, провести коррекцию и прыгнуть к Крайтону, времени потребуется меньше. Скажем, при торможении до тысячи, это меньше шестидесяти часов.

– В любом случае уйма времени.

– И пространства тоже, – добавила Монаган. – Теперь понятно зачем им такой большой сектор, свободный от кораблей и астероидов. Почти шестьсот миллионов километров это самый большой тормозной путь, не считая нашего у Хильди, но мы все же тормозили на одном же и попутно сражались.

– Лейтенант Сальваторе, мы можем с ними связаться? – запросил Ивор

– Да, сэр. Но думаю пока не имеет смысла. Они слишком далеко и в разговоре возникнут большие паузы.

– Ладно. Сами сообщат, если нужно.

– Длительное торможение на полутора же это… довольно рискованно, – произнесла Марта задумчиво. – Даже на минимальном форсаже у них рано закончится топливо.

– Полагаете что-то случилось, мэм? – поинтересовался вахтенный офицер.

– Не знаю. Если бы что-то произошло дома, мы бы получили почтовую капсулу. Разве что какие-то проблемы на корабле.

– Раненные или больные? – предположил Ивор. – Нестабильная работа реактора? Не думаю. Большое ускорение лишь усугубит любую проблему.

– К счастью на большинство загадок мы скоро получим ответы, – сказала Марта.

– Передача на флотском канале, сэр, – сообщил лейтенант Сальваторе. – Небольшие искажения из-за скорости и довольно сильные помехи, но сообщение повторяется и мы смогли почистить и восстановить его полностью.

– Воспроизведите нам запись, лейтенант, – распорядился Ивор.

Раздался щелчок, затем шипение. Наконец, они услышали знакомый голос: «Это капитан Клод Пирсон, крейсер „Фрейдис“, королевский флот Райдо. В мои намерения входит снизить скорость до полутора тысяч километров, совершить коррекцию и прыжок на Ирис. Прошу сообщить, если имеются какие-либо данные, требующие изменения данного графика. Капитан Пирсон. Конец сообщения.»

– Ну, что ж, поприветствуйте капитана Пирсона от моего имени, – сказал Ивор. – И сообщите, что мы вскоре присоединимся к нему. График менять не нужно.

У всех отлегло от сердца. А Ивор был особенно рад такому пополнению. В самом начале войны Пирсон стал одним из трех офицеров, переведенных под его командование из Королевской конной милиции. Тогда Ивору часто приходилось конфликтовать с дворянами, недовольными, что их отдали под власть простолюдина. Конфликт остался в прошлом. Сейчас Пирсону предстояло стать его заместителем и лучшей кандидатуры нельзя было пожелать. Капитан имел огромный опыт боевых действий и командования кораблем. Он прошел с графиней Демир всю серию арьергардных сражений во время прошлой кампании. И заслуженно получил «Фрейдис» – головной крейсер новейшего класса «Валькирия». Ивор не видел его даже в чертежах, только в программе перевооружения флота, где указывались требуемые параметры. Судя по скорости и ускорению, Джонсон и его люди эти параметры превзошли.

– Марта, полагаю оптимальным для нас будет выйти на вектор полета к Крайтону на скорости полторы тысячи километров в секунду. Согласуйте с Пирсоном и рассчитай наш манёвр так, чтобы мы встретились с крейсером перед прыжком. Я хочу нанести визит капитану, а заодно первым в этой части Галактики осмотреть новинку.

– Да, сэр.

* * *

Корабли уравняли вектора только через двое с лишним суток. Они ненадолго легли в дрейф и капитанский шаттл, отвалив от стыковочного узла, унес Ивора с Мартой навстречу старому соратнику.

Капитан Пирсон встречал их в ангаре.

– Разрешите подняться на борт? – спросил Ивор.

– Разрешаю! Добро пожаловать на «Фрейдис», сэр!

Они пожали руки друг другу. Затем капитан поприветствовал Марту.

– Покажете мне новинку, Клод? – спросил Ивор.

– С большим удовольствием, сэр. Хотя нас еще ждет торжественный ужин со старшими офицерами.

– Я не прихватил большинство своих. Все они, разумеется, изъявляли желание все тут потрогать и посмотреть, но… у них будет время на Крайтоне.

Так как корабль возобновил ускорение, им пришлось подниматься к носовым отсекам на лифте. Они начали с них и понемногу спускались к корме, как обычно проводит смотр капитан. Не имело смысла менять устоявшийся порядок.

Ивор отметил, что многое на крейсере выглядело как на кораблях прежних проектов. То же оборудование, те же механизмы.

– Каналы маршевых двигателей вроде бы больше диаметром, – заметил он. – ОКП докладывал мне, что сигнатура мощнее и напоминает коммерческие модели.

– Так и есть, сэр, – улыбнулся Пирсон. – Чтобы поддерживать нужное ускорение со сбрасываемым баком на носу, инженеру Джонсону пришлось поставить более мощные двигатели. А поскольку военных такого размера в нашем распоряжении не имелось, он поставил гражданские, добавив к ним форсажную камеру, рекуператор энергии и всякого иного по мелочи. Каналы и магнитные кольца имеют больший диаметр, большую массу и больший расход энергии. За все это пришлось бы заплатить уменьшением боевых возможностей. Но Джонсон пошел другим путем, увеличив длину крейсера до ста сорока метров. Лишние метры ушли на дополнительный запас топлива. И все равно его хватает только на четыре с половиной тысячи километров дельты вэ. Но зато при полупустых баках мы можем выдавать два и два же без форсажа и сверхнормативного расхода топлива.

– А как экипаж справляется с ускорением, сэр? – спросила Марта. – С превышением двух же больше суток идти не рекомендуется.

– Тут мутная история, коммандер, – признался Пирсон. – Королевство подписало меморандум с одной компанией, изучающей противодействие перегрузкам. Сама она с Иджис, но проводила презентацию новых технологий на Барти.

– И что же случилось? – заинтересовался Ивор.

– Её представитель внезапно исчез, – сказал Пирсон. – Не явился на несколько запланированных встреч, даже аванс за аренду конференц-зала не забрал. Мутная история.

Пирсон подумал и добавил:

– Но наши инженеры разработали похожую схему. Какие-то наработки по физиологии взяли у союзников. И… можно сказать, получили комплекс мероприятий, позволяющий разгонять корабль на двадцати двух метрах в секунду в квадрате в течение трех-четырех суток без вреда для здоровья, сохраняя работоспособность и ясность сознания экипажа. Тренированного экипажа, разумеется.

– Круто! – сказала Марта.

Из дальнейших рассказов Пирсона Ивор понял, что класс «валькирия» стал компромиссом между двумя подходами к организации боевых порядков: узкой специализации и универсальности. Крейсер нес как ударные торпеды и мины, так и ракеты ПРО, а кроме того мог выступать флагманом, имея развитую электронику и системы управления.

* * *

За торжественным ужином, когда отшумели приветственные тосты и верноподданнические речи, они смогли поговорить об общих делах.

– Ваши доклады не пропали втуне, командор, – тихо, так чтобы слышал только Ивор, сказал Пирсон. – Адмиралтейство осознает значение региона Гамильтон, дальних патрулей, демонстрации флага и диверсий на коммуникациях противника. Основной бизнес королевства под угрозой. Перегоны стали слишком большими, а гуманистические миры боятся войны. Инженеры работают над повышением дальности и сроков пребывания в гипере. Так что королевство всерьез рассматривает вопрос о развертывании здесь Второго флота.

– Насколько всерьез? – уточнил Ивор.

– Король примет решение, как только будет построено достаточно корпусов, – сказал Пирсон. – Пока же у нас наблюдается нехватка всего. И людей, и боеприпасов, и кораблей, и даже, как поговаривают, финансов. Многие выступают за отправку сюда Черной эскадры. Но она не подчиняется Адмиралтейству, а король имеет для неё какие-то иные виды.

Они проговорили несколько часов и Ивор остался доволен разговором. С прибытием Пирсона он обрел полноценного заместителя и уже подумывал, как это развяжет ему руки для проведения операций.