Текст книги "Колодец Смерти"

Автор книги: Селин Данжан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)

Янтарная жидкость в стакане и запах алкоголя сразу же вернули Давида в далекое прошлое. В благословенную эпоху, где Алекс был наравне с небожителями благодаря своим плавательным рекордам. Где Магид всеми правдами и неправдами добивался, чтобы его включили в олимпийскую команду, – и ему это удалось, черт побери! Несмотря на то, что произошло, он продолжал идти своим путем. Как ни крути, Магид был самым злым из них. Самым приземленным. И самым жестоким. От этих мыслей по спине Давида пробежал холодок. Его воспоминания были такими далекими и в то же время такими близкими. Настолько яркими, что даже с годами они не потускнели. Неотступные воспоминания, ставшие маркерами его личности.

– Привет, Давид.

Он снова вздрогнул, застигнутый врасплох этим вторжением в его мысли. Перед ним сидела Валериана. Он молча разглядывал ее. Боже мой, как она изменилась! Она потеряла свою немного детскую невинность, насмешливую искорку во взгляде, которая так ему нравилась. Она обменяла свою искренность на эту зловещую мишуру, воздвигнув стену между собой и миром. «Между собой и жестокостью мира», – поправил он себя.

– Я провела ужасные выходные, – начала она нервно. – Мне жутко от мысли, что…

– Какой мысли? – тихо спросил он после долгой паузы.

– Я боюсь, что этот тип вернется закончить то, что начал.

Давид открыл рот, но удержал в себе нелепые слова, которые готовы были вырваться наружу. Что он мог ей сказать? «Да нет же, все будет в порядке, не беспокойся» или «Он не вернется, спи спокойно»? Правда состояла в том, что он ничего об этом не знал! То есть вообще ничего.

Тогда зачем врать? Он на мгновение закрыл глаза, вздохнул и осмелился взять ее за руки через стол. Она не оттолкнула его. Наоборот, грустно улыбнулась. И на мгновение стала прежней. Девочкой, которую он втайне любил. Скромной юной девушкой с богатой внутренней жизнью, которой обладают только те, кто умеет молчать.

– У меня тоже были ужасные выходные. Худшие за всю мою… нет, худшие с тех пор, как…

Он замолчал. Потому что есть вещи, которые нельзя называть. Валериана кивнула. И убрала руки.

– Ты нашла сим-карты с предоплатой? – спросил он.

– Да, – ответила она, вынимая из кармана пальто небольшой конвертик.

– И как, они работают?

– Я слышала о них раньше, и да, они работают. Я даже проверила вместе с продавщицей. Эти сим-карты с предоплатой стоят десять евро. В течение пятнадцати дней с момента покупки ты должен предоставить оператору свои персональные данные. А до того их можно использовать на сумму до пяти евро.

– Бред какой-то!

– Вот именно. А если через пятнадцать дней мы не даем свои данные, карты блокируются.

– Окей. А я, со своей стороны, купил два этих мобильника, самых простых, – сказал Давид, вынимая из сумки пакет.

Он остановился, потому что к столику подходил официант. Валериана заказала яблочный сок, и, как только они снова остались вдвоем, он продолжил:

– Я зарядил их в выходные. Вот, возьми этот.

Она схватила телефон и в ответ протянула одну из сим-карт. Каждый занялся своим телефоном. Они одновременно подняли головы.

– Проверим?

Валериана набрала номер сим-карты Давида, и его телефон зазвонил.

– Отлично! – сказал он, сбрасывая звонок. – Твой номер определился, значит, он есть в списке звонков.

– И так же твой номер есть в моем списке.

– Я сообщу Алексу, когда буду дома. Дам ему два наших номера. Он передаст мне свой. И я пришлю тебе его смской. Таким образом, мы сможем общаться втроем, без всякого риска, что нас отследит полиция… по крайней мере, две недели. А потом мы сможем повторить этот трюк столько раз, сколько понадобится.

Они обменялись взглядами – немного растерянными и нерешительными. Появился официант, поставил на стол бокал с соком и отошел.

– Следователь сказала мне, что у нападавшего была машина цвета «голубой металлик». Не бог весть какая информация, но я хочу, чтобы ты знал.

– Учту, спасибо. Еще что?

– К сожалению, это все. Я не смогу опознать нападавшего на меня. Это произошло слишком быстро!

Наступило долгое молчание. Давид сделал глоток виски и скривился. Слишком крепкое, он уже отвык от него.

– Если ты опасалась, что на тебя напал кто-то из нас, зачем ты всех собрала? Ведь это рискованно, тебе не кажется? – спросил он.

– Да я не так уж этого опасалась, – призналась она немного смущенно. – Но мне нужно было знать, мне нужна была уверенность… из-за надписи, понимаешь?

Шаффер кивнул.

– Поэтому в прошлый четверг, перед встречей, я припарковалась в канаве, невидимой с дороги. Мимо меня проехали две ваши машины, но ни одна из них не была цвета «голубой металлик». И только после этого я к вам присоединилась. Потому что, если это были не вы, я должна была вас предупредить. Этот псих написал «1» после «НЧС»! Догадываешься, к чему я клоню?

– Да. Я все время об этом думал, как нетрудно догадаться, – сказал он и нервно глотнул виски. – И не понимаю… Я никому не говорил, клянусь тебе!

– Я тебе верю. И я тоже никому!

– Ты думаешь, Магид мог?..

– Нет, Магид ничего не говорил. Он остался прежним, ни на волос не изменился, – добавила она с едкой улыбкой. – И у Магида, которого мы знаем, может, куча недостатков, но он не лжец. Если бы он нас выдал, он бы так и сказал.

Давид кивнул. Валериана всегда была права. Валериана умела читать людей. Это был один из ее талантов, помимо прочих.

– А как ты думаешь, Александр мог нас выдать? – деловито спросила она.

Он глубоко вздохнул, опустил глаза и медленно покрутил свой стакан.

– Послушай, Валериана, я знаю, ты считаешь виновным Александра…

– Но так и есть!

– Нет, я не согласен! Ты несправедлива! В тот день мы все слетели с катушек, – сердился он. – Все! Мы…

Ужасные образы ворвались в его сознание; он прижал кулак ко рту и начал его грызть от невыносимого чувства вины. Тот же ужас он прочитал в глазах Валерианы: она тоже ничего не забыла. А кто бы смог забыть?

– Это правда… Да… я тоже, – призналась она покаянно. – Но, Давид… Ничего бы этого не случилось, если бы Алекс не стал снова выпендриваться.

– Алекс не стал бы выпендриваться, если бы Клара его не спровоцировала!

Она побледнела и бросила на него злобный взгляд.

– Как ты смеешь!

– Лери, извини, но признай, что Клара всегда провоцировала… черт, ну ты знаешь, что я хочу сказать! Ты не можешь обвинять одного Алекса, их было двое!

– Вот именно, тогда их было двое, как ты говоришь. А сегодня есть один Алекс, – нанесла она ему удар.

Давиду показалось, что он получил оплеуху. От стыда он закрыл глаза, и из прошлого возникло сияющее лицо Клары. Когда он снова открыл глаза, Валериана смотрела на него с вызовом, сжимая в руках свой бокал.

– Когда я думаю о том, что с ней сделал Алекс!.. – бросила она яростно.

Он вздохнул и неодобрительно заметил:

– Лери… Александр сделал ужасный выбор, это правда, но…

– Но – что?

– У него хватило смелости сделать единственно возможный выбор.

– О, серьезно?

– Да, и я думаю, что в глубине души ты это признаешь… В тот день мой брат спас нам жизни, всем, – заключил он, пристально глядя ей в глаза.

Валериана выдержала его взгляд. Не говоря ни слова. Совершенно уничтоженная. Потом ее веки дрогнули, и две слезы покатились по щекам. Одна из них докатилась до уголка рта. Давид протянул руку и смахнул ее.

– Прости, Валериана, мне очень жаль.

– Ты говоришь, что он спас нам жизни, но Валериана, которую ты знал, в которую был влюблен, пытаясь изо всех сил это скрыть, в тот же день умерла.

Он покраснел. Ну что за ребячество! Двадцать лет прошло. Он муж. Отец. Как разоблачение его подростковой любви могло сегодня смутить его до такой степени?

– Да ты всегда был с ним согласен, так могло ли сегодня быть иначе? Кстати, твоей первой мыслью было позвонить ему. Ты всегда, и прежде всего, брат Александра.

Он взглянул на нее, но ни в ее взгляде, ни в тоне, ни в выражении лица не было упрека. Голый факт, она просто констатировала факт.

– В сущности, просто его тень.

– Перестань, Валериана.

Он осознал, что в тоне его голоса звучит мольба.

– Почему, Давид? Почему ты держишься за эту роль?

– Потому что она моя в нашем тандеме близнецов.

В его голосе прозвучал металл. Он забарабанил пальцами по столу, произнося «близнецы». Чтобы она услышала, чтобы поняла, что это именно так, а не иначе. Нравится ей это или нет. Нравится ему это или нет.

– Двадцать лет назад только ты мог повлиять на него, Давид. Только ты мог его образумить. И хотя сейчас ты оправдываешь его выбор, тогда ты был с ним не согласен!

– Хватит, Валериана! – прорычал он сквозь стиснутые зубы, сжав кулаки, чувствуя, как изнутри поднимается волна ярости и затапливает его, потому что никакие упреки не могли изменить того, что произошло, потому что он не осмелился сказать «нет», это правда, что он предпочитал верить в то, во что ему всегда нравилось верить: Александр знал, знал лучше него, лучше других; возможно, потому, что он был трусом, даже наверняка им был – трусом и просто тенью.

Глаза заволоклись слезами, по телу побежала дрожь. Какое-то движение заставило его выйти из ступора, и он поднял голову. Валерианы не было.

– 14 –

Двадцать лет назад: начало октября 2001 года

Клара обводит глазами кафетерий и находит то, что искала: белокурую, в завитках, шевелюру. Она обходит столики и, оказавшись за спиной своего друга, осторожно тянется указательными пальцами к его ребрам.

– Даже не пытайся, Клара!

Застигнутая врасплох, она застывает.

– Фу… Какой ты скучный, Тиб!

И она ерошит ему волосы, что он ненавидит еще больше, чем щекотание ребер.

– Прекрати!

Клара хохочет и садится напротив своего друга детства. В ту же минуту в микрофоне раздается голос официанта:

– Заказ № 12.

– Это мой! – говорит он, вставая. – Сейчас вернусь. Кстати, тебе взять что-нибудь?

– Если у них еще остались – энергетический батончик с инжиром!

– Возьму, зайка.

Она смотрит Тибу вслед и замечает, что он стал еще толще. Мешковатые джинсы и широкая толстовка, призванные подчеркнуть непринужденный стиль своего владельца, не способны скрыть его уродливый силуэт. Юная спортсменка спрашивает себя, не должна ли она затронуть эту щекотливую тему, но думает, что расстройство пищевого поведения ее лучшего друга восходит к давним временам и, несомненно, связано с его катастрофической семейной ситуацией: Тиб не ест, он подавляет ощущение пустоты. Ему, единственному сыну отца-кардиолога и матери-анестезиолога, пришлось иметь дело с постоянно меняющимися нянями, довольствуясь минимумом родительского присутствия: две-три еженедельные трапезы на скорую руку, подарки на столе в день рождения, несколько слов, оставленных на стикерах, пластиковый контейнер с едой для разогрева, выстиранное белье для развешивания, отмена кино, запланированного на выходные, из-за аврала на работе или сверхурочных… С годами в отсутствие родителей он стал проводить бо́льшую часть времени в соседнем доме, у Клары, самовольно заняв чердак, предназначенный для отдыха и игр. Оглядываясь назад, Клара догадывается, что ее отец устроил им этот уголок не случайно… Тибо возвращается с подносом в руке, и Клара предпочитает не замечать газировку, огромный кусок пиццы и кулек с картошкой фри.

– Ну, и как дела? – интересуется он оживленно. – В последнее время я вижу тебя нечасто.

– Нормально! Но дни расписаны до минуты. Между уроками, домашними заданиями и тренировками мне даже присесть некогда. А ты как?

– Лучше бы я остался со своими предками, – иронизирует он, вгрызаясь в пиццу. – Да нет, все в порядке. Класс у меня в целом отличный.

Клара подозревает, что у ее друга тяжелая жизнь. Сколько раз она видела, как над ним издевались из-за его полноты! Он типичный объект для травли: толстый подросток-ботан. Убийственное сочетание! В коллеже он проявлял презрительное равнодушие к насмешникам, повторяя ей на все лады: «Зачем мне обращать внимание на этих тупорылых дебилов?! Я самый везучий парень на планете: у меня есть ты! А эти шуты гороховые аж позеленели от ревности: они уверены, что у нас с тобой роман!»

Вот только с начала учебного года ситуация резко изменилась. Друзья почти перестали видеться. Конечно, сказывается плотный график, но в глубине души Клара понимает, что дело не только в этом.

– А твои учителя? – спрашивает она снова.

– Они хорошие, вполне милые люди. У меня только небольшие проблемы с мадам Бернье, учительницей физкультуры. Мой верховный судья и борец с лишним весом, которая никак не оставит меня в покое, но я возьму ее измором, вот увидишь! – говорит он, улыбаясь.

Клара закатывает глаза.

– Ты мог хотя бы попробовать!

– Что, гимнастику на коврике? Как ты себе это представляешь? Я намерен сохранить свое драгоценное достоинство и отказываюсь изображать танцы тюленя на льдине!

Клара заливается искренним смехом прежде, чем осознает, что Тиб снова уклонился от неприятных вопросов с помощью своего любимого оружия – юмора. Она смотрит на него с нежностью и упреком. Они оба так хорошо знают друг друга, что слова часто не нужны. Ее друг доедает пиццу, вытирает пальцы о бумажную салфетку и хватает Клару за руки.

– Знаешь, я скучаю по тебе.

– Да, я знаю. Я по тебе тоже скучаю, Тиб. Мне не хватает наших споров. А кроме тебя, мне некому довериться.

– А! Представляешь, я знал, что ты это скажешь! Итак, та-дам! – восклицает он, доставая из рюкзака бумажный сверток.

– Что это? Книга?

– Открой.

Клара надрывает подарочный пакет и обнаруживает в нем очень красивый альбом из черной кожи, который запирается на ключ благодаря замочку, вделанному в ремешок. На коже изящными тонкими линиями вытеснено ее имя. Внутри, на форзаце, надпись: «Кларе от Тибо в знак его огромной Любви».

– Это дневник?

– Ну… поскольку меня нет постоянно у тебя под рукой, чтобы излить свои эмоции… Я допускаю, что он не сможет тебе метко отвечать, как твой лучший и самый верный друг, но, по крайней мере, он будет принимать твои откровения совершенно беспристрастно! – шутит Тибо. Сделав паузу, он смущенно заканчивает: – Послушай, Клара, если с альбомом я промахнулся, то могу…

– Нет-нет, наоборот, Тиб. Я просто этого не ожидала, вот и все! Спасибо, большое тебе спасибо! Тем более он шикарный.

– Я зашел в твою комнату вчера вечером после ужина, хотел подарить его в обстановке более… ну, ты понимаешь, – добавил он, обводя взглядом кафетерий, – но тебя не было.

– У меня была тренировка по синхронному плаванию. Тренеры сейчас формируют команды на чемпионат Франции НСШС^[12].

– Синхронное плавание в половину девятого вечера! Да они угробят тебя, дорогая!

Тибо секунду молчит, и в его взгляде появляется озорной блеск. Улыбнувшись, он произносит с важным кудахтаньем:

– Это недопустимо! Немедленно отведите меня к директору!

И они разражаются дружным смехом. Эта история произошла в прошлом году. Одна глупая воображала, студентка коллежа Сара Планье, подшутила над Тибом, поставив подножку, когда он проходил мимо. Он растянулся на полу в коридоре и, пока отчаянно пытался встать, выслушал немало издевок.

Клара, которая при этом присутствовала, не колебалась ни секунды: она бросилась на шутницу и разбила ей лицо. Разумеется, этим дело не кончилось. Клару отвели к директору, а тот позвонил родителям студентки. Истеричная и возмущенная мадам Планье бросилась в школу, пронзительно кудахча, как всполошенная курица: «Это недопусти-и-имо! Отведите меня неме-е-е-едленно к директору!» Тибо подмигивает Кларе, проглатывает несколько ломтиков картошки и добавляет: «Ничего не скажешь, здорово ты ее проучила, эту Планье!»

Затем его взгляд устремляется налево, и он насмешливо поднимает брови.

– Смотри-ка, вон там, это не твой «ШК»? О, какое плачевное зрелище! Мне кажется, перед нами самый карикатурный дуэт нашего жалкого поколения! – издевается он.

Клара поворачивает голову и действительно видит Александра Шаффера, который только что вошел в кафетерий. Рядом с ним стоит потрясающая девчонка из выпускного класса – Мелоди Жюльо – и пожирает его глазами. А он, как всегда, демонстрирует этакую пресыщенность крутого парня. Клара поспешно отводит взгляд и снова поворачивается к Тибо.

– Жаль, что Аарон Спеллинг больше не снимает «Беверли Хиллз», потому что твой ШК легко мог бы конкурировать с Джейсоном Пристли! Что касается девушки, здесь я сомневаюсь. Как ты считаешь: она ближе к Шеннен Доэрти или…

Тибо замолкает, увидев, что Клара сникла и, кажется, немного занервничала. Он наклоняется, снова берет ее руки в свои и спрашивает:

– Милая, что случилось?

– Абсолютно ничего, Тиб! – отвечает она, поспешно убирая руки.

– Привет!

Тибо и Клара поднимают глаза. Перед ними стоит Шаффер и как-то странно улыбается.

– А, привет, Алекс! Я… я тебя не видела, – лжет она.

– Ладно, а ты не хочешь познакомить меня с… со своим парнем? – спрашивает он после некоторого колебания.

Клара краснеет.

– Он не… Знакомься – Тибо, мой… друг детства. Тибо, это Алекс, мой школьный куратор.

В неловком молчании они быстро пожимают руки. Клара задается вопросом, не слышал ли Алекс саркастических замечаний Тиба. Затем подходит Мелоди Жюльо, которая задержалась, разговаривая с подругами. Она даже не здоровается.

– Мы сядем там, Алекс? – спрашивает она, показывая глазами на свободный столик.

– Да, я иду… Ну, Тибо, рад был с тобой познакомиться… Клара, до встречи?

Он следует за Мелоди, но, пройдя два метра, внезапно оборачивается.

– Кстати, Клара, я видел тебя вчера на тренировке, у тебя хороший уровень, это бесспорно! Отец подарил мне на день рождения видеокамеру, и я тебя снял… Тебя и всех остальных, – поспешно уточняет он.

Слишком поздно, теперь Мелоди смотрит на Клару оценивающим и презрительным взглядом соперницы.

– Если тебе будет интересно взглянуть на себя со стороны и проанализировать свою технику, заходи ко мне. Моя комната сто двенадцать, – заканчивает он и уходит.

При этих словах выражение лица Мелоди меняется с презрительного на угрожающее. Но Клара выдерживает ее взгляд, не моргая, и девица вынуждена ретироваться, так и не сумев произвести на нее впечатление.

– Ну и сучка эта Мелоди, – выдавливает сквозь зубы Клара.

– Как и ее кобель – если, конечно, мне можно так сказать, – замечает насмешливо Тибо.

Если, конечно, мне можно так сказать… Клара напрягается. Тягостное чувство закрадывается в ее душу. И это уже не в первый раз. От его взгляда она чувствует себя пленницей в клетке. Это трудно объяснить, но она задыхается. Она задыхается, а в голове вертятся слова. Она их прогоняет, это жестокие, злые слова, слова, которых Тибо не заслуживает. Слова, которые кажутся справедливыми, но она не уверена, что действительно так думает о нем. И что не пожалеет потом, когда они будут произнесены. Клара встает в сильном волнении, закидывает ремень сумки на плечо и берет со стола кожаный альбом.

– Спасибо за подарок. Мне нужно бежать! Увидимся.

И она исчезает так быстро, что Тибо не успевает отреагировать. Он смотрит, как она убегает. Убегает от него.

Его глаза наполняются слезами. Сердце сжимается. Перед ним разверзается бездна. Клара только что предала его – впервые за двенадцать лет их отношений.

Она вырвала руки из его рук.

Она покраснела, ей было стыдно, что их увидели вместе.

Ей было стыдно, что его, толстяка, приняли за ее парня.

Тибо чувствует, что умирает. Он теряет человека, единственного на свете, кто ему важен.

Девушку, в которую без памяти влюблен.

– 15 –

Я расскажу тебе одну историю

Магид Айед выдавил себе в ладонь из флакончика немного геля для душа и начал намыливать грудь. В воздухе сразу же повеяло тонким древесным ароматом. Туалетные принадлежности «Императорского гранд-отеля» были, несомненно, самыми изысканными на Атлантическом побережье. Эта сеть отелей не скупилась на аксессуары, чтобы удержать клиентов и заставить их забыть о непомерной цене своих номеров. Айед удовлетворенно улыбнулся: он любил роскошь.

Магид заботливо намылил член и, встав под обжигающую струю, ощутил кожей, как его охватывает истома. Сегодня вечером у него будет свидание с одной бесподобной гейшей. В проспекте эскортных услуг была указана безумная часовая ставка, но оно того стоило: молодая азиатка ни в чем не отказывала своим клиентам, которых к тому же тщательно отбирала. Недаром вот уже более трех месяцев он настойчиво добивался встречи с Акикой! И это свидание придется очень кстати: с тех пор, как он увиделся со своими бывшими товарищами, он потерял покой. Ему постоянно казалось, что за ним следят, и он уже сбился со счета, сколько раз оборачивался, чтобы это проверить. Понятное дело, за его спиной никого не было. Его мозг играл с ним злую шутку. Отбрасываемая им тень превращалась в угрожающий силуэт. Звуки в трубопроводе превращались в дыхание. Скрип половиц – в приближающиеся шаги. За двадцать последних лет прошлое ни разу не напоминало о себе – черт возьми, давайте называть вещи своими именами: это были просто ошибки юности, – но теперь в его жизнь проник страх. И все это из-за Валерианы и той проклятой встречи! Эта сука сорвала с петель дверь из закаленной стали, которая держала подвал на запоре, и теперь из него поднимались гнилые испарения. Вырвавшись из темных глубин, Клара выползала наверх, и ее хриплое дыхание с каждым пройденным сантиметром становились все отчетливее. Ее высохшая рука из темноты медленно пробиралась сквозь щель на свет и тут же обвивалась, как лиана, вокруг его лодыжки. Наделенные сверхъестественной силой, костлявые пальцы впивались в его плоть, увлекая в сырую тьму. И когда от холодного и вязкого прикосновения бездны волоски на его коже вставали дыбом, из недр земли с ревом вырывались громадные языки пламени, и …

Стараясь унять страх, Магид тряхнул головой, разбрызгав вокруг себя капли воды. Ему необходимо взять себя в руки! Обуздать свою фантазию, выкорчевать из себя это абсурдное и совершенно бесполезное чувство вины. Того, что сделано, уже не отменить! Что касается Клары, то она сгорела в том же самом огне, который любила разжигать в тех, кто ее любил! Он-то никогда ее не любил! Никогда! Поначалу она его забавляла. Ее непосредственность, ее строптивый, дерзкий характер. Ее меткие реплики. Ее смелость. Но он быстро понял, что она ведет их всех – и Александра в первую очередь – по скользкому пути. Он пытался образумить своего лучшего друга. Он предостерегал его, орал, чтобы тот открыл наконец глаза. Но Алекс был околдован. Одержим. Если в его мозгу начинал просыпаться здравый смысл, то достаточно было одного слова, одного взгляда Клары, одного взмаха ресницами, чтобы он снова увяз в своем наваждении. Он был так очарован, что разучился критически мыслить. И тогда Магид встал на путь войны. Войны беспощадной, без правил и ограничений. Войны, которая выведет Клару из игры раз и навсегда. Войны, которая вернет ему лучшего друга – этого всеми любимого, непобедимого, беззаботного спортсмена… Но все пошло не по плану. «Червяк глубоко проник в плод», – думал он, стиснув зубы. Все его стратегии оказались неудачными. Магид мог только наблюдать со стороны за гибелью Александра. И каждая секунда этого печального зрелища укрепляла его решимость: он никогда ни в кого не влюбится. Секса вполне достаточно. Чувства – это все фигня. Чертова ловушка для дебилов! Жизнь, которую он избрал, доказала его правоту. Магиду Айеду исполнилось тридцать семь лет, и он не знал, что значит страдать. Конечно, ему случалось получать от жизни удары ниже пояса. Но он поднимался, боролся и побеждал. Как всегда. И точно так же произойдет на этот раз. Он никому не позволит разрушить свою жизнь, тем более призракам прошлого. Он выключил воду и отодвинул стеклянную дверцу, выпустив облако пара, которое заполнило туалетную комнату. Обернув полотенце вокруг талии, он протер зеркало ладонью и стал любоваться своим отражением. Сбалансированное питание и физические нагрузки сформировали ему скульптурное тело, чем он особенно гордился. Магид взял второе полотенце, вытер грудь, подмышки, волосы, причесался и внимательно осмотрел свое лицо вблизи: безупречно выбритое, с гладкой, здоровой кожей. Напоследок он развлекся, принимая перед зеркалом разные позы, скользя взглядом по длинному шраму, пересекавшему бедро. Без сомнения, шрам придавал ему изюминку: образ «плохого парня». Магид улыбнулся своему отражению: он был красив.

В дверь номера трижды коротко и резко постучали. Айед нахмурился и бросил взгляд на часы, лежавшие на мраморной столешнице между двумя декоративными чашами. Девица заявилась на пятнадцать минут раньше. «Черт, я не успею одеться», – подумал он. Но мимолетная мысль о том, что он все равно недолго пробудет одетым, позабавила его. Он вполне мог открыть бутылку шампанского, оставаясь в одном полотенце. Это облегчит задачу прелестной Акике, когда она захочет добраться до его члена рукой или губами. Магид усмехнулся, представив себе несколько волнующих сцен, и его охватило желание. Он покрепче затянул полотенце вокруг талии и пошел открывать.

За дверью никого не было. Удивленный Айед сделал шаг вперед и выглянул в коридор. Едва он высунул голову, как его ослепила яркая вспышка света, а грудь пронзил разряд молнии. Превратившись в одну сплошную боль, он почувствовал, как его беспомощное тело выгнулось дугой. Две руки резко втолкнули Айеда назад, и он упал на толстый ковер кремового цвета. Последнее, что он увидел, было лицо в капюшоне, а потом он потерял сознание.

***

Когда Магид Айед пришел в себя, он лежал в ванне. Недалеко находился фонтан, и восхитительная голая Акика подплывала к нему все ближе. Оказавшись рядом, она встала, и из воды вынырнули ее груди. Капельки вызывающе блестели бисером на ее янтарной коже, нежась на ареолах сосков. Зрелище было изысканным, почти нереальным. Айед хотел протянуть руку к ней, но почему-то не смог пошевелиться. Акика продолжала соблазнительно улыбаться, стоя прямо перед ним. Глаза ее призывно сияли. Черт возьми, так чего же она ждет, почему не бросается к нему? В этот момент он смутно осознал, что испытывает какое-то неудобство – хотя и не сильное, но неприятное ощущение. «Забудь об этом, – приказал он себе, – сосредоточься на девушке, разве она тебя не возбуждает?» Акика звала его страстным взглядом. Айед снова потянулся к ней, но неприятное ощущение усилилось. Раздраженный Магид рванулся сильнее. Мозг тут же послал ему мощный сигнал тревоги, что заставило его открыть глаза. Два слова вырвали его из летаргии: «боль» и «опасность».

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, где он находится. Зрение еще не прояснилось, и кафельная плитка плыла перед глазами. Однако Айеду удалось собраться с первыми мыслями. Он находился в ванне туалетной комнаты отеля. Плечо, прямо над ключицей, сверлила боль. Он чувствовал себя полностью обессиленным. Его тело было невероятно тяжелым. Из соседней комнаты доносился звук телевизора. Что здесь происходит? Наконец всплыло первое воспоминание: он находился в отеле, потому что должен был встретиться с этой девушкой, Акикой! Где она вообще? Рядом? Но он не за то ей платит, чтобы она пялилась в телевизор! Он хотел оглянуться, но шея не слушалась. Тогда он попробовал пошевелить туловищем, но оно не сдвинулось ни на миллиметр. Укол страха заставил его вздрогнуть, и, наконец, он опустил глаза вниз. Уже не укол, а волна ужаса захлестнула его. Окончательно проснувшись от адреналина, который вырабатывал его организм, он забился всем телом, как безумный. Но заключенное в тканевый мешок и туго обвязанное ремнями, оно отказывалось ему подчиняться. Паника усилилась еще больше, когда он понял, что вода вокруг него поднимается все выше. Тогда он закричал изо всех сил, он должен был во что бы то ни стало поднять тревогу! Его услышат! Его спасут! Но крик так и остался внутри него.

С этой минуты в его сознании наступил хаос.

Валериана недавно говорила о ванне! Кто-то хотел ее убить, ее тоже! Кто знает, что ты здесь? Никто, твою мать, ты никому не сказал! Проклятье, я не хочу умирать, не хочу умирать!!! А эта девчонка, Акика, она на самом деле есть? Есть или нет? Пицца – вот что спасло Валериану! Вода дошла уже до груди! Чертово дерьмо! Неужели эта шлюха так тебя связала?! Нет, Магид, конечно, нет! Вода поднимается, кричи, парень, кричи! Тебе заткнули рот, чувак, тебе заткнули рот, суки! Кто это, дерьмо поганое, хочет меня угробить? Кто это?!! Вода уже на твоей шее, Магид! Сделай что-нибудь, сделай что-нибудь или действительно сдохнешь, дружище! Я не хочу утонуть! НЕ ХОЧУ! Я не могу сдохнуть вот так, мать твою! Помогите! Мои старики не должны узнать про шлюх, наркотики, порно… Дерьмо! Есть тут кто-нибудь? Мне нужна помощь! Спасите!!!

В выпученных глазах Магида Айеда отражался ужас. Они метались, ища вокруг что-нибудь, за что можно было бы ухватиться – помощь, объяснение, чье-то присутствие. Надежду! Но они не находили ничего и продолжали свое вращательное и хаотичное движение, в то время как его мозг напоминал площадку для сквоша, на которой мысли метались туда-сюда, натыкаясь на стену, пока у него не закружилась голова и его не затошнило. Паника достигла апогея, и он почувствовал, что у него расслабился анальный сфинктер…

Вода уже достигла подбородка, когда он услышал прямо за спиной легкий шорох. Он импульсивно попытался обернуться, но его попытка закончилась, даже не начавшись. Затем в ухе послышался шепот:

– Ты сейчас умрешь, Магид… Ты ведь это уже понял, да? Ты утонешь – медленно, но верно, и ничего не сможешь сделать, чтобы спастись… А я буду смотреть, как ты подыхаешь…

Истязуемый снова попытался закричать, но огромный мягкий шарик, забивший ему рот и плотно пригнанный к небу, превратил его крик в еле слышное рычание, которое заглушил звук телевизора.

И тогда по его щекам потекли слезы. Слезы приговоренного. Не обращая внимания на его ужас, невидимый палач снова прошептал, щекоча ткань, которая закрывала ему ухо:

– Но прежде чем умереть, ты узнаешь правду… Я расскажу тебе одну историю.

Наступило короткое молчание, и шепот возобновился:

– Много лет назад…

– 16 –

Но на этот раз человек погиб

В этот четверг Луиза проснулась рано. Омоко толкнул лапой дверь спальни и взобрался на кровать – привычка, с которой Фарид ежедневно боролся. Он даже не мог представить себе, чтобы кот лежал в его постели. Но, очевидно, запреты, исходящие от субъекта, самовольно занявшего кошачью территорию, на животное не действовали. Кот никому не собирался уступать свои права! И теперь, пользуясь возможностью, он прыгнул на свою хозяйку, чтобы отдаться своему любимому виду спорта: утаптывать передними лапами мягкую перину у нее на груди. Когда Луиза приоткрыла один глаз, Омоко немедленно потребовал ласк, разбудив ее окончательно.