Текст книги "Колодец Смерти"

Автор книги: Селин Данжан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

– Точно!

– В общем, жить или умереть, быть или исчезнуть – какая разница? – меланхолически добавляет Валериана. – В необъятности и постоянстве бесконечно великого мы всего лишь песчинки. Ничтожно малое дыхание в вечном дыхании Вселенной.

– Валериана Дюкуинг, ты уже сейчас крупный философ, но, когда я говорила «умереть», я имела в виду от счастья, от экстаза! Твои рассуждения вгоняют в тоску!

– Не спорю.

– Ну а я хоть и не интеллектуалка, но докажу тебе сейчас одну штуку! – вдруг заявляет Клара, вставая.

Перешагнув опасный разлом в скале, открывающий темную пропасть прямо рядом с ними, Клара идет вперед по неровному гребню, разведя для равновесия руки, как канатоходец.

– Осторожно, Клара!

– Да не волнуйся ты! Вся молодежь сюда приходит! И знаешь почему? Потому что это запрещено! – кричит она, чтобы заглушить гул океана.

Клара останавливается. Еще один шаг – и она рухнет с вершины утеса. Клара поворачивает голову к подруге. У нее сияющие глаза и озорная улыбка. Она протягивает руку за спину и зовет:

– Иди сюда! Иди ко мне, Лери! Ты должна это увидеть!

Валериана встает. У нее под ногами – опасный рельеф каменистых уступов, состоящий из ребристых складок, трещин, крутых спусков и подъемов. Она проверяет на прочность каждую точку опоры и начинает путь вдоль разлома, ведущего к невидимому центру Земли.

Клара говорит правду: подростки из лицея десятками приезжают сюда, к «колодцу Смерти», как они его называют, чтобы пощекотать себе нервы. Но девочкам совсем не весело идти вдоль него! Валериана отводит взгляд от темной щели, которая словно хочет ее поглотить, переносит все внимание на острый гребень, отделяющий ее от пустоты, и наконец присоединяется к Кларе. Взяв подругу за руку, она видит под ногами пропасть, и у нее перехватывает дыхание.

– Смотри! – говорит Клара.

И подбородком указывает на океан, который тридцатью метрами ниже в однообразном движении набрасывается на скалу.

– Теперь, когда ты здесь, подумай, что приливами управляет лунное притяжение… Подумай еще, что скалы у нас под ногами и «колодец Смерти» позади нас – результат столкновения тектонических плит… И о том, что Солнце – это колоссальный огненный шар, благодаря которому на Земле есть жизнь… Подумай обо всем этом и скажи мне, что ты думаешь о своей жизни в этом мире?

– Я – ничто, я ничего не значу. Моя жизнь – это пустая суета.

– Точно. Итак, закрой глаза… сосредоточься на контакте наших рук… Почувствуй, как моя кожа касается твоей, ощути энергию моего тела… Дыши глубоко… еще… Вдохни водяные брызги, морской воздух, пропитанный йодом и запахом водорослей… Слушай музыку океана… Ну вот: что ты испытываешь, какие у тебя эмоции?

– Я переполнена радостью, жизнью и свободой. Вибрирует каждая клеточка моего существа. Я чувствую то ли опьянение, то ли головокружение, это потрясающе!

– Да. Я никогда не стану блестящей интеллектуалкой, но я знаю, где находится сокровище жизни! В наших эмоциях! Только эмоции придают смысл и ценность нашему существованию, – уверенно заключает Клара.

Валериана открывает глаза. Ее подруга смотрит прямо на нее. Она улыбается. Ее глаза восторженно сияют. Девочки, не отрываясь, смотрят друг на друга, их сердца пульсируют на краю зовущей их бездны.

– Итак, «колодец Смерти» опробовали! – восклицает Клара. – Теперь пора в Аместуа. Ребята нас заждались.

***

Сгрудившись за спиной Александра, держащего видеокамеру, подростки завороженно смотрят сквозь лобовое стекло на сияющие фары встречной машины. Сначала далекие, они опасно приближаются, и вскоре раздаются тревожные сигналы клаксона, предупреждающие об опасности. Водитель машины, которая едет вперед по кольцевой дороге, наверное, в панике, потому что теперь он сигналит фарами, а потом тормозит нервным зигзагом, словно не зная, куда деваться. В последнюю минуту, когда столкновение кажется неизбежным, он выворачивает на аварийную полосу, позволяя старому «Гольфу» умчаться в противоположном направлении. В салоне машины раздаются возбужденные вопли, затем камера перемещается с асфальта на Александра, его руки, сжимающие руль, его торжествующую физиономию и крики: «Вау! Вау!»

– Ну ты крутой! – орет Магид.

– А то! Даром, что ли, я два года ездил с инструктором!

Фильм длится почти две минуты. Две минуты никто не дышит. Давид чередует кадры: машины, летящие навстречу «Гольфу», застывшее лицо Александра, стрелка спидометра, стоящая на отметке сто двадцать пять километров в час с пиками до ста тридцати пяти. После каждого предотвращенного столкновения близнецы издают пронзительный крик, от которого едва не лопаются барабанные перепонки. Затем на экране появляется въездной пандус, по которому Александр влетает внутрь. Экран гаснет. Фильм закончился.

– Пятнадцать тачек! – гордо объявляет Давид. – Мы разъехались с пятнадцатью тачками! Клянусь вам, это был такой кайф!

Предусмотрительные близнецы заклеили скотчем номерной знак на машине, чтобы ее не опознали камеры видеонаблюдения, установленные на окружной дороге. Выходка была тщательно подготовлена, с заранее определенным маршрутом, чтобы не попасться полиции.

– Детская забава! – заключает Александр.

Напряжение в старом амбаре потихоньку спадает, хотя ребята продолжают обсуждать эскападу Александра. Клара подходит к Валериане: ее подруга лежит в стороне на полу, глядя в потолок отсутствующим взглядом. Клара ложится рядом.

– О чем ты думаешь, Лери?

– Я думаю, что сейчас май, скоро ребята сдадут экзамены в бакалавриат… И конец! А в будущем году все будет совсем по-другому.

По лицу Клары пробегает тень. Эта грустная перспектива не дает ей покоя с тех пор, как они встретились после апрельских каникул. Алекс продолжит свой путь. Он встретит других девушек, влюбится и забудет ее – к великой радости этого придурка Магида. Давид будет идти по стопам своего брата, стараясь с ним сравняться, и, как всегда, – безуспешно… А «НЧС» перестанет существовать. В воздухе уже витает запах смерти.

– Ужас, – вздыхает Клара. – Меня только одна эта мысль вгоняет в депрессию.

– Может, до конца года Алекс и ты, вы могли бы… в общем, ты понимаешь, что я хочу сказать! – прерывает Валериана саму себя.

– В смысле, «займемся любовью, прежде чем сказать «прощай», – тихо напевает Клара.

– Это что?

– Песня Джейн Мэнсон! Мой отец ее обожал и без конца слушал, когда я была маленькая. Допотопная музыка, для старичья.

Девочки хихикают.

– Так что насчет Алекса? – снова шепчет Валериана.

– Может быть… посмотрим. В любом случае наша группа должна разбежаться эффектно! Вечеринка, достойная своего названия, что-то такое, о чем мы будем вспоминать всю жизнь!

– Эй, девчонки, вы решили уединиться? – спрашивает Александр, склонившись над ними.

Клара отвечает ему лукавой улыбкой.

– Мы говорили о том, что надо бы устроить специальную вечеринку «НЧС»! В конце года, когда вы сдадите письменные экзамены в бакалавриат, перед расставанием устроим что-нибудь грандиозное, – предлагает она многозначительным тоном.

– Вау, на этот раз ты права, Клара! – кричит Магид, развалившись на тюке сена. – Расставим тут и там свечи, выпьем пива – чтобы тебя хорошенько подготовить, а потом ты встанешь на четвереньки, и мы по очереди тебя отымеем! Как, нравится тебе такая идея, лапуль? Я только подумаю об этом и уже кончаю! – ухмыляется он.

– Ну да, ты всегда можешь обслужить себя руками, Магид!

– Признайся, котенок, ты все еще боишься волка?

Клара в очередной раз показывает ему средний палец.

– Давай-давай, выпендривайся дальше! Но мы все знаем, что твой дорогой папочка проверял, не лишилась ли ты своей драгоценной девственности, когда вернулась после своего побега!

При этих словах Клара замечает в глазах Александра блеск удовлетворения, и ее щеки заливает горячий румянец.

– Заткнись, Магид, ты меня задолбал! – с раздражением говорит она, вставая.

– Я тебя задолбал, потому что говорю правду! Ты целый год морочила голову Алексу своим кривлянием перед Шабаном, из-за тебя мужика чуть не уволили, а в итоге ты все такая же девственница!

– Заткнись, говнюк!

– Хватит уже, замолчите оба! – наконец властно вмешивается Алекс.

Наступает молчание. Магид и Клара обмениваются яростными взглядами. Решившись прервать напряженную тишину, Александр спрашивает:

– Так ты говорила об особой вечеринке «НЧС»?

– Именно! У вас будет сочинение между 13 и 18 июня, после этого можем устроить вечеринку! Что-нибудь крышесносное!

– Нам еще нужно готовиться к устным экзаменам, – замечает Давид, – и кроме того, 25, 26 и 27 июня пройдут Олимпиады! Из-за их идиотизма у нас будет на три дня меньше времени на подготовку!

– Ладно, брат, успокойся! Устные экзамены начнутся 11 июля, мы успеем подготовиться. Кроме того, Олимпиады пройдут у нас в лицее, будем играть дома, куда уж лучше? Кстати, мы можем воспользоваться этим событием, это было бы просто идеально!

– Каким образом? – спрашивает Клара.

– Ах да, это же ваши первые Олимпиады, девчонки! Встретятся четыре спортивных лицея, проведут матчи и соревнования по всем видам – так что здесь будет классный бардак!

– Алекс прав! – возбужденно встревает Магид. – Олимпиады – это гигантская расслабуха. В прошлом году я за три дня снял шесть девчонок! У меня член горел!

– Да ты настоящий маньяк! – с отвращением замечает Клара.

– А ты воображаешь, что парни думают не членом, а чем-то другим, мадам Святая Недотрога?

Клара напрягается. Она думает о том, как настойчиво весь этот год обольщал ее Алекс. Она также думает о медальоне, спрятанном в носке. Действительно ли слова, выгравированные на нем, что-то значат?

– Большое спасибо, Магид, за то, что объяснил мотивацию мужчин, – вмешивается Валериана. – Так что: будем устраивать прощальную вечеринку или нет?

– Если Алекс участвует, то я тоже, – говорит Давид.

– Конечно, я участвую! Можем застолбить четверг 27 июня, накануне закрытия лицея, согласны?

– Серьезно, чувак, что за ерунду ты несешь? Это же вечер закрытия Олимпиад, девчонки расслабятся, тогда их легче всего снять!

Александр качает головой.

– В таком случае мы можем устроить вечеринку только после обеда, до того, как начнется закрытие Олимпиад?

– Окей! Пока я в состоянии вытащить свой…

– Хватит, Магид, мы и так все поняли!

– 54 –

Крыса, потерявшаяся в лабиринте

Было уже 9 часов вечера, когда Луиза вышла из Института судебной медицины. Ее встреча с бывшим ассистентом Дюкуинг Марком Понсом не принесла практически ничего нового. Просмотрев свой ежедневник, Понс все-таки сумел определить время, когда поведение Дюкуинг изменилось: это было примерно в сентябре 2019 года, по его возвращении из двухнедельного отпуска. Луиза попросила его изучить досье, которые медэксперт готовила во время его отсутствия, и оставила ему в качестве ориентира несколько ключевых слов, касающихся их дела: «электрошокер», надпись «НЧС», «обездвиживание ремнями», «ванна», «утопление». Но особых иллюзий она не питала…

Выехав из Бордо, жандарм повернула на практически пустое в этот поздний час шоссе. Километры асфальта летели навстречу, эта монотонность изредка прерывалась вспышками встречных фар. Устремив взгляд далеко вперед и включив ограничитель скорости, Луиза отдалась размышлениям. Роман Жубер стал подозреваемым № 1, отодвинув Брока на второй план! В это было почти невозможно поверить. До сих пор мужчина ни разу не попадал в поле зрения. Она иронически покачала головой: конечно, виновные не всегда выглядят таковыми. И все-таки…

– Ну, в чем дело, майор Комон? – сказала себе вслух Луиза. Факты были налицо, и она не могла их отрицать. Машина цвета «голубой металлик» принадлежала Жуберу, и видеокамера сняла ее на месте преступления. Невероятная удача, но также и новый разворот, в очередной раз вынуждающий жандармов бросать след и пускаться по новому. Путеводная нить – вот чего им не хватало. Путеводная нить напомнила ей нить Ариадны, и Луиза вдруг представила себе крысу, потерявшуюся в лабиринте, которая обречена бежать по следу, размеченному сырными крошками. Сколько раз она может повторить один и тот же маршрут, не замечая выхода?

Луиза мысленно прогнала картинку, засевшую у нее в голове, и начала рассуждать. Если Жубер виновен, то каков его мотив? Она попыталась ответить на этот вопрос в более широком контексте, с учетом того, что узнала сегодня. Мог ли Жубер, как она, заключить, что побег Клары – по крайней мере, первый – был назначенным испытанием? И если да, то что из этого следует? Она тяжело вздохнула.

Решив пока отставить в сторону Жубера, Луиза сосредоточилась на лицейской молодежи: Шафферах, Айеде и Дюкуинг. Айед умер слишком рано, и она не успела задать ему этот вопрос, но Луиза предполагала, что он дал бы тот же ответ, что и остальные, а именно, что он не общался с Кларой и Валерианой. Но реестры проката велосипедов обнаружили другие факты. Теперь ясно, что лицеисты встречались днем по средам. И, учитывая время, указанное в реестрах, они весь год тщательно следили за тем, чтобы никогда не появляться в гараже всем вместе. Мальчики отдельно, девочки отдельно. Но для чего была нужна эта уловка? В чем ее смысл? Жандарм снова погрузилась в воспоминания собственного отрочества, но ее жизненный путь был слишком нетипичен, чтобы сравнение имело смысл! В пятнадцать лет она забеременела – а это вынуждает вас быстро повзрослеть… Она вернулась мыслями к будущим чемпионам. О чем они думали? Как адаптировались в жизни? Безусловно, жесткая дисциплина и связанные с ней ограничения закалили их. Они обладали волей, упорством. Они были бойцами. С характерами настоящих победителей. По-видимому, из тех молодых, что не боятся принять вызов? Что готовы подвергнуть себя опасности, пойти на безрассудный риск, лишь бы не потерять лицо? Из этих вопросов, как следствие, возникла гипотеза: а что, если пятеро молодых людей создали тайную группу? Разве для периода отрочества не характерны тайные сборища, двусмысленные отношения, ролевые игры и внутригрупповое соперничество?

Действительно, это вполне вероятно. Но для чего утаивать это спустя двадцать лет? Должно было что-то произойти… какое-то важное событие… достаточно важное, чтобы те, кто в этом замешан, став взрослыми, лгали об их общем прошлом. «Если бы Клара была жива, она обязательно дала бы мне знать», – утверждал Роман Жубер. «Моя дочь ни за что не оставила бы меня в неведении». А если отец прав? И его дочь действительно мертва? А что, если ее бывшие товарищи в этом виновны? Разве это не объясняет их версию событий?

Луиза печально улыбнулась. Ее рассуждения держались только на гипотезах и умозаключениях. «Как там гласит пословица? Если бы да кабы, во рту выросли б грибы!» И все-таки ей стало веселее. Потому что с сегодняшнего утра она работала по-своему, вновь обретя свое ДНК следователя, и это чертовски радовало!

– 55 –

С одной стороны, подозрительная смерть

Ровно в восемь часов Луиза вошла в офис. Баденко и Келлер были на боевом посту, и, судя по пустой кофеварке в центре стола, – уже давно.

– А, Луиза! – с энтузиазмом воскликнула Леа. – Извини, мы тебя вчера не дождались.

– Ничего страшного. Я поздно вернулась.

– Итак, подведем итоги, а потом распределим задачи!

Луиза кивнула, насыпая в кофеварку кофе.

– Ты не нашла ничего подозрительного среди вещей и бумаг, конфискованных в Ибосе? – начала Леа.

– Нет, хотя я все просмотрела.

– Черт… такой же результат у программиста, который исследовал файлы на компьютерах в доме у Брока и в Ибосе.

– Так что в результате у нас есть на Брока? – спросила Луиза.

– Если даже он не виновен непосредственно в убийстве Шаффера, мы с Жюльеном уверены, что он во всем этом замешан.

– То есть вы думаете, что Брока и Жубер – сообщники?

– Да. Как ты знаешь, мы были далеки от того, чтобы подозревать Жубера. Но записи видеонаблюдения в Ибосе…

Луиза попыталась привести свои мысли в порядок. Ее коллеги чувствовали себя уверенно и, возможно, были правы, но они, похоже, не придавали значения некоторым нестыковкам.

– Если вы правы, то должна быть возможность установить прямую связь между этими двумя. Однако записи телефонных звонков Брока не выявили никаких контактов с Жубером! Так же как и анализ компьютерных файлов! Но ведь сообщники должны как-то связываться друг с другом, договариваться?

– Возможно, они использовали телефоны с предоплаченной сим-картой, – спокойно возразила Леа. – В конце концов, так делает всякая мелкая шушера.

Луиза кивнула. В обращении находилось море незарегистрированных телефонов с предоплаченными картами.

– Хорошо, – согласилась она, – если Брока и Жубер в сговоре, какие у них мотивы?

Леа покачала головой и воздела глаза к небу.

– Чего ты добиваешься? У нас есть прямое доказательство, что Жубер проезжал по дороге на Брообан. Приехал в Ибос в 18:02, уехал в 21:44! Ты правда думаешь, что этот человек находился около трех часов в районе места преступления случайно?

– Я этого не говорила. Я только напоминаю, что нам не хватает доказательств, в том числе мотивов подозреваемых. И ты не заставишь меня отказаться от мысли, что ответы на многие вопросы надо искать в прошлом жертв и Клары Жубер.

– Возможно! Но сейчас у нас есть серьезный след, и мы должны заняться главным: допросить Жубера, проанализировать распечатки звонков и проверить его алиби в дни других убийств. Видишь ли, Луиза, мы сможем получить некоторые ответы, только когда арестуем виновных и они дадут признательные показания.

– Разумеется. Однако нам не запрещено продолжать самим искать ответы, которых нам не хватает.

Теперь Леа смотрела на нее оценивающим взглядом, уже без того оживления, которое она демонстрировала пять минут назад. Луиза налила себе кофе и села за стол напротив коллег. Открыв сумку, она достала из нее реестр выдачи велосипедов, полученный в лицее, и начала рассказывать о своих вчерашних расследованиях. А под конец поделилась выводами, которые она сделала относительно пяти лицеистов. Доклад был окончен; все это время коллеги не спускали с нее настороженного взгляда.

– Допустим, – сказала Леа, – твои заключения действительно могут объяснить некоторые вещи… Но только по реестру проката велосипедов нельзя делать вывод о том, что молодые люди основали тайное общество. Нужно что-то еще! К тому же если Клара первый раз сбежала, потому что это было ее испытанием, то какими фактами это подтверждается? И наконец, если она умерла в июне 2002 года, где ее тело?

Луиза перевела взгляд на Жюльена. Несмотря на явное замешательство, он кивнул.

– Более того, – продолжала Леа, – даже если у тебя есть доказательства, подтверждающие твою правоту, напоминаю: нам платят не за то, чтобы мы пролили свет на дальнейшую судьбу Клары Жубер. Наша задача – найти убийцу или убийц Айеда и Шаффера!

– Совершенно верно, Леа! И если я права насчет прошлого этих пяти школьников, то наше дело и дело Клары Жубер взаимосвязаны! Вопрос: как теперь ввести Романа Жубера в это уравнение? Возможно, он узнал что-то такое, что побудило его отомстить? Если да, то что и каким образом? И те же самые вопросы к Брока!

Лицо Баденко омрачилось. Она сложила руки на груди и раздраженно ответила:

– Мы ходим по кругу, Луиза. Ты всюду пытаешься обнаружить этот сакраментальный «мотив». А мы готовимся арестовать одного из виновных и хотим употребить с пользой то немногое время, которое нам осталось до окончания срока предварительного заключения, чтобы собрать как можно больше доказательств! Потому что если мы загоним Жубера в угол, он заговорит и объяснит свой мотив.

Разногласия достигли критической точки, и наступила гробовая тишина. Сто раз подумай, прежде чем открывать рот. Луиза именно так и поступила. Она подняла голову и увидела, что Леа смотрит на нее выжидающе. И тогда она совершенно спокойно сообщила:

– У меня через час встреча в Андае с Мерко, частным детективом, которого нанял Жубер. И я собираюсь туда поехать. Но прежде чем ты начнешь возражать, Леа, знай, что я буду одинаково заниматься и исчезновением Клары, и ее отцом. Кто знает, может, из этого разговора я получу важную информацию о новом подозреваемом № 1?

Баденко развела руками в знак того, что она уступает:

– Все равно ты уже все решила сама!

***

В середине ноября Андай с его нависшим серым небом, открытый суровым ветрам, походил на город-призрак, задремавший под монотонный гул океана. Отдыхающие давно уехали. Огромный пляж был пуст. Домики с закрытыми ставнями тянулись цепью по всему берегу, напоминая внезапно остановившуюся похоронную процессию. Только чайки оживляли этот застывший пейзаж. Они проносились по небу, издавая пронзительные крики, похожие на трагические возгласы. Луиза поехала в центр города. Навигатор повел ее по широким пустынным улицам с их магазинами, закрытыми металлическими рольставнями. Наконец нашлась небольшая закусочная, открытая круглый год, и рядом – магазин. Через пять минут Луиза стояла у здания с вывеской «Амеде Мерко, частный детектив». Когда жандарм вышла из лифта, детектив уже ждал ее на пороге офиса. Это был мужчина лет пятидесяти, невысокий и коренастый, дружелюбного вида. Прямые черные волосы, подстриженные квадратом, обрамляли его приветливое лицо, привлекая внимание к зеленым глазам. Каждый его палец украшало массивное серебряное кольцо, а облик представлял собой нечто среднее между байкером и бизнесменом: штаны из черной кожи, безупречная белая сорочка и ковбойские сапоги. Луизе он показался мафиози, упустившим из виду, что мафиози должен быть злым.

– Амеде Мерко, – представился он и крепко пожал ей руку.

– Спасибо, что согласились на встречу.

Мужчина был явно не из тех, кого волнует производимое им впечатление: он не предпринял никаких мер, чтобы превратить помещение в подобие рабочего кабинета, и у Луизы даже мелькнула мысль, уж не живет ли он прямо здесь? Пройдя до конца коридора, она увидела спальню с неубранной постелью и поняла, что не ошиблась.

– У меня есть кабинет, – объяснил он, – но мы посидим в гостиной, там удобнее.

Луиза с удовольствием взяла предложенный кофе и, чувствуя себя удивительно легко рядом с этим человеком, бесстыдно залезла в тарелку с печеньем, которую он поставил на журнальный столик.

– Итак, рассказывайте, что вас ко мне привело!

– Как я уже упомянула по телефону, я расследую дело о серийных убийствах, жертвами которых стали бывшие ученики лицея Богоматери Всех Скорбящих. И для меня очевидно, что все они связаны с Кларой Жубер.

Удивленный детектив поднял голову и замер. Его взгляд скользнул по Луизе, по ее руке с печеньем, застывшей на полдороге между тарелкой и ртом.

– Вы хотите сказать, что между убийствами, которые вы расследуете, и девочкой, исчезнувшей в 2002 году, есть связь?

– Да, именно так я и думаю. Поэтому и хотела с вами встретиться, чтобы узнать больше о вашем расследовании.

– Почему вы предпочли обратиться ко мне, а не к отцу Клары? У него есть копии всех материалов по делу.

– Потому что это касается его дочери.

– Жубера оно тоже коснулось рикошетом, что помещает его в категорию официальных подозреваемых, – заключил Мерко. – Как бы то ни было, я не связан профессиональной тайной… Минутку, только возьму документы из своего архива.

Детектив вышел и вскоре вернулся с толстой папкой, которую положил перед собой.

– Клара Жубер, 15 лет, пропала в четверг 27 июня 2002 года. В лицее последний раз Клару видел Этьен Эчебаррия в 17 часов. Господин Эчебаррия тогда работал в гараже, где учащиеся могли брать напрокат велосипеды.

Луиза записала фамилию работника в свой блокнот.

– В тот день она пришла в гараж одна?

– Нет, с ней была подруга, – сказал детектив, просмотрев свои записи, – по имени Валериана Дюкуинг.

– В то время вы встречали эту девушку?

– Да, однажды мне удалось с ней поговорить. Правда, очень коротко. Она ушла из Богоматери Всех Скорбящих и поступила в лицей в По.

– Вы встретились с ней уже после летних каникул? – удивилась Луиза.

В ответ Мерко грустно улыбнулся.

– Гораздо позже. Господин Жубер обратился ко мне спустя девять месяцев после исчезновения дочери. Понимаете, очень часто отсутствие результатов официального расследования вынуждает людей идти к частному детективу. И ему приходится начинать поиски, когда следов практически не осталось.

– Да, понимаю, – вздохнула Луиза. – Так что вам сказала Дюкуинг?

– То же самое, что вашим коллегам девятью месяцами ранее: они с Кларой взяли два велосипеда, чтобы поехать на пляж в Андае. Там они искупались, и все было хорошо. А потом Клара сказала Валериане, что ей надо отлучиться по одному делу и чтобы Валериана ждала ее здесь, а она скоро вернется. Только она не вернулась. Через полчаса Валериана начала беспокоиться. В то время у школьников не было мобильных телефонов, и она продолжала ждать в надежде, что Клара скоро появится. В конце концов около семи вечера Валериана в смертельной тревоге решила возвратиться в лицей. Она надеялась, что подруга уже там. К тому же ей надо было вернуть велосипед до восьми часов.

Луиза подняла бровь: ей показалось, что это очень поздно для школьников. Детектив заметил ее удивление и уточнил:

– Это исключительный случай: лицей организовал у себя нечто вроде Олимпийских игр – это ежегодные спортивные соревнования между лицеями. Юные чемпионы и болельщики собрались на три дня для состязаний по десяти разным видам спорта.

«Зеленые папки – школьная жизнь», – подумала Луиза, вспоминая объяснения Терезы Маньес.

– На три дня, – продолжил Мерко, – принимающий лицей становится этакой олимпийской деревней. Спортсмены и болельщики передвигаются по территории в соответствии с расписанием матчей. Всюду полно народу. Разрешены посещения родителей, и старшеклассники пользуются относительной свободой в определенные интервалы времени, обычно между пятью и восьмью вечера, если они не участвуют в соревнованиях. Так что вы можете себе представить, сколько молодых людей отправилось в эти дни на океан.

Мерко налил кофе себе и Луизе.

– Вечер закрытия Олимпиады проходил 27 июня с 20:30: вручение медалей, занесение в книгу почета и вечеринка. После трех дней соревнований и матчей атмосфера была довольно праздничной… А для чего я вам все это рассказываю?

– Чтобы объяснить, почему нужно было вернуть велосипеды до восьми.

– Ах да! Итак, Валериана возвращается в лицей и сдает свой велосипед около 19:30. Десятки молодых людей гуляют по парку, и девушка отправляется на поиски своей подруги.

Луиза поспешила записать: «Проверить, брали ли мальчики велосипеды 27 июня». Уткнувшись в свои записи, Мерко продолжал:

– Территория огромная; Валериана проходит через спортзал, где проводится финальный матч по гандболу, делает крюк и заходит в бассейн, где также идет матч по водному поло… короче говоря, она ищет повсюду, но безрезультатно. К 20:30 она возвращается к себе в интернат и обнаруживает, что вещи Клары исчезли. Валериана в панике. Она сообщает об этом надзирателю. Директор в это время выступает с заключительной речью, завуч находится рядом с ним. Прервать церемонию надзиратель не решается. Наконец, опросив множество старшеклассников, обыскав парк и окрестности лицея, надзиратель сообщает о происшествии директору. В 21:05 тот звонит отцу Клары, чтобы узнать, нет ли у него известий от дочери. Отец ничего не знает. Директор тут же ставит в известность андайскую жандармерию.

Детектив на мгновение поднял голову, и Луиза поняла, что он собирается признаться ей в чем-то важном.

– Проблема в том, – сказал он, глядя ей прямо в глаза, – что вечером этого дня вспыхнул пожар на ферме, и, когда пожарные потушили огонь, они обнаружили обгоревшее тело фермера.

– Таким образом, бо́льшая часть сил правопорядка находилась на месте пожара, – заключила Луиза.

– Совершенно верно! С одной стороны – подозрительная смерть, с другой – уже второй раз сбежавшая школьница, думаю, нетрудно догадаться о последствиях.

– Жандармы не особенно старались найти Клару.

– Это как минимум. Им понадобилось три дня, чтобы найти ее велосипед. Со своей стороны, Жубер заявил о побеге баньерским жандармам, а те связались со своими коллегами в Андае. Мы никогда не узнаем, что за разговор произошел между ними, но после официального сообщения об исчезновении никаких шагов не предпринималось. Тем более что лицей закрывался на следующий день после предполагаемого побега.

Луиза закрыла блокнот. Теперь у нее были первые свидетельства, связанные с исчезновением Клары, а по возвращении в лицей она получит дополнительные данные.

– А как продвигалось ваше расследование? – спросила она.

– Трудно. Во-первых, слишком много времени прошло с тех пор, во-вторых, у девочки не сложились дружеские отношения с одноклассниками. Они говорили мне, что она почти все время проводила с Валерианой. Как я вам уже сказал, та перевелась в По, и разговор с ней не дал мне ничего нового.

– Какой она выглядела, когда вы ее расспрашивали?

– Как очень несчастный подросток. Помню, я сказал себе, что девочка совершенно измучена. По лицу было видно, как ей плохо.

– Вы спросили ее, что могло заставить Клару сбежать?

– Разумеется! Она мне ответила, что понятия не имеет, и для нее это было полной неожиданностью. Валериана выглядела такой подавленной исчезновением своей подруги! Я подумал, что, возможно, она говорит правду…

«Если только она не была подавлена и измучена тем, в чем нельзя признаться…» — подумала Луиза. И снова спросила:

– А имя Тибо Брока вам знакомо?

Мерко прищурился и медленно кивнул. Пролистнув несколько страниц своего досье, он остановился.

– Вот! Теперь я его вспомнил. Да, очень толстый мальчик. Он тоже ушел из лицея. Я ездил к нему в Сен-Венсан-де-Поль, в частную школу Баньер-де-Бигорр. Разговор закончился, не начавшись.

– То есть?

– Он отказался со мной говорить. Это был необычный подросток – язвительный и самонадеянный. Он заявил мне, что школьный год в Богоматери Всех Скорбящих прошел у него «дерьмово» – это его слова – и что он решил подумать о своем будущем… После этого смерил меня надменным взглядом и заявил: «А вам известно, что настоящие полицейские обязаны обеспечить присутствие родителей для допроса несовершеннолетнего? Так что, детектив…»

Луиза кивнула, она сразу узнала теперешнего Брока!

– Но главным образом, – продолжал Мерко, – я сосредоточил свои усилия на том, чтобы найти следы перемещений Клары. Ее велосипед нашли рядом с железнодорожной станцией, и это наводит на мысль, что она села в поезд.

И Мерко подробно рассказал ей о том, как расспрашивал служащих, пассажиров, регулярно пользующихся этой железнодорожной веткой, вокзальных нищих… в самом Андае и на вокзалах во французских и испанских городах, где останавливаются поезда из Андая. Но никто ему не смог ничего сообщить.