Текст книги "Колодец Смерти"

Автор книги: Селин Данжан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)

– А вы знаете, что господин Шабан на самом деле ни в чем не виновен?

– Знаю, – сказал он сокрушенно. – Когда Клара вернулась, я потребовал, чтобы ей провели судебно-медицинское освидетельствование. Поскольку дело было темным и оставалось подозрение в преступлении против несовершеннолетней, жандармы со мной согласились. Я помню, что Клара пришла в ярость, но все-таки смирилась, потому что понимала неизбежность этого. И вот появились результаты: мою дочь не лишили девственности. И на ее теле не было никаких следов насилия.

– Что вам рассказала Клара, вернувшись домой? Лично вам?

– Она долго обнимала меня, очень крепко, и плакала. Потом села на диван, – продолжал он, указав на ту часть комнаты, что служила гостиной, – и сказала мне: «Спасибо, папа, что ты никому не рассказал о моем звонке. Для меня это было очень важно. Я знаю, что у тебя миллион вопросов, но я не могу объяснить, почему вела себя так… во всяком случае, не раньше, чем через несколько лет». Меня это страшно разозлило. Я накричал на нее. Она терпела мои упреки без возражений. Она знала, что я прав. Каждые выходные в течение месяца я запирал Клару в ее комнате. Но она так никогда и не дала ни малейшего объяснения этому эпизоду… Так что вы хотите от меня, боже мой?!

После его рассказа наступило долгое молчание. Затем Луиза спросила:

– А когда Клара снова исчезла в июне, вы решили скрыть этот факт, потому что он только придал бы убедительности версии добровольного побега с последующим возвращением, я не ошибаюсь?

– Да. Иначе жандармы не только смотрели бы на меня как на сумасшедшего, но и воспользовались бы моим рассказом, чтобы практически ничего не предпринимать.

Таким образом, бедный отец оказался в ловушке собственной скрытности. Луиза и Леа пристально посмотрели друг на друга. Они только что обнаружили новый кусочек головоломки, который, однако, породил больше новых вопросов, чем дал ответов.

– Я понял, что, несмотря на всю настойчивость, жандармы больше не занимаются моей дочерью. Поэтому я нанял частного детектива, – добавил он, вставая.

Луиза отметила усталость, которая тормозила его движения. За каждым физическим усилием угадывалось бремя потаенной боли. Он открыл сундук, достал толстую папку и положил ее на стол.

– Мерко работал на меня два года. Следователи утверждали, что Клара села на поезд в Андае, и он это проверил, изучив все маршруты поезда во Франции и в Испании. Никаких следов моей дочери, ничего! Я уверен, что Клара никуда не ездила.

Жубер замолчал. В его взгляде читалась скорбь, которая подтачивала его все эти годы. Леа выждала несколько секунд и спросила:

– Если оставить в стороне два этих исчезновения, что вы можете сказать, месье, о ее школьной жизни в том последнем году?

– Я так много думал над этим, что могу ответить вам сразу, безо всяких раздумий. Только знайте: Клара никогда не позволяла мне вмешиваться в ее жизнь, она яростно защищала свою личную территорию. Если она думала, что ей нужен я, моя точка зрения или мой опыт, она шла ко мне без колебаний. Но мне самому не позволялось участвовать в ее жизни без приглашения. Это я говорю к тому, что все последующее – это только наблюдения и выводы, а не свидетельства самой Клары.

Он посмотрел на жандармов – те выжидательно кивнули.

– Второй класс был для Клары поворотным. В этом я уверен! Она уже с коллежа мечтала об этом лицее. Все уши прожужжала мне о нем. Хотела сделать блестящую спортивную карьеру, и у нее были для этого все данные. Несмотря на неизбежное расставание, я согласился с ее выбором. Первым серьезным событием в жизни Клары, как я заметил, стала ее глубокая дружба с соседкой по комнате Валерианой.

Луиза и Леа едва заметно напряглись.

– До того у Клары был один-единственный друг. К моему величайшему сожалению, – добавил он, качая головой. – Не потому, что Тибо был плохим парнем, – нет, но, черт возьми, он занимал столько места!

– Тибо Брока?

– Да, – удивился отец, – а вы откуда знаете?

– Мы вам потом объясним. Продолжайте, месье.

– Тибо жил по соседству, в доме, который находился вон там, – уточнил, сделав движение подбородком. – Бедный мальчик почти не видел родителей. Оба были какими-то большими шишками. Понятное дело, он их почти не видел! Чтобы вам было понятнее, у Клары и Тибо была общая няня, госпожа Мопа (внизу холма, первый дом налево); позже они вместе ходили в детский сад и начальную школу, а затем в коллеж Виктора-Дюрюи в Баньере. И как будто этого было недостаточно, Тибо все время сидел у нас. Все время. Он занял помещение, обустроенное на чердаке, – сказал Жубер, подняв глаза к потолку… – Словом, когда Клара осуществила свой план и поступила в андайский лицей, я сказал себе: «Отлично, наконец-то у нее появятся новые знакомства!» Потому что эта дружба, чересчур тесная и замкнутая сама на себе, стала вызывать у меня вопросы. Было ощущение, что Тибо истощает мою дочь, не дает ей расцветать. В каком-то смысле он от нее зависел. И потом, их отношения не были гармоничными: Тибо был безоглядно влюблен в Клару, это бросалось в глаза. А она – нет. Разумеется, такого рода мыслями я не мог поделиться с Кларой.

Жандармы с жадным вниманием слушали этот рассказ. Некоторые элементы пазла, возможно, начинали складываться.

– Вот только Тибо последовал за Кларой и в Андай! У него были прекрасные оценки – мальчик отличался особой одаренностью, – а лицей располагал отделением с классической программой. Его родители вздохнули с облегчением: сын будет в интернате. А я сказал себе: «Черт побери, это так никогда и не закончится?» Но, к моему удивлению, Клара как будто не сильно обрадовалась этой новости. А дальнейшее подтвердило мою правоту.

– Они отдалились друг от друга?

– Чересчур мягкий эвфемизм, – возразил Жубер. – Я не знаю в точности, что произошло, но они вдруг резко перестали общаться. Я просто однажды осознал, что Тибо больше не приходит к нам домой. Я уже и раньше заметил холодок между ними, когда отвозил их с вокзала сюда. Они не болтали. Клара сидела в наушниках, а Тибо за всю дорогу не проронил ни слова.

– Вы не обсуждали это с Кларой?

– Как же, я пытался! Я сказал ей: «Что-то я давно не видел Тибо!» А она мне ответила: «Только не говори, что тебя это огорчает!» Вот так. В этом вся Клара. Она отлично поняла, что их отношения мне непонятны, и поставила меня на место, и справедливо, надо сказать.

– На ваш взгляд, Клара была скрытной?

– Трудно сказать. Она много всего рассказывала, тысячу разных вещей. Но умалчивала ли при этом о других? Я понятия не имею.

Луиза кивнула, сделала несколько коротких пометок и продолжила:

– Когда, по-вашему, между Тибо и Кларой наступило охлаждение?

– В начале 2002 года, не раньше. Я так категоричен, поскольку помню, что Тибо провел у нас полностью рождественские каникулы. А если я говорю полностью, значит, полностью! Он даже ужинал у нас в Рождественскую ночь, что уж говорить!

– Значит, разрыв между ними случился после, в январе?

– Да.

Жандармы переглянулись: Кавалье, бывшая завуч, относила появление унизительного видео к этому же времени. Была ли Клара причастна к травле Брока?

– А точнее, где-то между окончанием новогодних каникул и исчезновением Клары в начале февраля, – добавил он. – И это тоже я помню точно, потому что, приехав встречать их обоих на вокзал, я набросился на Тибо с вопросами. Он был встревожен не меньше меня. Он клялся, что видел своими глазами, как Клара в Андае села в поезд. Весь обратный путь в машине я продолжал приставать к нему с вопросами, и тогда он рассердился и крикнул: «Да говорю же вам, я ничего не знаю! Откройте же глаза, черт! Клара меня бросила, как грязную тряпку!»

Жубер помолчал. По-видимому, заново переживал эту сцену. Тогда он еще не знал, что с его дочерью все в порядке, и не находил себе места от тревоги.

– Тогда я его и спросил, почему между ними произошло отчуждение, – продолжал он. – Я надеялся найти в этом объяснение происходящему. Но Тибо ответил коротко: «У Клары новые друзья. Она дала мне понять, что больше во мне не нуждается». И через секунду прибавил: «Мне очень жаль, Роман. Очень бы хотел вам помочь, но, уверяю вас, я не знаю, где Клара… Честно говоря, я теперь вообще ничего о ней не знаю».

– Вы ему поверили?

– Да. Тибо был хорошим парнем. Чересчур эмоциональный, но очень славный. И очень чувствительный. Он не оставил бы меня в неведении, видя, как я волнуюсь, если бы хоть что-то знал.

– Понятно. У Тибо и Клары с тех пор дружба не возобновилась?

– Нет. Из неразлучных друзей они превратились в равнодушных соседей.

– Вы знали, что это Тибо Брока сообщил следователям о предполагаемой связи Клары с господином Шабаном?

Жубер удивленно покачал головой.

– О нет! Жандармы мне этого не сказали. Учитывая то, что произошло, вы считаете, что Тибо все выдумал?

– Возможно, он пытался навредить Шабану, – предположила Луиза. – Как, по-вашему, он на такое способен?

– Но зачем ему это? – нахмурился Жубер.

– Мы знаем, что Клары испытывала нечто вроде влечения к этому учителю. Вся ее тактика говорила о том, что она хочет его соблазнить.

Отец принял удар, и на его лице застыло недоверчивое выражение. Он пробормотал:

– Я… не знаю, что вам сказать… Я ведь слышу это впервые от вас… Я узнал об этом учителе, когда его обвинили. Клара никогда не говорила о нем раньше.

– Простите за настойчивость, но, как по-вашему, Тибо Брока мог предъявить такие обвинения просто из…

– Ревности, – закончил фразу Жубер. – Это не исключено. Он был совершенно болен моей дочерью. Но в свете того, что вы только что рассказали, может быть, он увидел, как Клара пытается соблазнить учителя, и искренне поверил, что у них роман?

– На ваш взгляд, он мог варварски разбить машину? – продолжила Луиза.

Мужчина с недоумением взглянул на нее и спросил:

– Но… что означает этот вопрос? Какая здесь связь с…

Он внезапно остановился.

– Машину учителя разбили, да? – потрясенно спросил он.

– Да.

– И вы думаете, что это Тибо… Но это абсурд! Это попросту совершенно невозможно! Тибо не был ни уголовником, ни хулиганом! Он был интеллектуалом, совершенно не из тех, кто изображает из себя «крутого»! Его главным оружием было слово. И когда он этого хотел, мог быть очень саркастичен. Нет, физическое насилие для него это очень… – Во взгляде Жубера мелькнуло что-то похожее на воспоминание, и в голосе появилось сомнение, когда он закончил фразу, – для него это очень мало.

Жандармы хранили молчание, их взгляды были прикованы к Жуберу. От них не ускользнули его колебания и неуверенность. Мужчина вздохнул и наконец признался:

– Иногда он что-то ломал.

– Иногда?

Снова долгий вздох.

– Довольно часто. Когда обманывался в своих ожиданиях. Например, когда мы играли в викторину и он проигрывал. Он мог швырнуть какой-нибудь первый попавшийся ему под руку предмет. Или когда мать в очередной раз отменяла свой приезд, потому что была завалена работой… Короче говоря, это были импульсивные жесты! Ничего ужасного!

– Вы так думаете? А почему же вспомнили об этом? Через двадцать лет? А, господин Жубер? – настаивала Луиза.

Мужчина смущенно взглянул на нее. Он сделал движение рукой, словно говоря «ладно, забудьте»!

– Месье, мы расследуем серьезное дело. Очень серьезное. И любая мелочь может оказаться важной.

– Однако нельзя судить о человеке по одному поступку! – сурово возразил он, подняв указательный палец. – Как это сделали жандармы после второго исчезновения Клары. И я не собираюсь поступать так же с Тибо. «Кто пил, тот и будет пить» и прочее бла-бла… это слишком легко, вам не кажется?

– Может, вы позволите нам об этом судить, месье?

По лицу Жубера пробежала тень усталости. Он больше не хотел ничего говорить.

– Расскажете вы нам или нет то, о чем думаете, неважно, – мы теперь знаем, что у Тибо были приступы ярости, – объяснила Луиза. – Так вы уверены, что ничего не хотите нам сказать?

Жубер взглянул на нее с досадой и некоторой насмешкой.

– А вы упорная дама.

Жандарм молча кивнула.

– Ну ладно, раз вы настаиваете… Тибо и Кларе в то лето было лет десять-одиннадцать. Я привез их на пляж, на целый день. Они стали играть с группой детей: закапывались в песок или перекидывались мячом. Укрывшись в стороне под зонтом, я читал книжку и поглядывал на них. Я находился метрах в пятидесяти, не больше. Внезапно раздались крики. Я поднял глаза и увидел, что Тибо дерется с каким-то мальчиком его возраста. Тот упал, и Тибо сел на него верхом, а учитывая его габариты, у мальчика не было никакой возможности вырваться. Но проблема в том, что в том месте, где они играли, из-за прилива уровень воды за это время сильно поднялся. Пока мы с отцом мальчика до них добежали, тот сильно нахлебался.

Жандармы обменялись понимающим взглядом, что не ускользнуло от Жубера.

– Отец схватил ребенка за ноги, поднял его, и мальчик выплюнул все, что проглотил, и дело с концом! Если бы не прилив, драка осталась бы незамеченной. И наконец, повторяю вам: это единственный раз, когда я видел, как Тибо на кого-то нападает!

– Но это не доказывает, что таких случаев больше не было, не правда ли?

Мужчина молча возвел глаза к небу.

– Можно ли сказать, что Тибо плохо владел собой, когда испытывал разочарование?

– Он был эмоционален, это правда. Но еще раз…

– Что он был ревнив? – прервала его Леа. – Проявлял собственнические чувства?

– Если вы имеете в виду Клару, думаю, я уже ответил.

– Вы что-нибудь слышали о Тибо Брока с тех пор, как он вернулся во Францию? – продолжила Луиза.

– Да. Он приезжает ко мне время от времени… Примерно раз в год. И всегда спрашивает, есть ли у меня новости о моей дочери. Исчезновение Клары – для него тоже настоящее горе… Я не уверен, что он от него оправился полностью. Тибо не меньше четверти часа проводит в комнате дочери, медитируя.

– Медитируя?

– Ну, я так это называю, – ответил Жубер, устало проводя рукой в воздухе. – Скажем так: он там погружается в прошлое! Понимаете, в конечном счете он больше времени прожил у нас, чем у своих родителей.

Жандармы поняли, что здесь они уперлись в тупик. Луиза решила подойти с другой стороны.

– Вы упомянули о новой дружбе с девушкой по имени Валериана?

– Да. Спустя несколько недель после окончания новогодних каникул Клара начала мне рассказывать о Валериане. Валериана то, Валериана это. Я так понял, что они прямо родственные души. Обе ходили в секцию плавания. Учились в одном классе и делили одну комнату в интернате. Валериана была девочка замкнутая, но милая. Она приезжала к нам два-три раза на выходные.

– И они тоже были неразлучны? – спросила Леа.

Озадаченный Жубер поднял голову. Поколебавшись несколько секунд, он ответил:

– Да, похоже так… При этом Клара выглядела счастливой. Я для себя это отметил еще тогда! Она была жизнерадостной, сияющей! И, может быть, чересчур…

– Чересчур – что? – спросила Луиза, когда отец внезапно умолк.

– Чересчур экзальтированной. В Кларе была такая кипучая энергия, что она с ней не справлялась. Я помню, что иногда она казалась мне сильно перевозбужденной. Я поговорил об этом с одной нашей соседкой, госпожой Мартен. У нее было две дочери, которые уехали из дома несколькими годами ранее. Она рассмеялась и сказала: «Ба! Не ломайте себе голову, господин Жубер! Ваша дочь влюблена, вот и все! Знаете, гормоны в этом возрасте могут вызывать самые неожиданные реакции!»

– Вы думаете, что Клара была влюблена?

Он помедлил, скрестил руки на груди и ответил:

– Да, очень может быть, например, в того самого учителя.

– Клара никогда не упоминала мальчиков ее возраста?

– Я такого не помню.

– Понятно. Клара рассказывала вам о ком-то из своих друзей, кроме Валерианы?

– Я знаю, что в школе она нашла и других, – быстро ответил он, – это точно. Бывало, она говорила: «Мы с ребятами в среду после обеда ездили кататься на велосипедах», – из этого я заключал, что у нее есть круг друзей. Но назвать вам имена этих школьников…

– Имя Магид говорит вам что-нибудь?

– Вы имеете в виду Магида Айеда, олимпийского чемпиона, бывшего ученика Богоматери Всех Скорбящих. Того, кто был убит в отеле, – понимающе сказал Жубер. – Так вы расследуете это убийство?

– Значит, вы слышали о некоем Магиде? – уклонилась от ответа Луиза.

– Мой ответ – нет. Я не помню, чтобы Клара говорила об этом ученике.

Для очистки совести Леа достала из сумки список самых близких друзей Айеда в ту пору и протянула его Жуберу.

– А вот этого я действительно знаю. Александр Шаффер. Он был школьным куратором Клары.

– Да, у нас это зафиксировано. Возможно, между ними завязались отношения?

– Насколько мне известно, нет.

«Опять ничего, что бы связывало Айеда и его друзей с Кларой и Валерианой», – с досадой подумала Луиза. Ситуация была ясна, и жандарм решила закончить разговор рутинными вопросами:

– Брока – по-прежнему ваши соседи?

– О нет! Бертран и Лора уехали отсюда лет десять назад, когда умерла мать Лоры. Они продали дом, который стал для них слишком большим после отъезда Тибо, и переехали в дом матери Лоры в Ибосе. Но, насколько я знаю, их там уже нет. Выйдя на пенсию, они купили большую квартиру в Сеньоссе. И бо́льшую часть времени живут на побережье.

Сделав пометки в блокноте, Луиза подняла глаза. Разговор подходил к концу. Однако ее коллега как будто колебалась.

– Мы закончили?

– Наверное, последний вопрос, – сказала Леа. – Месье, какое белье носила Клара?

Мужчина, казалось, был шокирован и с возмущением посмотрел на молодую женщину.

– У вашей дочери были розовые кружевные стринги с блестящей бабочкой?

Глаза Жубера блеснули, и он медленно кивнул.

– Да. Я очень хорошо это помню, потому что мы поспорили, когда однажды в выходной я наткнулся на эту штуку в корзине для грязного белья. Я не хотел, чтобы моя дочь в ее возрасте носила такие вещи. Она рассердилась, заявила мне, что уже давно не ребенок, и под конец обозвала старпером и ретроградом. В ответ я выбросил ее трусы в помойку. А почему вы меня об этом спрашиваете? Откуда вы узнали?

– Мы нашли их в лицее, в личном деле господина Шабана. И прежде чем вы начнете воображать себе бог знает что, сообщаю вам, что учитель и к этому тоже не имеет никакого отношения, – твердо сказала Луиза, хотя знала, что доказательств у нее нет.

– 36 –

Звериная и грозная сила

Келлер был за рулем уже больше полутора часов, когда наконец въехал в Эскиуль, в самое сердце Беарна. Зеленоватые холмы щетинились рыжими лесами, взбираясь волнами к длинной линии горизонта, изрезанной зубцами Пиренеев. Жандарм выехал на дорогу, поднимающуюся серпантином до самой вершины горы. Вид отсюда открывался захватывающий. За поворотом он увидел вывеску «Ферма бонсай». В небольшой долине располагалось обширное поместье, и еще несколько зданий стояли на широком лугу. Келлер миновал распахнутые ворота, проехал еще несколько сотен метров и остановился перед домом. Выйдя из машины, он поежился от холодного воздуха, который немощное солнце не могло прогреть, и торопливо постучал в дверь. Никто не открыл. Он снова постучал, безуспешно. Жандарм решил обойти дом. Он прошел мимо нескольких эркерных окон и заглянул внутрь. Там было чисто, по-спартански скромно, с самой простой меблировкой. «Образец лаконичности», – сказал он себе, вспомнив, что его-то дом, наоборот, битком набит всяким хламом. Проходя мимо хозяйственного флигеля, он обнаружил в пристройке под навесом два автомобиля, одним из которых был пресловутый «Клио IV» цвета «голубой металлик». Келлер присвистнул и быстро огляделся. Никого. Он подошел к автомобилю и встал на колени у переднего колеса. В глаза ему сразу бросилась надпись на покрышке «Мишлен Праймаси 3». Черт! Жандарм почувствовал прилив адреналина и невольно напрягся. Стояла оглушительная тишина. Окружавшие это место холмы закрыли его звуконепроницаемыми стенами. Ледяной холод обжег кожу. А в сознании промелькнула мысль о том, что он, возможно, оказался в самом логове убийцы. Он быстро достал телефон из заднего кармана джинсов и позвонил Баденко. Она ответила «Алло», и в этот момент за его спиной послышался голос:

– Могу я вам помочь?

Келлер вздрогнул и отпрянул в сторону. Брока стоял в двух метрах позади него. Появившись из ниоткуда, мужчина подкрался бесшумно, как тигр, и теперь угрожающе смотрел на Келлера. Жандарм положил телефон на капот машины и достал свое удостоверение.

– Добрый день. Я офицер судебной полиции. А вы – господин Тибо Брока?

– Он самый.

– Вы подтверждаете, что это ваша машина?

– Да. А в чем дело? – спросил мужчина, делая движение вперед и не вынимая руки из карманов пуховика.

– Господин Брока, стойте на месте! И держите руки так, чтобы я их видел! – громко сказал Келлер, надеясь, что Леа его услышит.

– Подождите… Что происходит, не понимаю?

– Я дал вам указание, месье. Покажите руки и сделайте шаг назад.

– Но я у себя дома! И не сдвинусь ни на сантиметр!

От Брока исходила такая звериная и грозная сила, что сигнал опасности в сознании Келлера из оранжевого мгновенно стал красным. Жандарм инстинктивно отступил назад, не скрываясь, расстегнул кобуру и положил руку на револьвер. Брока, наблюдая за его маневром, напрягся так, что на шее у него вздулись жилы.

– Сохраняйте спокойствие, месье!

– Я имею право знать, что вы ищете! – прорычал Брока, снова делая шаг вперед.

– Назад, месье! – крикнул Келлер.

И он выхватил из кобуры револьвер, чтобы держать Брока на расстоянии.

– Да кем вы себя возомнили?! Врываетесь ко мне в дом, играете в ковбоя со своим пистолетом, да еще отдаете мне приказы! Невероятно!

В глазах Брока читалось недоверие, он явно не собирался подчиняться. «Этот парень псих», – подумал жандарм, у которого было достаточно опыта, чтобы знать: любой нормальный человек мгновенно замер бы при виде наставленного на него огнестрельного оружия.

– Не двигайтесь!

– Вы мне угрожаете?! – с яростью спросил мужчина. – Думаете, испугали меня? Фу, да вы мне противны – вы, ваше удостоверение и ваша власть, которой вы злоупотребляете!

Продолжая держать мужчину под прицелом, Келлер бросил взгляд на телефон. Он по-прежнему был включен, значит, Леа не разъединилась. Она наверняка сказала Луизе объявить тревогу.

– Месье, я сейчас на прямой связи с моими коллегами, – сказал он, указав подбородком на телефон. – Подкрепление прибудет с минуты на минуту. Так что не делайте глупостей, не заставляйте меня применять оружие.

Брока взглянул на телефон, лежавший на капоте, затем со злобой посмотрел на жандарма. Он стоял неподвижно, в позе свирепого пса, готового к прыжку. Келлер подумал о его чертовом мастерстве в иайдо. С мечом или без, этот психопат может быть опасен. «Держись, – сказал он себе, – держись, пока не подоспеет кавалерия!»

***

Келлер закончил свой доклад. Запланированный рутинный опрос Брока принял неприятный оборот, и жандарм почувствовал, как в нем разгорается гнев, когда Леа вздумала дать ему нагоняй:

– Черт тебя побери, Келлер! Какого хрена ты заявился один к подозреваемому?!

– Леа, ты сама это одобрила! Напоминаю, что я собирался только прощупать почву.

Баденко стиснула зубы. Да, она сама отпустила Жюльена одного к подозреваемому. Не предполагая ни минуты, что тот может повести себя таким образом. В итоге она подвергла опасности своего коллегу. А почему? Потому что предпочла бесконечные допросы о девчушке, исчезнувшей двадцать лет назад, вместо того чтобы должным образом отработать след Брока, на который они вышли благодаря вещественным доказательствам… Баденко сердито подняла глаза к небу и пообещала, что больше так не попадется.

– Прости меня, – сказала она виновато.

– Все в порядке, Леа, – успокоил ее Келлер. – Ты не могла знать, никто не мог знать!

– Я только что говорила с судьей Бюто: специалисты уже выехали, чтобы снять отпечатки шин «Клио». И будем производить обыск.

– Хорошо. Со мной еще десяток жандармов из местной бригады. Я ввожу их в курс дела, и мы начинаем.

– Окей. А что Брока, успокоился?

– В данный момент он держит себя в руках. Но с этого типа нельзя глаз спускать.

– Кстати, ты затребовал в банке и во «Франс Телеком» распечатки звонков с его стационарного телефона?

– Да, еще утром, перед отъездом в Эскиуль.

– Хорошо, встретимся в казарме как можно скорее.

– Здесь очень большой дом. Нам понадобится уйма времени, чтобы все прочесать. Я дам знать, если что-нибудь найдем. А у вас какие новости?

Леа вздохнула.

– Мы только что приехали к Дюкуинг. Допрашиваем ее и возвращаемся обратно. Будем в Байонне через три часа.

– 37 –

Я вам не боксерская груша!

Луиза подошла к машине бригадира, который дежурил перед домом Дюкуинг. Метрах в десяти от нее Леа говорила по телефону, нервно расхаживая туда-сюда. Она подводила итоги с Келлером – вид у нее был хмурый, в глазах читалось беспокойство. Луиза перенесла внимание на жандарма и, наклонившись к окну, спросила:

– Все в порядке? Ничего нового?

– Ничего, майор. Просто смертельно скучно, если вам это интересно. Госпожа Дюкуинг практически не выходит. Только если поиграть с собакой здесь, во дворе. Бедная женщина страшно напугана, она боится отойти от дома. Продукты ей доставляют на дом, и только за хлебом она ездит сама. Ах да, вчера она ездила в хозяйственный магазин.

– Вы не заметили никого, кто бы бродил вокруг этого места?

– Никого. И машины цвета «голубой металлик» тоже.

Луиза отошла, увидев, что Леа закончила разговор и почти бегом направляется прямо к ней: что-то явно случилось. С той минуты, как Брока показал клыки, ее коллега вся кипела. Она встала перед ней и резко бросила:

– Луиза, раз уж мы здесь, надо допросить Дюкуинг. Но теперь главное – это Брока!

Луиза открыла было рот, но решила не возражать. Сейчас не время. Леа не в состоянии ее выслушать.

– Давай, – коротко ответила Луиза и пошла в дом.

Дюкуинг понадобилось несколько минут, чтобы открыть дверь. Она появилась на пороге в рабочем комбинезоне, заляпанном краской, рядом стоял Бальто, который следовал за ней по пятам. Увидев Луизу, он завилял хвостом, тявкнул и положил лапы ей на пояс. Жандарм погладила пса по голове. Проплешины, оставшиеся на его шерсти после того, как с нее сдирали скотч, все еще были видны, но начали зарастать. Появился легкий пушок, который слегка прикрывал бледную кожу.

– Бальто! А теперь в корзину, лежать! – приказала Дюкуинг. – Входите, – добавила она и посторонилась.

– Вы делаете ремонт? – холодно спросила Леа.

– Крашу плитку в ванной, – нервно ответила медэксперт. – Знаю, не лучшее решение, но я хотя бы больше не буду видеть эту надпись.

Наступила напряженная тишина. Реакция женщины была вполне объяснима. Жандармы, не спрашивая хозяйку, прошли в гостиную и сели за стол, предложив ей присоединиться. Кокер-спаниель положил морду на лапы и стал наблюдать из своей корзины за вновь прибывшими.

– Клара Жубер, – спокойно начала Луиза. – Вы нам о ней ничего не сказали.

Медэксперт стала белой, как бумага. Она закусила губу, и в глазах у нее заблестели слезы. Утерев их платком, она ответила, всхлипывая:

– Хотите знать, почему я это сделала? Это личная история, которая никак не связана с нападением на меня и убийством Магида Айеда, так что…

– Вы в этом уверены? – прервала ее Луиза.

Дюкуинг широко открыла глаза.

– Я… я не понимаю.

– Значит, по-вашему, нет никакой связи между этими событиями и исчезновением Клары? Или между Кларой и Магидом Айедом? А также между Кларой и аббревиатурой «НЧС»?

Женщина отвела взгляд. Ее волнение росло с каждой секундой. Внезапно она превратилась в хрупкую, растерянную девочку. Бальто, по-видимому, почувствовал переживания своей хозяйки, потому что оставил корзину и подошел к ней. Она машинально наклонилась и погрузила пальцы в его шерсть.

– Нет, – наконец прошептала она, выпрямившись. – Иначе я бы вам об этом сказала.

Леа откинулась на спинку кресла и воинственно скрестила руки на груди.

– Что вы можете сказать нам о Кларе? – переняла эстафету Луиза. – И о ваших отношениях с ней?

Дюкуинг отвернулась и вытащила из коробки салфетку. Высморкавшись, она пожала плечами и призналась:

– Если хотите знать, Клара была единственной подругой за всю мою жизнь. Необыкновенная девушка. Исключительная. Полная энергии и жизни. Мы с ней были как сестры. Неразлучны. Когда она исчезла, я потеряла часть себя.

– Что вам известно об этом исчезновении, точнее, об исчезновениях?

– Ничего. В феврале она сказала мне, что просто сбежала. А в июне исчезла. На этот раз – по-настоящему.

– Она была вашей лучшей подругой и не объяснила своего побега?

– Говорю же вам, что нет, – упрямо возразила Дюкуинг, но прозвучало это фальшиво.

«Она не хочет или не может говорить о причинах побега, – подумала Луиза. – У нее есть секрет? Но какой?» Жандарм была погружена в эти размышления, когда вмешалась Леа:

– А Тибо Брока: вы что-нибудь помните о нем?

Глаза молодой женщины блеснули.

– Вы говорите о толстом парне? Блондине?

– Да.

– Он был другом Клары. Они знали друг друга задолго до лицея. Но потом между ними словно кошка пробежала.

– По какой причине?

– Клара не особо распространялась на эту тему. Она только призналась мне, что Тибо навязчивый и что у него были ожидания, на которые она не могла ответить.

Дюкуинг сделала паузу, вздохнула и пристально посмотрела в глаза Баденко.

– Скажу яснее: думаю, что этот парень был безумно влюблен в нее. А она – нет. В их отношениях не было равенства. И в конце концов Клара решила положить им конец.

– Вы знали, что молодого человека в лицее травили? – тут же спросила Леа.

Дюкуинг вздрогнула и густо покраснела.

– Я слышала, что распространялось какое-то видео… видео, на котором он был голый, – сказала она смущенно. – Но я не знаю, правда ли это.

– Вы сами его не видели?

– Нет. До меня доходили только слухи. Я даже не знаю, существовало ли оно на самом деле. Но так или иначе, многие ребята стали подшучивать над ним, а столкнувшись в коридоре, оскорбляли и унижали его.

– Клара участвовала в этой травле?

– Нет! – воскликнула Дюкуинг. – Она не способна на такое!

– Клара была влюблена в какого-нибудь мальчика?

– В какого-нибудь мальчика? Нет, я не…

– А кроме Брока, кто-нибудь за ней ухаживал?

– Ну, насколько мне известно… Хотя вполне возможно! Клара была потрясающая, так что… Но почему вы это спрашиваете?

Прием, который выводит допрашиваемого из равновесия. Баденко намеренно забрасывала Дюкуинг вопросами, меняя темы, не оставляя ей времени на обдумывание ответов.

– А если я назову вам имя Шабана, учителя физкультуры? Вы же помните его?

– Э… да. Я…

– Клара была влюблена в него?

– Нет, ну да, может быть…

– Нет? Да? Может быть?

– Она говорила, что он привлекательный! – раздраженно ответила Дюкуинг, прижатая к стенке.