Текст книги "Колодец Смерти"

Автор книги: Селин Данжан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)

После тирады учителя наступила мертвая тишина. Луиза отвела глаза от осунувшегося лица Шабана и спросила:

– Вам не приходила мысль о том, чтобы прояснить ситуацию с этой девушкой раз и навсегда? Все-таки вы имели некоторую власть и, как сами говорите, были взрослым?

– Никто не имел власти над Кларой, но это неважно… Я действительно решил обсудить с ней этот вопрос, настолько ситуация стала меня беспокоить. Но случился побег, и это погасило мой настрой. Я сказал себе, что у этой девочки, должно быть, проблемы, и мои наставления она может понять как отказ с ней работать. А это было бы неправильно.

– Побег?

– Да, Клара отсутствовала неделю. Но сначала речь шла не о побеге.

Шабан вздохнул, он выглядел измученным. Наконец он продолжил рассказ:

– Было начало февраля. То есть уже наступил 2002 год. Думаю, точную дату вы можете выяснить у жандармов, которые вели это дело. Клара исчезла вечером в пятницу, после того как села в поезд и поехала домой. Отец, не дождавшись ее на вокзале, пытался дозвониться в лицей, но было уже поздно, и все разъехались. Ему пришлось обратиться в полицию. В общем, после обычных проверок было открыто уголовное дело, а Клара объявлена «пропавшей без вести»… Я помню, как в понедельник утром в школе появилась группа жандармов. По их поведению и вопросам мы быстро поняли, что они опасаются чего-то серьезного, видимо, похищения. Термин «пропавшая без вести» был у всех на устах. Жандармы опросили учителей, классных надзирателей, друзей Клары, включая эту девочку – Валериану Дюкуинг. Атмосфера в школе после допросов накалилась. В комнате преподавателей без конца обсуждали это дело, и тревога росла с каждым днем. Но внезапно Клара объявилась, – сказал он, ошеломленно разводя руками. – В конце недели, как раз перед закрытием лицея на выходные! Бац! И она вдруг возникла из ниоткуда, словно по волшебству!

Жандармы снова переглянулись, на этот раз настороженно. В рамках расследования рассказ Шабана стал полной неожиданностью. Что это, новая подсказка? Или ложный след? Какую роль играет эта Клара Жубер в их расследовании? Несмотря на замешательство, Луиза заставила себя спросить:

– И что? Как она объяснила свое исчезновение?

– Клара сказала, что она «просто сбежала», – ответил он, показывая жестом кавычки. – Но, насколько я знаю, она так и не назвала причину своего поступка. И верите или нет, но жизнь снова вошла в свою колею, как будто ничего не произошло, – до новой и уже окончательной развязки.

– То есть?

– Клара снова совершила побег. Накануне летних каникул. Но на этот раз она не вернулась. Отец не признает версию побега, в 2005 году он создал в социальных сетях страницу «Найти Клару». Я давно туда не заглядывал, но, боюсь, она уже заброшена.

Наступило долгое молчание. Леа и Луиза пытались увязать новую информацию с фактами их расследования. Тщетно. Интрига оставалась неразгаданной, словно какой-то проказливый дух бросал им вызов, перемешав кусочки разных пазлов.

– Вы говорили, что из-за поведения Клары чуть не лишились работы? – снова включилась Баденко.

Шабан покраснел.

– Да, простите, я это пропустил. Это довольно неприятные воспоминания. Честно говоря, я почувствовал себя замаранным.

– Объяснитесь, пожалуйста.

– Как я вам уже сказал, когда Клара сбежала в первый раз, считалось, что она «пропала без вести», и в лицее началось что-то вроде коллективной истерии. В этой обстановке некоторые – я полагаю, ученики – намекали следователям, что у Клары со мной тайный роман. Разумеется, жандармы бросились в эту дверь и допросили меня с пристрастием!

При этих словах Луизе стало ясно, почему бывший тренер отвечал ей так нервно и с таким гневом, когда она задавала ему вопросы о соблазнительных трусиках, найденных в его досье.

– Знаете, ваши коллеги очень меня унизили, – добавил он с горечью. – К счастью, у меня в то время была девушка, мы вместе снимали квартиру в Андае. Это ничего не доказывало, но хоть что-то. На допросе я защищался, рассказав, как все было на самом деле. Однако то, что я никому не рассказывал о поведении Клары, обернулось против меня. Если ситуация меня действительно тревожила, разве не подозрительно, что я не сообщил о ней руководству? Я объяснил, что пожаловался на свои трудности коллеге, Амели Дюпен. Ее тоже вызвали, и она подтвердила мои слова. Но этого было недостаточно, потому что Клара считалась пропавшей без вести! К счастью, она вернулась через два дня после моего допроса.

– Значит, ее возвращение оправдало вас в глазах жандармов.

– Нет, не сразу. С меня были сняты подозрения только после гинекологического осмотра, который потребовал отец Клары. К моей несказанной радости, она была еще девственницей, – добавил он в сильном волнении. – А что, если бы это было не так? Вы представляете последствия?

Луиза сочувственно кивнула и села поудобнее на диване. В голове у нее ворочалась одна мысль, может, и абсурдная, но почему бы не попробовать?

– Эти слухи о нашем романе начали гулять по всему лицею, и я тогда пережил самые мучительные дни в своей жизни, – с волнением признался Шабан. – Подозрительные взгляды коллег, шуточки учеников в коридорах. Сколько бы ни говорили о презумпции невиновности, это все вранье! Видаль даже прислал мне извещение с требованием явиться к нему в пятницу в 17 часов. Надо мной уже маячило временное отстранение от должности. Но, слава богу, Клара вернулась как раз перед тем, как я должен был идти на ковер в этот чертов кабинет.

Слова Шабана убедили Луизу проверить свою идею.

– Месье, удалось ли вам узнать, кто именно из учеников оклеветал вас перед следователями?

Услышав этот вопрос, Баденко вздрогнула, поняв, куда клонит коллега.

– Нет, и, честно говоря, это неважно. Некоторые ученики, вероятно, заметили уловки Клары, но сделали из этого ложные выводы.

– Однако возможен другой вариант. В декабре вам разбивают машину. В феврале – эти обвинения. Разве не естественно предположить, что кто-то вас ненавидит?

– Ненавидит меня? – поперхнулся учитель.

– Например, какой-нибудь влюбленный в Клару школьник заревновал, видя, что она проявляет к вам интерес?

– 27 –

Я узнал о его смерти

Расположенная в десяти минутах от аэропорта торговая зона Поль-Лескара тянулась через лабиринт дорожных развязок и подъездных путей к складам, предприятиям и офисам. Жюльен Келлер въехал на аллею, его взгляд был прикован к слову «Пердотти», написанному ярко-синими заглавными буквами на вершине здания, стоящего в стороне. Он свернул на боковую дорогу, объехал обувную фабрику и наконец увидел фасад компании «Пердотти», специализирующейся на разработке оборудования для водного спорта, в которой работал инженером исследовательских и конструкторских работ Давид Шаффер.

Жандарм нашел место на парковке для посетителей и направился к главному входу. Он представился девушке-администратору, та записала его имя, выдала ему временный пропуск и предупредила Шаффера, что встреча с ним назначена на 11 часов. Шаффер спустился спустя несколько минут. Одет он был хорошо, но неформально, в соответствии с нынешним дресс-кодом молодых, динамичных руководителей: добротные джинсы, черные кожаные туфли и свитер от Ральфа Лорена. Шаффер производил приятное впечатление с его ростом метр восемьдесят, благообразным, хотя и заурядным лицом, и светло-каштановыми, слегка встрепанными волосами в стиле «я только встал с постели». Они прошли через огромную шумную мастерскую, состоящую из застекленных пространств, где тестировались опытные модели, механизмы и материалы с инновационными свойствами, вокруг которых толпились инженеры. Затем они прошли через автоматическую дверь и поднялись по лестнице – туда, где находился кафетерий.

– Здесь нам будет спокойнее, потому что в моем кабинете только перегородки, – пояснил Давид Шаффер. – Выпьете что-нибудь?

Келлер выбрал фруктовый сок и сел за столик рядом с эркерным окном с видом на промзону. Шаффер вернулся через минуту с маленьким подносом в руках.

– Я хотел с вами встретиться по поводу одного из ваших старых школьных друзей, – начал Жюльен.

– Вы имеете в виду Магида?

– Да.

– Я узнал о его смерти, – сказал Шаффер мрачно. – Печальная новость. Газеты пишут, что он был убит. В это невозможно поверить.

Келлер согласно кивнул.

– Вообще-то я не видел Магида со школы. Мы какое-то время перезванивались, а потом полностью потеряли друг друга из вида. Так что…

– Да, его родители мне об этом сказали. Но поскольку вы были с ним очень близки, то, я уверен, сможете предоставить мне информацию о его прошлом, особенно меня интересует последний учебный год в Андае.

– Предоставить вам информацию? – повторил Шаффер и сделал глоток газировки.

– Именно так. Любой факт может оказаться полезным, так что выкладывайте все, что помните. Расскажите мне о вашем бывшем друге.

Эти слова как будто поставили собеседника в тупик. Он нахмурился, погрузил взгляд в свой стакан, сделал еще один глоток и начал описывать Магида в тех же обтекаемых фразах, которые Келлер уже слышал. Ничто не ново под солнцем. Тогда жандарм решил ускорить процесс.

– «Видео 36» – это вам говорит о чем-нибудь?

– «Видео 36»? – переспросил удивленно Давид. – Нет… нет, абсолютно ничего.

– Ладно. А имя Валерианы Дюкуинг?

Шаффер покачал головой, но как будто пытался что-то вспомнить, и Келлер дал ему время.

– Сожалею, – наконец сказал он. – Не думаю, что я знаю эту женщину. А должен был знать?

– Она училась во втором классе, а вы – в выпускном.

– Тогда неудивительно, что я ее не знаю.

– Она занималась плаванием. У вас были общие тренировки, – уточнил следователь, показывая ему фото из личного досье, которое переслала ему Леа по электронной почте.

– Пожалуй, ее лицо мне знакомо. Но у меня нет никаких конкретных воспоминаний.

Бывший лицеист допил газировку и завертел стакан в пальцах, словно раздумывая. Наконец он решился:

– Я не понимаю. Какое отношение имеет эта девушка к Магиду, который занимался легкой атлетикой?

Келлер не собирался раскрывать ему подоплеку своих вопросов.

– Идет расследование, поэтому я не могу вам ответить. Но вы уверены, что эта девушка не встречалась с Магидом Айедом?

– Магид ведь коллекционировал свои победы, так что я бы уж, конечно, ее запомнил.

– А как по-вашему, у Магида была какая-нибудь другая, тайная жизнь? Может, он что-то скрывал? Какой-то секрет? История, которую он утаил от своей семьи?

Шаффер вытаращил глаза и ответил коротким смешком.

– Нет! Нет, уверяю вас: Магид был очень цельным человеком, совсем не из тех, кто что-то скрывает.

Жандарм был вынужден согласиться. Даже если Айед скрывал некоторые стороны своей жизни от собственных родителей, можно ли считать его притворщиком? В самом деле, кто же станет признаваться в своих сексуальных предпочтениях родителям, особенно если они идут вразрез с их моральными убеждениями?

– Допустим, а вы не слышали, чтобы Айед с кем-нибудь соперничал, враждовал или кого-то ненавидел?

– Нет. У Магида возникали, конечно, некоторые разногласия с ребятами в лицее, но ничего такого, что бы я запомнил. Мы были подростками, так что всякие глупые войнушки случались нередко.

– Понятно, – сдался Келлер. – Последний вопрос: вам о чем-нибудь говорят буквы «НЧС»?

– ЭНЧС?

– НЧС, – повторил жандарм, упирая на «Н».

Шаффер с сомнением посмотрел на следователя.

– Честно говоря, вот так сразу ничего в голову не приходит. Это инициалы?

– Извините, но я не могу вам ответить, – уклонился жандарм и встал.

Затем он поблагодарил инженера за уделенное ему время, оставил свою визитную карточку и ушел, даже не подозревая, что под свитером от Ральфа Лорена рубашка его собеседника взмокла от пота.

– 28 –

«Просто так… чтобы понять»

Туман рассеялся, но над деревней пошел мелкий, пронизывающий дождь. Следовательницы побежали через сад Шабана. Мокрые до нитки, они сели в машину. Баденко вставила ключ зажигания и застыла. Устремив взгляд на извилистую деревенскую дорогу, она как будто размышляла. Луиза смотрела на свои промокшие «конверсы», предпочитая хранить молчание. Спустя долгую минуту Баденко вздохнула и повернула голову к напарнице.

– Мне это будет трудно, Луиза, но в интересах следствия я постараюсь забыть ваш сегодняшний выпад.

– Мой выпад? Что вы такое говорите, Леа?

Баденко смерила ее взглядом, не скрывая раздражения. Казалось, она готова броситься на нее и укусить.

– То есть вы считаете, любое мнение или впечатление, не совпадающее с вашим, это «выпад»?

– Не играйте со мной в эти игры, Луиза! Вы совершенно ясно поставили свой опыт выше моего, потому что у вас нет убедительных аргументов!

Луиза тяжело вздохнула. Неужели она действительно так выглядела? Пожалуй, это частично было правдой.

– Потому что расследование держится не только на аргументах, Леа. Хороший следователь также прислушивается к своим ощущениям.

– О, да сегодня прямо праздник! «Хороший следователь»? Серьезно, вы что, хотите войны?

– Вы приписываете мне намерения, которых у меня нет! – возразила Луиза, повысив голос. – Разве я когда-нибудь говорила, что вы плохой следователь, Леа?

– «Плохая следовательница», вы хотели сказать?

– Что?

– Вы имеете право использовать феминитив, тем более что в этом случае он существует и используется. Если только долгие годы опыта в жандармерии не заставили вас об этом забыть…

– Что?! – повторила Луиза, не веря своим ушам. – Так вот к чему мы пришли, да? Вы перевели нашу дискуссию в совершенно…

– В совершенно – что?

– В совершенно другое русло!

Луиза сложила руки на груди и усмехнулась.

– Довольно жалкий способ избежать заранее проигранного спора.

Баденко покраснела. Она медленно повернулась и, сидя так, вполоборота, в упор посмотрела на напарницу.

– Я поняла это, как только вас увидела…

Луиза ждала. Но продолжения не последовало. И хотя она запретила себе углубляться в ссору, ее голос, вопреки ее желанию, вызывающе и громко прозвучал в салоне автомобиля:

– Если вы на этом остановитесь, мне будет трудно вам возразить.

– Я сразу поняла, что работать с вами будет не большим удовольствием!

– А, теперь я поняла! Вот почему вы меня так плохо приняли! – рассмеялась Луиза. – Ладно, таким образом мы наконец-то пришли к согласию.

– То есть?

– Вы тоже прислушиваетесь к своим ощущениям.

Баденко стиснула зубы и вжалась в спинку сиденья. Время шло, пока ливень с успокаивающим шелестом омывал кузов машины. Луиза почувствовала, что ее гнев утих. В чем же был смысл этого петушиного боя – нет, куриного! – напомнила она себе феминитив, но выражение сразу потеряло смысл. Она раздумывала о том, как лучше договориться с коллегой, когда та спросила с легкой насмешкой:

– Вы что же, никогда не ошибаетесь?

– Бывает, но очень редко, – признала Луиза. – А вы?

– Никогда.

– Ничего, это придет с возрастом и с опытом, вот увидите.

Баденко улыбнулась и возвела глаза к небу.

– Я действительно оказала вам такой плохой прием?

– Да, очень плохой, но теперь это неважно, учитывая мою собственную бестактность.

– …Все нормально, я принимаю ваши извинения.

Луиза тоже улыбнулась.

– Могу я дать вам совет, Леа?

– Ради бога.

– Я прекрасно знаю, что значит для женщины прийти работать в армейский корпус. Но, поверьте, вы не с тем боретесь; не нужно вести себя так, как будто вы обязаны что-то доказывать всем и каждому… и каждой, – поспешно добавила она.

Женщина кивнула, и Луиза предложила:

– Не хочешь остановиться где-нибудь перекусить? Полдень давно прошел.

– Мы теперь на «ты»?

– Поскольку я приглашаю, то да! В противном случае, каждый платит за себя.

– Ладно, приглашение принято!

***

Уютно устроившись в симпатичном ресторанчике «Тарелка Жюльетты» на бульваре Карно в Баньер-де-Бигорр^[22], женщины сделали заказ. Луиза окинула жадным взглядом великолепную террасу, на которой, должно быть, очень приятно сидеть в солнечные дни. Она пригласит сюда Фарида на свой день рожденья в мае. Они сначала погуляют по окрестностям, а потом будут дегустировать лакомства из меню.

– Итак, Луиза, подведем итоги?

– А ты думаешь, я случайно привела тебя на обед в Баньер-де-Бигорр?

– Что ты имеешь в виду?

– Когда Клара исчезла, отец, господин Жубер, заявил о ее пропаже. И поскольку он живет в Пузаке, расследовали дело и допрашивали Шабана местные, баньерские жандармы.

– Ты хочешь выяснить, кто из учеников натравил на него следователей, да?

– Именно. Потому что этот ученик мог быть тем, кто разбил ему машину и написал на ней «НЧС», как и убийцей, которого мы разыскиваем сейчас.

На столе завибрировал телефон Баденко. Она бросила взгляд на экран и тут же встала.

– Это Келлер! Прости, мне надо ответить, – сказала она и вышла.

Минуты через две она вернулась, и вид у нее был разочарованный.

– Что такое?

– Жюльен определил место встречи, указанное в письме Айеду. Он отправился туда. Это небольшая парковка в начале туристического маршрута рядом с Коарраз-Най^[23].

– Дай угадаю: медвежий угол и никаких камер наблюдения, так?

– Увы, угадала. Так что здесь тупик.

***

Майору Артюру Шабролю, начальнику отдела расследования в Баньер-де-Бигорр, на вид было лет пятьдесят. Его высокий рост подчеркивала необыкновенная худоба. «Как будто кол проглотил», – подумала Луиза и подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Присаживайтесь. Я нашел досье Жубера, – сказал он, указывая на толстый картонный конверт.

– Вы тогда занимались этим делом?

– Конечно. Роман Жубер появился у нас в пятницу 15 февраля 2002 года в 20:45 и заявил, что его дочь Клара не приехала на вокзал в Тарбе, где он ее встречал. Капрал, принявший у него заявление, сразу же предположил побег. Но отец возражал, он не признавал эту гипотезу, апеллируя к характеру своей дочери и к некоторым фактам: один из ее друзей, ехавший на том же поезде до Тарба, подтвердил, что Клара действительно села на него в Андае. Но тогда была особенная ситуация, – продолжал Шаброль, – все силы были брошены на дело сестер Бертран.

– Бертран, что-то такое я смутно припоминаю, – заметила Луиза.

– Две девочки, двенадцать и четырнадцать лет. Мать заявила об их исчезновении за две недели до того, как исчезла Клара. Та история наделала здесь много шума.

– Ах да! – воскликнула Луиза. – Действительно, это отец их похитил. Из-за развода и спора об опеке, который закончился не в его пользу.

– Но в тот день, когда господин Жубер подал заявление, мы еще не закончили расследование.

– Понимаю, вы опасались, что это серийные похищения, – заключила Луиза.

– Да. Прокурор счел, что обстоятельства исчезновения Клары указывают на возможность преступления, и передал дело следственной группе.

Из опасения, что Клара стала третьей жертвой в деле о похищении, Шаброль оперативно провел расследование в Баньер-де-Бигорр, и оно привело их прямо в частный лицей Богоматери Всех Скорбящих. Луиза вспомнила высказывания Шабана и атмосферу подозрительности, воцарившуюся в лицее из-за давления со стороны жандармов. Кто-то воспользовался этим, чтобы свести счеты с учителем физкультуры?

– Майор Шаброль, вы можете нам сказать, кто именно указал пальцем на господина Шабана?

При упоминании этого имени по лицу жандарма прошла тень. Каждому следователю знакомо это тягостное чувство, когда однажды он заподозрил невиновного и опорочил его репутацию.

– Один из учеников, приятель девочки, – ответил он, – но я не помню его имени. Надо перечитать протоколы допросов. Этот молодой человек сообщил нам, что у него есть серьезные причины подозревать Шабана в сексуальной связи с Кларой. Тогда мы допросили и других учеников конкретно по этому вопросу. Многие сказали, что ничего не знают о романе, однако подтвердили, что хотя бы однажды замечали двусмысленное поведение Клары.

Луиза кивнула.

– Ясно, спасибо. Не могли бы вы рассказать нам, как произошло возвращение этой девочки?

Жандарм напрягся и сказал с видимым разочарованием:

– Знаете, буду с вами откровенен: я едва сдержался, чтобы не влепить ей пощечину. Я редко сталкивался с таким бесстыдством. Ей не только было наплевать на хаос, который ее исчезновение вызвало в лицее, более того – она как будто хвасталась этим. Как будто она совершила подвиг.

– Подвиг?

– Да, мне тогда пришло на ум это слово. Прямо сейчас вижу, как она сидит передо мной с ухмылочкой и выражением лица «Вот как здорово я вас всех надула!». Это было возмутительно. Мы целую неделю с ног падали от усталости, ее отец пережил настоящий ужас, молодой преподаватель был опорочен, а ей на все это глубоко наплевать.

– Какое объяснение она вам дала?

– Никакого! Во всяком случае, никакого разумного. Она только повторяла, что сбежала «просто так… чтобы понять».

– Понять что?

– Понять, каково это, сбежать – если я правильно понял.

Женщины обменялись озадаченными взглядами, и Леа уточнила:

– Она вам сказала, где скрывалась всю эту неделю?

– По ее словам, «то здесь, то там», – объяснил Шаброль. – Знаете, я думал об этом. И полагаю, что девочка просто осталась в поезде. Наверное, она пряталась в туалете или в похожих местах, чтобы не попасться на глаза товарищам. Где она сошла, знает только она! Конечная станция поезда – Тулуза. Может, она поехала туда, потому что там у нее имелось пристанище? Во всяком случае, спустя неделю она снова, как по волшебству, появилась в лицее.

Это была совершенно непонятная история.

– Ну, а в июне? – спросила Луиза, борясь с настойчивым ощущением, что плывет по течению.

– Как вы понимаете, мы не стали поднимать на ноги экстренные службы спасения, – насмешливо заметил Шаброль. – Эта девчонка показала нам и свою находчивость, и свое нахальство. При обыске в интернате выяснилось, что ее рюкзак и бо́льшая часть вещей из шкафа исчезли, так же как и казенный велосипед.

– Какой велосипед?

– Вы же видели, где находится лицей? От него в одну сторону шесть километров до Андая, а в другую – семь километров до Сокоа. Поэтому, кроме маршрутных автобусов, которые учреждение предоставляет по средам вечером, имеется еще парк велосипедов, чтобы молодые люди могли передвигаться по окрестностям.

– Понятно. И что дальше?

– Велосипед нашли – он был аккуратно пристегнут к шлагбауму прямо перед андайским вокзалом. Конечно, мы объявили ее в розыск, но были уверены, что она скоро объявится, как после первого побега.

– Только этого не произошло.

– Увы, – согласился Шаброль. – И сегодня я знаю не больше, чем двадцать лет назад. – Случилось ли с ней что-то, или она окончательно удрала, поняв, каково это – сбежать?

– И с тех пор о ней ничего не было слышно?

– Нет. Клара Жубер так и осталась в числе несовершеннолетних, исчезнувших в 2002 году.

– 29 –

В тесной комнатке казармы

Чернильная темнота поглотила небо и очертания казармы Марака. Сидя у эркерного окна офицерской столовой, где жандармы заканчивали ужинать, Луиза смотрела невидящим взглядом на бледные ореолы света вокруг нескольких уличных фонарей, тщетно боровшихся с темнотой. Она вполуха слушала Леа, излагавшую Келлеру результаты их поездки в Баньер-де-Бигорр, размышляя о том, что расследование подбросило тучу новых вопросов, на которые нет ответов. Только услышав свое имя, она наконец переключила внимание на коллег.

– Луиза выдвинула гипотезу о ревнивом школьнике: тот, кто бросил Шабана на съедение жандармам, тот и разбил его машину.

– Но тот, кто разбил его машину, также написал «НЧС», – заметил Жюльен. – Значит, на сегодняшний день он – наш подозреваемый.

– Точно, – подтвердила Баденко. – И после просмотра протоколов баньерских жандармов у нас есть имя: Тибо Брока. Он рассказал жандармам, что у Клары была связь с учителем.

– Хорошо, но зачем этому Брока нападать теперь на Дюкуинг и Айеда?

– Вот это нам и нужно установить! – вмешалась Луиза. – Они дружили между собой?

– Давид Шаффер был очень близким другом Айеда, но Дюкуинг он не помнит, – ответил Келлер.

– Что касается медэксперта, то она утверждает, что не общалась с Айедом, – продолжила Баденко, явно разочарованная.

– Тогда, возможно, Брока – тот, кто знает их всех? – рискнула предположить Луиза.

– Возможно, да…

– В любом случае есть только один способ это выяснить: допросить этого субъекта. Что его связывало с Кларой? Есть ли какая-то связь между ним и Дюкуинг? Между ним и Айедом? Чем он занимается? Где живет? Достаточно ли у нас оснований его подозревать, учитывая имеющиеся показания свидетелей?

– Ты имеешь в виду показания доставщика пиццы о машине цвета «голубой металлик»?

– Да. И экспертизу отпечатков шин.

– Я могу встретиться с этим парнем, – предложил Келлер.

– Отлично, – согласилась Леа. – Поинтересуйся его биографией, выясни, чем он теперь занимается, а мы с Луизой займемся его жизнью в Богоматери Всех Скорбящих, почитаем его личное дело!

– И вытащим на свет дело Клары Жубер, – добавила Луиза.

Трое следователей смотрели друг на друга и многозначительно молчали. Предстоящие дни обещали быть напряженными. И Луиза с досадой подумала, что ей придется провести еще много ночей в тесной комнатке казармы.

***

Улыбаясь, Луиза положила телефон на подушку. Долгая беседа с Фаридом пошла ей на пользу. На сорок пять минут она заставила себя забыть о расследовании с его многочисленными белыми пятнами, чтобы найти душевный покой в уютной домашней повседневности. Фарид сообщил ей, что купил кошачью корзину, предполагая, что Омоко, свернувшись калачиком, будет спать в ней, как ангелочек. Радуясь своей покупке, он поймал животное и засунул его в корзину. Но Омоко не оценил мягкую люльку, тут же выскочил из нее и улегся на кровати. И пока Фарид разговаривал с Луизой, ему пришлось терпеть натиск кота, который упорно топтался у него на груди. Луиза даже слышала, как тот мурчит от удовольствия. «Что хочет кот, того хочет Бог, особенно если это мой кот», – заявила она своему бойфренду. И они дружно рассмеялись. А потом снова пошел этакий будничный разговор супругов о разных мелочах – Луизу всегда это тревожило, но сегодня казалось неизбежным. Она осознавала, что обмен банальностями усиливает ощущение соучастия и привязанности друг к другу…

С почти легким сердцем Луиза потушила свет. Она постаралась мысленно отмахнуться от мучивших ее вопросов, предпочитая сосредоточится мыслями на семейном очаге. Однако последний образ, который всплыл в ее затухающем сознании, когда она погружалась в сон, были розовые кружевные стринги с бабочкой из блесток.

– 30 –

Его прошлые мучения стали похожи на гнойник

– Алло, Давид? Давид, это ты?

– Да, я… Да… О, черт! Холод собачий, как же меня все достало! – крикнул он. – Эй, подожди, не клади трубку!

Александр отодвинул телефон от уха. Его брат все еще говорил – «Куда я ее сунул, эту куртку, блин? Что за хрень, мать твою!» – слишком громким, хриплым голосом, который он отлично знал. Продолжая сквернословить, Давид рылся вокруг себя, и шорох пластика вместе со звоном металла создавали неприятный звуковой фон.

– Ал-ло-о-о-о? Алло, братишка?.. Эй, ты здесь? Ты меня слышишь? Эй, Алекс, я с тобой говорю!

Грубость. Рваная речь. Невнятное изложение. Сварливая интонация. Удрученный Александр тяжело вздохнул.

– Давид, ты пьян, черт тебя побери!

– Что-о-о? Вовсе нет! С чего ты взял, твою мать?!

– Слышу по голосу. И это правда, Давид.

Последовало короткое молчание, после чего близнец заявил:

– Ну, допустим. А если и так? Твое-то какое собачье дело?

Его брат опять принялся за свое… После пятнадцати лет самоконтроля он все-таки сорвался, идиот! Волна отвращения захватила Александра, и он устремил взгляд в воды пролива Кука, который тянулся прямо перед его глазами… Голубое море колыхалось на солнце, и гуляющие по берегу радостно шумели, собираясь воспользоваться этим исключительным, безветренным днем.

– Во Франции сейчас 10 вечера, – сказал Александр, бросив взгляд на часы. – Не понимаю, ты дома, у себя?

– А-га! – отозвался Давид пьяным голосом.

– А где Дениза? Где дочка?

– Да конча-ай ты играть в папашу, мать твою! Я в гараже, можем поговорить споко-о-ойно, без поме-е-ех!

– Ты один? – настаивал Александр.

– Дениза ужинает в ресторане с коллегами…

А ты, ты не нашел ничего лучше, чем превратиться в полное ничтожество! Чертов братец, Давид, ты действительно неисправим!

– То есть она мне так сказала, но ты знаешь этих баб! – хмыкнул он. – Небось, пока я с тобой говорю, ее…

– А Кло? – оборвал его Алекс, не скрывая раздражения.

– Что – Кло?

– Она где?

– Ба-а-а… Она спит, придурок, а ты чего там себе вообразил?

Александр заметил скамейку, стоящую слегка в стороне от променада, который граничил с бухтой, и сел. По опыту он уже знал, что разговор будет долгим и трудным. Но, учитывая обстоятельства, он не мог его избежать.

– В общем, я сказал себе: почему бы не воспользоваться случаем, чтобы выпить несколько бокалов и поболтать с братишкой?

– Может быть, потому что, учитывая твое прошлое, тебе нужно заменить «несколько» на «два» максимум.

– Ой, да ладно, отстань, черт побери!

– Тебе явно не нужна помощь, чтобы напиться! – огрызнулся Александр.

– Иди на хрен, Алекс! Знаешь что, ты меня задолбал! – крикнул Давид. – Ты и твои морализаторские интонации!

Александр стиснул зубы, чтобы сдержать поток оскорблений, которые рвались у него с языка. Он ненавидел Давида в таком состоянии. От избытка алкоголя тот становился одновременно агрессивным и меланхоличным, попрошайничая и мечтая о реванше. Тонкое сочетание худших свойств его личности.

– Почему, Давид? Почему ты снова себя накручиваешь?

– А как по-твоему, говнюк?! Может, потому что все зашибись в этом лучших из миров, а? Как думаешь? – злобно крикнул тот.

– Пожалуйста, успокойся.

– УСПОКОЙСЯ?! – взорвался Давид. – Я должен успокоиться!.. Нет, ты сам-то себя слышишь!

Александр закрыл глаза. Сейчас грянет буря, и он должен ее выдержать.

– Ты понимаешь, какую пургу ты несешь?! Валериана чуть не умерла! Магид убит! А у меня в голове как будто тикает часовой механизм… У меня такое чувство, что я приговорен к смерти, меня преследуют воспоминания! Они здесь, у меня в голове, и они не дают мне спать! Мне кажется, я схожу с ума! Я… да что я говорю, МЫ – УБИЙЦЫ, АЛЕКС! – заорал он.

Александр держал телефон на расстоянии вытянутой руки. Он представил себе, как его брат сейчас бредет, спотыкаясь – красный, расхристанный, истерзанный болью. Он встал, задрал голову к небу и тихо завыл, чтобы немного выпустить ярость, нараставшую в нем. Что он себе воображает, Давид? Что он единственный несет свой крест?! Главный в мире страдалец? Кем он себя возомнил? Накричал на брата, выплеснул ему в лицо безо всякого стыда свою боль и чувство вины. Засранец! Ублюдок! Гребаный… Но рыдания, которые вдруг раздались в телефоне, разом положили конец цинизму и потоку молчаливых оскорблений.