Текст книги "Колодец Смерти"

Автор книги: Селин Данжан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

– Просто привлекательный? Но она же открыто с ним флиртовала!

– Она… да, это правда, – признала Дюкуинг. – Но я не думаю, что она сама в это верила.

– Ходили слухи, что у них роман.

– Да, но это были только слухи!

– Которым, однако, вы позволили распространиться, хотя знали, что они ложные! Почему?

– Клара сбежала! И я начала сомневаться. Подумала: а может, это правда?

– Ах, так? Однако вы сказали совсем другое госпоже Кавалье, тогдашнему завучу!

– Я была в сложной ситуации! Она давила на меня. Я сказала то, что ей хотелось услышать, лишь бы она от меня отстала! Но я уже ни в чем не была уверена.

– Розовые стринги в личном деле Шабана – вам об этом что-то известно?

– Нет!

Взгляд Дюкуинг метался туда-сюда. Она напоминала боксера на ринге, пропускающего удар за ударом.

– А о разгроме его автомобиля?

– Но я ничего не знаю! Перестаньте, черт возьми!

– И аббревиатура «НЧС» на нем по-прежнему вам ничего не говорит? – продолжала Леа, повысив голос.

Потрясенная Дюкуинг неуклюже встала. Она дрожала от возмущения, ей даже пришлось опереться на стол, чтобы не упасть. Ее глаза снова наполнились слезами, но она посмотрела Баденко прямо в лицо. В ее взгляде читались обида и недоверие. Наконец, захлебываясь от возмущения и всхлипов, она крикнула:

– Ну, хватит! Я вам не боксерская груша! Поэтому, если вы не пришли меня арестовать, дверь там!

И она указала дрожащим пальцем в сторону выхода. Через секунду Бальто вскочил и отрывисто залаял, повернув морду к Леа. Луиза вздохнула, выразительно посмотрела на коллегу и молча направилась к двери. В ней все сильнее разгорался гнев: Леа просто-напросто разрушила всю их работу.

***

Десять минут прошли в тяжелом молчании. Луиза не спускала глаз с дороги, тщетно пытаясь подавить ярость, которая росла в ней, как волна. Когда они приехали на стоянку в Тарбе, где Леа утром оставила свою машину, она решилась:

– Может, объяснишься?

– Дюкуинг что-то от нас скрывает, и это бросается в глаза.

– Да. И что дальше?

– А то, что я не понимаю, зачем нам с ней осторожничать.

– Ты отдаешь себе отчет, что теперь у нас вопросов не меньше, чем было, когда мы к ней приехали?

Леа раздраженно махнула рукой, затем собралась с мыслями и холодно сказала:

– Послушай, Луиза. Я уже поняла, что у тебя другой подход в работе. Не буду спорить. Но я не собираюсь на второстепенные вопросы тратить времени больше, чем на те, которые нас действительно волнуют: кто убил Магида Айеда и кто пытался убить Дюкуинг?

– Второстепенные вопросы?

– Что случилось с Кларой Жубер? Действительно ли она сбегала? Была ли влюблена в своего учителя? Ухаживал ли кто-нибудь за ней? Или вот еще: почему Дюкуинг, которая была на волосок от смерти, от нас что-то скрывает?

Раздосадованная Луиза неодобрительно покачала головой.

– Луиза, с Келлером сегодня могла произойти трагедия! Я отпустила его одного на встречу с подозреваемым – первым в этом проклятом расследовании, – поскольку вместо того чтобы искать улики, я сосредоточилась на истории с пропавшей девушкой, о которой мы до сих пор не знаем, имеет ли она отношение к нашему делу! Ты это понимаешь?

Да, Луиза это понимала. И понимала даже больше: что их профессия подразумевает некоторые риски. Но она предпочла промолчать: Леа была на взводе.

– Пока мы с тобой говорим, – продолжила Баденко, – в доме у этого опасного типа, который угрожал Келлеру, Брока, идет обыск. Цвет машины этого парня – «голубой металлик», а шины – «Мишлен Праймаси 3» – такие же, как у автомобиля, припаркованного у дома Дюкуинг в тот день, когда на нее напали! Вот это – факты, Луиза.

– Что его связывает с Айедом? А с Дюкуинг? И какой у него мотив?

– Я пока не знаю. Но если отпечаток шин совпадет, мы возьмем парня под стражу и быстро получим ответы на все эти вопросы!

– 38 –

Спокойствие. Хладнокровие

Около четырех часов пополудни Давид Шаффер пожаловался, что у него побаливает живот и ему необходимо подышать свежим воздухом. Он вышел из офиса компании и направился на парковку. Нестерпимый холод мгновенно пробрал его до костей. Давид торопливо сел в машину. Осмотревшись вокруг, он убедился, что никто из его коллег не болтается поблизости. Он опустился поглубже в кресло, достал телефон с предоплаченной сим-картой и позвонил Валериане.

– Алло?

Голос у нее был нервный, слегка осипший. И она плакала.

– Что происходит?

Ее дыхание было прерывистым, и она произнесла наконец – нерешительно, растерянно и устало одновременно:

– Я… Сегодня днем ко мне опять приходили жандармы, две женщины. Они словно все больше и больше не верят мне. Одна из них вела себя очень агрессивно! И спрашивала меня о Кларе! Она знает, что мы были подругами.

– И что? Это ничего не доказывает.

– Да, но… Я больше не могу, Давид. Эта тайна… мало-помалу убивает нас… вынуждает меня лгать, рискуя собственной жизнью!

«И нашими тоже», – подумал Шаффер. Боль скрутила ему желудок. Каждый прошедший день заставлял его думать об удавке, которая затягивалась у них на горле. Вот и бывшая однокашница, судя по всему, готова была сдаться. Он и сам за день до этого слетел с катушек. Теперь ему было стыдно за свой звонок брату. Стыдно за свою слабость, за жалобы, за проклятую привычку искать спасение в алкоголе, чтобы избежать проблем, вынуждая таким образом других разгребать это дерьмо. Только на этот раз Алекс не прикрывал его спину. И Валериана тоже не собиралась этого делать! Жребий был брошен: теперь вся его жизнь зависела от его выбора, его ясновидения, его силы. И если он позволит эмоциям взять над ним верх, его ждет катастрофа. Что Александр делал бы на его месте? Сохранял бы спокойствие. Хладнокровие. Не поддаваться панике! Раз-мы-шлять.

– Успокойся, Валериана. Я с тобой. Позавчера мне тоже пришлось соврать следователю, и я прекрасно понимаю, как это трудно. Но я также знаю, что ты справишься.

Он услышал всхлип. И снова – прерывистое дыхание. Давид поспешил сменить тему.

– Я получил в воскресенье твое сообщение о том, что частный детектив согласен срочно заняться нашим делом. У тебя есть новости?

– Да, он звонил мне сегодня утром. Поэтому я послала тебе эсэмэс.

– И что?

– Он нашел этого парня. Его зовут Тибо Брока. У него есть для нас информация.

– Какого рода информация?

– Я не знаю, Давид! Он только сказал, что видел что-то очень странное, и сделал фотографии, но больше я ничего не знаю.

– Ладно. А как получить эту информацию?

Валериана шумно высморкалась и ответила:

– Он просит о встрече завтра. Я предложила в пять в торговом центре По. В кафе, где мы уже были. Я сказала, что придешь ты.

– Я?

В микрофоне послышался раздраженный вздох, после чего Валериана ответила ему более уверенным тоном:

– Давид, хочу напомнить тебе, что перед моим домом круглосуточно дежурит жандарм! Я сама попросила об охране, и мне даже на секунду страшно представить, что его не будет рядом, учитывая, что псих, который пытался меня убить, разгуливает на свободе!

Шаффер кивнул. Ну да, разумеется. Принимай меры, Давид! Хоть раз в жизни сделай что-нибудь, скотина! Думай о Клотильде. Подумай о Денизе. Держись курса. Не выпускай руль!

– Я приду, – сказал он. – Кроме того, у меня есть подходящее алиби благодаря Денизе: обычно в пять я на скалодроме.

– Ладно, спасибо… Ах да, это будет стоить шестьсот пятьдесят евро наличными.

– Договорились. А теперь скажи мне, как выглядит этот тип.

– Его зовут Венсан Жамм. Ему лет шестьдесят. Очень худой. Высокий. Волосы короткостриженые, с проседью. Глаза светлые, – перечисляла она.

– Понятно. В любом случае в пять в кафе будет немного народу.

В телефоне повисло долгое молчание. Давид ощущал волнение Валерианы, прислушиваясь к ее прерывистому дыханию. Он должен был во что бы то ни стало успокоить ее. Если она сейчас сломается, их жизни будут полностью разрушены. Он снова подумал об Александре и стал подыскивать слова, которые тот сказал бы на его месте.

Наконец он решился:

– Послушай, Лери, я представляю, как это трудно. И что на тебя оказывают давление. Но все-таки держись… держись хотя бы до завтра, хорошо? Дай мне встретиться с этим Жаммом, и потом мы все решим. Надеюсь, Александр прав, и Брока – тот самый убийца. Понимаешь?

– А если он ни при чем?

– А если наоборот – это он психопат? Ты это понимаешь?! – возразил он ей с твердостью, удивившей его самого. – Нам останется только передать его жандармам, и делу конец! КО-НЕЦ! – повторил он по слогам.

Валериана разочарованно фыркнула.

– Представь себе, они уже взяли его след!

– Каким образом?

– Та, что была со мной агрессивна, она тоже спрашивала меня о Тибо Брока!

– Что конкретно она спрашивала?

Волнуясь, Валериана рассказала ему о допросе. Давид обдумал услышанное; из всего следовало, что они попали в самую точку, заподозрив Брока. Уверенным тоном он заключил:

– Слушай, Лери! Завтра я поеду встречаться с этим Жаммом. По дороге куплю новую предоплаченную сим-карту. Сделай то же самое. Я позвоню тебе после нашей встречи, мы обменяемся новыми номерами и решим, как быть дальше. Держись! Мы близки к цели!

– 39 –

Двадцать лет назад: январь 2002 года

Мне это глубоко противно, но выбора нет. И я ненавижу Магида за то, что он заставляет меня делать! Этот парень – мерзкий тип. Его испытание – мерзость. Может, он думает, что я на такое не способна. Что мне не хватит смелости, что я сольюсь. И тогда меня выкинут из группы. Только это все равно, что отрубить мне руку! Это моя группа! Мой клан! Об исключении не может быть и речи!

Клара захлопывает тетрадь, запирает на один поворот ключа и убирает в тумбочку. Затем забивается в угол кровати, свернувшись клубком. Она знала, что это произойдет. Сегодня, 9 января 2002 года, Магид выиграл в жеребьевке, и ей дана неделя на то, чтобы унизить Тибо. Даже от мысли об этом ее охватывает стыд. В горле стоит комок, она задыхается. По-прежнему лежа в позе эмбриона, она начинает убаюкивать себя, как младенца, чтобы снять напряжение. Помимо ее воли перед глазами возникает детское лицо Тибо. Его полные любви глаза медового цвета пронзают ее насквозь. Она наверняка убьет его этим! Сломает его. Простит ли он ее когда-нибудь? А она? Простит ли себя? Невозможно. Никогда! В груди теснит, Клара всхлипывает и разражается слезами. Мгновенно перестав себя баюкать, она выпрямляется, чтобы вдохнуть воздуха, которого ей не хватает. Сквозь пелену слез она видит на прикроватном столике открытый пенал. Авторучка. Карандаш. Резинка. Транспортир. Блестящий циркуль, на котором останавливается ее взгляд. Ей тошно. Господи, как же ей тошно! Она импульсивным жестом хватает циркуль. Но на руке будет слишком заметно. На ногах тоже. Купальник, который она надевает и снимает каждый день, также оставляет мало вариантов… Тогда она неуверенно кладет руку на живот, не обращая внимания на свои страхи. И вонзает острый край циркуля в собственную плоть. Ей больно. Очень больно. Особенно когда она начинает резать, и кожа рвется. Клара стискивает зубы и продолжает. Она ничего другого не заслуживает. От боли у нее вырывается рычание. Она поворачивает и поворачивает стальной клин. Она скребет, кромсает, рвет, клеймит, наказывает себя. Вырезает на своей коже до самого мяса рану, такую же, у Тибо, которая навсегда останется у него в сердце. Стекает кровь – теплая и липкая. Перед глазами проносится белая вспышка. И внезапно напряжение исчезает. Клара роняет циркуль. Прикладывает носовой платок к ране. Слезы высыхают. Ей становится немного легче.

Гудение душа прекращается. Убедившись, что платок хорошо держится на месте благодаря резинке от трусов, Клара торопливо надевает пижамные штаны. Через секунду в облаке пара появляется Валериана, которая только что вышла из ванной. Она ничего не говорит. Да и зачем? Ей известно об испытании, придуманном Магидом, и она читает мысли подруги как открытую книгу. Сняв с головы полотенце, та берет увлажняющий бальзам для волос и садится на кровать. Как обычно. Сидя позади нее, Клара начинает ритуал. Она дарит ей свою заботу с неизменной, почти материнской нежностью. Ее пальцы скользят по длинным каштановым волосам от корней до кончиков, и эти механические действия снова помогают высвободить накопившиеся в ней слова:

– Магид – настоящий подонок!

Валериана не отвечает. Она ждет продолжения.

– Я загнана в угол, Лери! Если я не пройду испытания, то потеряю лицо… потеряю группу… и потеряю Алекса! – перечисляет она взволнованно. – Понимаешь?

– А если пройдешь?

Молчание.

– Тогда я потеряю Тибо.

– …Не только его.

– Как это?

– Ты и себя и немного потеряешь… разве нет?

Руки ошеломленной Клары замирают в волосах подруги. «В прошлом году ты разбила морду Саре Планье за гораздо меньшее, чем собираешься сделать Тибо», — в смятении думает она.

– Ты права… По сути, это почти как продать душу дьяволу?

Она отпускает длинные атласные локоны и тяжело вздыхает. Испытание, назначенное Магидом, вынуждает ее пожертвовать частью себя, чтобы остаться живой. Чтобы испытывать чувства, волнение, дрожь. Чтобы продолжать дышать.

– Я не могу сдаться! Это просто… просто невозможно… Если я сдамся, то умру!

Наступает тишина.

– Я чудовище, да?

– Конечно нет.

– Ты всегда будешь меня любить?

Валериана вздрагивает. Она закручивает волосы в узел, прихватывает его заколкой и медленно оборачивается. Ее глубокий и напряженный взгляд проникает в самую душу.

– Я всегда буду любить тебя, – шепчет она.

Клара жадно ловит каждый звук этих слов. Огромное облегчение охватывает ее. Глаза затуманиваются.

– Спасибо… Ты ведь знаешь, что и я тоже?

– Да, знаю.

– То, что есть между нами, – это так странно, правда? Я хочу сказать – это действительно, действительно что-то особенное… Это любовь или дружба?

Валериана улыбается. Валериана прекрасна, когда она улыбается.

– Иногда слов недостаточно, чтобы описать то, что происходит между людьми, – серьезно отвечает она.

Клара лукаво смеется.

– Может быть. Но ты – ты волшебница, Лери. И ты найдешь слова. Ну?

– Ну, я назову это любовной дружбой.

– Любовная дружба, точно! Ты чудесная, моя Валериана!

– 40 –

Я ничего не признаю

Бессонная ночь. Вихрь сомнений. Замкнутый круг одних и тех же вопросов. К шести утра Луиза устала ворочаться в постели, тщетно пытаясь заснуть. Она встала, прошла через маленькую спальню в ванную и включила душ. От усталости ее тело словно налилось свинцом, и к этому добавилось беспокойство, вызванное вчерашним разговором с Леа.

Она поделилась своими сомнениями с Фаридом, сравнив себя и своих коллег с хомячками, бегущими в колесе. Теперь ей было немного стыдно. Неужели она действительно попалась в ловушку второстепенных вопросов, как их определила Леа, и потеряла понимание приоритета? Луиза вспомнила себя три недели назад, в начале расследования, когда наставляла Виолену и Тьерри: «Стараемся не теряться в бесполезных догадках и концентрируемся на конкретных обстоятельствах».

Что произошло за это время? Почему она позволила догадкам вторгнуться в следственный процесс?

Намыливаясь, Луиза заставила себя остановиться и подумать. Отгадка предстала перед ней во всей очевидности: они с Леа сделаны из разного теста. Леа можно сравнить с лабрадором – превосходной собакой-ищейкой. Она берет след и идет по нему до конца, невзирая на препятствия. Луиза работает иначе. Ей нужно понять общую структуру, взаимосвязь фактов. Она похожа на хищную птицу, выполняющую разведывательные полеты, прежде чем ринуться на свою жертву. Однако именно в этом деле ей остро не хватает высоты и зрения… Жандарм вздохнула. Через несколько часов они будут сравнивать отпечатки шин. И если получится так, что они указывают на причастность Брока, она не будет препятствовать Леа в его задержании.

***

В жандармерии Байонны ощущалось напряжение. Келлер вернулся накануне поздно, около одиннадцати вечера, тоже сильно взвинченный, после того как Брока посадили в камеру за оскорбление должностного лица. В результате обыска обнаружились две улики, которые могли представлять интерес: уже бывший в употреблении баллончик с черной краской, найденный на полке в гараже, и пара кроссовок, подошва которых могла соответствовать следам, оставленным преступником у Дюкуинг. Предметы были немедленно отправлены на экспертизу. К этому добавилось изъятие компьютерной техники – специалист уже начал изучать сохраненные файлы и историю действий Брока в интернете – и конфискация многочисленных работ, очерков и газет крамольного характера, которые свидетельствовали о симпатии подозреваемого к анархистскому движению. Луиза как раз пробегала глазами язвительный памфлет, основанный на мысли Прудона, критикующего установленный порядок и выступающий за неповиновение, когда появился Келлер.

– Результаты запросов, отправленных в банк и «Франс Телеком», только что прибыли! Ну что, распределим работу?

– Ты вовремя! – отозвалась Луиза. – Я как раз раздумывала, могу ли считать себя «ревностным поборником насильственного насаждения христианства»?

– Вот это сразу спустит тебя на землю! – пошутил он, кладя перед ней стопку бумаг.

Оба жандарма стали просматривать данные в поисках информации об образе жизни Брока и возможных следов его передвижений. Анализ звонков стационарного телефона позволял определить периоды нахождения мужчины в доме, когда он звонил сам или отвечал на звонок.

– Брока, похоже, не фанат телефона, – наконец объявила Луиза. – Его максимум – десяток входящих и исходящих звонков в месяц!

– А какой результат в те часы, когда происходили преступления?

– Я расширила временны́е интервалы, прибавив время на дорогу, и у меня нет ни одного звонка, который доказал бы его алиби, – объяснила жандарм.

– Однако это не доказывает, что Брока не был дома. Мы лишь знаем, что в это время он не разговаривал по телефону.

– Совершенно верно. А что с банком?

Лицо Жюльена Келлера выразило недоумение.

– Этот парень живет в средневековье! Он платит карточкой чрезвычайно редко, и до сегодняшнего дня я не нашел ни одной его покупки в интернете. Но, насколько мне известно, Брока мог раздобыть шокер и бандажный мешок в специализированном магазине за наличные.

– А терминалы для снятия наличных могут предоставить нам сведения о его передвижениях?

– Я еще не закончил, но при тех операциях, которые я успел проверить, он пользовался терминалами недалеко от своего дома.

– Понятно, – разочарованно ответила Луиза. – Ладно, а я начну анализ исходящих и входящих звонков – нет ли среди них повторяющихся, и если есть – к кому они нас приведут.

В полной тишине они возобновили работу, и прошло добрых полчаса, прежде чем Келлер нарушил молчание:

– Смотри-ка! Я нашел платеж карточкой 20 августа 2021 года на сумму пятьсот сорок евро в «Пно диффюзьон» в Олорон-Сент-Мари!

Дверь комнаты распахнулась, и показалась голова Леа. Ее торжествующее выражение лица сразу дало понять коллегам, что в расследовании наступил неожиданный прорыв.

– Только что пришли результаты: отпечатки шин Брока совпадают со слепками, сделанными у дома Дюкуинг.

– Дай угадаю, – сказал Келлер. – Шины практически новые, так?

– Точно.

– И Брока поменял их 20 августа, – объяснил он, протягивая ей банковскую выписку.

– Лучше это были бы старые шины с характерными дефектами: например, специфический износ из-за асимметричности правой и левой… Но, с другой стороны, новые шины соответствуют отпечаткам с места преступления! Итак, оформляем арест. Вперед!

***

Было 10:25, когда Брока вошел в комнату для допросов в сопровождении двух жандармов. Судя по всему, ни наручники, ни ночь, проведенная в камере, не выбили его из колеи. Он криво улыбался, а его взгляд выражал полное безразличие, и это вывело Леа из себя.

– Похоже, ему весело! – пробурчала она, глядя на него из-за одностороннего зеркала в комнате для наблюдения.

– Не волнуйся, мы быстро заставим его проглотить свою ухмылку, – ответил ей Келлер.

– Я очень на это рассчитываю, Жюльен. Ладно, ты готов? Идем к нему?

– Да. Но сначала небольшое напоминание: ни под каким предлогом не снимать с него наручники.

– Даже так?

Жюльен ограничился кивком. Брока был единственным из всех задержанных, от чьего взгляда у него застывала кровь в жилах.

С дымящейся кружкой кофе в руке Луиза наблюдала за коллегами, вошедшими в комнату для допроса. Баденко села прямо напротив Брока – напряженная поза, непроницаемый взгляд – и, подождав, когда Келлер займет место рядом, начала:

– Суббота, 6 ноября 2021 года, 10:26. Господин Тибо Брока, сообщаю вам о вашем задержании. Вы подозреваетесь в…

В кармане Луизы завибрировал телефон, прерывая протокольные формулировки. Видно, новости быстро распространялись между Байонной и Тарбом, потому что она прочла: «Кажется, вы арестовали подозреваемого?» В соседней комнате ее коллега как раз зачитывала подозреваемому его права. Луиза быстро ответила: «Да. Начался допрос. Позвоню вечером, если получится».

– Вам понятна причина вашего задержания?

– Да.

– Вы поняли свои права?

– Да.

– Хорошо.

Леа выдержала паузу, но подозреваемый ни о чем не спросил. Поэтому она поспешно продолжила:

– Месье, где вы были в пятницу 15 октября 2021 года между…

– Простите, что перебиваю, но прежде чем мы начнем, вы могли бы подтвердить, что моей соседке передали просьбу позаботиться о бонсаях?

Леа вопросительно посмотрела на коллегу.

– Мы поговорили с ней вчера в 13 часов, как я и обещал, – ответил Жюльен. – Все в порядке, вы удовлетворены? Ваши миниатюрные растения не погибли за ночь, теперь мы можем начать?

Брока лишь кивнул, даже не удосужившись поблагодарить жандарма.

– Итак, я повторяю свой вопрос, – продолжала Леа, – где вы были в пятницу 15 октября 2021 года между 18 и 20 часами?

– Не знаю, – небрежно ответил Брока.

– Не знаете?

– Было бы странно, если бы я мог с ходу ответить на этот вопрос! А если я спрошу вас, где вы были в среду 13 октября в 16 часов? – с вызовом возразил он.

– Не пытайтесь поменяться ролями, месье, здесь я задаю вопросы.

– Я не пытаюсь. Просто показываю, что из вашего вопроса не следует очевидный ответ, как бы вам ни хотелось в это верить.

Луиза напряглась. От невозмутимости Брока ей стало не по себе. Он прекрасно знал главные пункты обвинения, он ничуть не растерялся, услышав их, и теперь наслаждался ситуацией. Леа сохраняла спокойствие, но Луиза заметила, что ее ноги – невидимые для подозреваемого – начали подергиваться под столом.

– У вас, конечно, нет ежедневника, месье? – спросила Леа таким же саркастическим тоном.

– Нет. Это одна из многих привилегий моей профессии. Я работаю когда хочу. В удобном для меня ритме, а дела вне дома достаточно редки, так что нет необходимости записывать их в ежедневник.

– Следовательно, вы признаете, что у вас нет никакого алиби на 15 октября на период с 18 до 20 часов?

– Я ничего не признаю, мадам, потому что не виновен в том, в чем вы меня обвиняете.

– Сказать – это одно. А доказать – другое.

Брока ответил торжествующей улыбкой и слегка наклонился к ней.

– Чтобы вам было легко узнать цитату, отвечу так: «Не пытайтесь поменяться ролями». Может, я не специалист по уголовному праву, но элементарные нормы права мне известны. Мы не в США. Я не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания лежит на вас.

Ноги Баденко внезапно перестали подергиваться, и Луиза догадалась, о чем подумала коллега: во что играет этот парень?

– Хорошо, следующий вопрос: где вы были в понедельник 25 октября 2021 года около 20 часов? – холодно спросил Келлер. – Это был понедельник на прошлой неделе – если это поможет вам вспомнить.

– Я слушал радио, – ответил Брока, поднимая руки, чтобы положить их на стол, но наручники с металлическим звоном остановили его поползновение.

– А эта мера принуждения действительно необходима?

– Вы слушали радио? – не отвечая, переспросила Леа.

– Не могли бы вы снять с меня наручники… Мне кажется, я не выгляжу опасным ни для вас, ни для себя самого, так что весь этот цирк – не что иное, как запугивание и злоупотребление властью… К которым у вас, судя по всему, большая склонность, – закончил он, бросив на Келлера ядовитый взгляд.

– Вы отказались подчиняться моим приказам, оскорбили меня и показали, что можете быть опасным.

– Опасным? Послушайте, да я вас даже пальцем не тронул, – прошептал Брока так жеманно, что Луиза покрылась мурашками.

Повисла напряженная тишина, затем Келлер ответил:

– Я не сниму их, месье. А теперь, если вы не против, давайте продолжим.

Брока закатил глаза, но тут же смирился с ситуацией.

– Вы сказали, что вечером 25 октября 2021 года слушали музыку?

– Совершенно верно.

Жандармы выдержали паузу, но Брока ничего не прибавил.

– Вы не можете ответить на вопрос, чем были заняты в пятницу 15 октября, но уверенно утверждаете, что в понедельник 25 октября в 20 часов слушали радио?

«Нет, Жюльен! Он вывернется!» – подумала Луиза и стиснула зубы.

Брока насмешливо взглянул на жандарма и спокойно ответил:

– Радио «Франс мюзик». Передача «Вечерний концерт». Я слушаю ее каждый понедельник, это уже привычка. После тренировки по иайдо.

Луиза тут же воспользовалась интернет-поиском в своем телефоне. Как и следовало ожидать, Брока говорил правду: передача шла по вечерам с понедельника по пятницу в 20 часов. Она нашла сайт радио и просмотрела программу на 25 октября. Словно отвечая на ее поиски, подозреваемый продолжил с присущим ему невыносимым высокомерием:

– Более того, я получил громадное удовольствие. Передача была посвящена оперным ариям Моцарта: пела Сабина Девьель в сопровождении оркестра «Ле Сьекль» под управлением Франсуа-Ксавье Рота.

– Отлично, приятель, вот только подкасты не зря придумали, – пробормотала сквозь зубы Луиза.

– Мы это проверим. Однако нет никаких доказательств, что вы слушали прямую трансляцию… Если только не на компьютере – тогда мы найдем ваши следы в истории просмотров…

– Не тот случай – я слушал со своего радио. Но снова утверждаю, что это был прямой эфир.

– Какая жалость, – иронически прокомментировала Леа. – А в прошедший понедельник?

– Я не понимаю.

– Ну, если вы помните тему передачи в понедельник 25 октября, значит, тем более сможете назвать тему передачи в прошедший понедельник.

«Точно подмечено», – подумала Луиза, которая, как и ее коллеги, нюхом чуяла, что ответ Брока – домашняя заготовка.

Подозреваемый смерил Баденко высокомерным взглядом и объявил, слегка улыбаясь:

– Концерт памяти Нельсона Фрейре – пианиста, умершего в тот же день: сольный концерт 2013 года в Ла-Рок-д’Антерон в первой части, а затем концерт № 2 Шопена с филармонией Радио Франции, дирижер Микко Франк, 2019 год – во второй.

«Или этот тип – настоящий меломан, или он хорошо подготовился», – сказала себе Луиза, продолжая набирать текст на клавиатуре телефона. Как она и ожидала, программа «Франс мюзик» подтвердила слова Брока.

– Вы сказали, что слушали радио после тренировки по иайдо; вы тренируетесь в спортивном клубе?

– Нет, у себя дома – в тишине и полной изоляции. Это в равной степени как физическая, так и умственная дисциплина.

Леа сделала глубокий вздох и решила атаковать с другого фланга:

– А вообще вы часто выезжаете из дома?

– Нет.

– Нет?

– Я мало выезжаю.

– А конкретнее? Один, два, три раза в неделю?

– По-разному. Бывает я несколько недель брожу по лесу или по горам, чтобы найти ямадори.

– Ямадори?

– Молодые деревья, которые остались маленькими, зачастую из-за недостатка питательных веществ или неблагоприятной окружающей среды.

– Понятно. На прошлой неделе вы выезжали с этой целью? Или на неделе 15 октября?

Брока слегка усмехнулся.

– Сейчас не сезон, мадам! Ямадори выкапывают весной, до наступления фазы роста.

– Значит, ваш ответ «нет»?

– Именно так… Осень больше подходит для изготовления кокедамы^[26].

– Кокедамы, неужели? – спросила Леа, не скрывая раздражения.

Брока издевался над ними. Совершенно открыто. Луиза слушала его подробные объяснения о том, что означает кокедама, и пошаговую инструкцию ее создания в зависимости от того, желаем ли мы придерживаться традиционного стиля.

– Понятно. Так я повторяю вопрос: вы выезжали из дома на прошлой неделе или на неделе 15 октября, чтобы собрать мох для этих ваших коко?..

– Кокедам, – поправил Брока. – Нет, не думаю.

– Вы не думаете или вы этого не делали?

– Не думаю, что делал. Сейчас я этого уже не помню. Но вы ведь знаете, как это бывает, правда? Воспоминания иногда зависят от капризов разума.

– Мы здесь не для того, чтобы шутить, господин Брока, – раздраженно прервал его Келлер. – Напоминаю вам, что мы говорим о покушении на убийство и о предумышленном убийстве. Наказание за эти преступления…

– Спасибо, не надо мне читать курс права, – перебил его Брока. – И я не шучу, говоря вам, что все это не имеет ко мне никакого отношения.

Он остановился и заерзал на стуле, явно испытывая неудобство оттого, что руки у него заведены за спину.

– Вы нагрянули ко мне в дом, арестовали, устроили обыск, надели наручники, мариновали всю ночь в камере, а теперь объявляете мне об аресте, потому что подозреваете в преступлениях, которые я не совершал… Как я могу себя вести после этого? Как послушный песик, напуганный вашей демонстрацией силы, никем не оспариваемой?

– Как гражданин, который не чувствует за собой никакой вины, не более того.

– О! Вы действительно хотите поговорить о гражданстве и, разумеется, о правах граждан? – начал он, подчеркивая слово «права». – Которые в вашем якобы демократическом режиме подразумевают, что я обладаю частью политического суверенитета.

– Вы меня не собьете с темы, месье; мы здесь не для того, чтобы обсуждать понятие «гражданства», – зло отрезала Леа. – Но не забывайте, что статус гражданина подразумевает как права, так и обязанности.

– Я не собираюсь от них уклоняться.

– Тем лучше. Итак, продолжим наш разговор в более прозаическом русле: вы знали Валериану Дюкуинг и Магида Айеда?

– Успокойте меня, – насмешливо ответил Брока, – уж наверное, я не сидел бы здесь, если бы у вас не было ответа на этот вопрос?

– Могу ли я из этого заключить, что вы их знаете?

– Можете.

Луиза шумно выдохнула, не в силах скрыть раздражение. Наглость Брока была на пределе переносимости. Она внимательно посмотрела ему в лицо, и ей стало не по себе. Мужчина выглядел спокойным, и в его глазах медового цвета то и дело появлялся хитрый блеск. Брока мог нести все что угодно, он явно веселился, как сумасшедший… Потому что знал, что невиновен? Или считал себя достаточно умным, чтобы не попасться?

– Где произошло ваше знакомство?

– В лицее Богоматери Всех Скорбящих. Я там учился в… (лицо Брока изобразило мучительное напряжение памяти) 2002 году. Да, точно. В учебном году 2001–2002.

– Какие отношения связывали вас в то время с этими людьми?