Текст книги "Колодец Смерти"

Автор книги: Селин Данжан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

– Конечно, – продолжил он, – если мне надо продолжать расследование, я детально разберусь…

– Нет-нет, это очень любезно, но у нас теперь есть все, что мы искали, – прервал его Шаффер, с трудом скрывая испуг.

Жамм удивленно взглянул на него и попытался настоять:

– Вам неинтересно узнать, почему Брока вчера арестовали?

– Арестовали? Вы серьезно?

– Я видел это собственными глазами, месье. Уж поверьте мне, ваш парень влип во что-то очень нехорошее. Там были ребята из криминальной полиции и куча жандармов, которые перевернули его дом в Эскиуле верх дном, прежде чем посадить его в машину.

Давида захлестнула волна самых разных эмоций, и ему пришлось схватиться за стол, чтобы остановить головокружение. Ни в коем случае не раскисать! Надо еще немного продержаться. Выход из этого ада уже вырисовывается, он совсем рядом. Шаффер допил виски, достал из кармана приготовленную пачку купюр и положил ее на стол.

– Большое спасибо, господин Жамм. Вы проделали отличную работу.

***

Дождавшись, когда ему принесут второй стакан виски, Шаффер быстро написал Валериане свой новый номер и добавил: «Позвони, как только сможешь!» Вынув из телефона старую сим-карту, он вставил новую и стал ждать. Время тянулось бесконечно, пока наконец его телефон не зазвонил и на экране не высветился неизвестный номер. Он сразу нажал кнопку вызова и съежился в инстинктивном порыве стать незаметным.

– Это ты? – тихо спросил Шаффер.

– Ну разумеется, Давид. Я звоню тебе с нового номера, теперь ты его знаешь. Итак, ты виделся с Жаммом?

Ах да, разумеется! И он начал кратко излагать их разговор, но так спешил, что рассказ получился бессвязным. Тем не менее Валериана, по-видимому, поняла главное:

– Ты меня пугаешь, Давид. Описываешь мне логово какого-то помешанного.

– Но это и есть логово помешанного, Валериана! – возразил он, слегка повысив голос. – У меня здесь фотографии, прямо перед глазами! Этот Брока – конченый псих!

– Окей… тогда… О, черт, так это действительно он?

– Да.

Давид одним махом проглотил виски и постарался привести в порядок свои мысли. Сделав глубокий вздох, он пробормотал:

– У этого одержимого в его мемориале есть дневник Клары.

– Что?

– Ты понимаешь, о чем я говорю?

Он услышал прерывистое дыхание Валерианы.

– Нет, Давид, нет, ты…

– Да, Лери. Я должен забрать этот чертов дневник, пока полиция…

– Да ты спятил, что ли?! – испугалась она. – Ты не можешь так рисковать! Этот тип – убийца, Давид! Как ты думаешь, что будет, если ты столкнешься с ним лицом к лицу?!

Валериана была на грани истерики и уже срывалась на крик.

– Успокойся и дай мне договорить! Этого не будет, потому что Брока арестован, – уверенно объявил он.

– Ты серьезно? Его арестовали? Это правда?

Шаффер почувствовал огромное облегчение, и, судя по голосу Валерианы, – она тоже.

– Да. Жамм вчера был свидетелем его ареста.

– Значит, все наконец закончилось? – судорожно всхлипнула она.

– Почти, Лери. Уже виден свет в конце туннеля. Мне только нужно забрать дневник.

– А ты не думаешь, что следователи обыщут этот дом?

– Может, да, а может, нет – он ведь по-прежнему принадлежит родителям Брока, даже если они там больше не живут… В любом случае я должен заполучить этот дневник, пока туда не заявились следователи.

– О, дьявол! Но это очень опасная затея, Давид!

– Да. Но гораздо опаснее другое: если полиция найдет дневник, она сразу поймет, что мы врали все это время, что все связано с Кларой и… Короче, мы будем по уши в дерьме. Поэтому надо идти.

– Как, прямо сейчас? – взволнованно спросила Валериана.

– Через час. Когда стемнеет.

Он услышал подавленный стон, затем рыдания.

– Тсс… Расслабься, Лери, все будет хорошо. Самое трудное уже позади.

И, черт возьми, это была правда, самое трудное наконец-то осталось позади!

– 44 –

Все тот же цирк: полное молчание

Было 18:22. Темнота поглотила казарму, только уличные фонари и освещенные окна офисов рассеивали там и сям чернильный фон безлунного неба. Луиза вздрогнула, услышав сигнал о том, что на ее электронную почту пришло новое письмо. Она отошла от окна и взглянула на монитор. Оператор «Буиг Телеком» на ее запрос ответил, что среди их абонентов действительно числится владелец городского номера 05.62.18.24.65.32 в Ибосе.

Луиза тихо возликовала. Теперь у них в руках была, возможно, самая главная улика, объясняющая, как Тибо Брока пользовался интернетом, не оставляя следов на своем компьютере. Только изъятие компьютерной техники из дома в Ибосе могло подтвердить эту гипотезу. Нельзя было терять ни минуты: Луиза бросилась в комнату для допросов, где Леа и Жюльен держали подозреваемого уже больше трех часов.

***

Два часа спустя жандармы с новыми силами приступили к работе.

– Лора и Бертран Брока, шестьдесят девять и семьдесят лет соответственно, проживают в Сеньоссе. Я только что сообщил им, что их сын задержан. Они, конечно, сначала не поверили. И сказали, что завтра будут присутствовать при обыске в доме, – объяснил Келлер.

– А у меня в Тарбе сейчас работает бригада. Я отправлю одного человека на место дежурить, чтобы избежать кражи улик в ночное время. Сомневаюсь, что чета Брока поручит кому-нибудь или вздумает сама пошарить в доме, но все-таки лишняя осторожность не помешает.

– Хорошо. Криминалист приедет завтра в 12, – сообщила Леа. – Остается надеяться, что мы попали в десятку.

Луиза с задумчивым видом допила кофе. Кофе оказался холодным, и она поморщилась.

– Я хотела бы продолжить допрос Брока, – снова сказала Баденко. – Ты готов к бою, Жюльен?

– Ты хочешь сообщить ему о наших завтрашних планах?

– Да. Пока он у нас в руках. Надо этим пользоваться. Если мы не ошиблись с Ибосом, Брока может сдаться, и тогда станет разговорчивее.

– Я так понимаю, он продолжает молчать? – спросила Луиза.

– Не совсем. Когда мы предъявили ему отпечатки шин и баллончик с краской, к нему тут же вернулась наглость. Он ответил нам с ухмылочкой, что эти совпадения совершенно не являются доказательством его вины. Что существует много других разновидностей шин этой же марки и этой модели, и он не единственный, у кого есть баллончик с черной краской «Толленс». Мы выложились по максимуму, убеждая его, что у нас достаточно улик, но он рассмеялся нам в лицо, – продолжил Келлер. – А потом, когда мы вернулись к его школьным годам, к отношениям с Кларой, все тот же цирк: полное молчание.

– Я не могу понять эту перемену в его поведении, – призналась Луиза.

– Единственное объяснение, что наши вопросы о Кларе Жубер сильно его тревожат, – заметила Леа, – потому что приближают нас к его мотиву.

– Значит, дело Жубер не такое уж второстепенное! – воскликнула Луиза, помня об их разногласиях.

– Это вопрос о методе работы, Луиза. Я настаиваю на том, что уже говорила: давайте не будем разбрасываться, мы расследуем убийство Айеда! Улики указывают на Брока, и мы должны сосредоточить все свои силы на этом парне, загнать его в угол и заставить говорить!

– 45 –

Их опьяняла жизнь

При въезде в Ибос Давид Шаффер притормозил. Судя по данным навигатора, дом родителей Брока находился вне деревни и на приличном расстоянии от коммерческой зоны. Было 18:30, и уже полностью стемнело. «Идеальное время, ночью все кошки серы», – сказал себе Шаффер, сворачивая на длинную, извилистую дорогу, пролегающую через сельскую местность с редкими постройками. Следуя указаниям навигатора, он ехал еще две минуты, миновал большой ангар, заполненный старыми шинами, сельскохозяйственной техникой, оборудованием, и добрался наконец до пункта назначения. В свете фар виднелась аллея, посыпанная гравием и заросшая пыреем, а в конце ее – небольшой деревенский дом. Запущенный сад, закрытые наглухо ставни, разбитые дверные косяки, обшарпанный фасад, потрескавшаяся плитка бордюра – все говорило о том, что дом уже давно не принимает гостей. «Идеальное логово для сумасшедшего серийного убийцы», – содрогнувшись, подумал Шаффер. Он повторил себе, что Брока теперь за решеткой, собрался с духом и медленно поехал по гравийной дорожке, которая в белом свете фар выглядела еще более зловещей. Несмотря на сопротивление разума, в его воображении возникли жуткие картины из «Ходячих мертвецов», и Давид представил себе, как толпа зомби вываливается из темноты, пошатываясь, ковыляет ему навстречу и с грохотом обрушивается на капот, шлепаясь с лобового стекла грудой окровавленной плоти. Он нервно потряс головой, пытаясь унять не в меру разыгравшееся воображение.

Подъехав к дому, он заметил за живой изгородью из елочек небольшую канаву, в которой можно было спрятать машину от посторонних глаз. Он так и сделал, а затем заглушил двигатель. Густая тьма сразу поглотила и автомобиль, и очертания дома. Давид торопливо схватил свой айфон и включил в нем фонарик. Затем открыл дверцу, тщательно осветил пространство вокруг себя, изо всех сил прислушиваясь и приглядываясь к темноте, словно в ожидании неведомой опасности. Но вокруг было спокойно, только вдалеке шумела пиренейская автотрасса. Успокоенный, он направился к дому, стараясь не хрустеть гравием. Вспомнив разговор с детективом и желая как можно быстрее покончить с делом, Шаффер сразу пошел по плиточному бордюру за дом, прямо к вентиляционному отверстию. Отколовшиеся плитки под его ногами производили тревожный звон, который отдавался эхом в ночи. «Гребаная плитка!» – сквозь зубы бормотал Шаффер. Он знал, что в доме – ни души, но предпочел бы скользить, как бесшумная тень. А вместо этого грохот от его шагов, казалось, был слышен на сто метров вокруг… Не двигаться, месье! Руки за голову! И никаких резких движений, ясно? Иначе получите пулю в башку, и у вас отпадет желание хитрить, когда начнете ссать кровью, как резаная свинья! «Неужели подобное действительно может произойти?» – спросил он себя, чувствуя, как колотится сердце. Слова Валерианы не выходили у него из головы: она считала, что полиция рано или поздно сюда нагрянет. А Валериана никогда не ошибалась… «Ну да, может быть, но к этому времени я буду уже далеко!» И, чтобы лучше себя в этом убедить, он ускорил шаг. Повернув за угол дома, Давид остановился, чтобы осветить сад. Несколько деревьев боролись за выживание в самом сердце джунглей колючих кустов ежевики. Однако от него не ускользнуло, что кто-то расчистил вдоль всей дорожки широкую полосу, сдерживая, таким образом, беспощадное наступление дикой природы на жилище. Шаффер пошел вдоль дальней стены и остановился посередине: вентиляционное окно было здесь, на уровне земли. Его высота около шестидесяти сантиметров позволяла проникнуть в подвал без особого труда.

Он опустился на колени, придвинул фонарик к грязному стеклу и заглянул внутрь. Все было на своих местах, как на снимках детектива: в луче света виднелся мемориал королевы Клары. Кстати, о мемориале. Шедевр творчества Брока «Мемориал Клары» положил начало серии других шедевров под названием «Убийства психопата» и отразил болезнь автора в период обострения, также называемого «блужданием в поисках жертвы».

Давид заставил заткнуться внутреннего циника и решил действовать. Он достал свитер, который предусмотрительно положил в рюкзак, обернул им руку, последний раз прислушался, и резко ударил по стеклу. Звон осколков разорвал тишину, и Давиду показалось, что он всполошил весь Ибос. Застыв, он подождал несколько долгих секунд и, когда убедился, что не привлек ничьего внимания, осторожно снял с рамы остатки стекла, чтобы освободить себе проход. Затем лег на землю ничком, просунул ноги в отверстие и стал медленно спускаться. С глухим стуком он приземлился в метре от стола, на котором лежала тетрадь. Он торопливо схватил ее. Наконец-то чертов дневник у него в руках! Отныне ничто не связывало их с Кларой. Замочек на кожаном ремешке был открыт, и Давид быстро пролистал заполненные круглым, плавным почерком потемневшие страницы, чернила на которых уже выцвели. Он закрыл дневник, сунул его в рюкзак и обвел глазами стены, обклеенные фотографиями. Клара была повсюду! Неотразимая. Улыбающаяся или задумчивая. Позирующая или застигнутая врасплох. Несколько записок, стикеры с нацарапанными на них словами, почтовые открытки дополняли эту коллекцию. По спине Шаффера пробежала дрожь, и ему нестерпимо захотелось убежать. Он схватил стул, стоявший у стола, и придвинул его к вентиляционному окну. Он уже собрался поставить на него ногу, когда его внимание привлекло одно фото. Клара на нем плыла кролем и была снята крупным планом в тот момент, когда подняла из воды голову, чтобы вдохнуть воздуха. Застигнутая фотографом в это мгновение, она выглядела непобедимой.

Давида как будто ударило током, вернув на двадцать лет назад. Они были так молоды. Так полны жизни. И главное, у них было столько планов на будущее! Кто бы мог поверить, что все обернется такой катастрофой!

Воспоминания хлынули водопадом. Он снова видел амбар в Аместуа. Место их тайных встреч по средам. Бессмысленные испытания, которые они придумывали друг другу, отодвигая все дальше пределы дозволенного, морали, риска… Валериана, переходящая железнодорожные пути прямо перед летящим поездом… Магид, спровоцировавший на улице драку со случайным прохожим, чтобы потом жестоко его избить… Клара, вырвавшая из рук жертвы сумочку на глазах у двоих полицейских, и погоня за ней… И сколько еще испытаний, одно безумней другого. Их опьяняла жизнь, возбуждали сильные эмоции, от которых бросало в дрожь в моменты особой опасности или совершения какого-нибудь свинства. А еще было глубокое чувство принадлежности к клану, к этому непобедимому союзу, основанному на тайном договоре со своими правилами и свободному от установленных обществом ограничений. Если не считать того, что они бросили вызов судьбе, а она взбунтовалась и проучила их. Давид покачал головой: как безумно расточали они свою жизнь! И что осталось от нее сегодня?

Он оторвался от фотографии Клары и с тяжелым сердцем взобрался на стул. Первым делом он положил телефон на землю рядом с вентиляционным окном. Затем просунул руки в отверстие, чтобы ухватиться о косяк, подтянул ноги вперед и услышал за спиной тихий хруст. Поскрипывание подошв, пришедшее из темной бездны, к которой теперь он повернулся спиной. Его захлестнула волна адреналина. Он быстро повернул голову, но не успел отразить молниеносную атаку. Жгучая боль вонзилась ему в поясницу, и тело выгнулось дугой от удара электрического тока, который прошил его насквозь. Выпучив глаза и открыв рот в безмолвном крике, Шаффер рухнул, теряя сознание.

– 46 –

Двадцать лет назад: начало апреля 2002 года

Бледное солнце освещает лес и согревает влажный подлесок, раскрывая пьянящие ароматы земли и хвои. Клара отклоняет в сторону ветку лиственницы и неуверенно идет вперед. Колеблясь, она делает еще несколько шагов и вдруг оборачивается с торжествующим видом:

– Вот он, пришли!

Валериана подходит, топча по пути ковер расцветших крокусов, и видит на опушке деревянный домик с закрытыми ставнями.

– Какой он маленький!

– Так ведь это летний домик… хотя, признаюсь, – весело соглашается Клара, – что в моих детских воспоминаниях он казался гораздо больше! Так что теперь вижу, что наплела тебе с три короба.

Девочки смотрят друг на друга и разражаются смехом.

– К тому же мы не очень далеко от озера, – подхватывает Валериана, взглянув на часы. – Мы добрались сюда за пятнадцать минут, при том что ты два раза сворачивала не туда!

Клара не скрывает досаду.

– Да это какой-то бред! Когда дедушка водил меня сюда, мне казалось, что я иду целую вечность! И, выходя из леса, чувствовала себя искательницей приключений, которая пробиралась сюда через амазонские джунгли!

– Ты была маленькой, в этом все дело. Ребенок воспринимает все в другом масштабе. Пространства кажутся больше, время тянется дольше.

– Конечно, ты права… Ладно, а вообще тебя не слишком разочаровала эта деревенская дача?

– Деревенская дача?! – восклицает Валериана с чрезмерным энтузиазмом. – На мой взгляд, это великолепный замок!

Клара бросает внимательный взгляд на подругу и расплывается в благодарной улыбке.

– Великолепный замок, который передается в семье Жубер от поколения к поколению! Дедушка приезжал сюда, чтобы побыть в одиночестве и поохотиться. Он обожал охоту!

– А твой отец тоже охотится?

– Нет, это не его конек. Но он очень привязан к дому.

– Они хорошо ладили?

– Кажется, да… Я плохо помню дедушку. Он умер от рака поджелудочной, когда мне было восемь. Но когда папа о нем рассказывает, я понимаю, что они очень дружили. Родственники говорят, что дедушка был добрейшей души человек. А иначе как бы он терпел бабушку!

– Она вредная?

– У нее жуткий характер. Она бывает злой.

– А бабушка с дедушкой со стороны мамы?

– Они живут на Севере. Это далеко, и я их редко вижу. Но они классные! У них полно фотографий моей матери, и когда я у них была последний раз, то нашла на чердаке старый чемодан с ее вещами! Вот откуда у меня винтажные джинсы и футболка с Дженис Джоплин – «обалденные», как ты сказала.

– Твоя мама, наверное, была такая же стройная в твоем возрасте, как и ты, потому что они смотрятся на тебе отлично!

– Спасибо. Ну а ты, твои бабушка с дедушкой? – спрашивает Клара.

– Бабушка Одетта, мать моего отца, довольно милая… Но теперь ты меня знаешь. В отличие от тебя, я не очень семейный человек, – уточняет Валериана, повернувшись к дому. – Ну ладно, а что, если мы войдем в этот великолепный замок?

Клара расстегивает молнию на рюкзаке и достает ключ. На пороге скопились сухие листья, которые она сметает концом ботинка. Войдя, она раздвигает ставни единственного окна. Интерьер дома вполне спартанский: две деревянные скамейки, дубовая доска на козлах в качестве стола, в углу – тумбочка с допотопной одноконфорочной плиткой и две полки с различной утварью, покрытой пылью.

– Ма-даммм, вы можете расположиться в будуаре, – объявляет Клара и широко разводит руки, изображая владелицу замка. – Может быть, чашечку чая?

– Ваша любезность не знает границ, герцогиня, но при всем уважении я предпочла бы напиток… повеселее!

Клара от души смеется и вынимает из рюкзака бутылку джина, на три четверти пустую. Затем берет плеер с двумя маленькими динамиками, бросает озорной взгляд на Валериану и заявляет:

– Вместо менуэта предлагаю вам этот маленький бескомпромиссный рок-н-ролл – оцените, каков депресняк!

Она тут же нажимает на кнопку, и ритмичная басовая партия ударных врывается в тишину леса. Когда голос певицы Долли забирается наверх, девочки улыбаются друг другу. Через несколько секунд Клара увеличивает звук до максимума. Они выбегают из дома и с головой бросаются в бешеный танец, весь состоящий из прыжков и вихляний, одновременно крича во всю глотку вместе с Долли:

Я не хочу быть хорошей,

Я люблю все, что запретно,

Чтобы жить на всю катушку,

Я не хочу быть хорошей.

Песня заканчивается. Три минуты пятьдесят шесть секунд чистого счастья.

– Пошли! – запыхавшись, говорит Клара и поворачивает к дому. – Мы здесь не для того, чтобы быть хорошими!

Она уменьшает громкость, и, пока альбом не кончился, подруги садятся за стол. Они обмениваются понимающими взглядами: нарушение режима, которого спортсмены должны неукоснительно придерживаться, это серьезный проступок. Клара подносит бутылку ко рту и делает глоток.

– Фу, да это и правда гадость! – кривится она, протягивая бутылку подруге.

– Подтверждаю!

– Тем хуже, придется допить его до последней капли. Если мой отец узнает, что у него свистнули остатки джина, он первый устроит нам головомойку! Так хоть не зря пострадаем!

– Надо было захватить персиковый сироп или что-нибудь сладкое, чтобы избавиться от этой сухости во рту.

– Учтем в следующий раз, – отвечает Клара, пожав плечами.

– Ты планируешь это повторить?

Клара закатывает глаза.

– Да я просто так сказала! Какая же ты иногда зануда! В любом случае у меня сегодня день рождения!

– Имей в виду, я бы не стала глотать это пойло, которое сожгло мне пищевод, если бы не такая веская причина! – кривится Валериана. – Ладно, ты хотела мне что-то рассказать?

– Держу пари, что ты сама догадаешься, ты же у нас ясновидящая!

Валериана смотрит на сияющее лицо подруги. Ее глаза по-особенному блестят, когда она думает об Александре. Последние несколько недель были напряженными из-за побега, назначенного Магидом в качестве испытания, и поднявшейся из-за этого в школе суматохи.

– Это точно связано с Александром!

Клара кивает; ее улыбка похожа на лунный серп.

– Поскольку в эти выходные ты будешь справлять день рождения, рискну предположить, что Алекс сделал тебе подарок. Я не ошиблась?

– Черт возьми, Лери, ты уже начинаешь меня пугать! – смеется Клара. Затем она опускает руку в карман и достает цепочку с подвеской. Валериана хватает украшение и внимательно его рассматривает. Это посеребренный медальон в форме сердца, на его задней стороне выгравировано: «Клара Жубер, Алекс Шаффер, 2002».

– Видишь гравировку? – поясняет Клара, и ее глаза сияют. – Лери, когда я ее прочла, у меня так сильно забилось сердце, если бы ты только знала!

– Если это не признание в любви, то что тогда! И что теперь, ты… вы… будете…

– Нет. Но клянусь жизнью, я еще никогда не чувствовала такого сильного желания!

Валериана складывает руки под подбородком. И внезапно задумывается.

– Что такое?

– Ну… возможно, дело не только в том, что он хотел тебя завоевать. Возможно, он на самом деле, понимаешь, на самом деле влюблен.

Лицо Клары мгновенно становится непроницаемым.

– Или его возбуждает мое сопротивление! И он готов сказать и сделать что угодно, лишь бы я уступила!

– Почему ты так говоришь? – нахмурившись, спрашивает Валериана.

– Он мне солгал.

– Объясни.

– Он сказал, что впервые осмелился сделать девушке подарок. Это его собственные слова.

Дальнейшие объяснения ни к чему, Валериана все помнит. Это было в кафетерии, в декабре. Мелоди Жюльо, эта стервозная кукла Барби, сидела за соседним столиком в окружении своих подружек из выпускного класса. «Кстати! Я вам не говорила? Смотрите, что подарил мне Алекс!» И она продемонстрировала браслет, украшенный подвесками, под восхищенные возгласы своей компании.

– Понимаю, – говорит Валериана. – Тогда почему ты приняла подарок?

– Потому что он для меня! И меня это так радует! – восторженно восклицает Клара.

Валериана делает новый глоток джина и озадаченно качает головой.

– Ты полна противоречий, Клара Жубер.

– И?

– Я люблю тебя такой, конечно! – говорит она, поглаживая подругу по щеке. – Но как ты с этим справляешься в реальной жизни?

Клара пожимает плечами, изображая беспечность.

– Я приняла решение… Пока я буду с Алексом холодна, его пыл будет только расти. Так что в этом есть положительная сторона: наша история с ним возвышенна, потому что трагична!

– Теперь тебя на философию потянуло? – посмеивается Валериана.

– Серьезно, Лери, ведь это правда?

– Скажем так: это твоя правда.

Клара в ответ корчит такую смешную гримасу, что Валериана прыскает со смеху. Затем они смотрят друг на друга, как сообщницы, отпивая по очереди из бутылки, пока в ней не остается ни одной капли. Клара громко рыгает, с трудом сдерживая рвотный позыв.

– В общем, я поблагодарила Алекса. Объяснила ему, что от подарков не отказываются, но мне неприлично носить это украшение, потому что я не испытываю к нему таких же чувств.

– Понятно, решила переплюнуть его во вранье?

– Именно! И я не собираюсь ему признаваться, что этот медальон так мне дорог, что я хочу чувствовать его на себе постоянно! Поэтому я надену его на лодыжку. И конечно, буду снимать, когда пойду на плавание, хотя это…

Но Клара не успевает закончить фразу. Она вскакивает из-за стола, и, прикрыв рот рукой, выбегает на улицу, где рвота выворачивает ее наизнанку.

– 47 –

Здесь в укромном месте припаркована машина

Луиза открыла глаза, удивилась, что Фарид встал раньше нее, и только после этого заметила, что сквозь щель между окном и ставнем проникает дневной свет. «Черт, я проспала восемь часов подряд!» – быстро прикинула она, бросив взгляд на будильник. Она потянулась, потревожив Омоко, который спал рядом с ее головой. Кот открыл один глаз, зевнул и свернулся калачиком на подушке. По-видимому, для него ночь еще не закончилась. Луиза не стала валяться дальше и спустилась вниз. С кухни поднимался заманчивый аромат кофе, и, переступив порог, она обнаружила Фарида – принявшего душ, одетого, чисто выбритого.

– У тебя в это воскресенье дежурство? – спросила она, целуя его.

– Нет. Я просто выходил купить круассаны. Виолена и Люка придут позавтракать с нами.

– Скажи мне, что у меня есть хотя бы полчаса! – проворчала Луиза, наливая себе кофе.

– В твоем распоряжении ровно сорок пять минут.

– Прекрасно.

Фарид снова наполнил свою чашку и сел напротив.

– Ничего себе, основательно ты поспала!

– Это правда, но я не чувствую, что отдохнула.

– Тебя беспокоит это дело?

– Наверное, да… Хотя обыск в Ибосе, назначенный на двенадцать дня, может оказаться решающим…

– Тогда что не так?

– Не знаю… Ощущение, что от нас ускользает множество вещей.

Фарид наблюдал за своей подругой. Ее озабоченное лицо напомнило ему, как он впервые встретил ее во время одного расследования несколько месяцев назад. Он вспомнил, что ему в ней сразу понравилось: конечно, энергичность, но прежде всего – упорство. Луиза никогда ни от чего не уклонялась. Дотошность и большие способности к анализу постоянно побуждали ее изучать каждую деталь, чтобы понять ее роль, представлять в более широком контексте. Луиза была не из тех, кто действует по обстановке. Поэтому ему легко было себе представить, до какой степени неожиданный поворот в расследовании мог выбить ее из колеи. Задержать подозреваемого, но не иметь возможности пролить свет на все обстоятельства дела – такое не могло ее удовлетворить. Он размышлял о том, как же ей помочь, когда она поставила чашку и объявила:

– Ладно, пойду оденусь.

Она спустилась вниз минут через тридцать. Еще через четверть часа приехали Виолена и Люка, привезя с собой легкую и дружескую атмосферу, которой, как она внезапно поняла, ей жутко не хватало. Работа во временном коллективе вдали от дома, с бесконечным мотанием между двумя департаментами, эпизодические краткие возвращения домой – все эти обстоятельства создавали ощущение, что она осталась наедине со сложностями этого расследования. В течение получаса, пока они завтракали, Луиза слушала Люка, рассказывающего об их недавней школьной экскурсии. Он подробно и восторженно описывал ей пещеру Гаргаса, наскальные рисунки и пусто́ты, которые там обнаружили. Судя по всему, палеолитическая стоянка произвела на него большое впечатление. Затем Фарид предложил ему поиграть в мяч в саду, дав подругам, таким образом, достаточно времени, чтобы спокойно поговорить.

– Ну, как там у вас идут дела? – спросила Луиза, как только Люка вышел из комнаты.

– Ничего, нормально, правда, не стану скрывать: работы у нас невпроворот.

– Могу себе представить.

– При этом атмосфера с тех пор, как ты уехала, совсем не та, – грустно добавила Виолена.

– А, приятно слышать! Я уж было подумала, что вы можете без меня обойтись!

Они обменялись нежными взглядами, и Виолена объяснила причину своего прихода.

– Слушай, я выполнила твое поручение: связалась с человеком по имени Марк Понс, бывшим помощником Дюкуинг в университетской больнице.

– И?

– Наш отвергнутый воздыхатель подтверждает то, что ты уже слышала от Дюкуинг. Но, в отличие от других, для Понса ее добровольное увольнение не было неожиданностью. Он сказал, что Дюкуинг сильно сдала. В последние месяцы она выглядела «измученной», «потерянной» – это его слова.

– Измученная и потерянная? То есть?

– Ну… Он говорит, что ее работоспособность упала и выглядела она нервной. Он несколько раз замечал у нее проблемы с вниманием. Казалось, она полностью отключалась от того, что в это время делала, как будто мыслями была где-то далеко. В эти моменты ее лицо выражало глубокое горе. Понс рассказал мне, что однажды, во время вскрытия, она вдруг застыла, хотя в этот момент делала умершему трепанацию черепа. Он поднял голову и увидел, что медэксперт стоит с отсутствующим видом. Только циркулярная пила продолжает вращаться, разбрасывая по всей прозекторской ошметки мозга. Красноречивый пример, учитывая, что Дюкуинг славилась своим профессионализмом: она была упорной и методичной.

– Понимаю. Значит, Марк Понс заметил эти изменения за несколько месяцев до ее увольнения?

– Да. Я попросила его хорошенько подумать, быть максимально точным. И в идеале – найти связь между этой трансформацией и какими-то реальными обстоятельствами. Он ответил, что попытается вспомнить, но поскольку увольнение произошло полтора года назад…

Значит, эксперт умолчала о каких-то фактах. Осталось выяснить каких. В любом случае, если придется снова допросить Дюкуинг, Луиза устроит так, чтобы обойтись без Леа.

***

На исходе утра на Тарб опустился густой туман, и дорога на Брообан исчезла в белесой пелене. Луиза вела машину осторожно, не отрывая глаз от узкой полосы асфальта, вьющейся змеей. Через некоторое время она подъехала к небольшому перекрестку с припаркованной на нем машиной жандармерии. Из-за тумана дом родителей Брока не был виден с дороги. Съехав на обочину, Луиза выключила двигатель. Не успела она выйти из машины, как холодный воздух заключил ее во влажный кокон, и она быстрыми шагами подошла к жандарму, несшему дежурство со вчерашнего вечера.

– Добрый день. Майор Комон, – представилась она. – Я первая?

Юный сержант взглянул на часы и подтвердил:

– Да. Остальные скоро будут.

– Есть новости?

– Я дежурю с 22 часов. Никаких происшествий, – ответил юноша.

– Где дом?

– Вон там, в конце дороги. В таком тумане ничего не разобрать!

Луиза заколебалась, но холод заставил ее двигаться.

– Я взгляну на дом и вернусь.

Она пошла по гравийной дорожке, заросшей сорняками. Видимость ограничивалась радиусом три-четыре метра, делая ее легкую прогулку скорее тревожной, чем приятной. Вскоре впереди возникли очертания ветхой маленькой фермы. Слоистый туман, обволакивающий ее, как шарфом, делал атмосферу зловещей. «Идеальное убежище для Брока, – подумала Луиза. – Вдали от посторонних взглядов. С интернетом, судя по ежемесячному абонементу, оплачиваемому родителями…»

Ее насторожил шум двигателя, и она решила вернуться назад. Повернувшись, она заметила слева какую-то темную массу, полускрытую живой изгородью из маленьких елочек, которую не подстригали уже целую вечность. Заинтригованная, она подошла поближе и увидела автомобиль. По ее телу пробежала дрожь: это была не какая-то брошенная колымага, а современный автомобиль, почти новый. Насторожившись и положив на всякий случай руку на кобуру, жандарм сделала несколько шагов в сторону салона и громко сказала: