Текст книги "Дьявольская лилия (ЛП)"

Автор книги: Саша Леоне

Соавторы: Розелин Эш
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Саша Леоне, Розелин Эш
Дьявольская лилия

Глава 1

Элира

– Нет, Элира.

Мой телохранитель Адриан преграждает мне путь, широко расставив руки, словно пытается удержать дикого зверя. Хотя, если подумать, недалек от истины.

Сердце отчаянно колотится в груди, отбивая один-единственный ритм:

Свобода. Свобода. Свобода.

Я закатываю глаза, вкладывая в этот жест весь арсенал принцессиного высокомерия, на который только способна.

Пора переходить к плану Б.

Или, как люблю называть его я, – к старому доброму трюку с отвлечением внимания.

Разворачиваюсь на каблуках, демонстративно опускаю плечи, изображая смирение. Ровно настолько, чтобы это выглядело убедительно.

Вот так.

Послушная Элира возвращается в свою комнату.

Хорошая девочка.

Три…Два…Один…

Как только чувствую, что Адриан расслабился хотя бы на долю секунды, резко разворачиваюсь, ныряю у него под рукой и срываюсь с места.

Я пролетаю мимо него, словно кролик, вырвавшийся из клетки.

Холодный мрамор обжигает босые ступни, пока я мчусь по коридору, отбрасывая назад разметавшиеся рыжие волосы.

– Элира!

В голосе Адриана звенит та самая паническая нотка, которую за последние годы я слышала слишком много раз.

Мне до смерти надоело, что кто-то постоянно решает, что мне можно, а что нельзя.

По крайней мере, сегодня.

Потому что сегодня мне исполняется двадцать один.

Я взрослая.

Я больше не та испуганная девочка, которой была десять лет назад.

И если даже в собственный день рождения я не могу почувствовать вкус свободы, то когда вообще смогу?

Ты принцесса, Эл. Мы обязаны защищать тебя от наших врагов.

Голос Роана звучит в голове так ясно, будто брат стоит рядом.

Каждый раз, когда я собираюсь нарушить очередное правило отца, я слышу именно эти слова.

Но сегодня не собираюсь слушать даже его.

То, что произошло много лет назад, случилось не по моей вине.

Так почему расплачиваться за это должна именно я?

Пробежав половину коридора, я вдруг понимаю, что стало слишком тихо.

Стоп…

Где шаги?

Я резко оборачиваюсь.

Адриан по-прежнему стоит там, где я его оставила. Руки скрещены на груди, лицо выражает такое усталое смирение, будто он думает: «Я слишком стар для этого цирка».

Улыбка сама появляется на моих губах.

Похоже, мои побеги давно перестали его впечатлять.

– Ну? – окликаю я, убирая с лица выбившийся локон. – Ты идешь или нет?

Он тяжело вздыхает.

– Твой отец однажды убьет нас обоих.

– Скорее всего, – беззаботно соглашаюсь я, уже направляясь к широкой лестнице, ведущей в кабинет Ате. – Но признайся… без меня твоя жизнь была бы ужасно скучной.

Я легко сбегаю по мраморным ступеням, почти скользя по идеально отполированной поверхности.

От одного только ощущения маленького бунта внутри приятно кружится голова.

Но чем ближе я подхожу к кабинету отца, тем сильнее радостное возбуждение сменяется неприятной тяжестью в животе.

– Что?!

Грохот его голоса разносится по коридору.

Я ускоряю шаг и прижимаюсь ухом к двери.

В ответ звучит другой голос – тихий, на албанском.

Гьон. Заместитель отца.

– К сожалению, Леонотти оказался в порту как раз в момент прибытия нашего груза. Он приказал своим людям проверить контейнеры, чтобы убедиться, что мы не перевозим нелегалов. Тогда они и нашли оружие.

– Этот ублюдок.

Сразу после этих слов раздается глухой удар.

Я почти вижу, как кулак Ате с силой опускается на стол. Прижимаюсь к двери еще сильнее. Хочу услышать каждое слово. Краем глаза замечаю неодобрительный взгляд Адриана. Демонстративно его игнорирую.

Да, знаю. Мне не следует это слушать.

Но я устала жить в мире, где меня намеренно держат в неведении.

– Он отказался встречаться со мной. Леонотти не уступит, Африм. Придется принять более радикальные меры и…

Гьон резко понижает голос.

Я наклоняюсь еще ближе.

Почти касаюсь двери ухом.

Ну же…

Еще немного…

В следующую секунду дверь распахивается настежь.

– Ай!

Я теряю равновесие и буквально вваливаюсь внутрь кабинета.

Еще немного и растянулась бы на полу, если бы чья-то жесткая рука не сомкнулась вокруг моего запястья.

Гьон без особых усилий удерживает меня на ногах.

Я раздраженно морщусь.

Честно говоря, лучше бы я упала лицом вниз, чем позволила ему к себе прикоснуться.

– Отпусти ее, Джон, – устало произносит Ате.

Его зеленые глаза встречаются с моими. Усталость прорезала каждую черту лица, будто за последние несколько дней он постарел на несколько лет.

– Что случилось, Элира?

Джон отпускает мое запястье с презрительным фырканьем.

Я сразу же отдергиваю руку, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не потереть место, которого он коснулся.

Вместо этого гордо вскидываю подбородок и направляюсь к письменному столу отца.

Темные круги под его глазами неприятно сжимают сердце.

– Ты хоть немного поспал прошлой ночью? А лекарства…

– Элира.

Его голос звучит резко.

Одного слова достаточно, чтобы заставить меня замолчать.

Отец коротко переводит взгляд на людей в кабинете.

– Мы с Джоном были заняты важным разговором. Что ты хотела?

О… Он не помнит.

Я чувствую, как к глазам подступают слезы, и мысленно ругаю себя за эту слабость.

Даже Роан, который сейчас находится на Лонг-Айленде, не забыл поздравить меня сообщением.

А мой собственный отец… Который стоит всего в нескольких шагах…

Я незаметно втягиваю воздух и заставляю себя улыбнуться.

– Сегодня мой день рождения.

Небольшая пауза.

– И я хочу выйти за пределы комплекса.

Позади меня Джон издает звук, будто поперхнулся воздухом.

Словно я только что предложила объявить войну всему миру.

Если бы мне сейчас не хотелось плакать, я бы, наверное, рассмеялась. Пусть давится.

Отец долго смотрит на меня.

Его глаза слегка сужаются, но я успеваю заметить короткую вспышку вины.

– С днем рождения, ангел.

Тихие слова неожиданно согревают сердце.

Да, он забыл.

Но это ласковое обращение все равно заставляет меня улыбнуться.

Некоторое время он молча изучает мое лицо, затем переводит взгляд мне за спину.

– Адриан.

– Да, господин.

– Возьми внедорожник. Пусть с вами поедут Антон и еще трое.

Я моргаю.

Подождите…Что? Неужели…

Он действительно только что разрешил? Настоящая свобода?

Не прогулка по территории. Не внутренний двор.

А настоящий внешний мир?

Я не успеваю подумать.

Улыбка сама расползается по лицу.

Я обхожу стол и крепко обнимаю отца.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Он неловко похлопывает меня по спине. Будто до конца не понимает, как реагировать на подобные проявления чувств.

Когда я отстраняюсь, мне кажется, что в его взгляде на мгновение появляется тепло.

Но уже через секунду оно исчезает.

Лицо снова становится непроницаемым.

Он всегда такой.

Мой отец никогда не позволяет себе нежность при посторонних. В его мире чувства – слабость. А слабость смертельно опасна. Меня это давно перестало удивлять.

Я знаю, что он любит меня.

Просто его любовь с каждым годом все сильнее напоминает клетку.

Каждое новое правило. Каждый новый охранник. Каждый новый запрет. Все это – проявление любви. Пусть и болезненной.

Если честно, я до последнего была уверена, что он откажет.

Я уже приготовилась спорить. Уговаривать. Если понадобится – даже расплакаться. Но он сказал «да».

И я ни за что не дам ему возможности передумать.

Я буквально вылетаю из кабинета.

Перепрыгиваю через две ступеньки сразу, почти бегу наверх.

Сердце колотится так быстро, что кажется, сейчас выпрыгнет из груди.

Оказавшись в комнате, сразу бросаюсь к гардеробу.

Распахиваю дверцы и начинаю перебирать одежду с таким азартом, словно ищу клад.

Пять лет.

Прошло целых пять лет с тех пор, как я последний раз выходила за ворота нашего комплекса.

Мне было шестнадцать.

Двадцать первый день рождения Роана.

Мы тогда тайком сбежали, мечтая провести обычный веселый вечер. Но вместо этого какой-то придурок начал отпускать в мой адрес грязные комментарии. Роан сломал ему нос. А я снова превратилась в Рапунцель, запертую в собственной башне. Отец пришел в такую ярость, что после этого усилил охрану еще сильнее.

Самое несправедливое заключалось в том, что дрался Роан.

А наказали меня.

Хотя, если быть честной, особых свобод у меня и до этого не было.

После того случая выбраться из дома незаметно стало окончательно невозможно. Но сегодня все иначе.

Сегодня меня отпустили официально.

Пусть даже в сопровождении пяти вооруженных мужчин.

Плевать.

Я готова принять и такую свободу.

После долгих раздумий выбираю узкие черные джинсы, облегающую майку и кожаную куртку.

Она буквально кричит: «Не связывайся со мной».

Последними надеваю черные кожаные сапоги, которые Роан подарил мне на Рождество.

Они до сих пор выглядят новыми.

Неудивительно.

За пределами дома я их ни разу не носила.

Пора и вам увидеть настоящий мир.

Я поворачиваюсь перед зеркалом.

Девушка в отражении кажется совсем другой.

Смелой. Опасной. Живой. Свободной.

И именно такой я хочу остаться.

Последний взгляд в зеркало – и я вылетаю из гардеробной.

Адриан уже ждет у двери.

При виде меня суровое выражение его лица заметно смягчается.

– Настолько счастлива?

В ответ я могу лишь энергично закивать.

Из груди вырывается звонкий смех.

Я выбегаю на улицу и, не сумев сдержаться, прямо посреди двора кружусь в коротком импровизированном танце.

Один поворот. Пара нелепых движений.

И счастливый прыжок на заднее сиденье ближайшего Range Rover.

Телефон уже у меня в руках.

Пальцы сами летят по экрану.

Я: Угадай, кому только что официально разрешили выбраться за пределы комплекса в ее двадцать первый день рождения? Этой девочке!

Отправив сообщение, я бросаю телефон рядом и откидываюсь на спинку сиденья.

Пока машина медленно катится к главным воротам, я не свожу глаз с окна.

Роан сейчас на Лонг-Айленде, у нашего дяди по отцовской линии. Отец отправил его туда, чтобы тот учился расширять влияние семьи в Квинсе.

Я скучаю по нему так сильно, что временами это почти причиняет физическую боль.

После того случая на детской площадке десять лет назад…

Того самого, что унес жизнь мамы и превратил меня в пленницу собственного дома…

Отец и дядя практически перестали общаться.

Через два года мы переехали сюда.

С тех пор я только и слышу, как Ате раздраженно повторяет, что итальянцы постоянно вмешиваются в его дела и усложняют ему жизнь.

Но сегодня мне нет до этого никакого дела.

Сегодня существует только одно.

Свобода.

Тяжелые кованые ворота начинают медленно расходиться.

Сердце подпрыгивает к самому горлу.

Я почти прижимаюсь лбом к стеклу.

За воротами появляется улица.

Наш тихий пригород.

Он кажется намного больше, ярче и живее, чем сохранился в моей памяти. Аккуратные дома стоят на приличном расстоянии друг от друга. Перед каждым – маленький ухоженный сад. Некоторые участки тоже скрыты за воротами. Но ни одни из них не выглядят настолько устрашающе, как наши. Ни одни не напоминают крепость. И уж точно – тюрьму.

Вот она… Свобода.

– Куда поедем, именинница? – спрашивает Дрен с переднего сиденья.

Голос у него спокойный, но напряженные плечи выдают куда больше, чем слова.

Я улыбаюсь.

– Никуда.

Он удивленно оборачивается.

– В смысле?

– Я хочу быть везде.

Он моргает.

– Хочу увидеть всё, – продолжаю я, чувствуя, как внутри снова вспыхивает детский восторг. – Флашинг. Форест-Хиллз. Асторию. А потом давайте вообще уедем из Квинса. В Манхэттен. Или Бруклин!

Слова сыплются быстрее, чем я успеваю думать.

Сегодня я наконец оказалась за воротами.

И, если знать моего отца, следующего такого шанса придется ждать еще лет пять.

Так что я намерена увидеть каждый уголок этого города. И если получится – еще немного сверх того.

Из груди вырывается тихий смешок.

Ирония судьбы.

Мое имя означает «свобода».

Но свободной я не была никогда.

Антон и Адриан переглядываются.

С таким выражением лица обычно смотрят на человека, который окончательно потерял рассудок.

– Останови машину.

Дрен резко поворачивается ко мне.

– Что?

Кажется, он испугался даже сильнее, чем если бы я попросила его угнать самолет.

Я тяжело вздыхаю.

– Ты меня слышал.

Пауза.

– Припаркуйся.

Он продолжает смотреть на меня.

– Я хочу сама вести машину.

В салоне повисает тишина.

Антон встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида.

На мгновение мне кажется, что сейчас прозвучит решительное «нет». Но вместо этого внедорожник плавно съезжает к обочине.

Я едва удерживаюсь, чтобы не завизжать от восторга.

Перебираюсь на водительское место.

Есть!

На второй Range Rover, следующий за нами, я даже не смотрю.

Пусть сопровождают сколько угодно. Мне все равно. Я за пределами комплекса.

И теперь еще и сижу за рулем.

Я принимаюсь настраивать сиденье. Потом зеркала. Потом руль. Все рассчитано на мужчин под метр девяносто.

– Господи, какие же вы все огромные… – бурчу себе под нос, двигая рычаги один за другим.

Наконец все становится так, как удобно мне.

Вот теперь идеально.

Я вставляю ключ в замок зажигания. Поворачиваю. Двигатель оживает глубоким урчанием. И вместе с ним внутри меня тоже просыпается что-то дикое.

Что-то, чего я не чувствовала уже очень давно.

Я осторожно трогаюсь с места.

Не проходит и пары секунд, как начинаю смеяться.

Сначала тихо. Потом громче. Еще громче.

Адриан мгновенно хватается за ручку над дверью. Костяшки его пальцев белеют. С заднего сиденья доносится бормотание Антона. Очень похоже на молитву.

Это делает происходящее еще веселее.

Я нажимаю на педаль чуть сильнее.

Когда впереди появляется свободный участок дороги, не раздумывая прибавляю скорость.

Ветер врывается в приоткрытое окно. В груди становится так легко…

Настолько легко, что кажется – если сейчас распахнуть дверь, я просто взлечу. Я понятия не имею, куда еду.

До сегодняшнего дня мне доводилось водить машину только по территории комплекса, поэтому незнакомые улицы быстро превращаются в настоящий лабиринт.

Первый час я доверяюсь исключительно интуиции. Поворачиваю туда, куда хочется. Выбираю дороги наугад.

Кажется, мы уже несколько раз проехали по одному и тому же кварталу, но кого это сейчас волнует?

Каждый новый поворот кажется маленьким приключением. Постепенно азарт сменяется любопытством.

Я сбрасываю скорость.

Теперь уже не мчусь вперед, а внимательно рассматриваю город.

По обе стороны дороги тянутся бесконечные витрины, жилые дома, кофейни, магазинчики.

По тротуарам спешат люди. Кто-то разговаривает по телефону. Кто-то смеется. Кто-то ругается. Кто-то просто идет, уткнувшись в экран смартфона. И никто… Никто не думает о том, что ему запрещено выходить из дома.

– Хотела увидеть Флашинг? – сухо произносит Антон с заднего сиденья. – Поздравляю. Мы во Флашинге.

Я медленно оглядываюсь по сторонам.

Так вот какой он… Флашинг.

Современные стеклянные фасады соседствуют со старыми кирпичными зданиями.

Торговые центры сменяются небольшими семейными магазинами.

Повсюду вывески. Машины. Люди. Шум. Город буквально дышит. И мне это безумно нравится.

На ближайшем светофоре я опускаю стекло.

Горячий городской воздух тут же врывается в салон.

Запах выхлопных газов. Жареной еды. Кофе. Асфальта. Сигаретного дыма.

Наверное, нормальному человеку все это показалось бы неприятным. А мне кажется самым прекрасным ароматом на свете. Потому что он пахнет свободой.

Я высовываюсь в окно почти по пояс.

– Эй!

Несколько прохожих удивленно оборачиваются.

Я смеюсь.

– У меня сегодня день рождения!

– Господи, Элира… – стонет Дрен.

Ему, кажется, физически больно наблюдать за происходящим.

Кто-то на тротуаре кричит, чтобы я заткнулась. Кто-то показывает средний палец. Но большинство людей даже головы не поднимают. У каждого свои заботы. Своя жизнь. И никому нет дела до сумасшедшей рыжей девушки, которая орет всему району о своем дне рождения.

Мне это нравится еще больше.

Улыбка становится такой широкой, что начинают болеть щеки.

Лучший. День. В моей жизни.

Еще несколько кварталов спустя улицы постепенно меняются.

Становится тише. Машин меньше. Дома выглядят дороже.

Я замечаю, как Антон выпрямляется на заднем сиденье.

Адриан тоже напрягается.

Краем глаза вижу, как Дрен незаметно опускает руку в карман пиджака. Туда, где обычно лежит пистолет.

Я вопросительно смотрю на него.

Он делает вид, будто ничего не произошло.

Странные.

Я снова перевожу взгляд на улицу.

Здания здесь совсем новые. Сдержанная архитектура. Дорогие фасады. Именно такие районы не кричат о богатстве.

Они тихо шепчут: «Да, мы очень богаты. Но нам не нужно никому это доказывать.»

Мой желудок внезапно напоминает о себе громким урчанием.

Я бросаю взгляд на часы.

12:18.

Вот черт.

Я ужасно проголодалась.

Оглядываюсь по сторонам.

Похоже, вокруг сплошные жилые дома. Не похоже, что поблизости есть…

Стоп.

Я резко выпрямляюсь.

Впереди, почти на углу улицы, стоит красивое четырехэтажное здание из темно-коричневого камня.

Темно-синие маркизы. Высокие панорамные окна. Черные кованые перила. И самое главное…

Вывеска. Mughetto's.

Рядом с названием изображен цветок. Небольшие белые колокольчики свисают с длинного зеленого стебля.

Я довольно улыбаюсь.

Лилия.

Спасибо той случайной книге по ботанике, которую я однажды листала в библиотеке просто от скуки.

Кто бы мог подумать, что эти знания действительно когда-нибудь пригодятся.

Я включаю поворотник.

Медленно ищу место для парковки. Безуспешно.

После минуты бесплодных поисков просто сдаюсь. Останавливаюсь прямо перед рестораном. Глушу двигатель.

– Элира…

В голосе Адриана впервые за весь день появляется настоящая тревога.

– Не надо.

Я поднимаю на него взгляд.

– Поехали в другое место.

– Почему?

Он молчит.

– Заводи машину.

Сейчас же.

Я внимательно смотрю ему в глаза.

Потом перевожу взгляд на Антона. Он выглядит ничуть не спокойнее.

Что происходит?

– Нет.

Мой голос звучит неожиданно твердо.

– Сегодня ты не можешь мне ничего запрещать.

Я выдерживаю его взгляд.

– Отец разрешил мне эту поездку. Если у тебя есть действительно веская причина – скажи. Но если нет…

Я улыбаюсь.

– …то сегодня я собираюсь съесть пасту в ресторане с вывеской в виде лилии.

Именно здесь. Я жду ответа.

Но Адриан лишь сильнее сжимает челюсти.

Вот и все. Значит, причины нет.

Я уверенно открываю дверь машины.

Почти одновременно позади начинают хлопать остальные двери.

Охрана выходит следом.

– Элира…

Теперь уже голос Дрена звучит почти умоляюще.

– Пожалуйста…

Но я уже распахиваю стеклянную дверь ресторана. Высоко подняв подбородок, переступаю порог.

За спиной слышится приглушенная ругань. Часть меня все еще хочет понять, почему они так нервничают.

Но гораздо большая часть устала жить по чужим правилам. Если мне просто говорят: «нельзя», не объясняя почему…

Значит, сегодня я сделаю именно это.

Ресторан оказался даже красивее, чем выглядел снаружи.

Полы из темного дерева блестели так, словно их только что отполировали. Теплые коричневые стены украшали картины с лилиями – теми самыми, что красовались на вывеске. Между ними стояли безупречно сервированные деревянные столики с мягкими креслами.

Элегантно. Стильно. И невероятно уютно.

Мой желудок тут же одобрительно заурчал. Но было еще кое-что. В ресторане почти никого не оказалось.

Почти.

Я остановилась, едва переступив порог.

В глубине зала за длинным столом сидели восемь крепких мужчин. В тот самый миг, когда они заметили меня, все как один поднялись на ноги. Все… Кроме одного.

Он даже не шелохнулся.

Лишь лениво поднял руку. Одно едва заметное движение пальцев. Без единого слова. И этого оказалось достаточно. Остальные мгновенно сели обратно.

Послушно. Без колебаний.

Хотя напряжение никуда не исчезло. Их взгляды были прикованы ко мне.

Холодные. Настороженные. Хищные.

Словно они решали, представляю ли я угрозу. Наверное, на моем месте любой почувствовал бы себя добычей.

Но почему-то именно этого ощущения у меня не возникло. Совсем наоборот.

Я чувствовала себя охотницей.

Потому что не могла отвести глаз от мужчины, который так легко управлял остальными.

Во рту мгновенно пересохло.

Господи…

Святая Мария, Иосиф и младенец Иисус…

Таким лицом разбивают сердца. И, судя по всему, не только сердца. Наверняка и кости тоже. Его волосы были чернее ночи. Коротко подстриженные на затылке, гладко зачесанные назад, они открывали лицо целиком. И прятать там было нечего. Четко очерченная линия подбородка. Высокие скулы. Прямой нос. Полные губы, на которых, кажется, должно было висеть предупреждение: «Опасно для жизни». А глаза…

Темные. Тяжелые. Порочные. Будто вобрали в себя все смертные грехи.

Даже сидя, он производил впечатление высокого мужчины.

Темно-синяя рубашка плотно облегала широкие плечи и мощную грудь. Пиджака не было.

Рукава были закатаны до локтей, открывая татуировки, поднимающиеся от запястий вверх по предплечьям. Галстук, напротив, был затянут безукоризненно.

Поразительное сочетание. Безупречная элегантность. И абсолютно необузданная сила.

Он сидел, небрежно откинувшись на спинку стула, словно весь этот ресторан принадлежал ему.

Хотя… Судя по тому, как беспрекословно ему подчинялись остальные…

Наверное, так оно и было. От него исходила странная энергия.

Тяжелая. Плотная. Почти осязаемая.

Она буквально заполняла пространство вокруг него.

Я вдруг поймала себя на мысли, насколько мы разные. Во всем. Я бледная. Он загорелый.

Я почти никогда не принимаю решений сама.

Он, кажется, привык отдавать приказы. И весь мир безоговорочно их выполняет.

Даже воздух рядом с ним казался другим. Более густым. Более опасным.Мое сердце пропустило удар.

Он поднял бокал с янтарной жидкостью – скорее всего, виски.

Задержал на мне взгляд. И едва заметно качнул бокалом в мою сторону.

Безмолвный тост. Затем медленно сделал глоток.

Жар мгновенно прокатился по всему телу. От кончиков пальцев до самой макушки.

Сердце забилось так быстро, что я всерьез испугалась, как бы окружающие не услышали его стук.

Не отрывая от него глаз, я прошла глубже в зал и опустилась за ближайший свободный столик.

Позади раздался привычный звук шагов.

Мои телохранители вошли следом и мгновенно заняли свои места вокруг меня.

Мужчина перевел взгляд на них. Всего на мгновение. Но этого хватило.

На его лице мелькнула эмоция.

Едва заметная.

Настолько короткая, что ее легко было принять за игру света.

Раздражение? Узнавание? Или… Интерес? Через секунду лицо снова стало абсолютно спокойным.

Безупречная маска.

Но я уже успела заметить эту крошечную трещину.

И неожиданно поняла… Она мне понравилась.

Когда его темные глаза вновь встретились с моими, по позвоночнику медленно пробежала приятная дрожь.

Я улыбнулась.

Кажется…

Мой двадцать первый день рождения только что стал намного интереснее.