Текст книги "Колодец Смерти"

Автор книги: Селин Данжан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)

– Представляю, как тяжело вам это рассказывать, но нужно идти до конца… Дышите глубоко. Вы справитесь?

Дюкуинг фыркнула, нервно кивнула и продолжила:

– Когда голос Антони послышался у входа, этот тип сначала выбежал из туалетной комнаты. Он сделал несколько шагов по коридору, а потом, видно, передумал и вернулся. Он стал шарить повсюду, как будто собирая свои вещи. А потом я услышала звук застегиваемой молнии. Он сделал шаг ко мне, и я увидела краем глаза его руку. И тут… я подумала… я правда подумала, что он сейчас макнет меня головой в воду, – шепотом повторила женщина. – Но в этот момент снова послышался голос Антони, на этот раз из глубины коридора. Он кричал, что вызвал полицию. И тут нападавший решил скрыться. Он выбежал из туалетной комнаты. Прошло несколько секунд. Я услышала, как хлопнула дверь. Со стороны спальни. Но признаюсь вам, что тогда для меня важнее всего было не соскользнуть на дно ванны. Я пыталась напрячь мышцы, чтобы сохранить прежнее положение тела, хотя оно начинало покачиваться, потому что вода уже достигла рта и угрожала залить ноздри.

Луиза представила себе эту сцену: неотвратимость момента, когда вода хлынет в легкие, ужас, возрастающий с каждой секундой, и одновременно – безумная надежда, которую Провидение подарило ей, прислав юного развозчика. Рукопашный бой между Танатосом^[1] и Мойрами^[2] под невозмутимым взглядом Хроноса^[3].

– Спустя некоторое время, которое показалось мне бесконечным, я снова услышала голос Антони, прямо за дверью. Он крикнул, а потом вошел. Еще немного и…

Луиза закончила записывать в полной тишине, прерываемой только шуршанием шариковой ручки по бумаге. Собираясь задать вопросы, необходимые на этом этапе, она подняла голову:

– Госпожа Дюкуинг, я зафиксировала, что нападавший был в капюшоне, но нет ли у вас хоть какого-нибудь предположения, кто это мог быть?

– Нет, – ответила та без колебаний.

– Вы узнали его голос?

– Нет. «Ты сейчас умрешь, Валериана» он сказал шепотом… Невозможно узнать голос по шепоту.

– Может, какой-то акцент?

Дюкуинг покачала головой.

– Кажется, нет… Иначе я бы заметила.

– Ладно. Вы можете подробно описать мне этого человека? Внешность? Телосложение? Одежда?

– Рост примерно метр восемьдесят… Худощавый… и очень подвижный. На нем были черные спортивные штаны «Адидас». Это я запомнила из-за трех белых полос на штанине сбоку. Больше ничего.

– И на голове у него был капюшон? – уточнила Луиза.

– Да. Что-то вроде шерстяной балаклавы черного цвета. Я видела только глаза.

– Вы заметили, какого они цвета?

Дюкуинг на мгновение задумалась и покачала головой.

– К сожалению, нет, все произошло слишком быстро.

– Понятно…

– А! Я вспомнила еще одну деталь! Я лежала в ванне, и, когда он двинулся ко мне, я увидела, что он в перчатках.

– В кожаных?

– Нет, в перчатках из латекса.

Луиза сделала пометку в блокноте и подняла голову.

– В вашем окружении есть мужчина, чей рост и вид соответствуют этому описанию?

Валериана Дюкуинг ошеломленно взглянула на Луизу.

Та сочла необходимым пояснить:

– Он постарался скрыть свое лицо. Он шепотом произнес ваше имя. Может быть, это было неслучайно.

– Этот сумасшедший планировал меня убить! Какая ему разница, если я его узнаю! – возразила молодая женщина.

– Конечно, но, если бы вы его узнали, могли обратиться к нему по имени, попытаться договориться, сыграть на каких-нибудь чувствительных струнах.

При этих словах во взгляде молодой женщины отразилась тревога. От волнения на глаза навернулись слезы. Срывающимся голосом она все-таки попыталась ответить:

– Я… Нет, мне действительно кажется, что я его не знаю…

– Все-таки прошу вас, попробуйте мысленно перебрать мужчин в вашем окружении.

На лице жертвы возникла кислая улыбка.

– Поверьте мне, вы идете по ложному пути. В моем окружении почти никого. С родственниками очень сложные и натянутые отношения. Друзей нет… Ко мне никто не приезжает, я живу отшельницей. У меня есть только Бальто, мой верный кокер-спаниель, и мне этого достаточно! – заключила она с некоторым вызовом.

Луиза вспомнила начало их разговора. Женщина вернется к себе домой одна, на такси. После такого жестокого нападения это казалось неправдоподобным. Луиза мысленно отметила, что надо бы поинтересоваться эмоциональной и коммуникативной стороной жизни Дюкуинг.

– Хорошо. Но ведь речь может идти, например, о коллеге?

– У меня нет коллег. Я прервала свою профессиональную деятельность восемнадцать месяцев назад. Все эти мертвецы… Я больше не могла, нужно было остановиться.

Луиза внимательно наблюдала за бывшим судмедэкспертом. Та говорила потухшим голосом, и выражение ее лица было бесконечно грустным.

– Я все-таки позволю себе повторить вопрос. Перед своим увольнением вы пять лет работали в IML^[4] в Бордо; кто-нибудь из ваших бывших коллег соответствует описанию нападавшего?

Молодая женщина размышляла, кусая губы, потом ответила:

– Нет, не думаю.

– Понятно. Недавно вы сказали, что выходили на прогулку. Вы не видели кого-нибудь, кто вел себя подозрительно? Может быть, шел за вами, наблюдал издали или даже подходил к вам?

– Нет-нет, ничего такого я не видела, – ответила Дюкуинг с видимым усилием напрягая память.

– А в эти последние дни? Вы ничего не заметили?

Жертва погрузилась в воспоминания, молча кусая губы. Прошло немало времени, прежде чем она ответила:

– Простите, но мне ничего не приходит в голову.

– А вам знакома машина цвета «голубой металлик»?

– У того, кто на меня напал, была машина цвета «голубой металлик»?

– Да, это очень вероятно. Антони Лопез заметил такую машину, припаркованную на обочине дороги, ведущей к вашему дому.

– Это не может быть простым совпадением! – убежденно отозвалась молодая женщина. – Никто не ездит по этой дороге, она ведет только к моему дому. – Она замолкла и медленно покачала головой. – Простите, сколько я ни роюсь в памяти, никак не могу вспомнить ничего конкретного о машине цвета «голубой металлик».

– Не страшно. Но запомните эту деталь – нередко случается, что спустя время вдруг всплывает какое-нибудь незначительное обстоятельство.

Женщина кивнула.

– Хорошо. Сейчас я должна задать вам один деликатный вопрос и прошу вас как следует подумать, прежде чем отвечать.

– Слушаю.

– По вашему мнению, кто-то может ненавидеть вас?

– Ненавидеть меня? – повторила Дюкуинг озадаченно.

Она выглядела растерянной. Обняла себя за плечи, как будто охваченная нестерпимым холодом.

– Я правда не знаю, кто может меня ненавидеть. Я ни с кем не общаюсь, так что…

И снова у Луизы мелькнула мысль – как же одинока Валериана Дюкуинг!

Жандарм кивнула и решила задать последний вопрос:

– Что вы можете сказать по поводу граффити, оставленного преступником на плитке вашей ванной?

– Граффити?

– А вы его не видели? Он написал: «НЧС/1».

В глазах Дюкуинг мелькнул страх, и после короткой паузы она произнесла бесцветным голосом:

– Нет, мне это ни о чем не говорит.

Луиза заметила капельки пота на внезапно побелевшем лице жертвы и легкое подергивание век.

– Вы уверены?

– Абсолютно! – отрезала Валериана Дюкуинг.

– 4 –

«Слишком много мертвецов» – это ее слова…

Луиза вошла в офис ровно в полдень. Виолена и Тьерри сидели, уткнувшись в свои компьютеры, и в комнате царила полная тишина.

– Слышно, как муха летит! – громко объявила она.

В ответ раздался отрывистый собачий лай, который заставил ее вздрогнуть.

– Да что это…

Встав на задние лапы у стола Виолены, кокер-спаниель Дюкуинг не спускал с Луизы беспокойного взгляда. Прежде чем та успела открыть рот, Виолена поспешила оправдаться:

– А ты на что рассчитывала? Как я могла оставить это бедное животное одно в чужом доме? Оно и так травмировано.

– У бедного животного есть имя – Бальто, представь себе!

Услышав свое имя, кокер затявкал от удовольствия и подошел к Луизе, помахивая хвостом.

– Да, ты мой славный Бальто! – похвалила она его, присев на корточки. – И скоро вернешься домой, понял? Но сейчас дашь нам поработать, договорились?

В ответ пес горячо лизнул ей руку.

– Ах! Я уже забыла, почему предпочитаю кошек! – Потом она погладила его по спине и сказала: – Давай, лежать, Бальто, лежать!

Собака повернулась и села рядом с Виоленой, пока Луиза вешала на крючок свою куртку.

– Вы разговаривали с этим мальчиком, Антони? – спросила она.

– Да, кстати, очень милый парнишка. Он до сих пор в шоке… Его мать сказала нам, что он кричал во сне.

– Ты меня удивляешь: увидеть в ванне живую мумию – такое не каждый выдержит! Не говоря уже о том, что он наверняка потом понял, как дешево отделался!

Луиза сделала несколько шагов и остановилась перед окном.

– В его показаниях есть что-то новое?

– Ничего. Та же самая история, что и вчера.

– А фотографии? Вы их послали Ольгадо?

– Да. Это поможет ему сузить поиск. Мы рассмотрели их под всеми углами, и теперь у нас есть частичный отпечаток обуви нападавшего у входа в дом, – объяснила Виолена, активируя экран компьютера.

Луиза подошла ближе и внимательно рассмотрела фотографию. На плиточном полу был четко виден частичный отпечаток подошвы со следами земли и крови.

– Какой размер?

– 40–43, по словам Ольгадо. Точнее сказать невозможно, отпечаток неполный и без каблука. Чтобы определить размер, нужно установить модель обуви и наложить наш отпечаток на разные размеры этой марки.

– Хм… Похоже на подошву кроссовок.

– На первый взгляд, да.

– А это не Антони оставил след?

– Нет. Мы проверили. Сегодня он был в тех же самых кроссовках, что и вчера. Ничего общего с отпечатком.

– А обувь Дюкуинг?

– Тоже не то, она носит «Доктор Мартенс». А что касается ее туристических ботинок, у них совсем другая подошва.

– Окей. Уже что-то.

– Это еще мягко сказано! А что у тебя, как твоя встреча с пострадавшей?

Луиза подошла к своему столу у окна и прислонилась спиной к радиатору, который уже пришлось включить из-за холодов.

– Вот что я поняла: наша потерпевшая – человек привычек, – начала она. – Чтобы быть в форме, Дюкуинг вместе с Бальто каждый день ходит на прогулку.

– Гав! Гав! – немедленно отозвался кокер, задрав голову.

Луиза подняла глаза к потолку и стала ждать, когда утихнет лаянье пса, после чего продолжила:

– Как я сказала, она – человек привычек, поэтому преступник легко мог спланировать свое нападение. Думаю, он решил прибегнуть к стремительной атаке, чтобы жертва не успела дать отпор. Цветочный горшок был уловкой, чтобы заставить ее снова выйти из дома! Он рассчитывал на то, что она займется уборкой, присев на корточки или нагнувшись, и тогда он повалит ее на пол.

– Но мужчина легко может справиться с женщиной, просто потому что он сильнее. Тогда зачем эта мизансцена?

– Я как раз хотела об этом сказать! Выйдя из больницы, я сделала крюк и доехала до дома Дюкуинг – хотела убедиться, что помню топографию тех мест. И действительно, пространство перед крыльцом полностью открыто. Единственное место, где человек может спрятаться, – это расположенная в десятке метров от двери кучка деревьев, рядом с которой пролегает обратный маршрут Дюкуинг. Поэтому он мог бы подойти к ней только в тот момент, когда она повернется к нему спиной, то есть когда начнет отпирать ключом дверь. И был риск, что она увидит его и успеет убежать в дом.

– Безусловно, но он мог бы напасть на нее в более укромном месте. Например, прямо перед выходом из леса.

– Тогда ему пришлось бы тащить ее тело на довольно большое расстояние. К тому же нельзя исключать вмешательство Ба… собаки, – остановилась она в последний момент. —Короче, зачем усложнять себе жизнь?

– Хорошо, допустим, ты права. Этот тип для отвлечения внимания разбивает горшок с геранью: где гарантия, что Дюкуинг в какой-то момент повернется к нему спиной?

Луиза улыбнулась и насмешливо спросила:

– Ты когда-нибудь подметала лестницу?

– Что за глупые вопросы?

– Тогда ты должна знать, что есть только один способ сделать это правильно: лицом к ступенькам. И в нашем случае это означает лицом к входной двери и спиной ко двору.

Виолена кивнула: доводы начальницы ее убедили.

– С другой стороны, мне не дает покоя одна вещь, – продолжала Луиза. – Я уверена, что Дюкуинг что-то от меня скрывает. Она уверяет, что граффити в ванной ничего ей не говорит. Но я видела страх в ее глазах, когда произнесла это «НЧС/1».

– А зачем ей врать? – возразил Тьерри. – Она ведь чуть не умерла!

– Я задала себе тот же вопрос. Возможно, ей есть что скрывать. Или она пытается кого-то выгородить, – предположила Луиза, собираясь наконец сесть. – Тьерри, что ты узнал о ней?

Ее подчиненный схватил небольшую стопочку листков.

– Валериана Дюкуинг, родилась 3 апреля 1986 года в По. Отец: Эдмон Дюкуинг, врач-терапевт, умер четыре года назад от обширного инфаркта в возрасте шестидесяти шести лет. Мать: Мари-Клер Дюкуинг, в девичестве – Руссель, семьдесят лет, проживает в Артиглуве^[5], в фамильном доме. Мать, физиотерапевт, время от времени занималась частной практикой. Увлеченная политикой, она была первым заместителем мэра Артиглува с 1983 по 1989 год и, в частности, исполняла функции парламентского атташе при депутате Лабаррере с сентября 1984 по март 1989-го. Впоследствии играла более или менее важные роли в местном политическом бомонде. Сейчас она на пенсии. У Валерианы есть старший брат, Ромен. Ему тридцать девять лет, работает инженером в аэрокосмической отрасли у субподрядчика «Эрбюс» в Тулузе. Женат, имеет троих детей, проживает в Корнебаррье.

– Наша потерпевшая сказала мне, что у нее «сложные и натянутые отношения с родными», – прокомментировала Луиза. – Насколько я поняла, она никому не сообщила о своей госпитализации. И собирается вернуться домой сегодня днем одна и на такси!

– После такого зверского нападения? Это поразительно, – заметил Тьерри.

– Да, мне тоже так кажется. Но Дюкуинг называет себя отшельницей. Конечно, нужно будет это проверить. Ладно, давай, продолжай свой доклад.

– Валериана ходила в начальную школу в Артиглуве, затем в государственный коллеж Симен-Палей в Лескаре, после чего поступила в 2001 году в частный лицей Богоматери Всех Скорбящих в Андае^[6], где должна была учиться два года. Но провела там только год и перешла в государственный лицей Жака Моно в Лескаре.

– А чем объясняется этот переход из лицея в лицей – семейными обстоятельствами?

– Насколько мне известно, нет. Но это можно выяснить.

– Окей. Что еще?

– Дюкуинг имеет диплом бакалавра с отличием. Она поступила на медицинский факультет в Бордо в 2004 году и через десять лет окончила его, получив специальность судмедэксперта. В связи с дефицитом таких специалистов из-за отсутствия в университетах большого интереса к этой отрасли медицины она сразу же была принята на работу в Институт судебной медицины в Бордо, где работала с сентября 2014 года до увольнения по собственному желанию в середине марта 2020.

– «Слишком много мертвецов» – это ее слова… И клянусь вам, когда она это сказала, можно было подумать, что у нее на плечах вся тяжесть мира, – добавила Луиза.

Жандармы обменялись недоуменными взглядами.

– После увольнения, – продолжил Тьерри, – она переехала в Сарруй, в дом, который унаследовал ее отец и который до того служил семье дачей. С этих пор она больше не работала по специальности.

– Думаю, если она не работала, ей было не по карману снимать жилье, – заметила Виолена, – поэтому она и поселилась в этом доме.

– Наверняка… Однако надо убедиться, что с ее увольнением и отъездом из Бордо не связана какая-нибудь тайна.

Луиза остановилась на несколько секунд, чтобы взглянуть на телефон, который сигнализировал, что пришло сообщение от Фарида. На экране появилось фото ее друга: открытая улыбка и радостный блеск в глазах смягчали его помятое жизнью угловатое лицо. Луиза прочла сообщение и поморщилась. Погрузившись в новое расследование, она совершенно забыла о вечеринке, которая была намечена на сегодняшний вечер.

– Что бы вы подарили на день рождения спортивному тренеру, закоренелому холостяку, который вдобавок этим гордится?

– Сколько ему? – спросила Виолена.

– Сорок семь.

– Да уж, не мальчик! Что ж, если он хочет и дальше вести холостяцкую жизнь, подари ему абонемент в косметический салон.

– Эй, полегче на поворотах, девонька! – одернула ее Луиза. – Напомню, что мои пятьдесят два года уже не за горами!

– Прости, дорогая, я все время об этом забываю. Все потому, что годы идут мимо тебя, не оставляя разрушительных следов, – возразила Виолена льстивым тоном.

– Это точно! Но моя спина на этот счет не заблуждается, уж поверь мне!

– Насчет твоего друга…

– Он мне не друг, – перебила ее Луиза. – Это тренер Фарида, понимаешь разницу?

– А тогда почему подарок должна выбирать ты? – поинтересовался Тьерри.

Луиза взглянула на своих коллег.

– Полагаю, в этом и проявляются особенности семейной жизни… Хуже всего, что я сама вызвалась помочь!

Жандармы понимающе хмыкнули.

– Ну, хватит шуток, вернемся к делу. Виолена, что у тебя?

– Мне удалось поговорить с Югом Картье – врачом той больницы, где проходило судебно-медицинское освидетельствование Валерианы Дюкуинг. Письменное заключение пришлют позже, но вот главные детали, – сказала она, глядя в свой блокнот. – В верхней части левого бедра Картье обнаружил обширную гематому, возникшую, вероятно, в результате падения. Он также указал мне на наличие неглубокого пореза длиной 3,2 сантиметра на внутренней поверхности левого предплечья, который потребовал наложения четырех швов, и несколько более мелких порезов. Все эти травмы были получены при падении на стекло.

– Большой порез, безусловно, объясняет следы крови на месте нападения.

– Возможно. Рана вызвала сильное кровотечение, которое остановилось благодаря мерам, принятым нападавшим. Врач отметил на всем теле и на внешних поверхностях конечностей кровоподтеки, возникшие от сильного сдавливания, так как при этом лопается множество мелких сосудов. В любом случае это сдавливание всего тела значительно замедлило кровообращение, благодаря чему кровотечение из раны в предплечье остановилось.

– Окей. Что-то еще?

– Врач также отметил на спине справа в области плеча характерный признак воздействия электрошокера: две маленькие точки – следы от ожога в месте соприкосновения стальных электродов с кожей.

– Да, Дюкуинг мне о нем говорила. Удар шокером лишил ее способности к сопротивлению. А потом, по ее словам, она провалилась в темноту.

– Кроме того, медэксперт отметил гематому на правом бедре со следом от укола. Образец крови отправлен в лабораторию на токсикологический анализ, но Картье думает, что речь идет о…

– Наркотике! – подхватила Луиза.

– Точно. Откуда ты знаешь?

– От самой пострадавшей! Не забывай, что Дюкуинг – судмедэксперт… А когда будет готов результат анализа?

– Не раньше чем через неделю. Несмотря на то что дело важное, оно не относится к приоритетным, поскольку никто не умер.

– Значит, остается только ждать. В любом случае все эти детали подтверждают заявление Дюкуинг, – заключила Луиза. – Этот тип набросился на нее сзади, парализовал электрошокером и усыпил уколом. Затем обездвижил собаку скотчем. Отсюда, судя по следам крови, он потащил жертву в спальню и положил на кровать. Там он раздел ее, запихнул в бандажный мешок для сексуальных игр, туго затянул ремнями, забил рот кляпом и поволок в ванну. В завершение, когда жертва проснулась, он открыл кран и стал смотреть, как она тонет.

– Безумная история! – воскликнула Виолена. – Что у этого парня в голове, если он решил устроить такую извращенную и сложную казнь? Чтобы кого-то убить, есть десятки более легких способов!

– Совершенно верно. Если убийца так действовал, значит, он придавал этому особый смысл, – ответила Луиза. – Он организован и методичен. И это меня пугает.

– Ты боишься, что он предпримет новую попытку? – спросила Виолена.

Луиза молчала несколько долгих секунд, не решаясь так рано открыться своим коллегам. Наконец она собралась с духом.

– Да, боюсь… Или этот парень выбирает жертву случайно, и тогда рано или поздно где-то произойдет новое убийство. И на этот раз чудесное спасение от этого психа в образе доставщика пиццы не придет. Или наш преступник действует целенаправленно, и тогда…

– Валериана Дюкуинг в опасности, – заключил Тьерри.

Начальница молча кивнула.

– Итак, что нам делать?

– Если я права, в этом деле психологический аспект будет играть важную роль, но никто из нас не является профайлером… Поэтому сейчас надо сосредоточиться на всех вещественных уликах. Что возвращает нас к автомобилю цвета «голубой металлик», кляпу и пресловутому бандажному мешку для сексуальных игр. У нас есть что-нибудь новое?

– Что касается машины, то на обочине, где она стояла, остались довольно четкие отпечатки шин. Слепок послан на экспертизу, и скоро мы узнаем марку автомобиля. Насчет бандажного мешка – Ольгадо прислал нам фотографии, – сказала Виолена, водя мышкой по столу. – Смотрите!

Луиза и Тьерри подошли ближе. Криминалист сфотографировал бандажный мешок со всех сторон. Для большей наглядности он поместил в него манекен. Сделанный из прочной и плотной ткани, этот «саркофаг» напоминал спальный мешок, разве что был более узким и «молнию» ему заменяли ряд параллельных, расположенных в десяти сантиметрах друг от друга ремней, которые можно было затянуть двойными стальными кольцами. Узкий капюшон застегивался на затылке манекена молнией. Из овального отверстия выступал только центр пластмассового лица, позволяя видеть глаза, нос и рот.

– Внимательно посмотрите на это фото, – продолжила Виолена. – Это модель бандажного мешка из магазина.

Она прокрутила экран вниз, и появилось новое фото.

– А вот мешок, который использовали для того, чтобы обездвижить Дюкуинг.

– И между ними есть разница! – воскликнула Луиза. – Точно!

Один ремень, пришитый к капюшону на уровне подбородка, был стянут с двух сторон пряжками, расположенными на плечах, фиксируя голову в одном положении.

– Нападавший добавил этот ремень, чтобы жертва не могла даже повернуть голову, – сказала Виолена. – Почему? Это остается тайной…

– Валериана Дюкуинг рассказала мне о своих ощущениях, – произнесла Луиза задумчиво. – У нее было чувство, что она «живьем замурована в собственном теле, как в тюрьме». Лишив ее всякой способности двигаться, преступник, очевидно, хотел превратить ее в «овощ»… Дюкуинг добавила, что, всунув ей в рот кляп, он как бы запер ее изнутри: она даже кричать не могла. Она уверена, что это был намеренный акт садизма.

Наступила тишина. Двумя часами ранее эту гипотезу обдумывала Луиза, а теперь наступил черед Виолены и Тьерри.

– Повторяю, однако, что никто из нас не является профайлером! Поэтому не будем теряться в бесполезных догадках, а сосредоточимся на конкретных обстоятельствах: прекращение профессиональной карьеры судмедэксперта и ее переезд в департамент Верхние Пиренеи. Возможно, Дюкуинг сбежала от кого-то или от чего-то? Надо установить через соцсети окружение этой женщины, ее отношения – и виртуальные, и реальные. Пробить аббревиатуру «НЧС/1» – к кому или к чему она относится?

Луиза остановилась и взглянула на часы. Было уже час после полудня, и первый этап расследования явно собирался отъесть львиную долю уикенда.

– Утром в понедельник, – снова заговорила Луиза, – я введу все факты, имеющиеся в нашем распоряжении, в систему САЛЬВАК^[7]. Кто знает, учитывая особенный почерк преступника, может, уже есть похожие преступления…

– В понедельник? Ты хочешь сказать, что сейчас мы свободны?

– Дорогие друзья, сегодня у меня вечеринка, а я еще обязалась найти подходящий подарок для парня, которого видела от силы два-три раза… Так что – да, оставим это до понедельника.

– Супер! – обрадовался Тьерри. – Мадам очень добра.

– Только не заблуждайся, дорогой коллега, – вмешалась Виолена с невозмутимым выражением лица, – этой щедростью мы обязаны лишь невероятному влиянию семейной жизни на мировоззрение нашего босса!

Луиза покачала головой и простосердечно рассмеялась:

– Вижу, ты в шутливом настроении, дорогая подруга, так что оценишь и мою шутку: вот номер телефона Дюкуинг. Как только она вернется домой, отвезешь ей Бальто, – заключила она, улыбаясь, а кокер снова затявкал.

– 5 –

Двадцать лет назад: сентябрь 2001 года

Солнце уже высоко в небе, и термометр показывает 33 градуса в тени. Легкий ветерок, наполненный водяной пылью, смягчает раскаленный воздух. Небо – это морская синева, которая поглощает линию горизонта: глаз различает море только благодаря пенным гребням волн в их бесконечном вскипании.

– Клара, нам пора!

Безмятежное созерцание прервано. Лицо девочки все еще сохраняет широкую, как полумесяц, улыбку и искрящийся взгляд. Она неохотно спускается из беседки и садится к отцу в машину.

– Готова?

– Я – да.

Тон у нее – нежно-насмешливый, и мужчина улыбается этой реплике. Клара абсолютно права. Он делает вид, что любуется небом, но на самом деле от волнения у него крутит желудок. Клара же родилась только вчера! По какой иронии судьбы сегодня ей исполнилось пятнадцать? Он помнит каждый этап жизни своей дочери. Ее первые шаги – в одиннадцать месяцев, между прочим! Первый раз, когда она сказала «папа», – в этот момент он разводил огонь в камине и, выпрямившись от неожиданности, ударился головой о каминную полку. Ее первый молочный зуб. Первый список пожеланий для Деда Мороза. Первые круги на розовом велосипедике. Первый урок плавания в смешной шапочке, из которой выбилось несколько непослушных прядей. Ее первая медаль в семь лет – какая гордость! Ее первая драка в школе – и увы, не последняя. Ее первые бунты – ей было только десять лет, когда она повесила на двери своей комнаты табличку «Не входить!». Этим летом у них произошел первый серьезный конфликт, потому что она хотела пойти на неделю в поход с Тибом – лучшим другом, своим альтер эго, почти братом, – а он запретил и держался твердо, несмотря на ее крики, мольбы и огромное разочарование. Клара, конечно, уже не была птенцом, но не подозревала об опасностях, поджидавших ее вдали от гнезда.

Он прекрасно помнит все эти первые опыты и тысячу других вещей, однако последние пятнадцать лет жизни словно сжались до нескольких секунд! И вот сегодня его дочь – почти женщина и еще на один шаг дальше от него. Мужчина покачал головой и включил зажигание. Перед ним расстилалась дорога – та, которую выбрала Клара. Не имея возможности удержать, он может хотя бы ее сопровождать…

***

Океан, изрезанный берег, горная дорога, и между Сокоа и Андаем – аббатство Богоматери Всех Скорбящих, которое начинается от самой дороги и уходит на несколько гектаров вглубь. Обширную территорию окружает высокий металлический забор, впрочем, не скрывая панорамного вида. Из тесаного камня, огромное и величественное, в прошлом – жилое, здание возвышается на краю дороги и сегодня является административно-школьным корпусом. В самом сердце парка, рядом с лесом, стоит само аббатство ХII века с апсидальной часовней, украшенной капителями и скульптурными модульонами^[8], – «жемчужина романской архитектуры», как живописуют его в туристическом проспекте. Невидимые с дороги столовая, интернат, гимнастический зал, стадион и бассейн – вполне современные и функциональные здания, построенные в глубине территории и окруженные деревьями и клумбами, – занимают обширное пространство.

– Потрясающе! – восхищается Клара.

Отец пытается улыбнуться. Благодаря его договоренностям с несколькими французскими федерациями заведение принадлежит центру подготовки спортсменов по нескольким видам спорта, один из которых, плавание, – страсть Клары. Все продумано: удобное расписание, постоянные тренировки без ущерба для строгих стандартов классического школьного обучения. Как и многие родители, отец боится несчастного случая, непоправимой травмы или смены увлечений… – любая случайность может внезапно оборвать спортивную карьеру. В любом случае необходимо продолжать учебу, и частный лицей с непомерной стоимостью обучения дает ему эту гарантию.

– Давай, папа, помоги мне!

Отец хватает огромный чемодан с вещами Клары и пластиковый чехол с теплым одеялом и подушками. Девочка вешает спортивную сумку на плечо и уверенным шагом идет по дорожке, ведущей к интернату. Он смотрит, как она уходит, его чудесная дочь, и у него щемит сердце. Ей это неизвестно, но она так похожа на свою мать! Решительностью. Цельным и мятежным характером. Этой склонностью к риску, которая иногда его пугает… От резкого гудка он вздрагивает. Великолепная новая «Ауди» семейства Брока тормозит рядом, и стекло со стороны водителя опускается.

– Привет, Роман! Вот мы опять и встретились!

– Привет, Лора.

Клара оборачивается на звук гудка и видит Тибо, выходящего из машины. Она роняет сумку на землю и бросается к нему, радостная и сияющая. Подростки порывисто обнимаются.

– Хм… Как будто Тиб не провел у нас вчера весь вечер! – иронизирует отец.

– Да, они в таком возрасте не разлей вода. Это пройдет, – замечает госпожа Брока. – Подожди, я сейчас припаркуюсь и присоединюсь к вам.

Отец ограничивается легким кивком – сегодня он отлично обошелся бы без семейства Брока. Он бы предпочел хоть раз ни с кем не делить свою дочь… В двух шагах от него на стоянке мать вместе с сыном освобождает багажник семейного автомобиля. По доске для серфинга, привязанной к багажнику на крыше, можно догадаться о спортивных предпочтениях подростка. Женщина поднимает голову. Их взгляды встречаются, и между ними мгновенно возникает понимание.

Это день приема и размещения школьников: через несколько часов осиротевшие родители вернутся домой.

– 6 –

И вот вам результат, увы…

Глядя на Пиренеи, освещенные ярким солнцем, Луиза пересекла Юрансон и продолжила путь по шоссе D802. Наступала осень, и леса вокруг пылали пожаром оранжевых, пурпурных и золотых красок. Следуя указаниям навигатора, Луиза вскоре свернула на узкую дорогу, ведущую в лес. На обочинах скапливались опавшие листья, еще сильнее сужая путь. Пока машина погружалась в прохладную тень деревьев, салон заполняли душные испарения перегноя. Луиза с осторожностью преодолела расстояние в три километра и выехала на открытое место с видом на горы. Усадьба Мари-Клер Дюкуинг располагалась прямо перед ней, посреди огромного поместья, окруженная старыми дубами и елями. Машина миновала открытые ворота и подъехала к усадьбе, по обе стороны которой росли высокие кипарисы, похожие на гигантских стражников.

Дверь тут же открылась, и на пороге появилась госпожа Дюкуинг-старшая, заранее предупрежденная о визите.

Семидесятилетняя хрупкая женщина запахнула поплотнее свой длинный жакет из мохера и неподвижно ждала, в чопорной, надменной позе – ни дать ни взять владелица замка. Подойдя ближе, Луиза внимательно ее рассмотрела: она дала бы ей не больше шестидесяти лет! Госпожа Дюкуинг выглядела типичной представительницей провинциальной буржуазии: тщательно продуманный, но легкий макияж, безупречно уложенные волосы, изящный костюм, настоящие драгоценности и взгляд человека, привыкшего к тому, что к его словам прислушиваются.