Текст книги "Колодец Смерти"

Автор книги: Селин Данжан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

– Национальная жандармерия! Есть кто-нибудь?

Никакого ответа. Луиза обошла машину на приличном расстоянии, готовая, если понадобится, прибегнуть к оружию. Прищурившись, она попыталась разглядеть за рулем человека, но туман закрывал ей обзор.

– Национальная жандармерия! – повторила она. – Я офицер судебной полиции! Вы находитесь на частной территории, которая подлежит обыску! Если кто-то есть в машине, медленно выходите, руки держите на виду!

Ответом была тишина. Оказавшись напротив окна водителя, Луиза встала немного позади и нажала на ручку двери. Дверца была закрыта на ключ. Луиза медленно обошла автомобиль, вглядываясь в слегка затемненные окна, которые еще больше затрудняли видимость, но никого внутри не обнаружила. Тогда она отступила назад и, достав из заднего кармана джинсов телефон, нажала кнопку вызова.

– Леа? Это Луиза, я перед домом Брока… Ладно, но поторопитесь: здесь за живой изгородью, в укромном месте, припаркована машина. Внутри пусто, но он должен быть где-то здесь… Да, конечно, я не двигаюсь.

Через пять минут Луиза услышала шум торопливых шагов и хруст гравия.

– Сюда! – крикнула она.

Появились Келлер и Баденко.

– Я сообщу номер в службу регистрации автомобилей, – сказал Жюльен. – Может, это кто-то случайный или сосед, мало ли!

– Или злоумышленник, – возразила Леа. – Будем действовать осторожно и проведем небольшую разведку местности. Мне бы очень хотелось избежать сюрпризов, тем более скоро приедут криминалист и родители Брока.

Луиза пошла вдоль левой стороны дома, Жюльен – вдоль правой. Леа осталась перед домом, напротив входа. Через минуту послышался голос Жюльена:

– Дверь с черного входа открыта! Замок взломан!

Луиза поспешила к нему. Дверная коробка была разбита, дверь висела на петлях. Жандармы достали оружие, Луиза толкнула дверь ногой и бросила взгляд внутрь. Ставни закрыты, было темно. Высоко подняв фонарик, она крикнула:

– Национальная жандармерия! Кто-нибудь есть в доме? Мы входим, мы вооружены, так что не делайте глупостей! Повторяю: кто-нибудь меня слышит?

Не дождавшись ответа, она кивнула коллеге и осторожно вошла в коридор. Келлер прикрывал ее сзади. По ходу справа они увидели небольшое помещение. Это оказалась старая кухня. Пустая. Продолжая поиски, жандармы вышли в широкий коридор. С левой стороны дверь была открыта, за ней находилась столовая. Луиза осветила комнату. Пусто. Проем в стене вел в гостиную. Келлер подошел к нему и покачал головой. Они вернулись в коридор. Перед ними был вход. Справа – последняя, полуоткрытая дверь, затем лестница вдоль стены, ведущая на второй этаж.

– Чувствуешь запах? – шепотом спросила она Келлера.

Он кивнул. Пахло какой-то химией.

Луиза распахнула последнюю дверь – это был туалет. Тоже пустой.

– Здесь ничего. Пойдем на второй этаж, – сказала она, направляясь к лестнице.

Но, заметив под лестницей узкую дверцу, остановилась.

– Здесь есть подвал.

– Пойдем посмотрим.

Луиза толкнула дверь, и от едкого запаха у нее перехватило дыхание.

Достав пистолет, она прижала его к фонарику и, вытянув руку вперед, начала медленно спускаться вниз по узкой лестнице. Снизу потянуло ледяной сыростью, и Луиза инстинктивно напряглась. Внизу лестницы она посветила фонариком и увидела коридор, а в нем три двери: две боковые и одна – в глубине. Прикрытая со спины Келлером, она толкнула первую дверь и посветила себе фонариком. Перед ними была скромная, почти спартанская спальня, на кровати лежала чья-то одежда. В тревоге Луиза вернулась в коридор и распахнула вторую дверь. Сердце чуть не выпрыгнуло у нее из груди.

– Черт, нет!

В ванне с водой лежало тело, заключенное в мешок-саркофаг. На розовой плитке с узором из тростника выделялись блестящие черные буквы: «НЧС/3». И жандармы мгновенно поняли, что запах, который их преследовал, шел от аэрозольной краски.

– Я знаю этого парня! Это Давид Шаффер! – гневно сказал Келлер. – И судя по состоянию трупа, убийство произошло совсем недавно.

– Извини, что перебиваю, Жюльен, но нам надо проверить дом до конца, – поторопила его Луиза.

Удвоив внимание, жандармы закончили осмотр жилых помещений в подвале. В конце коридора была комната – практически пустая, если не считать большого письменного стола и стула. Из вентиляционного окна наверху сочился тусклый дневной свет. Луиза заметила, что стекло разбито, и повсюду на полу разбросаны осколки.

– 48 –

У Брока вполне может быть сообщник

День был длинным и муторным. После того как медэксперт и сотрудники из отдела по борьбе с киберпреступностью уехали, а расширенный обыск всей фермы в Ибосе, ставшей местом преступления, закончился, жандармы разделились. Пока Леа беседовала с родителями Брока, Луиза и Жюльен, воспользовавшись близостью к Тарбу, решили заехать к Дюкуинг. «Разбор полетов» был назначен в казарме на 22:00.

Выехав из Сарруя, жандармы свернули на узкую извилистую дорогу, ведущую к лесу. В свете фар мимо проплывали деревья и густой подлесок. После развилки дорога, которая вела к ферме, стала еще у́же: растительность сомкнулась над машиной, полностью закрыв небо. Наконец впереди показались просека и дом. Луиза на несколько секунд включила проблесковый маячок и припарковалась недалеко от автомобиля дежурившего жандарма. Жандарм вышел из машины и направился к ним, не скрывая любопытства. Луиза узнала его: она говорила с ним два дня назад, когда приезжала сюда вместе с Леа.

– Добрый вечер, сержант. Все в порядке?

– Да-да, ничего нового, майор.

Луиза быстро повернула голову в сторону дома. В салоне горел свет, и у окна стояла Дюкуинг, очевидно, встревоженная полицейской мигалкой.

– Вчера дежурили вы?

– Да. Я работал в пятницу, субботу и сегодня, с 9 утра до 9 вечера.

– Можете дать мне отчет о вчерашнем дне?

– Минуту, – сказал сержант и направился к своей машине.

Вернувшись с блокнотом, он открыл его и начал читать:

– Принял пост в 9 утра. С 10 до 12 госпожа Дюкуинг играла с собакой. Затем вернулась в дом. В 14 часов она предложила мне кофе. Потом вынесла маленький комод сюда, во двор, – показал он рукой слева от себя, – почистила его, отшлифовала и покрыла лаком. К 17 часам она закончила. И вернулась в дом, потому что сильно похолодало. Около 19 часов она вышла и сообщила, что заказала китайскую еду, и курьер привезет ее к 19:45. И действительно, около 20 часов вечера появился курьер на скутере. Госпожа Дюкуинг вышла, забрала пакет и расплатилась с курьером. И последний раз я увидел ее в 20:55, когда она вышла, чтобы бросить упаковку в контейнер. Затем я сдал дежурство сержанту Венсану, который вел наблюдение ночью.

– Хорошо. Значит, посторонних не было? Не заметили ничего подозрительного?

– Нет, майор. Я действительно ничего не заметил, – ответил он слегка озабоченным тоном. – Хотите посмотреть отчет за сегодняшний день?

– Сегодня что-то произошло?

– Нет-нет. Это я на всякий случай.

– Тогда не нужно. Спасибо, сержант.

Жандарм щелкнул каблуками и вернулся в свою машину. Келлер с Комон направились к дому, и медэксперт открыла им прежде, чем они постучали. Бальто, сидящий у ее ног, увидел Луизу и завилял хвостом.

– Что случилось? – сразу спросила Дюкуинг, не скрывая тревоги.

– Можно войти?

Молодая женщина нервно кивнула и посторонилась.

Они расположились в столовой, и Луиза сразу перешла к главному:

– Имя Давида Шаффера вам знакомо?

Дюкуинг напряглась, но покачала головой. И с видимым усилием произнесла глухим голосом:

– Есть новая жертва?

– Да. И буду с вами откровенна: у нас сложилось впечатление, что вы от нас что-то скрываете.

– Что вы имеете в виду?

– Давид Шаффер учился в лицее Богоматери Всех Скорбящих в 2001–2002 учебном году. И он был очень близким другом Айеда. Вы этого не знали?

– Нет, – еле слышно ответила Дюкуинг, опустив глаза.

Келлер откашлялся и продолжил:

– Госпожа Дюкуинг, пожалуйста, посмотрите на меня.

Медэксперт нервным движением заправила прядь смоляных волос за ухо, показав множественный пирсинг в виде черепов, и подняла глаза на жандарма.

– Я встречался с господином Шаффером в эту среду. Он утверждал, что не знает ни вас, ни о возможной связи между Магидом Айедом и вами… Сегодня он умер – таким же образом, как могли умереть вы, убит таким же образом, как Айед. Поэтому, прежде чем продолжать, прошу вас, подумайте хорошенько обо всех последствиях, к которым может привести ваша ложь.

Взгляд женщины потемнел, и она нервно закусила губу.

– Что вас связывало с убитыми? – снова спросила Луиза. – Две эти жертвы поддерживали, как и вы, отношения с Кларой Жубер?

Наступило тяжелое молчание. Теперь Дюкуинг, сцепив руки, не отрывала взгляд от стола.

Прошло несколько секунд. Медэксперт вытерла глаза и подняла голову.

– Я не знаю, о чем вы говорите.

У Жюльена вырвался тяжелый вздох.

– Если вы солгали, мы рано или поздно об этом узнаем.

– На разбитой машине господина Шабана, учителя физкультуры, было граффити «НЧС», – продолжила Луиза. – Эта надпись возвращает нас к Лицею в 2001–2002 учебном году! Если вы хоть что-нибудь об этом знаете, самое время нам рассказать!

Дюкуинг вздрогнула, но промолчала.

– Пока мы разговариваем, опасный убийца разгуливает на свободе. Если вы боитесь за свою жизнь, почему не поможете нам пролить свет на ситуацию?

– Клянусь вам, я понятия не имею, кто этот убийца! – воскликнула Дюкуинг и заплакала.

– Но вы можете ответить нам, были вы знакомы с Шаффером и Айедом или нет?

– Я еще раз повторяю, что нет, но вы не хотите этого слышать! – возразила медэксперт.

– Пусть так. А между Айедом, Шаффером и Жубер была какая-нибудь связь?

Дюкуинг устало покачала головой. Луиза и Жюльен тревожно переглянулись. Невозможно понять, лжет им женщина или нет. На данный момент ни отец Клары Жубер, ни Шаффер, ни Дюкуинг, ни бывшая завуч не видели никакой связи между действующими лицами этого дела. Единственные достоверные факты состояли в том, что Клара Жубер и Валериана Дюкуинг были подругами и что юная Клара исчезла.

– У вас или у Клары была видеокамера? – снова спросил Жюльен, меняя тактику.

– Нет. Она была у многих, но у нас – нет, – ответила Дюкуинг, шмыгая носом.

– Пометка «Видео 36» говорит вам что-нибудь?

– «Видео 36»? Извините, я совершенно не понимаю, о чем это.

Обескураженные жандармы замолчали. Расследование зашло в тупик. Хуже того: оно разваливалось: Брока сидел в камере, но убийство Шаффера спутало все карты. Луиза бросила на Келлера разочарованный взгляд, давая понять, что у нее больше нет вопросов.

– Мы уходим, госпожа Дюкуинг, – сказала она, вставая. – Если у вас все еще есть соблазн утаить от нас какую-то информацию… я настоятельно советую вам как следует подумать о нашем разговоре и о риске, которому вы подвергаетесь… Мы не можем обеспечивать вам охрану до бесконечности, – заключила Луиза.

Она заметила, как напряглась молодая женщина. На ее лице отразился страх.

– У вас есть подозреваемый? – спросила она безжизненным голосом.

Луиза было заколебалась, но решила бить в одну точку:

– Был один, но после смерти Давида Шаффера мы не уверены ни в чем.

***

В половине десятого вечера Луиза и Жюльен вошли наконец в казарму Марак. Леа с хмурым видом ждала их в кабинете.

– Я заказала пиццу к «разбору полетов», – сказала она, кивнув подбородком в сторону двух коробок, лежавших на большом столе.

– Очень кстати, я умираю с голоду, – ответила Луиза.

Команда расселась вокруг стола, и Леа начала:

– Прежде чем мы обсудим судьбу Брока, я дам вам краткую характеристику Лоры и Бертрана Брока. Это недолго. Родители были потрясены ужасным открытием, не говоря уж об аресте их сына. У меня действительно возникло ощущение, что они хотят всеми силами сотрудничать с нами, но рассказать им особо нечего. Они не приезжали в Ибос больше года. Но продолжают оплачивать телефонную линию и интернет, потому что их сын время от времени живет в этом доме.

– Ба, да они просто богачи! – прервал ее Келлер, вгрызаясь в пиццу. – Ты упомянула Шаффера, Айеда и Дюкуинг?

– Да, – ответила Леа, – но эти имена им ничего не говорят. Во-первых, это было двадцать лет назад. Во-вторых, мне показалось, что Брока не сильно интересовались сыном-подростком.

– Это согласуется с тем, что рассказал нам господин Жубер, – заметила Луиза.

– Очевидно, Брока знали Клару, но я не уверена, что они отдавали себе отчет, каким сильным было чувство их сына. Хуже того, когда я напомнила историю его травли в лицее, Лора Брока посмотрела на меня с недоверием. Она всегда отказывалась придавать слишком большое значение «невинным подростковым проделкам» – она именно так и выразилась. По уверению мадам и ее мужа, их сын никогда не жаловался на проблемы с одноклассниками, учеба у него шла гладко и оценки всегда были отличные. Так что они мне только без конца твердили, что Тибо никогда не поднимал шума из-за пустяков и вообще не такой, чтобы обвинять всех вокруг. В общем, это из серии «проходите-проходите, не останавливайтесь».

Последовало молчание, никто не скрывал своего разочарования. Леа продолжила:

– Перейдем к убийству Шаффера. После предварительного осмотра судмедэксперт определил время смерти: вчера, в субботу, между 17 и 21 часами.

– Таким образом, Брока к этому непричастен: можно ли иметь лучшее алиби, чем пребывание за решеткой? – раздраженно заметил Жюльен.

– Полегче, коллега! Это только доказывает, что сам Брока не убивал Шаффера. Но это не делает его невиновным в случае Айеда и Дюкуинг.

Луиза кивнула несмотря на настойчивое ощущение, что она движется в тумане.

– Ты думаешь, что убийц может быть несколько?

– Конечно, у Брока вполне может быть сообщник. И если он знал, что Шаффер будет убит, пока он находится в камере, это объясняет его высокомерие на допросе.

– И то, что он тянул время, отказываясь отвечать на некоторые вопросы, – добавил Жюльен.

– Тем более эта история СМС-сообщений.

– Что за история СМС-сообщений?

– Вы как раз уехали к Дюкуинг, – объяснила Леа. – Ребята из информационного отдела сообщили мне, что они просмотрели телефон Шаффера, найденный вместе с вещами на кровати в спальне подвала. Выяснилось, что наш убитый послал сообщение своей супруге о том, что его тренировка еще не закончилась и он вернется около 20:30. Следующее сообщение было послано в 21 час.

– В 21? – переспросила Луиза. – Но Шаффер, вероятно, в это время был уже мертв!

– Совершенно верно. И сообщение было следующим: «Я у приятеля из нашего клуба по скалолазанию в Ибосе, не жди меня». Этот текст спровоцировал шесть звонков Денизы Шаффер. Кроме того, она отправила много голосовых сообщений – они становились все тревожнее и тревожнее, но ответа не было. Она снова позвонила в 8 утра, в полной панике, и после этого решилась обратиться в комиссариат По.

– Значит, второе сообщение написал и послал убийца, – заключила Луиза. – Но зачем?

– Чтобы навести полицию на след в Ибосе, пока Брока находится за решеткой! – рассудила Леа. – И тогда мы возвращаемся к моей гипотезе: у Брока есть сообщник, который обеспечивает ему алиби.

Луиза подумала о взломанной двери с задней стороны дома, о выбитом вентиляционном окне.

– Но этому сообщнику пришлось делать взлом. Что же, у него не было ключей?

– Или он хочет, чтобы мы так думали! – возразила Леа. – Уводя нас подальше от мысли о соучастнике.

– В таком случае зачем убивать Шаффера прямо в доме родителей Брока?

– Я понимаю это как дерзкую провокацию. Брока плюет на нас, вот и все! «Вы меня подозреваете? Прекрасно, давайте поиграем. Я оставляю вам мертвеца в доме моих родителей. Но так как во время убийства я был у вас, попробуйте доказать мою виновность!»

– Допустим, – согласилась Луиза. – Но каков у Брока мотив убийства?

– По-моему, та история с видео, где он снят голым, вполне себе мотив, тем более что он отказался высказаться по этому поводу. Если это прошлое унижение было таким незначительным, как об этом говорит его мать, почему он не желает отвечать на наши вопросы теперь?

– Вот именно, – подтвердил Жюльен. – Кстати, не забудем, что Айед получил какое-то странное письмо с упоминанием видео!

Луиза задумчиво кивнула. В конце концов, почему бы и нет? Аргументы ее коллег звучали вполне разумно.

– Окей, – согласилась она. – Тогда вернемся к Шафферу: что он здесь делал, в этой деревенской берлоге?

– Может, ему была назначена здесь встреча? – предположил Жюльен. – Так же как Айеду с его странным письмом «Видео 36»?

– Нет. Криминалисты обнаружили осколки стекла на кроссовках и на одежде Шаффера, – рассуждала Луиза. – Из этого следует, что жертва разбила вентиляционное окно, чтобы проникнуть в дом. Странное поведение для того, кто приехал на встречу.

– Да, но нормальное для того, кто хочет попасть в дом любой ценой. Он что-то искал, – подтвердила Леа.

– Что-то, что Брока держал в Ибосе, – подхватил Жюльен. – Он проникает в дом, тут его застает сообщник Брока и убивает на месте.

– Это несовместимо с постановкой, к которой нужно подготовить реквизит, – вмешалась Луиза: шокер, инъекция, бандажный мешок, баллончик с краской.

– Ты права. Тогда остается только одна возможность: убийца ждал свою жертву на месте, – заключила Леа. – Он знал, что она придет. Другими словами, Шаффер попал в западню.

– Подумать только, я говорил с этим парнем четыре дня назад! – сердито заметил Келлер. – И теперь он пополнил список жертв! Отсюда логичный вопрос: а не соврал ли мне Шаффер? И зачем это делать, рискуя своей жизнью? Кстати, это касается и Дюкуинг!

Леа и Луиза украдкой переглянулись.

– Этой женщине наплевать на нас! – сердито сказала Леа. – Не знаю, во что она играет и зачем, но она явно водит нас за нос! Как она плакала, умоляла о защите!

– Точно, Гарнье хотел снять наблюдение у Дюкуинг с сегодняшнего вечера, поскольку Брока у нас в руках. Теперь, конечно, приказ приостановлен. Но долго это уже не продлится, ему не хватает людей.

– Послушай, Луиза, я буду с тобой откровенна: мне плевать на это. Я не понимаю, почему мы так упорно пытаемся защитить эту женщину. То она ноет, то отказывается отвечать, и я уже задаюсь вопросом: что она скрывает?

– Думаешь, она в этом замешана?

– Ну, я не утверждаю, но если подумать, почему бы и нет? Ведь она вполне могла с чьей-то помощью инсценировать нападение?

– Представь, мне пришло в голову то же самое, – согласилась Луиза. – Но я не понимаю, какая у нее цель. Если только оказаться первой жертвой в этом списке…

– Кроме того, – вмешался Келлер, – вчера вечером, судя по рапорту дежурного, она вообще не выходила из дома. Ладно, а что, если мы вернемся к более срочным вопросам? Ребята из информационного отдела сейчас анализируют файлы, полученные с компьютера в Ибосе, но, если не произойдет чуда, результаты будут только завтра. Итак, что нам делать с Брока?

– Ты прав, часики тикают. С этим новым преступлением, которое снимает с него вину, Брока завтра будет освобожден в 10:26, – сказала Леа. – Лучше использовать оставшиеся часы и допросить нашего подозреваемого по поводу трупа в его доме, в который никто, кроме него не наведывался.

Келлер согласно кивнул, и Баденко заключила:

– Что касается завтрашнего дня, как мы распределим дела? Нужно обследовать окрестности в Ибосе, поискать поблизости камеры видеонаблюдения и, конечно же, встретиться с Денизой Шаффер в По. Кроме того, ждем экспертизу улик, изъятых при обыске в Ибосе, а также результаты вскрытия в Бордо.

– Когда вскрытие?

– В пять.

– Я бы туда поехала, – предложила Луиза, – и, кроме того, хочу посмотреть улики, изъятые при обыске.

Во взгляде коллег читалось удивление и признательность. Оперативная работа всегда привлекательнее, чем оформление бумаг и судебно-медицинская экспертиза, выводы которой известны заранее.

– Договорились, – поспешно ответила Леа.

– Я также попробую дозвониться до Александра Шаффера. Он, конечно, приедет на похороны брата, и мы сможем встретиться.

– Если только не арестуем преступника или преступницу до этого! – заметила Леа. – Пойдем, Жюльен, нам пора в ров со львами!

Луиза посмотрела вслед коллегам и глубоко вздохнула, чтобы снять напряжение. На жандармов опять обрушились новые факты, заставляя их реагировать немедленно! Стоп! Она приняла решение и отныне будет действовать по-своему… И чтобы иметь завтра свободу действий, немедленно займется документами, изъятыми в Ибосе. Жаль только, что ночь будет короткой.

– 49 –

Как мухи, жадно облепившие труп

Было 8 утра понедельника. Ночные тени цеплялись за небо, окутывая казарму вязким туманом. Луиза проглотила уже третью чашку кофе. После ночи, в которой уместилось не больше четырех часов сна, она с трудом приходила в себя. Ее коллеги выглядели едва ли свежее. Они забрасывали Брока вопросами до 3 часов ночи. Подозреваемый очень обрадовался известию о новом трупе, заявив, что он не вездесущ, и это однозначно указывает на его невиновность. Он насмешливо добавил, что не знал намерений убийцы и поэтому не в состоянии пролить свет на причины, побудившие последнего выбрать дом его родителей в качестве места преступления… Таким образом, содержание под стражей заканчивалось провалом, и байоннские жандармы начинали неделю с мыслями о реванше. Судья Бюто упомянул возможность передать досье в SR^[28]: если они не хотят, чтобы их отстранили от дела, расследование во что бы то ни стало должно двигаться вперед.

– Луиза, нам пора! – решительно сказала Леа.

– А Брока?

– Сообщу ему, что срок задержания истек, – ответила она сквозь зубы. – Но я добилась, чтобы этот парень находился под постоянным наблюдением! Он втайне от нас и багет не сможет купить!

Луиза посмотрела вслед коллегам. День обещал быть трудным, и, как только они скрылись из виду, она схватила телефон. Учитывая разницу во времени, в Веллингтоне сейчас было восемь вечера – подходящее время, чтобы попытаться поговорить со скорбящим братом. Однако Луиза услышала только автоответчик, который повторял, как заведенный, приветственную фразу по-английски. Она представилась, предложила встретиться в 14:00 в жандармерии Байонны и попросила подтвердить встречу. Затем сделала еще один звонок. Ей почти сразу же ответил энергичный и веселый голос.

– Жюли Мариго?

– Да.

– Майор Луиза Комон из жандармерии Тарба. Я звоню вам, так как есть некоторые…

– Ну конечно, майор Комон! Я вас очень хорошо помню! Как вы поживаете?

Луиза с удовольствием отвечала, спрашивала сама. Жюли Мариго была ей симпатична, и к тому же жандарм нуждалась в ее объяснениях. Через несколько минут она перешла к причине своего звонка.

– Видите ли, Жюли, я сейчас занимаюсь одним необычным делом, и мне бы очень помогла ваша экспертиза и… ваше умение молчать.

– А, вы хотите получить мнение в неофициальном порядке, верно?

Луиза улыбнулась. Графолог была сообразительна.

– Да. Если это возможно.

– Конечно, слушаю вас.

– Я расследую серию преступлений. Убийца на месте своих действий пишет на стене черной краской из баллончика три заглавные буквы.

– Простите, но я хочу сразу внести ясность: пытаться определить характер по трем заглавным буквам – довольно сомнительная задача.

– Нет, речь идет только о том, чтобы сравнить три надписи, которые мы сфотографировали на месте преступления. Мне нужно знать, могли ли они быть написаны разными людьми.

– Понятно… Скажем так: теоретически такой анализ мне кажется осуществимым. Конечно, если при этом не использовался трафарет.

– Нет, надписи были сделаны от руки.

– Пришлите мне фотографии, я посмотрю. Полагаю, это срочно?

– Очень!

– У меня будет очень загруженная неделя, но, думаю, в четверг мне удастся изучить их, и я сразу сообщу вам результаты.

– Отлично! Огромное спасибо.

– Пришлите мне как можно больше снимков, а также общие виды. Кроме самих букв, мне нужно видеть, как граффити ориентированы в окружающем пространстве.

– Спасибо. Я вам все пришлю, – пообещала Луиза и нажала отбой.

***

Дениза Шаффер выглядела ужасно. Воспаленные глаза, опухшее лицо, всклокоченные волосы. Жюльен в очередной раз подумал, что эта работа роднит его с двукрылыми насекомыми. Как мухи, жадно облепившие труп, следователи вынуждены копаться в смерти, пока она свежая, не давая ни малейшей передышки несчастным живым, которые за это расплачиваются. Чувствуя неловкость, он пропустил Леа вперед, предоставив ей инициативу.

– Здравствуйте, госпожа Шаффер. Вы одна?

– Мои родители приехали вчера поздно вечером. Они сейчас с Клотильдой, нашей дочерью, – ответила она, всхлипнув. – Они увели ее на прогулку, чтобы я могла вас принять… О, боже мой! Это какой-то кошмар…

Вдова вытерла глаза и высморкалась. Она была совершенно потеряна. На грани срыва.

– Соболезнуем вашему горю, мадам. Мы прекрасно понимаем вашу боль и знаем, как тяжело вам отвечать на вопросы, но в расследовании фактор времени – важнее всего, и поэтому…

– Я знаю, – перебила ее женщина. – Я понимаю… – добавила она, шмыгая носом.

– Мадам, моему коллеге нужно осмотреть дом и получить доступ к личным вещам вашего мужа. И он заберет некоторые вещественные доказательства – ноутбук, например.

Дениза Шаффер кивнула и сделала Жюльену знак, что он может действовать по своему усмотрению. Леа осталась одна лицом к лицу с безутешной супругой. Она взяла предложенную чашку кофе и в ожидании села на один из стульев в столовой. В наступившей тяжелой тишине было слышно только тиканье настенных часов. Супруга, наконец, села рядом, и Баденко начала:

– Мадам, не могли бы вы рассказать, что ваш муж делал в последнюю субботу?

Женщина вытерла глаза и глубоко вздохнула.

– Давид провел день со мной и Клотильдой здесь, дома… Около половины пятого уехал. У него была тренировка по скалолазанию. Обычно она заканчивается около семи, но Давид прислал мне сообщение, что вернется не раньше 20:30. Меня это немного расстроило, потому что мы так мало бываем вместе, – сказала она дрожащим голосом. – Но мне и в голову не пришло что-то заподозрить… Позже, в девять, я получила новое сообщение. Давид написал, что остался у друга в Ибосе и чтобы я его не ждала.

Дениза Шаффер подавила рыдание, ее глаза снова наполнились слезами. Она вытерла их и взволнованно продолжила:

– Я вышла из себя… И сразу же ему позвонила. Но он не ответил. Я оставила голосовое сообщение. Я была вся на нервах и сказала ему, чтобы он ответил. Поскольку он молчал, я снова позвонила. Я звонила много раз, – уточнила она сконфуженно. – Если бы я знала, что… О, боже мой!

– Успокойтесь, мадам. Вы не могли знать, и к тому времени было уже слишком поздно.

Женщина судорожно вздохнула.

– Проходили часы, и я начала по-настоящему волноваться. Я не знала, что делать! Он не отвечал. Ничего не писал. И в то же время у меня была его эсэмэска… Я тогда подумала, что на него это совершенно не похоже! Но как можно представить, что это написал не он! Меня разрывало на части от гнева, недоумения и тревоги… Я слонялась по дому и в конце концов в полночь легла спать. Давид не вернулся и на следующее утро. Я снова ему позвонила, но снова попала на автоответчик. И вот тогда мне действительно стало ясно: что-то случилось. Я связалась с комиссариатом в По. Там ответили, что поиск мужей, не ночующих дома, не их дело. А около двух часов дня позвонили вы, – всхлипнула она.

Леа кивнула, заглянула в свой блокнот и спросила:

– Мадам, вы могли бы в общих чертах описать вашего мужа?

– Давид… был мягкий, с хорошим характером, осмотрительный. Очень внимательный к окружающим. Он хорошо ладил с людьми. И он не любил конфликты, уверяю вас.

Леа кивнула, чтобы ее подбодрить.

– Значит, вы не предполагаете у него никаких врагов?

На глазах женщины снова выступили слезы.

– У него не было врагов! За ним не тянется никаких историй! Он избегал неприятностей. Иногда мне даже хотелось видеть его более… уверенным в себе, более мужественным. Но это было не в его характере.

– Понятно. А вы ничего не замечали в последнее время? Может, изменилось его поведение? Появилось что-то особенное, необычное?

Супруга поджала губы, словно глотая слезы, и нервно кивнула.

– Давид… выглядел напряженным и как будто отсутствующим… Я видела, что он изо всех сил старается скрывать свои чувства, но что-то явно было не так, и это бросалось в глаза.

Она прервалась, чтобы высморкаться, снова вытерла слезы и медленно вздохнула.

– Я без конца его спрашивала, что случилось, но он отнекивался. В конце концов он признался, что у него проблемы на работе… Хотя я знаю Давида! Я видела, что это ложь.

– Вам так и не удалось узнать, что он скрывал?

– Нет.

– Когда, по-вашему, произошла эта перемена?

– Я бы сказала, около трех недель назад.

Леа быстро прикинула в уме хронологию событий.

– Ваш муж упоминал о том, что получил письмо?

Дениза Шаффер нахмурилась.

– А он получил письмо?

– У нас есть причины так полагать, – уклончиво ответила Леа.

– Вы хотите сказать, письмо с угрозами?

– Нет, – возразила Леа, – но я не могу сказать вам большего, извините.

Супруга бросила на нее отчаянный взгляд. Было очевидно, что она жаждет получить ответы. Хоть что-то, что придаст немного смысла этой жестокой и непостижимой трагедии.

– Для вас что-нибудь значат буквы «НЧС»?

Она растерянно покачала головой.

Леа решила вернуться назад:

– У нас есть некоторые основания полагать, что убийство вашего мужа как-то связано с его прошлым. По этому поводу я хочу задать вам несколько вопросов. Когда вы с ним познакомились?

– Пятнадцать лет назад на студенческой вечеринке в По, – ответила женщина, и при воспоминании об этом событии ее лицо озарила мимолетная улыбка. – Давид завершал инженерное образование, а я – магистратуру по правоведению. Нам обоим было по двадцать два года.

Быстрая тень скользнула по лицу Денизы Шаффер.

– Что вы можете рассказать об этом знакомстве? Знаете, любые сведения могут оказаться полезными. Малейшая деталь может что-то прояснить.

Женщина опустила голову и нервно переплела пальцы.

– Когда мы начали встречаться, я быстро поняла, что у Давида проблемы с алкоголем, – призналась она смущенно. – Он слишком много пил… Бутылка открывалась по любому поводу, и стоило ему начать пить, он уже не мог остановиться. Александр, его брат-близнец, в то время еще жил во Франции. Я поделилась с ним своими опасениями.

– И? – спросила Леа.

– У Алекса совершенно другой характер. Он… просто полная противоположность Давиду. И поэтому иногда бывает очень категоричным, резким. В их дуэте он, пожалуй, ведущий. Говоря с ним о своей проблеме, я почувствовала, что задела какую-то чувствительную струну. Мне навсегда запомнился его ответ. Кстати, я никогда не говорила об этом с Давидом, его бы это так обидело! Алекс ответил: «Давид катится по наклонной, и я не уверен, что он способен повернуть назад». Потом он как будто колебался, но все-таки сказал мне: «Слушай, Дениза, ты классная девушка. У тебя впереди будущее… Подумай как следует, прежде чем связываться с Давидом. Я люблю его, он мой брат-близнец. Но я пойму, если ты откажешься жертвовать собой ради него. Все-таки он сам должен справляться со своими проблемами».