Текст книги "Колодец Смерти"

Автор книги: Селин Данжан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

– Простите, господин Аместуа… Послушайте, мы только хотели немного повеселиться, мы не сделали ничего плохого.

– Ты на моей территории, раздолбай! – грубо орет на него фермер. – Устраиваешь здесь бардак! Пытаешься украсть у меня трактор и хочешь, чтобы я тебе позволил просто так уйти?

Кажется, что Аместуа сам себя распаляет. Он побагровел и явно вышел из себя, готовый перейти в рукопашную.

– Посмотри на меня, раздолбай! Ты у меня сейчас запляшешь! Со своим ангельским личиком! А твой брат где? Прячется наверху с этим грязным арабом, который постоянно трется о ваши задницы, да? – беснуется он, поднимая горящие глаза на сеновал.

– Послушайте, я…

– Ублюдок! Это ты будешь меня слушать! Я устрою тебе такую взбучку, что ты ее надолго запомнишь!

Он угрожающе делает шаг вперед, и Александр пятится.

– А, теперь ты уже не такой умный, да? Подожди, вот я доберусь до тебя! Ты у меня попрыгаешь, уж поверь мне!

И фермер, похожий на перекошенную от злобы горгулью, снова идет вперед. По дороге он хватает вилы, очевидно, решив показать, кто здесь хозяин. Александру легко уклониться, между ними трактор. Если Аместуа обходит его с одной стороны, то он идет в другую. Такая карусель длится минуту. Выглядит это нелепо, и Магид, задетый оскорблением фермера, выключает музыку и начинает над ним насмехаться:

– Что, не получается взбучка? Старый ты хрен, расист!

– Фашист вонючий! – подхватывает Давид, подстегиваемый страхом и алкоголем.

И они швыряются сеном в Аместуа.

– А ну-ка спускайтесь и скажите мне это в лицо! – рычит он. – Давайте, банда слюнтяев!

Клара, которая в полной прострации сидит в тракторе, хочет из него выйти. Она задыхается в душной кабине, голова у нее кружится, сердце выпрыгивает из груди. Пользуясь тем, что глаза Аместуа прикованы к амбару, она пытается выбраться незамеченной. Но ее нога промахивается мимо ступеньки, и она падает на землю, а изо рта у нее вылетает струйка кислой отрыжки. Удивленный появлением девицы, фермер, которому наконец-то выпал шанс реванша, хватает ее за волосы и грубо поднимает с земли. Взбешенный до предела, он приходит в невменяемое состояние.

– А ну гляньте! Хорошенькое дело! Он язвительно сплевывает. – Ах ты, шлюшка! – добавляет он, тряся ее за голову. Клару пронзает боль, ей кажется, что голова у нее сейчас взорвется. Защищаясь, она яростно царапает ему щеку. Глубокие царапины начинают кровоточить, что вызывает у фермера неконтролируемый взрыв ярости, и он со всей силой бьет ее по щеке. Потрясенный жестокостью старика, Александр бросается ему на спину и пытается задушить. Но в Аместуа уже проснулся зверь. Верзила брыкается, извивается и сбрасывает противника на землю.

– Сейчас ты у меня получишь! – рычит фермер и бросается на Александра.

Это происходит инстинктивно, бездумно, безрассудно. Клара вмешивается, и в ту минуту, когда начинается эта драка с заранее известным исходом, ее друзья оказываются здесь же. Рядом с ней. Потрясенные зверством Аместуа. Пьяные от гнева и просто пьяные. Пятеро против одного, они быстро берут над ним верх. Но страх толкает их вперед, удары продолжают и продолжают сыпаться. Мужчина на земле вопит, как безумный, выкрикивает оскорбления, обещает отомстить. Их мускулы напряжены, чтобы наносить удары, потому что он явно не собирается сдаваться. Даже наоборот. Сколько времени длится этот взрыв насилия? Трудно сказать. Только когда Аместуа замолкает и перестает двигаться, напряжение начинает спадать.

В пекле позднего вечера, в глубине амбара, где летают несколько возбужденных мух, тяжело дышит распростертый на полу фермер. Красноватые пузыри надуваются и лопаются в углах его разбитого рта. Из-под правого распухшего века лилового цвета на них с ненавистью смотрит его глаз. Он еще находит силы угрожать, чертов мужик, и выплевывает, задыхаясь от боли:

– Я отдам вас под суд… Я заставлю ваших богатеньких родителей раскошелиться… и я подам иск на этот гребаный лицей для мажоров… Сдохнуть мне на месте, если я вру!

Давид и Александр испуганно переглядываются. Ситуация удручающая. Они только что избили человека. У него дома. В его собственном амбаре. И они выпили – отягчающее обстоятельство, братья это отлично знают: их мать – судья исправительной палаты суда в Сенте. И в довершение всего они совершеннолетние. «Нападение и избиение в составе группы лиц»… С хорошим адвокатом это может зайти очень далеко. Не говоря уже о родителях, которые прибьют их!

– А тебя, араб, я очень надеюсь, что вышлют на родину! – злобно добавляет Аместуа.

– Заткнись! – орет Магид, задыхаясь от ненависти. – Гореть тебе в аду – тебе и таким, как ты!

Он готов убить этого урода собственными руками! Его родина – Франция, но подобные оскорбления он слышал всю жизнь. Эту песню он знает наизусть. Если ему вручают награду по легкой атлетике – то он француз-победитель, а если садится в автобус – то грязный иммигрант. Валериана и Клара ждут в стороне, все еще потрясенные варварской сценой, в которой они тоже принимали участие, охваченные страхом и неумолимым эффектом стаи. Им по пятнадцать. Они уже видят себя в интернате для несовершеннолетних преступников… Конец лицею, конец спортивной карьере, конец жизни…

***

Аместуа потерял сознание, но он еще дышит. Все смотрят на открытую флягу, которая испускает пары бензина. Пожар. Если все сгорит, что останется от кошмара, который только что случился? Кто и как принял решение? Никто лично его не принимал.

Магид и Александр хватают мужчину за руки и тащат к трактору.

Давид опрокидывает флягу с бензином небрежным ударом ноги – движение, которое можно счесть непроизвольным.

Валериана кивает.

– Окей, я соберу наши вещи и спущу их вниз.

Клара вынимает из кармана фермерского комбинезона коричневую сигарету «Голуаз» и зажигалку. Магида слегка трясет, но он зажигает сигарету и курит ее, не вдыхая дым, чтобы уменьшить до половины. Он кривится – какая жуткая гадость!

Алекс надевает на спину рюкзак с выпитыми бутылками. Валериана надевает свой. Наступает мертвая тишина. Последний взгляд. Общее согласие.

Сигарета рисует в воздухе дугу и приземляется в лужице бензина с охапками сена, которые они набросали сверху раньше. Языки пламени взвиваются мгновенно. Они едва успевают отскочить в сторону. А затем бросаются со всех ног в самую гущу небольшого леса, который знают наизусть. И вскоре воздух пронзает немыслимый, страшный вой Аместуа – нечеловеческий вой несется из самого сердца пожара, как громогласное, не имеющее срока давности обвинение: они – убийцы.

– 73 –

Глазами он показал на «колодец Смерти»

Жюльен, Леа и Луиза долго молчали. Рассказ Дюкуинг оставил после себя леденящий ужас и волнение. Среди десятков вопросов, которые он вызывал, один вертелся в голове постоянно: как «нормальные» молодые люди могли совершить такую жестокость? Словно отвечая на этот вопрос, медэксперт добавила убитым голосом:

– Я думаю, мы по-настоящему поняли, что сделали, только когда услышали крики Аместуа… Вы не представляете силу его криков… ужасные страдания, которые в них слышались… До этого все представлялось каким-то нереальным.

Луиза вздохнула, чувствуя дискомфорт. Она надеялась на объяснение, и оно, разумеется, существовало, но только в правде одного мгновения внутри группы – мгновения рокового, абсурдного, того, которое невозможно отменить.

– Мы вскочили на велосипеды и стали крутить педали как безумные. Помню, как я обернулась назад. Пламя было выше деревьев, до неба, оно было… не знаю… это вдруг стало пугающе реально… И потом Клара, которая ехала впереди меня, вдруг затормозила и начала выделывать зигзаги. А потом остановилась, и ее снова вырвало. Она побледнела, ей было очень плохо. И тогда я позвала ребят. Они вернулись, но жутко взвинченные. Я помню, как орал Магид. Что нам нельзя там оставаться! Что нас сразу схватят! Что в итоге мы все попадем в тюрьму! Но Клара уже не могла стоять. Она пошатывалась на обочине дороги, плакала и кричала. На самом деле, у нее был нервный срыв. И тут послышался шум мотора, он становился все ближе, и мы все запаниковали. Тогда Александр взял дело в свои руки. Он велел Давиду и Магиду убрать с дороги его с Кларой велосипеды, а сам понес Клару на руках. Мы пошли за ним. Так мы продвигались вперед по скалистому утесу, который вел к океану. Это был единственный способ оставаться незамеченными для проезжающих машин.

Валериана Дюкуинг подавила рыдание. Прерывисто вздохнув, она продолжала дрожащим голосом:

– Алекс привел нас к небольшому уступу ниже дороги. Он положил на него Клару, и мы все стали ее успокаивать… Но у нее была истерика. Она только кричала, закрыв уши руками; я знаю, что она слышала – как и я, как и мы все – вой Аместуа. Знаете, я до сих пор его слышу, – тихо добавила она. – Он будит меня по ночам.

Луиза кивнула, призывая ее продолжать.

– Клара хотела встать… Она была пьяна. Поверхность уступа была неровной, с острыми ребристыми краями. Она споткнулась и, упав, ударилась головой о камни. А потом… ничего. Ее крики сразу прекратились. Я бросилась к ней. Она не двигалась. Я говорила с ней, трясла ее, я… не могла понять… У нее почти сразу образовалась гематома, – сказала Дюкуинг, показывая на висок. – Я вконец запаниковала, начала кричать. Александр оттолкнул меня. У него глаза стали размером с блюдца. Я кричала, что нам нужно пойти за помощью! Давид начал плакать. Магид растерянно посмотрел на меня, покачал головой, а потом ответил на повышенных тонах, что если приедут спасатели, то нам всем крышка! Что полиция установит связь между нами и пожаром в Аместуа! Какого черта мы тут делаем с нашими велосипедами? Откуда мы приехали? Я его обругала, кричала, что мне плевать, нужно спасать Клару! И вдруг между нами встал Алекс. У него был безумный взгляд. Мы замолчали. Он посмотрел на нас и сказал: «Клара умерла».

Дюкуинг замолчала, снова подавила рыдание и сделала большой глоток воды.

– Я психанула. Стала кричать, ругаться, потом рухнула на землю. Давид опустился рядом со мной на колени и взял меня за руку. Он плакал и повторял снова и снова: «О нет… нет… это невозможно…» Магид и Александр смотрели друг на друга – растерянные, подавленные. И вдруг Алекс очнулся и почти спокойно сказал: «Она умерла. Нам ее уже не вернуть. Но мы можем спасти собственную шкуру». Меня словно парализовало, в голове был туман. Я даже говорить не могла. Александр слегка повернул голову вправо. И показал глазами на «колодец Смерти». Внутри у меня все похолодело. Он и Магид подошли к Кларе. Я была неспособна их остановить. И в тот самый момент, когда должно было произойти непоправимое, Магид поднял голову, посмотрел на Александра и спросил его: «Ты уверен?» Александр помолчал, потом ответил: «Другого выхода нет». И они вдвоем подняли Клару, чтобы бросить ее в расщелину. И в эту минуту я, которая хотела заниматься медициной, уже знала, что обречена работать с мертвецами, и это будет моим наказанием, – закончила она со слезами.

Жандармы переглянулись. Теперь они лучше представляли себе, что почувствовала медэксперт двадцать лет спустя, обнаружив, что Клару бросили в каменный мешок живой. Луиза протянула новую салфетку измученной Дюкуинг.

– Почему вы согласились участвовать в действии, которое затем последовало?

– А с чего мне было отказываться? – всхлипнув, возразила Дюкуинг. – Клара была мертва, мне как будто ампутировали часть тела, никто не смог бы меня излечить от этой потери. Думать, что она умерла, или знать это – какая разница, это никак не влияло на мою боль. Я действовала на автомате и делала все, о чем меня просил Александр: вернуться в лицей, сдать велосипед, собрать сумку с вещами Клары и выбросить ее в окно вниз. Затем я предупредила дежурного преподавателя, рассказав ему эту историю о нашей с Кларой поездке на пляж в Андай. Вот и все.

– А велосипед Клары? Ее сумка? Кто от них избавился?

– У близнецов была машина. Они притащили велосипед Клары на парковку лицея и погрузили его в багажник. И туда же положили сумку Клары, которую я выбросила из окна. Не знаю, что они с ней сделали, но велосипед они оставили перед андайским вокзалом. И, как и предполагал Александр, все подумали, что это побег.

Леа кивнула Луизе, неявно намекая, что передает ей эстафету.

– А когда в сентябре 2019 года вы делали вскрытие тела Клары и поняли, что на самом деле произошло, какой была ваша реакция?

– С годами я постепенно приняла мотивацию Александра. Разве не спас он жизнь себе, своему брату и Магиду? Что касается меня, то это другая история…

Лицо Дюкуинг потемнело, и она замолчала. Когда она заговорила снова, ее голос превратился в сдавленный шепот.

– В общем, когда я обнаружила чудовищную правду, я почувствовала… настоящее внутреннее землетрясение. Теперь мы были не только убийцами Аместуа… но и убийцами Клары. Я была не в состоянии думать. Мне нужно было время… Медальон, который Клара носила на лодыжке, был не виден, прикрытый расклешенной штаниной.

Несмотря на удивление, Луиза предостерегающе подняла руку, глядя на коллег: они вернутся к этому медальону позже. Не нужно прерывать Дюкуинг.

– Как это часто бывает при образовании трупного воска, конечности расслоились. Мне не составило никакого труда незаметно снять украшение. В случае чего я могла бы сказать, что нашла его в патологоанатомическом мешке, под одеждой. Затем я попросила поднять тело. Поскольку я сильно подозревала смерть от утопления, то взяла пробу воды на месте – на возможное наличие диатомовых водорослей. Затем в Институте я сделала вскрытие, и мои первые подозрения подтвердились… Последующие часы были худшими в моей жизни… Я превратилась в тень, меня пожирало чувство бесконечной вины… Потому что я могла предотвратить это! – воскликнула она в отчаянии. – Я, я… должна была… – Но рыдания помешали ей продолжить.

– Успокойтесь, мадам, успокойтесь, – мягко сказала Луиза.

Она налила в стакан воды и придвинула к ней.

– Глубоко вздохните и выпейте немного.

Дрожащая Дюкуинг подчинилась, и вскоре ей удалось восстановить какое-то подобие спокойствия.

– Что произошло после вскрытия? – продолжила Луиза.

– Я… я поняла, что недостойна жить. И перед тем, как вернуться домой, купила бутылку джина в память о нашей первой попойке с Кларой. Я решила наесться таблеток, а потом выпить всю бутылку. Осушив два стакана, я, как ни странно, стала видеть яснее: прежде чем поставить точку, я обязана рассказать всю правду отцу Клары. Я набралась храбрости и позвонила ему. Он приехал ко мне в Бордо.

Устремив взгляд куда-то вдаль, медэксперт рассказала о своей встрече с Жубером. Чем больше подробностей она вспоминала, тем быстрее возвращалось к ней спокойствие, тем тверже становился голос. Она рассказала о своих долгих и мучительных признаниях, перекликающихся с дневником Клары, который она забрала себе двадцать лет назад и бережно сохранила. Об эмоциональном взрыве отца, узнавшего правду о последнем учебном годе своей дочери. Его потрясение от дьявольского договора, который повязал каждого в этой группе молодых людей. Его полное непонимание того, что они сделали с Аместуа. И наконец, о его горе, когда он узнал, как умерла Клара: одна, в темноте, на дне ледяного колодца. Всю ночь отец представлял ее смертный ужас, страшное одиночество, ее конец, когда вода хлынула в легкие.

– Наступило утро, рыдания Романа иссякли… И прямо на моих глазах он стал преображаться: постепенно его отчаяние уступило место холодной решимости пополам с ненавистью. И он сказал мне: «Нет, Валериана, сегодня ты не умрешь. Потому что мне нужна твоя помощь. Нам надо сначала завершить одно дело в память о Кларе. После этого ты сможешь умереть, если твое желание не исчезнет». Я его поняла. И тоже открыла дверь ненависти. Это она дала мне мужество не покончить с собой, это она дала мне силу отомстить за Клару.

Жандармы переглянулись. Значит, сотрудничество медэксперта с Жубером началось в этот момент.

– Все, что произошло потом, было реализацией его плана. Не опознавать труп. Без медальона и в одежде ее матери 70-х годов это оказалось совсем нетрудно. Я сфальсифицировала свою экспертизу, написав, что тело принадлежит женщине лет сорока. Анализ ДНК не мог добавить ничего нового, так как не было образца 2002 года для сравнения. Что касается оттиска зубов, он был бесполезен: Кларе было пятнадцать, и она никогда не лечилась от кариеса…

– А ваше увольнение?

– Это идея Романа, и я с ней согласилась. Я должна была быть недалеко от Тарба, чтобы в случае необходимости ему помочь.

Луиза положила на стол телефон.

– Мы нашли его на теле Жубера. Телефон с предоплаченной сим-картой. Предполагаю, у вас был такой же?

– Да. Мы могли созваниваться, не оставляя следов.

– Жубер разработал маккиавеллический план! Он готовил его больше полутора лет, не так ли?

– Да, и это был гениальный план. Он даже сумел выдать себя за детектива! – сказала Дюкуинг, и ее глаза на мгновение заблестели от восхищения.

Жандармы нахмурились. Выходит, им еще предстоит раскрыть какие-то хитрые маневры. Но Луиза предпочла задать вопрос, который не давал ей покоя:

– Какую роль в этом плане играли вы? Зачем было инсценировать неудавшееся нападение?

– Оно являлось отправной точкой: благодаря ему у меня появилась серьезная причина собрать здесь моих старых школьных товарищей.

– Но вы же могли умереть!

Дюкуинг странно улыбнулась.

– На этот риск я была готова.

Луиза выдержала паузу, прищурилась и торопливо сделала пометку в блокноте. Затем продолжила:

– Значит, после этой постановки… вы связались с вашими товарищами?

– Да, я назначила им встречу и настояла, чтобы они обзавелись одноразовыми телефонами. Братья Шафферы согласились, а Магид ничего не хотел слышать. Это было не так важно, потому что Роман уже посадил его на крючок сайтом эскорт-услуг. А я играла роль посредника: собирала для Романа всю полезную информацию, а также направляла в нужную сторону мысли и решения своих друзей. Чтобы они действовали так, как было предусмотрено… Однако вы должны узнать кое-что важное, – добавила Дюкуинг уверенно. – Роман требовал, чтобы я каждому хотя бы один раз подсказала идею пойти в полицию и во всем признаться. В случае отказа приговор подлежал исполнению.

Луиза ошеломленно покачала головой.

– Вы знаете разницу между местью и правосудием?

– Да. Месть не знает милосердия. В отличие от правосудия. Тем не менее Роман был готов пойти на этот риск… Но ни один из группы так и не захотел взять на себя ответственность за свои действия, – сказала она с презрением. – У них была огромная проблема: ведь если Клара погибла от несчастного случая, какого черта они бросили ее тело в «колодец Смерти»? В этом не было никакого смысла! Вы спрячете тело лишь в том случае, если на вас есть вина!

– Ваши товарищи могли объяснить, что были в панике.

– А почему тогда они признаются двадцать лет спустя?

– Возможно, у них наступило раскаяние.

Дюкуинг презрительно ухмыльнулась.

– Раскаяние, благодаря которому можно установить связь между сокрытием трупа и убийством, совершенным группой лиц. Сами подумайте: бремя раскаяния, видимо, не очень на них давило, – заметила она иронически, – если все предпочли вам солгать!

Луиза подвела мысленно итоги и глубоко вздохнула: А действительно ли Жубер оставил им выбор? Если бы один из них признался в содеянном, на него посыпались бы вопросы. Кто отвез велосипед на вокзал, с какой целью, каким образом? Кто собрал, а затем спрятал сумку Клары? Придумал всю эту историю со вторым побегом? Сценарий действий под влиянием паники не слишком правдоподобен: зачем прикладывать столько усилий, хитрить и лгать вокруг совершенно случайной смерти? Отсюда был буквально один шаг до предположения, что за всеми этими ухищрениями скрывается какая-то мрачная правда. Де-факто самый надежный барьер между убийцами и фермером заключался в том, чтобы ни в коем случае не дать обнаружить их связь с Кларой и придерживаться официальной версии о побеге. И в итоге героев этой трагедии – с 27 июня 2002 года! – преследует воющий призрак Аместуа…

– А как насчет роли Брока во всем этом?

Медэксперт ответила решительным тоном:

– Я готова нести ответственность. Но не ждите от меня, что я стану на кого-то доносить.

Луиза не сомневалась в таком ответе и не настаивала. Чтобы расколоть Брока, у нее имелись другие козыри.

– Ну, раз вы так решили… Да, еще одна деталь: «НЧС» означает «Ну что, слабо?», я права?

– Да. Это Клара придумала название группе. И она даже оставила эту метку на машине Шабана.

– Понятно. А теперь расскажите нам эту историю о медальоне и частном детективе.

– 74 –

И ему это почти удалось…

Брока ничуть не утратил своего вызывающего вида. Когда жандармы наконец вошли в комнату для допросов, он встретил их насмешливой улыбкой.

– Смотрите-ка, еще одна представительница сил правопорядка? – ухмыльнулся он, указывая на Луизу. – Вы пришли как подкрепление вашим неудачливым коллегам?

Жандарм предпочла не заметить сарказм и зачитала Брока его права. Затем, не спуская с него глаз, сразу перешла к главному:

– Я поняла хитрость, которую вы использовали, когда проверяла отчет интернет-активности на компьютере Романа Жубера. В вечер понедельника 25 октября, в день убийства Магида, компьютер Романа Жубера в 19:54 подключился к сайту «Франс мюзик», – сказала она, кладя распечатку на стол. – Связь сохранялась все время, пока длился концерт, «посвященный ариям Моцарта в исполнении Сабины Девьель и в сопровождении оркестра «Ле Сьекль» под управлением Франсуа-Ксавье Рота».

Луиза сделала паузу, но Брока оставался таким же невозмутимым.

– Тот самый концерт, который вы, по вашим словам, слушали по радио у себя дома в Эскиуле.

– Что я могу сказать кроме того, что у Романа Жубера в музыкальном отношении тоже очень хороший вкус?

– Правда состоит в том, что вы таким образом обеспечили алиби Роману Жуберу на вечер 25 октября. Последний велел вам купить такую же машину, как у него, и с наступлением темноты вы поехали к нему домой, открыли гараж и поставили машину там. Если бы кто-то из соседей выглянул в окно, он увидел бы только «Клио» «голубой металлик» Жубера, который вернулся домой после долгого рабочего дня. Затем с домашнего телефона вы набрали номер комнаты 212 дома для престарелых «Мимоза», что видно по распечатке звонков. И в течение минут пятнадцати говорили с госпожой Жубер, которая страдает болезнью Альцгеймера в поздней стадии и, как выяснилось из разговора с помощницей медсестры, путает Поля с Пьером, Поля с Жаком, а Жака с Пьером. За кого она приняла вас, она, наверное, и сама уже не помнит…

Луиза снова остановилась. Теперь Брока смотрел на нее напряженно, почти пугающе. Внезапно он откинулся на спинку стула.

– Это все домыслы, – сказал он и скрестил руки на груди. Но Луиза отметила, что в его голосе нет прежнего напора.

– Идея была отличная. Та же машина, те же шины – и вот, пожалуйста, – сколько путаницы это породило! Вы, наверное, потешались, глядя на нас?

Брока наклонился вперед, словно желая придать вес своим словам, и повторил:

– Это домыслы.

– В одноразовом телефоне Романа Жубера, – продолжала она, кладя прозрачный конверт с уликой на стол, – сохранились два номера таких же предоплаченных телефонов, с которыми он был на связи: один из них принадлежит Валериане Дюкуинг – она это подтвердила, а другой – полагаю, ваш. И разумеется, вы сразу от него избавились, как только ваша роль была завершена.

– Домыслы.

– Сигнал с этого второго мобильного, неизвестно кому принадлежавшего, был получен в пределах Эскиуля.

– Это ничего не доказывает.

– Ну, раз вы так утверждаете, – равнодушно сказала Луиза. – Но я все-таки продолжу. План Жубера предусматривал следующее: как только мы к вам приедем – а это неизбежно должно было случиться, учитывая наши открытия в лицее и признания Жубера, якобы оправдывающие вас, которые он собирался сделать, – вы должны будете спровоцировать свой арест. Отсюда ваше враждебное поведение, угрозы и оскорбление в адрес моего коллеги, здесь присутствующего. Это была двойная хитрость! Мы бы занимались вами, а Жубер получил бы полную свободу действий, чтобы убить Давида Шаффера, а в нужный момент вы оказались бы невинным, как дитя, потому что находились под стражей. Но все это могло сработать только при скрупулезном следовании плану. Жуберу нужна была уверенность, что вас арестуют, не так ли?

В глазах Брока промелькнул страх, и он опустил голову.

– Между тем вы не могли спровоцировать моего коллегу, чтобы он надел на вас наручники, так как вам нужно было позвонить Жуберу по телефону с предоплаченной картой и сообщить о том, что вас арестовали. И тогда вы придумали очень простой выход: чтобы мы от вашего имени попросили соседку присмотреть за вашими бонсаями. Я повторно прослушала запись допроса и обратила внимание, как настойчиво вы переспрашивали, действительно ли мой коллега предупредил ее.

Луиза замолчала, театрально сложила руки на столе и наклонилась к Брока.

– Так мы встретились с госпожой Готье. Это очаровательная, очень услужливая женщина даже не подозревает, что участвовала в преступном мероприятии. После визита жандарма она, следуя вашим рекомендациям, позвонила вот по этому номеру, – сказала Луиза, положив перед собой новое вещественное доказательство.

В прозрачном конверте лежала половинка листа бумаги с собственноручно написанными указаниями Тибо Брока.

– Номер, который вы здесь указали, привязан к предоплаченному телефону Романа Жубера – он не предвидел, что его арестуют вместе с ним. Короче говоря, позвонив ему и сказав, чтобы он позаботился о ваших бонсаях, соседка сообщила ему время вашего ареста.

Луиза посмотрела Брока прямо в глаза и заключила:

– Это доказывает прямую связь между господином Жубером и вами. Вопреки его заявлениям, вы поддерживали с ним очень тесную связь… Ни вы, ни он не смирились со смертью Клары, ведь так?

Брока не ответил. Он по-прежнему сидел, опустив глаза, и молчал.

– Повторно допросив ваших родителей, мы получили номер стационарного телефона, по которому они могли позвонить вам в чрезвычайной ситуации, когда вы жили в Сайтаме и обучались у мастера бонсая Масахико Кимуры. С помощью переводчика мы смогли поговорить с вашей тогдашней хозяйкой госпожой Ватанабэ. Она рассказала нам, что некий француз, называвшийся Романом Жубером, звонил вам каждое воскресенье.

Брока съежился и больше не пытался ничего отрицать.

– В 2012 году ваше обучение завершилось, вы окончательно вернулись на родину и открыли свою ферму бонсая. Разумеется, ваши отношения с отцом Клары продолжались, как свидетельствует ваша соседка госпожа Готье, которая рассказала моим коллегам, что некий мужчина на красной «Панде» очень часто посещал вас в течение многих лет. Еще она заметила, что эти визиты внезапно прекратились год или два назад. Мы думаем, что это произошло в сентябре 2019 года, после того как Жубер узнал правду о смерти своей дочери.

Луиза сделала паузу, давая Брока время осознать ее слова.

– Жубер, конечно, сразу приехал к вам, чтобы рассказать о чудовищном признании Валерианы Дюкуинг во время их встречи в Бордо. Он вернулся с дневником Клары, который Валериана украла вечером 27 июня 2002 года, когда собирала вещи своей подруги, чтобы все поверили в ее побег… А мы нашли дневник в вещах Александра Шаффера в доме его невестки, – нанесла удар Луиза, положив на стол третий конверт с уликой.

Увидев дневник, Брока вздрогнул и закрыл глаза.

– Мы почерпнули из него много информации. Любовь с первого взгляда Клары к Александру Шафферу, первые испытания на фоне игры в обольщение, встречи у Аместуа, рождение «НЧС», соперничество внутри группы и эскалация риска. Мы узнали из него об унижении, которому она вас подвергла. Судя по всему, она не очень-то вас уважала, – с вызовом заметила Луиза.

– Она никогда не хотела мне зла! – горячо возразил Брока. – Это написано черным по белому! И я знаю, что она прошептала мне на ухо в тот день! Она сказала: «Возьми все, что я тебе сейчас предлагаю, возьми все, что можешь взять!» И она была искренней! Она не хотела меня унизить! Она даже пыталась защитить меня, но не могла противостоять этому подонку Магиду! Распространяя это видео, он наказывал Клару, зная, как ей будет больно!

Его голос сорвался на рыдание, он не мог говорить. Теперь Брока дрожал с головы до ног, как несчастный воздыхатель, которым он всегда и был, и для Луизы это стало верным знаком, что она на пути к получению признаний.

– Однако это не заставило ее покинуть группу и прекратить испытания.

– Вы не знали Клару, а я знал! – кипятился он. – Это была необыкновенная девушка, полная жизни, желаний и искренности! Единственная девушка, встреченная мною в детстве, для которой мое ожирение не стало препятствием! Ей было плевать на взгляды других, на их дебильные суждения, на их насмешки! Она видела больше чем мою внешность… – добавил он прерывающимся голосом. – Но с этим придурком она уже не была прежней… Она перестала ясно выражать свои мысли, замкнулась в своих токсичных отношениях, – закончил он, стиснув зубы.

– Вы имеете в виду Александра Шаффера?

– Конечно! Этот мерзавец всегда был только… – он прервался и презрительно махнул рукой, – миражом, карикатурной копией Пигмалиона, которого ей одинаково нравилось как привлекать, так и отталкивать.

Луиза не возражала ему; после чтения дневника для нее так и осталось загадкой: была ли Клара безумно влюблена в Александра или она безумно любила ему сопротивляться, создавая таким образом ситуацию неутолимой и, следовательно, неослабевающей страсти.

– Итак, в сентябре 2019 года, во время последнего визита, Роман Жубер, опьяненный местью, убедил вас помочь ему.

– Он ни в чем меня не убеждал! Когда я узнал, через какие мучения прошла Клара по вине своих псевдодрузей, идея мести возникла сама. Эти негодяи двадцать лет прожили безнаказанными! Жили себе в свое удовольствие… это чудовищно!

– Но вы могли заявить на них в полицию! – прервала его Луиза. – Дневник, медальон, результаты вскрытия и свидетельства Валерианы Дюкуинг, касающиеся смерти Клары и Аместуа, – улик против них было бы достаточно.

Брока презрительно усмехнулся.

– Ой, перестаньте! Давайте уж начистоту! Прошло двадцать лет, эти ублюдки стали респектабельными людьми. Они бы оправдывались, что, мол, были еще детьми! И сколько бы они получили? Максимум пять лет, три из которых – условно! Нет, – заключил он с горечью, – им нужно было понять, на какие страдания они обрекли Клару.

Жандармы не стали возражать. Это казалось бесполезным. Гнев и боль Брока были слишком очевидны. Он до сих пор не исцелился от своих подростковых травм.