Текст книги "Дьявольская лилия (ЛП)"
Автор книги: Саша Леоне
Соавторы: Розелин Эш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
Глава 4
Максимо
– Максимо, я прислал координаты телефона. Данте морщится, словно только что откусил лимон. Я приподнимаю бровь, гадая, что на этот раз так его раздражает. Он ходит мрачнеё тучи с тех самых пор, как вчера узнал, что я подбросил один из наших одноразовых телефонов в карман загадочной рыжеволосой. Похоже, мои новаторские методы слежки не вызывают у него восторга.
Я разблокирую телефон и пролистываю электронную почту, пока не нахожу письмо от Джорджио, нашего IT-специалиста. Там есть ссылка на онлайн-карту, и когда я нажимаю на неё, я едва не вытаращиваю глаза.
– Что за херня? – Я моргаю, глядя на мигающеё на экране местоположение, и хмурюсь, пытаясь осмыслить увиденное. – Это что, какая-то шутка?
Данте качает головой.
– Ты же знаешь Джорджио. Этот парень – чёртов технический гений. Я попросил его дважды проверить данные. Она действительно там.
Она в Мальбе – небольшом богатом районе на северо-востоке Квинса, на полуострове между Ист-Ривер и Пауэллс-Коув. Но дело не в самом районе.
При других обстоятельствах мне было бы плевать, в каком роскошном квартале она находится. Но это не просто какой-то район – это гнездо албанских крыс, с которыми мы враждуем последние несколько лет. Более того, огромный особняк, в котором она сейчас находится, принадлежит не кому-нибудь, а Африму Пермети – главарю этих ублюдков.
Кто она, черт возьми, такая?
Но сейчас даже это не главное. Важно то, что люди Пермети были на моей территории, вооружённые до зубов, а я, блядь, позволил им уйти оттуда с целыми конечностями. Как мы вообще могли это пропустить?
Я сжимаю телефон сильнее, пока ярость захлестывает меня.
Это был их план с самого начала? Подсунуть мне милую рыжеволосую девчонку в качестве приманки, чтобы отвлечь меня, пока его люди… что? Просто стоят у неё за спиной и изображают угрозу?
Это не имеет смысла.
– Чем в последнеё время занимаются наши албанские друзья? – спрашиваю я сквозь зубы.
Африм что-то замышляет.
Это его идея мести за партию оружия, которую мы перехватили? Чем они занимались вчера утром, пока я был занят попытками произвести впечатление на их «крота»?
Ответ Данте только усугубляет загадку.
– В этом-то и странность. Они ведут себя совершенно тихо. Если бы не это новое развитие событий, я бы подумал, что они до сих пор зализывают раны после того, как мы перехватили их груз. Но они не могут быть настолько подавлены, раз осмелились отправить вооруженных людей на нашу территорию средь бела дня. Я просто не понимаю, чего они добивались.
Я барабаню пальцами по столу, пытаясь разгадать их замысел. Всё выглядело бы логичнее, если бы девушка не сбежала, покраснев до корней волос, едва я к ней прикоснулся. Если она была их «кротом», разве не должна была она выжать из ситуации всё, что только можно?
Она могла бы добыть гораздо больше информации. Останется она, примет мои подарки и отправься со мной в отель… Так зачем было бежать?
Чем больше я об этом думаю, тем меньше в этом смысла. Что-то здесь не так.
– Может, Африм наконец спятил на старости лет? – с сардонической усмешкой предполагает Данте. – Деменция подкралась незаметно?
Я фыркаю.
– Если бы нам так повезло. Что Джорджио накопал на эту девчонку?
Данте качает головой.
– Пока ничего. Будто её, блядь, вообще не существует. Было бы проще, сфотографируй мы её. Джорджио прогнал бы снимок по своей базе.
Раздражение грызёт изнутри, но внезапно меня осеняет. Я отправляю сообщение на одноразовый номер.
Я: Хочу тебя увидеть. Сегодня вечером. Приезжай в мой ресторан.
Посмотрим, как она отреагирует. Если она действительно их шпионка, то с радостью воспользуется шансом, чтобы подействовать на меня своим очарованием. Они, наверное, думают, что после вчерашнего спектакля я у них на крючке. И, чёрт возьми, если бы не эта новая информация, они оказались бы правы.
Чёрт, даже мысль о её предательстве не мешает моему члену твердеть, стоит мне вспомнить о ней и о том восхитительном цитрусово-ванильном аромате, который окутал меня в ту же секунду, как я оказался рядом с ней. Я меняю позу, пытаясь незаметно устроиться поудобнее. Данте, как всегда профессионал, делает вид, что не замечает, но я ловлю проблеск чего-то в его глазах.
Будильник коротко пищит одновременно с уведомлением на экране компьютера о видеоконференции с моими братьями.
Чёрт, уже девять вечера?
Время и правда летит незаметно, когда разрываешься между похотью и загадкой, способной погубить нас всех.
Я отправляю Данте прочь и запускаю видеозвонок. На экране появляются четыре лица, и, несмотря на обстоятельства, на моих губах появляется легкая улыбка, когда я смотрю на них.
Мои братья – не по крови, а по выбору, связанные тем кошмаром, которое мы пережили пятнадцать лет назад. Глядя на них сейчас, никогда не догадаешься, через какие кошмары нам пришлось пройти.
– Давайте побыстрее. – ворчит Ромеро, перебирая стопку документов на столе. – У меня гора бумаг, с которой нужно разобраться до полуночи перед завтрашним судебным заседанием.
Ромеро во всей красе. Ночью – дон Бруклина, днём – успешный адвокат. Казалось бы, что управлять преступным миром всего района для него вполне достаточно, но нет. У него всё ещё хватает времени защищать элиту городского преступного мира – политиков, генеральных директоров, избалованных отпрысков из богатых семей, которые за всю свою холёную жизнь не проработали ни дня.
Адвокат остаётся адвокатом, даже оказавшись по другую сторону закона. Почти поэтично.
Майкл закатывает глаза, скрещивает руки на груди и откидывается на спинку кресла. Его грязно-русые волосы спадают на лоб, и, с преувеличенным вздохом, он сдувает их с лица, и проводит ладонью по татуированной коже виска.
– Ты не единственный, у кого плотный график, Ромеро. У всех нас есть дела, которыми нужно заниматься. Но именно благодаря этим еженедельным встречам мы и являемся самыми уважаемыми донами в городе – причём представляем четыре из пяти нью-йоркских семей. Так что потерпи.
Я уже собираюсь вмешаться, когда что-то привлекает моё внимание. Я наклоняюсь ближе к экрану, прищуриваясь.
– Погоди. Это что, блядь, пирсинг?
Майкл Харт – белая ворона в нашей маленькой семье, единственный, у кого, так сказать, нет респектабельной профессии из привычного набора.
Я возглавляю «Leonotti Corporation», курирую строительство, импорт, недвижимость. Всё, до чего только можно дотянуться. Рафаэль – крупная шишка в сфере гостеприимства, у него под контролем целые сети курортов, отелей, казино и ресторанов. И, конечно, Ромеро – юридический гений. Его юридическая фирма – одна из лучших не только в городе, но, вероятно, и на всём Северо-Востоке.
А Майкл… Майкл – технический гений, возглавляющий технологическую компанию из списка Fortune 500, которая выпускает всё: от популярнейших в стране социальных сетей и популярных видеоигр до передовых решений для облачного хранения данных и мобильных телефонов. Чёрт, этот парень сейчас даже разрабатывает планшеты. Кажется, он вообще не спит.
Благодаря его карьере его состояние сопоставимо с состоянием Рафаэля, самого богатого из нас. Но есть один нюанс: это означает, что ему не приходится продираться через ту же бюрократическую волокиту, как остальным из нас. Так что, когда дело доходит до того, чтобы выглядеть респектабельно, ему на это плевать.
Виски и затылок у него выбриты, а по центру тянется копна грязно-русых волос. А о татуировках лучше вообще не начинать. После того как мы все вместе сделали свою первую татуировку, он вошёл во вкус. Теперь он весь в татуировках – от головы до костяшек пальцев, даже на чёртовой коже под волосами.
Из всех нас он выглядит самым диким и, пожалуй, самым безумным. А это, поверьте, о многом говорит.
Майкл ухмыляется, его ледяные голубые глаза блестят, когда он тоже наклоняется ближе к экрану, слегка поворачивая бок носа, чтобы продемонстрировать чёрное кольцо.
– Нравится то, что видишь, Максо? У меня есть ещё в менее… публичных местах. Хочешь взглянуть?
Сумасшедший ублюдок.
– Господи, нет.
Я изображаю рвотный позыв, вызывая смешок у Ромеро.
– Хватит. – Голос Рафаэля прерывает наше перебрасывание шутками.
Время перейти к делу.
Мы погружаемся в обзор новостей, каждый из нас делится тем, что творится в его районе. И, вот сюрприз, оказывается, я не единственный, кто имеет дело с нашествием албанцев. Они расползаются по самым богатым и укромным уголкам города, размножаясь, как крысы, которыми они и являются.
– Почему они вылезают с Лонг-Айленда и лезут на наши территории? – спрашивает Майкл, небрежно стряхивая какую-то пылинку с рубашки. – Я предлагаю выкурить их и разнести гнёзда. Ничто так не говорит „пошли на хрен“, как несколько удачно размещенных зарядов взрывчатки.
– Нет, – отсекает Рафаэль. – Действовать нужно осторожно.
Он прав, как бы мне ни хотелось этого не признавать. Несколько недель назад албанцы заключили союз с Братвой – единственной силой, достаточно мощной, чтобы противостоять Коза Ностре. Их босс в Лонг-Айленд-Сити даже отдал свою дочь в жёны старому пахану Братвы, чтобы закрепить сделку.
И на этом дело не заканчивается. Теперь на улицах ходят слухи, что они пытаются наладить отношения и с ирландцами. Это объясняло бы их недавнюю смелость – вылезти из Лонг-Айленда и понюхать нашу территорию. Хотя самоуверенность может сделать человека глупым.
– Если они действительно ведут переговоры с ирландцами, объявление войны албанцам может нарушить наш союз, – добавляет Ромеро, постукивая ручкой по стопке юридических документов. – Пока мы загнали их в угол. Если дать им время, они могут сдаться и убраться сами.
– Или от отчаяния и нанести удар первыми, – возражает Майкл. – Сомневаюсь, что ирландцы будут сильно переживать, если мы уничтожим пару вредителей, пересекших границу на нашей территории.
Но в том-то и проблема: по-настоящему они пока не перешли чёрту. Вторжение на наши территории и попытки контрабанды оружия по нашим дорогам – этого недостаточно, чтобы оправдать их уничтожение. Во всяком случае, в глазах союзников.
– Но стоит им напасть, и все правила перестанут действовать. – По лицу Рафаэля скользит зловещая улыбка. – Если они выстрелят первыми, мы получим полное право ответить, и никто не сможет возразить ни слова. Но до тех пор мы ждём. Мы не можем ударить первыми.
Так между нами утверждается негласное правило: либо они сделают первый шаг, либо мы будем сидеть скрестив руки и ждать, пока напряжение достигнет предела. В любом случае, это лишь вопрос времени, прежде чем кто-нибудь сорвётся.
Разговор переходит к другим аспектам наших операций – например, к поставке высокотехнологичного оружия, которое мы ввозим из Китая через мою компанию.
– Ты со всем разобрался? – спрашивает меня Рафаэль.
Я киваю.
– Конечно. Всё идёт гладко, и поставка прибудет точно по графику.
– Хорошо. – Ромеро в миллионный раз взглядывает на часы. – Думаю, на этом всё. Увидим ваши уродливые рожи на следующей неделе. В то же время, в том же месте…
– Подожди! – перебивает его Майкл. – Я хочу кое-что добавить. Я копался в деле об исчезновении Эмили и, кажется, почти вышел на её след, и…
– Не надо, – голос Рафаэля срывается на низкое рычание, его бесстрастное лицо напрягается. – Забудь об этом и перестань её разыскивать.
Повисшая тишина такая густая, что её можно было бы разрезать ножом.
Желваки на скулах Майкла ходят ходуном. Ему явно не по душе, когда ему указывают, что делать. Но дело в том, что, хотя мы все по-своему являемся боссами, без Рафаэля мы не оказались бы там, где находимся сейчас, и не обладали бы этой властью. Он наш лидер, и мы обязаны ему лояльностью.
Для меня, Майкла и Ромеро Эмилия Росси – «sorellina».
Наша младшая сестра – не по крови, а по выбору и общей трагедии. Но для Рафаэля она была кем-то неизмеримо большим. Что бы ни произошло между ними десять лет назад, это, должно быть, было чем-то взрывоопасным, потому что он запретил даже упоминать её имя. О ней не говорят. Её не ищут.
Я скучаю по ней. Уверен, Майкл и Ромеро тоже.
Рафаэль тогда проводил с ней больше времени, а нам достался лишь один короткий эпизод, когда мы играли в первую видеоигру Майкла, прежде чем всё пошло к чёрту.
Иногда мне кажется, будто у меня её отняли. Но если Рафаэль просит нас не искать её и даже не упоминать её имя, у него на то есть веская причина. Этот парень был чёртовски одержим ею, говорил о том, чтобы взять её в жёны и прочую чушь. Трудно поверить, что их общего будущего так и не случилось.
– Ну и ладно. Пока, – цедит Майкл, и его экран гаснет. Он вышел из звонка.
– Мне нужно готовиться к заседанию, так что… – Ромеро замолкает, небрежно помахав рукой, прежде чем тоже исчезнуть из звонка.
Теперь остались только Рафаэль и я. Я пристально смотрю на человека, который, вероятно, мой лучший друг, замечая трещины в его обычно непроницаемой маске. – Ты разваливаешься, дружище.
– Не начинай, Максим. Он усталой рукой проводит по глазам. – Я слышал о вчерашней девушке в твоём ресторане.
Я закатываю глаза. Сеть сплетен Коза Ностры даст фору даже стайке старушек за чашкой чая, и, учитывая, что люди Рафаэля повсюду, я даже не удивлен, что новость дошла до него. – Мы не будем говорить обо мне.
Он тихо хмыкает.
– А сейчас будем. В чём дело?
По какой-то причине я колеблюсь раскрыть секрет о своём последнем открытии – о том, что моя загадочная женщина может оказаться замаскированным врагом. Может, я просто не хочу казаться слабым перед ним, не знаю. Я пожимаю плечами, стараясь сохранять хладнокровие. – Ничего. Пока.
– Не делай ничего, чего не сделал бы я.
Я фыркаю. – Тогда вариантов остаётся не так уж много, да? Не могу придумать ни одной вещи, от которой ты бы отказался.
Он ухмыляется, но в его глазах мелькает тень. – Просто будь осторожен. Женщины бывают… коварными змеями.
В его голосе слышится горькая нотка, которая заставляет меня захотеть копнуть глубже, но прежде чем я успеваю спросить об этом, мой телефон пищит, сообщая о входящем сообщении.
Сердце предательски ускоряет бег, когда я вижу ответ таинственной женщины.
– Подожди, Раф. Поговорим позже. Мне пора.
Я быстро закрываю окно видеозвонка и полностью сосредотачиваюсь на телефоне.
Неизвестный номер: Почему ты сунул свой телефон в карман моей куртки?
Она проигнорировала мою просьбу встретиться, чтобы задать свой собственный вопрос. Смелая.
Я ухмыляюсь, отвечая.
Я: Почему я должен был сунуть свой телефон в твой карман? Более логичным выводом было бы то, что ты его украла.
Почти сразу на экране появляются три мигающих точки – она печатает ответ.
Неизвестный номер: Это буквально не имеет никакого смысла. Ты дарил мне подарки подороже, зачем мне брать этот древний телефон, если только кто-то – ты – не сунул его мне в карман, пока я не обращала внимания?
Я усмехаюсь, услышав дерзость в её тоне, но тут же одёргиваю себя.
Какого чёрта я делаю?
Она на вражеской территории и, возможно, работает на обе стороны. Пора вытащить голову из задницы и сосредоточиться.
Я: Принеси мой телефон обратно в мой ресторан, ты, маленькая воровка.
Неизвестный номер: А) Во-первых, я не крала этот телефон, так что я возражаю против того, чтобы меня называли воровкой. Б) Во-вторых, я не могу встретиться с тобой, чтобы вернуть телефон, даже если бы захотела, так что, пожалуй, тебе придется с этим смириться.
Я: Как только что-то становится моим, я никогда с этим не смиряюсь, piccola rossa. И почему ты не можешь встретиться со мной, даже если бы захотела?
Неизвестный номер: Что это значит?
Неизвестный номер: Неважно, я проверила это в «Thessius». «Маленькая рыжая» – серьёзно?
При упоминании поисковой системы Майкла меня охватывает гордость. Это значит, что она использует его телефон, потому что пока «Thessius» доступен только на Celtro – его марке телефонов.
Я отправляю сообщение Майклу.
Я: Эй, кажется, я только что обнаружил, что кроме ребят и нас ещё кто-то пользуется твоими телефонами. Итого сколько – пять человек? Совсем скоро ты можешь даже стать известным.
Его ответ молниеносен и, как и следовало ожидать, раздражённый.
Майкл: Пошёл ты. Только модели Celtro A1 и A2 купили уже болеё семисот тысяч человек, и это число продолжает расти.
Я ухмыляюсь и отправляю смайлик с поднятым большим пальцем, зная, что это взбесит его ещё сильнее. Затем возвращаюсь к переписке со своей загадочной женщиной.
Я: Не пытайся уклониться от моего вопроса. Почему ты не можешь со мной встретиться?
Неизвестный номер: Слишком любопытный? Фу, ладно, я тебе скажу, чтобы ты не думал, что я пытаюсь уклониться от возврата твоего телефона, потому что я его не крала.
Я не могу с тобой встретиться, потому что, ну, я действительно не могу. Мне не разрешают уходить.
Её ответ сбивает меня с толку. Не разрешают уходить? Что, блядь, это вообще значит? Она же ушла вчера, разве нет? Не успеваю я выпустить поток вопросов, как моя дверь распахивается, и в комнату врывается Данте.
– Максимо, тебе, пожалуй, стоит это увидеть.
Глава 5
Элира
Я прикусываю нижнюю губу, а пальцы ног нетерпеливо постукивают по полу. Он прочитал сообщение... и молчит.
Неужели я сказала лишнее?
Не стоило ему отвечать, как бы сильно ни хотелось.
Раздражённо выдохнув, я бросаю телефон на тумбочку и с головой зарываюсь под одеяло.
Мне следовало уснуть ещё час назад, но я всё никак не могла придумать, что ему написать. Он предложил встретиться, а я просто застыла, уставившись в экран. И что, скажите на милость, я должна была на это ответить?
Теперь сообщение наконец отправлено, но пульс и не думает успокаиваться. Он хочет снова меня увидеть.
От одной этой мысли по спине пробегает приятная дрожь, а пальцы ног сами собой поджимаются.
Кто бы мог подумать, что переписка с человеком, который не приходится мне родственником, может быть такой… волнующей?
Впрочем, дело не в ком-то постороннем. Дело именно в нём – в том горячем итальянце из ресторана, который пытался завоевать меня дорогими подарками, словно я приз, который непременно нужно получить.
Я ворочаюсь с боку на бок, и кажется, будто проходят часы. В голове вихрем кружатся бесконечные «а что, если» и «может быть». Когда сон наконец смыкает мои веки, покоя он не приносит.
Мне снится мой красавец-итальянец – вернее, лишь отдельные его черты. Чёрные, как безлунная ночь, глаза, проникающие прямо в душу. Низкий, властный голос, приказывающий немедленно с ним встретиться.
Это одновременно опьяняет и пугает.
Просыпаюсь я с такой мигренью, будто череп вот-вот расколется надвое.
Просто прекрасно. Именно этого мне и не хватало.
Застонав, я отбрасываю с лица непослушную гриву волос и, едва переставляя ноги, плетусь в ванную. После туалета мою руки и плещу в лицо холодной водой, надеясь, что она хотя бы немного меня взбодрит или притупит пульсирующую боль.
Безрезультатно.
Со вздохом выбираюсь в коридор, чувствуя себя зомби, только что выползшим из могилы.
Когда я прохожу мимо Дрена, он удивлённо вскидывает бровь. Обычно по утрам я – настоящая мисс Солнышко, что неизменно действует ему на нервы. Но сегодня такое чувство, будто я поспала не больше часа, и на любезности у меня нет ни сил, ни желания.
Я направляюсь прямиком на кухню. Мне совершенно точно нужен çaji i malit – мой любимый албанский горный чай.
К счастью, вода в чайнике уже горячая – маленькое благословение этим ужасным утром. Я бросаю пакетик в кружку и заливаю кипятком. Навстречу тут же поднимается густой пар, принося с собой знакомый терпкий аромат. Я невольно вздрагиваю от предвкушения. Стоит мне его вдохнуть, как напряжённые мышцы понемногу расслабляются.
Будто этот чай знает обо мне всё и всегда понимает, как успокоить.
Обхватив тёплую кружку ладонями, я рассеянно смотрю в окно и жду, пока напиток немного остынет. В этом доме çaji i malit пью только я, хотя он считается одним из главных продуктов новой компании Роана, занимающейся производством напитков. Сам Роан и Ате предпочитают kafe turke – классический кофе по-турецки, ещё одну жемчужину его бренда, – или раки, традиционный албанский алкоголь.
Дольше терпеть я не в силах. Подношу кружку к губам и жадно отпиваю.
Чай обжигает язык и нёбо, но мне всё равно.
Это жжение того стоит.
К тому моменту, когда кружка пустеет, убийственная мигрень отступает от уровня ядерного взрыва до смутной пульсации в висках. Теперь я окончательно проснулась и буквально вибрирую от внезапного прилива сил.
Ополоснув кружку, я ставлю её на столешницу и оглядываю кухню, постепенно возвращаясь к самой себе.
Разумеется, именно в этот момент в мысли снова прокрадывается мой горячий итальянец. Я качаю головой, отгоняя нелепую фантазию о том, что он может быть моим.
Может, испечь баллокуме1?
Старое доброе албанское масляное печенье наверняка поможет прочистить голову.
А заодно отвлечёт от непреодолимого желания проверить раскладушку и узнать, ответил ли он.
Я достаю ингредиенты, готовая с головой уйти в уютную привычность выпечки, но едва собираюсь замесить тесто, как на кухню входит Бесарт. На лице повара, как обычно, застыло недовольное выражение.
– Нет, Элира. Сегодня ты не захватишь мою кухню. Марш отсюда, малышка.
Я замираю, уже протянув руку к муке.
– Но, Бесарт…
Складываю ладони и смотрю на него так жалобно, как только могу.
Он непреклонен.
– Уходи, – твёрдо повторяет он. – Мне нужно приготовить завтрак для шефа и его гостей. Вернёшься позже и будешь печь сколько душе угодно.
У Ате гости?
Нахмурившись, я неохотно убираю продукты на место. За последние недели через поместье прошло немало мужчин, но раньше я не придавала этому значения. Я была слишком занята мыслями о том, как набраться смелости и попросить Ате выпустить меня из дома.
Теперь же невольно задаюсь вопросом: не происходит ли здесь что-то серьёзное?
Когда я возвращаюсь в комнату, Дрен, как всегда, идёт следом и легонько толкает меня локтем.
– Что с тобой? Обычно ты не несёшься за чаем, как наркоман за очередной дозой, – насмешливо замечает он.
Не оборачиваясь, я показываю ему средний палец.
Его смех преследует меня до самой комнаты. Я с силой захлопываю дверь.
Взгляд мгновенно цепляется за раскладной телефон, оставленный на тумбочке, и я бросаюсь к нему.
Чёрт. Слишком неосторожно. Нужно было спрятать его хотя бы в ящик. А если кто-то заходил и увидел?
Я хватаю телефон, молча благодаря любое божество, способное меня услышать, за то, что Роана нет дома. Он единственный до сих пор врывается ко мне без стука.
Придурок.
Дрожащим пальцем касаюсь экрана. Меня ждёт новое сообщение, и сердце тут же принимается отплясывать ча-ча-ча. Ладонь становится влажной от пота.
М. Л.: Если хочешь выбраться отсюда, я могу помочь.
Я с трудом сглатываю.
Теперь моё сердце уже не танцует ча-ча-ча – там началась настоящая рейв-вечеринка.
Он может помочь мне выбраться?
Первый порыв – ответить «да». Да. Миллион раз да.
Запертая жизнь сводит меня с ума. Мне двадцать один, а девяносто процентов жизни я провела взаперти, словно какой-то хрупкий, чрезмерно опекаемый цветок. Это не может быть правдой. Не может быть моей жизнью.
Когда после домашнего обучения и сдачи GED я настояла на высшем образовании, Ате поставил ультиматум: либо учусь онлайн, либо не учусь вообще. Разумеется, я согласилась на эти дурацкие дистанционные курсы. Будто у меня был выбор.
Ни друзей за пределами семьи, ни малейшего представления о нормальном общении с людьми.
Что ещё мне оставалось?
По крайней мере, брат позаботился о том, чтобы я освоила несколько полезных навыков выживания.
Слабое утешение, правда?
Но тот выход в город на день рождения всё изменил. Я думала, что один раз нарушу правила, удовлетворю любопытство – и успокоюсь. Однако, едва почувствовав вкус настоящей жизни, я захотела большего.
Нет. Мне нужно больше.
Я снова перечитываю сообщение. Пальцы замирают над клавиатурой, прежде чем я решаюсь напечатать:
Я: Как?
Ответ приходит почти мгновенно, словно всё это время он ждал у экрана.
М. Л.: Ты ведь не ждёшь, что я просто так раскрою свои секреты, правда, rossa? Для моего плана мне понадобится твоё полное имя. Разумеется, только в том случае, если тебе действительно нужна моя помощь.
Я тревожно прикусываю губу. Мысли налетают одна на другую, пока в голове не воцаряется полный хаос.
Стоит ли соглашаться?
Пытаюсь взвесить все «за» и «против». Если я назову ему своё имя, а он каким-то образом поможет мне ускользнуть на целый день, вряд ли сделает это из чистого благородства. Конечно, ему нужен его телефон. Но нужно и кое-что ещё.
И, чёрт возьми, сама мысль о том, что этот сексуальный мужчина хочет меня настолько сильно, что готов устроить целую диверсию ради встречи, лишь сильнее разжигает искушение.
Разве так ужасно провести с ним один день?
С красавчиком, который меня желает. Где-нибудь в городе, вдали от душных стен моей позолоченной клетки.
Какой бы ловушкой это ни оказалось, разве оно того не стоит?
Ате придёт в ярость. Вероятно, утроит охрану и прикажет следить за мной днём и ночью. Но, может быть, это наконец заставит его понять, что он не сможет держать меня в клетке вечно. Чем старше я становлюсь, тем изобретательнее будут мои попытки сбежать.
Ладно. Решено.
Я приму предложение незнакомца.
Но сначала…
Я: Мне нужна твоя помощь. Я назову своё имя, раз без него не обойтись, но взамен ты скажешь мне своё.
М. Л.: Договорились.
Я прикусываю губу, всё ещё колеблясь. Как только отправлю ему своё имя, дороги назад уже не будет. От этого запретного шага меня пронзает острое, почти болезненное волнение.
Я: Элира Пермети. Теперь твоя очередь.
Жду.
Он читает.
И… ничего.
Проходит пять минут.
Потом десять.
Кровь начинает закипать. Не успев опомниться, я уже яростно тыкаю пальцами в экран.
Я: АЛЛО? ТВОЁ ИМЯ?
М. Л.: Скоро узнаешь, mia rossa.
Я: Ты серьёзно собираешься нарушить нашу договорённость?
М. Л.: Да.
М. Л.: Никогда не верь на слово человеку, которого не знаешь, Элира.
Я ошеломлённо раскрываю рот и перечитываю сообщения снова и снова. Почему мне даже в голову не пришло, что он может отказаться назвать своё имя?
Вот же козёл.
У него вообще существует план, как вытащить меня из поместья, или всё это было уловкой, чтобы узнать, кто я?
Словно прочитав мои мысли, он присылает ещё одно сообщение.
М. Л.: Отвлекающий манёвр начнётся через час. Будь готова. Когда всё начнётся, избавься от охраны и выходи из дома. Как окажешься снаружи – иди прямо ко мне.
Я презрительно фыркаю.
Ну конечно. Отвлекающий манёвр. Очень правдоподобно.
Кем он себя возомнил?
Не собираясь доставлять ему удовольствие ответом, я бросаю телефон в ящик тумбочки и мысленно проклинаю себя за доверчивость.
Мне нужно перезагрузиться.
Быстрый душ смывает часть раздражения. Я надеваю джинсы и чёрную майку с V-образным вырезом, а кудри собираю в небрежный пучок, всем своим видом заявляющий: «Мне плевать».
Затем руки будто сами начинают складывать в небольшую сумочку всё необходимое: кредитные карты, пару сотен долларов, бальзам для губ.
Самое необходимое. Ничего подозрительного.
Я застёгиваю молнию, размышляя, не забыла ли чего-нибудь, когда в дверь стучат.
Сердце подпрыгивает, но я тут же беру себя в руки.
Успокойся.
Это просто стук.
Ничего не происходит.
Я вовсе не готовлюсь к побегу на случай, если внезапно случится обещанный отвлекающий манёвр. Я просто… собираюсь провести ещё один обычный, до тошноты скучный день дома. А сумочку набила без всякой причины.
В дверях стоит один из людей Ате. В руках у него поднос с моим завтраком. Я быстро бормочу слова благодарности и забираю еду.
Она наверняка восхитительна.Бесарт всё-таки потрясающий повар, но во рту кажется пеплом.
Покончив с завтраком, я всё ещё киплю от тревожной энергии и остатков злости, которым некуда деваться. Поэтому снова врываюсь на кухню и решаю что-нибудь испечь.
На этот раз выбираю шекерпаре, моё любимое рассыпчатое печенье, пропитанное сладким сиропом и тающее во рту. Пока я достаю продукты из кладовой, мысли об итальянском придурке постепенно отступают, уступая место знакомой последовательности действий.
Я смешиваю сахар с водой и ставлю на огонь. Когда сироп закипает, бросаю в него ломтик лимона и убавляю жар. Он должен провариться ровно столько, сколько нужно: передержишь – сахар кристаллизуется и всё испортит.
Вернувшись к столешнице, я принимаюсь за тесто и вымешиваю его с такой яростью, будто под моими кулаками самодовольное лицо итальянца.
Сформировав идеальные маленькие шарики, я наношу на каждый узор вилкой и собираюсь украсить их миндалём, когда воздух разрывает пронзительный вой сирены.
БРРРРИИИИИНГ!
От неожиданности вилка соскальзывает, оставляя на тесте неровную борозду. В одно мгновение вся кухня погружается в суматоху. Откуда-то снаружи доносятся панические крики на албанском.
Я растерянно смотрю на Дрена, который, как всегда во время моей выпечки, молча стоит у двери. Он весь напрягся. Глаза сузились, будто он прекрасно понимает, что происходит.
– Что…
– Пожар, – перебивает он, бросая взгляд на окно.
Я смотрю туда же и вижу нескольких мужчин, бегущих мимо с огнетушителями.
– Это пожарная сигнализация, и…
Остальные слова тонут в новом оглушительном сигнале. За ним следует ещё один, потом ещё. Кажется, будто от воя сирен вибрирует весь дом.
Дрен и сам едва ли не вибрирует от напряжения. Все мышцы натянуты, взгляд мечется из стороны в сторону. Он явно сгорает от желания броситься за дверь и оказаться в гуще событий.
Я понимаю: это не маленький пожар. Несколько сигналов тревоги означают, что огонь обнаружен сразу в разных зонах.
Но как такое возможно? Как несколько участков поместья могли одновременно загореться, не затронув главный дом?
Случайностью здесь и не пахнет.
«Отвлекающий манёвр начнётся через час. Будь готова».
О боже.
Я резко поворачиваюсь к цифровым часам на стене.
9:46.
Прошло всего полчаса.
Неужели это итальянец?
Мой взгляд скользит к Дрену. Он стоит у окна, неотрывно наблюдая за хаосом снаружи.
Несмотря на бешеный стук сердца, я заставляю себя вести непринуждённо. Спокойно выключаю духовку, снимаю фартук и ополаскиваю руки. Только после этого поворачиваюсь к телохранителю.
– Я пойду к себе. А ты почему бы не выяснил, что там происходит? В комнате я буду в безопасности, ты же знаешь.
Дрен едва удостаивает меня взглядом – слишком поглощён происходящим. Он быстро кивает и выходит из кухни, оставляя меня одну.
Прекрасно.
Едва он скрывается, я мчусь наверх и рывком открываю ящик тумбочки. Раскладушка лежит внутри, словно заряженный пистолет.
Я хватаю её.
М. Л.: Сейчас. Главные ворота никто не охраняет.
Я сглатываю.
Откуда он знает? Он действительно поджёг поместье? Или каким-то образом устроил ложную тревогу сразу в нескольких местах? Как ему вообще удалось всё это провернуть?
