Текст книги "Дьявольская лилия (ЛП)"

Автор книги: Саша Леоне

Соавторы: Розелин Эш
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Глава 2

Максимо

В тот момент, когда она входит в мой ресторан, время, как будто, останавливается. Я видел тысячи людей, проходящих через эту дверь – преступников, полицейских, политиков, – но никого, похожего на неё.

Напряжение за нашим столом ощутимо сгущается, когда миниатюрная девушка с огненно-рыжими волосами устраивается у окна. Непокорные локоны рассыпаются по её плечам яркими спиралями – живое пламя, которому тесно в этом зале.

Дело не только в её красоте, хотя отрицать её бессмысленно. Возможно, она – самое прекрасное создание из всех, что мне доводилось видеть за мою долгую, до неприличия избалованную жизнь. А видел я немало.

Но приковывает меня другое: вызывающе приподнятый подбородок, упрямая складка между бровями, внутренняя энергия, которая требует внимания, хотя сама девушка, похоже, понятия не имеет о производимом впечатлении.

Её невинность почти осязаема – сладкая, манящая, опасная, как запретный плод. Она читается в каждом движении, в открытом выражении лица, в том, как легко эмоции сменяют одна другую. Жизнь ещё не успела по-настоящему ударить её. Даже не приблизилась.

В моей профессии быстро учишься разбираться в людях. Иначе долго не живёшь. Но эта девушка… её мысли распахнуты передо мной, словно страницы книги. Восторг, с которым она оглядывает зал. Мелькнувшее удивление, когда мои люди поднялись со своих мест. Любопытство, вспыхнувшее в глазах, когда она заметила меня.

Она ничего не скрывает.

Для человека, который выжил именно благодаря умению не выдавать ни единой мысли, такая прозрачность одновременно завораживает и тревожит.

Следом за ней входят мужчины, и мои люди снова вскакивают, потянувшись к оружию под пиджаками. Пятерых незнакомцев я не узнаю. Они мгновенно рассредоточиваются вокруг девушки, занимая выверенные позиции.

Охрана.

Дорогая и хорошо обученная.

Мой интерес вспыхивает с новой силой.

Кто она, если ей требуется подобное сопровождение? И как, ведя жизнь, которая явно не может быть безопасной, умудрилась сохранить эту почти детскую открытость?

– Отставить, – негромко приказываю я.

Мои люди возвращаются на места, но сам я не свожу с неё глаз. Медленно вращаю бокал с виски, следя за каждым движением.

Мне следовало насторожиться. В моём мире подобные отвлекающие факторы стоят людям жизни.

Вместо этого я хочу смотреть на неё ещё.

– Данте. Узнай, чего она хочет.

Мой заместитель хмурится. В роли официанта он себя явно не представляет, но спорить со мной не станет. Когда он уже делает шаг, я окликаю его и добавляю по-итальянски:

– Sii gentile. Будь вежлив.

Его лицо мрачнеет ещё сильнее, и я прекрасно понимаю почему. Вежливость – последнее, чем славятся люди вроде нас. Но что-то внутри не позволяет мне напугать её. Не сейчас. Я ещё не готов увидеть, как эта сияющая невинность треснет и рассыплется.

Данте неохотно кивает и направляется к её столику.

Девушка замирает при его приближении, а охранники мгновенно смыкаются за её спиной. Они готовы вмешаться, однако достаточно разумны, чтобы не делать резких движений. Она, возможно, и не понимает, куда забрела и кто я такой, зато по лицам её людей ясно: они поняли всё.

Идиоты.

Им следовало развернуть её ещё у входа. Не позволить ступить на мою территорию.

Никудышные охранники.

Данте останавливается перед ней и что-то говорит. Судя по тому, как постепенно светлеет её лицо, он всё-таки выполняет мой приказ. Девушка улыбается, оживлённо жестикулируя в ответ, и мою грудь наполняет странное, совершенно необъяснимое удовлетворение.

Очаровательная.

Через минуту Данте возвращается слегка ошеломлённым. Уголки моих губ невольно приподнимаются. Обычно он невозмутим. Ничто не способно выбить его из равновесия.

До сегодняшнего дня.

– Ей исполняется двадцать один, – сообщает он. – Гуляла по городу, увидела ресторан и решила зайти перекусить.

Двадцать один.

Почти ребёнок.

Но не ребёнок. Совершеннолетняя, и именно это имеет значение, как непременно заметил бы Ромеро.

Один из моих людей издаёт странный звук, словно подавился воздухом.

– Перекусить?

Остальные напряжённо переглядываются, и на то есть чертовски веская причина. «Mughetto» никогда не был настоящим рестораном. Это всего лишь прикрытие для нашего бизнеса – такое же, как офис на Мэйн-стрит. В городе все знают: от обоих мест лучше держаться подальше.

Все, кроме рыжеволосого ангела, который, ничего не подозревая, вошёл прямиком в логово дьявола.

Любой человек, наделённый хотя бы зачатками инстинкта самосохранения, почувствовал бы опасность сразу же. Увидел бы её в холодных взглядах моих людей, в слишком заметных очертаниях оружия под дорогими костюмами.

Но только не она.

Она озирается так, будто случайно оказалась в грёбаном Диснейленде.

Девушка заправляет за ухо выбившийся локон. Её лицо сияет неподдельным восторгом, и в этот момент я принимаю решение, которое удивляет даже меня.

– Кто-нибудь из вас умеет готовить?

Я по-прежнему смотрю на неё, заворожённый тем, как она нетерпеливо отбрасывает с лица очередную рыжую прядь. Ответа не следует, и лишь тогда я перевожу взгляд на своих людей.

– Ну?

Тишина затягивается, пока Сантино нерешительно не поднимает руку.

Я щёлкаю пальцами в его сторону.

– Отлично. Подойди к ней, перечисли всё, что умеешь готовить, и пусть выберет.

– Н-но… у нас нет продуктов.

– Значит, достанем. Всё, что она захочет.

Сантино поднимается и неуверенно направляется к её столику. И всё повторяется.

Моя маленькая рыжеволосая незнакомка поднимает на него глаза и улыбается. Кажется, будто чёртово солнце решило взойти посреди ночи только ради неё.

У меня перехватывает дыхание, а брюки становятся теснее.

Чёрт.

Через несколько минут Сантино возвращается с тем же ошеломлённым выражением, которое недавно появилось у Данте.

– Она хочет куриный суп, спагетти и кальмаров.

Я с новым интересом оглядываю бывшего бойца смешанных единоборств – огромного, покрытого татуировками мужчину.

– Ты умеешь готовить всё это?

Кончики его ушей краснеют.

– Умею. Пришлось научиться, пока выступал. Нужно было следить за питанием, – бормочет он так, словно заранее оправдывается за этот неожиданный талант.

Я даже не думаю смеяться.

– Хорошо. Дай Пьеро список. Пусть привезёт всё необходимое.

Когда они уходят, я обращаюсь к остальным: – А вы подойдите к ней и спойте поздравительную песню.

Они бледнеют так, будто я приказал им без оружия проникнуть на вражескую территорию.

– При всём уважении, Максимо, у меня голос как у умирающей кошки, – возражает Данте.

Остальные вполголоса выражают полное согласие.

Я медленно обвожу их взглядом, позволяя опасности проступить в голосе.

– Вы оспариваете прямой приказ?

Этого достаточно.

Мои люди мгновенно поднимаются и направляются к её столику. Охранники снова напрягаются, зато моя девочка даже не вздрагивает. Она встречает их ещё одной ослепительной улыбкой.

А затем её взгляд скользит через весь зал и находит мой.

Даже на расстоянии я вижу, как сияют её глаза – яркие, красивые, полные любопытства. Мне до безумия хочется подойти ближе, чтобы рассмотреть каждый оттенок, каждую золотую искру.

Я едва заметно киваю.

Она отвечает тем же, и её улыбка становится ещё шире.

Эта улыбка ударяет прямо в грудь.

Кто она, чёрт возьми? И почему я реагирую на неё так, словно ждал всю жизнь?

Потом я замечаю, как расширяются её зрачки и сбивается дыхание.

Значит, влечение взаимно.

Хорошо.

Ресницы девушки застенчиво опускаются, щёки покрывает румянец. Она отводит взгляд, когда мои люди неловко выстраиваются перед ней, готовясь опозориться. И, будем честны, именно это сейчас и произойдёт.

Но мне нравится каждая секунда представления.

Потому что смотрю я вовсе не на них.

В предвкушении она проводит языком по полным губам, и мой член каменеет так, что едва не разрывает ширинку. В голове поднимаются тёмные, порочные желания, и мне приходится приложить усилие, чтобы не встать.

Я хочу играть с ней. Баловать. Дарить наслаждение. Хочу сделать её мягкую задницу красной – под цвет этих безумных волос. Хочу наблюдать, как эмоции одна за другой проносятся по её выразительному лицу, пока она наконец понимает, кому принадлежит.

Мои люди открывают рты.

Боже.

То, что раздаётся следом, невозможно назвать пением. Скорее, это хор хриплых, безнадёжно фальшивых голосов, которые тщетно пытаются нащупать одну мелодию.

А потом она смеётся – и всё становится не зря.

Девушка запрокидывает голову. Глубокий, грудной смех сотрясает всё её тело. Рыжие волосы рассыпаются по спине, открывая нежный бледный изгиб шеи.

Её радость так заразительна, так необузданна, что я сам начинаю улыбаться.

Мне хочется ещё.

Ещё её смеха. Ещё этой улыбки. Ещё того света, которым она заполняет комнату, даже не пытаясь.

Она опьяняет сильнее виски.

Я достаю телефон и пишу Ферджо.

Пора кое-что устроить.

Когда Данте и остальные заканчивают своё бездарное выступление и возвращаются к столу, на их лицах сияет отвратительно самодовольное выражение. Всего минуту назад они сопротивлялись, а теперь выглядят так, будто совершили нечто героическое.

Какое бы заклятие ни наложила эта девушка, оно действует на каждого, кто оказывается рядом с ней.

Я тоже хочу испытать его на себе.

Но заставляю себя ждать.

Говорят, всё хорошее достаётся терпеливым.

Моё внимание снова возвращается к ней. Она откинулась на спинку стула и тихо выдохнула. Пальцы рассеянно теребят салфетку, взгляд на мгновение становится далёким, будто мысли уносят её куда-то за пределы этого зала.

Потом она едва заметно качает головой, достаёт из сумочки телефон и – что кажется почти невозможным – улыбается ещё шире, быстро проводя пальцами по экрану.

Лучше бы она не писала какому-нибудь мужчине.

Мои кулаки сжимаются прежде, чем я успеваю осознать эту собственническую вспышку.

Какого чёрта?

Я даже не знаю её имени. Не знаю о ней ровным счётом ничего. Почему меня должно волновать, есть ли у неё кто-то?

Потому что она моя.

Безумная мысль возникает внезапно, но я не пытаюсь её прогнать. Напротив – принимаю, продолжая наблюдать за улыбающейся рыжеволосой девушкой, которая понятия не имеет, в какое осиное гнездо сунулась.

В ту секунду, когда она переступила порог моей территории, её судьба была решена.

Она будет моей.

На ночь, на неделю или дольше – это ещё предстоит выяснить.

Пьеро возвращается с пакетами продуктов, и Сантино сразу же скрывается на кухне. Вскоре появляется Ферджо, нагруженный покупками. Девушка с любопытством наблюдает, как он ставит передо мной многочисленные пакеты.

Наклонившись, Ферджо тихо произносит: – Ваша просьба была настолько расплывчатой, мистер Леонотти, что я не понял, чего именно вы хотите. Поэтому принёс всё, что смог придумать.

Я жестом велю показать содержимое.

Пакет за пакетом, коробка за коробкой, и моя усмешка становится всё шире.

– Идеально.

Я выбираю дизайнерскую сумку – достаточно роскошную, чтобы произвести впечатление, – и приказываю одному из людей передать её девушке в качестве подарка на день рождения.

Не на мой, разумеется.

На её.

Я внимательно слежу, как она нерешительно принимает пакет, заглядывает внутрь и мило хмурится. Затем переводит взгляд на меня, что-то говорит посыльному и возвращает подарок.

Нет.

Так не пойдёт.

Недовольный, я принимаюсь перебирать покупки. Судя по охране и автомобилям, она явно знакома с роскошью. Значит, дорогой вещью её не удивить.

Что же тогда способно произвести на неё впечатление?

Я останавливаюсь на изящной коробочке с золотым ожерельем, но в этот момент из кухни выходит Сантино с первым блюдом.

Куриный суп.

Мои пальцы крепче сжимают коробку.

Пусть сначала поест.

А потом я засыплю её подарками. Возможно, сытая и довольная, она станет уступчивее и всё-таки позволит мне её побаловать.

А когда с этим будет покончено…

Что ж.

Тогда мы сможем перейти к куда более приятным занятиям.

Так или иначе, сегодня именинница уйдёт отсюда не только с ужином.

Глава 3

Элира

Дорогая сумка Gucci, подаренная мне на день рождения, постепенно выветривается из мыслей, пока я наслаждаюсь каждым божественным кусочком блюда, которое лично принёс шеф-повар.

Крепкий, коренастый, покрытый татуировками с головы до ног, он больше похож на участника «Бойцовского клуба», чем на человека, способного сотворить такое гастрономическое чудо. Встреть я его ночью в тёмном переулке – с воплем бросилась бы бежать в противоположную сторону.

Признаюсь, когда он с неожиданной робостью представился шеф-поваром, я отнеслась к его словам скептически.

Но, боже, как же я ошибалась.

Каждое новое блюдо оказывается вкуснее предыдущего, и вскоре я едва ли не вылизываю тарелки дочиста. К чёрту хорошие манеры.

Это действительно лучший день рождения в моей жизни.

Я словно парю в облаке чистого блаженства – высоко над скучным, обыденным миром.

Зайти в этот ресторан было гениальной идеей. Или всё-таки судьбой?

Понятия не имею, почему здесь нет посетителей, если еда настолько потрясающая, но тихая, почти камерная атмосфера приходится мне по душе. По идее, пустой ресторан, полный устрашающего вида мужчин, должен был бы пугать. Однако здесь на удивление уютно. По-особенному.

Будто я случайно проникла в тайный мир, где суровые мужчины поют песни в честь дня рождения, а загадочные незнакомцы присылают дорогие подарки.

Кстати, о загадочных незнакомцах…

Я знаю, что всё это устроил он.

Темноволосый красавец, который не сводит с меня глаз с той самой минуты, как я вошла. Его взгляд ощущается почти физически – словно медленное прикосновение, от которого по коже бегут мурашки.

И мне нравится его внимание. Нравится каждая секунда, хотя не должна.

Ате пришёл бы в ярость, если бы узнал.

Я накручиваю на вилку последние нити идеально приготовленных спагетти, когда к моему столику направляется ещё один мужчина. Я тихо вздыхаю, но даже мне слышно в этом вздохе волнение.

В его руках очередной подарочный пакет.

Я старательно изображаю безразличие, хотя пальцы уже зудят от желания поскорее заглянуть внутрь.

Что там на этот раз?

Украшение? Духи? Тиара?

Когда мужчина протягивает мне пакет, я хватаю его чуть поспешнее, чем следовало бы, едва сдерживая нетерпение. Однако, заглянув внутрь, хмурюсь.

Там лежит маленькая элегантная шкатулка.

Я медлю.

Что-то подсказывает: её содержимое заставит дизайнерскую сумку, подаренную мне несколькими минутами ранее, выглядеть дешёвой находкой из корзины с распродажей.

Разумная часть меня требует вернуть подарок, даже не открывая.

Так было бы правильно.

Но любопытство побеждает.

Я резко откидываю крышку и замираю.

Ох. Ничего себе.

Вздох срывается с губ прежде, чем я успеваю его подавить.

Ожерелье буквально сияет, разбрасывая вокруг крошечные искры света. От его блеска приходится прищуриться. Чистое золото, тончайшая работа, два изящных ряда округлых звеньев, напоминающих крошечные бусины.

Оно восхитительно.

Безупречно.

И я уже в него влюблена.

Но оставить его себе не могу.

Правда не могу.

С сожалением провожу пальцами по прохладному золоту в последний раз.

Безумно красивый мужчина не станет осыпать меня дорогими подарками исключительно по доброте душевной. За ними наверняка скрываются условия.

Они всегда есть.

А я не могу позволить себе запутаться в чужих нитях, каким бы привлекательным ни был кукловод.

К тому же вокруг него витает опасность. Поначалу я её не заметила, ослеплённая его внешностью и вниманием, но чем дольше наблюдаю за ним, тем яснее понимаю: с этим мужчиной лучше не связываться.

И всё же какая-то часть меня – безрассудная, голодная до жизни, годами запертая глубоко внутри – отчаянно хочет узнать, каково это.

Позволить этой опасности поглотить себя целиком.

С тяжёлым сердцем я закрываю шкатулку и протягиваю её ожидающему мужчине. Тот принимает подарок с покорным вздохом и возвращается к своему боссу.

Незнакомец встречает мой отказ странной смесью удивления и решимости.

Не отрывая от меня взгляда, он медленно проводит ладонью по подбородку. Затем смотрит на ряд пакетов, выстроившихся на его столе.

Я недоверчиво качаю головой, молча умоляя его остановиться.

Только не говорите, что он собирается выбрать что-то ещё.

Но именно это он и делает.

Его губы изгибаются в озорной улыбке, и по моему телу пробегает электрический разряд. Он передаёт очередной пакет несчастному мужчине, окончательно превратившемуся в его личного курьера.

– Нам пора уходить, – раздаётся за моей спиной низкий голос Дрена, вторя нарастающему беспокойству в животе.

Я рассеянно киваю, хотя при мысли о содержимом нового пакета в венах вспыхивает предвкушение.

Да, нам нужно уходить.

Скоро.

Но сначала я только взгляну.

Мужчина без всяких церемоний бросает пакет на стол. Я едва успеваю его подхватить.

На этот раз, заглянув внутрь, чуть не роняю подарок, словно там клубок живых змей.

Не может быть.

Мне это привиделось?

Я медлю, а затем заставляю себя посмотреть ещё раз – просто чтобы убедиться, что глаза меня не обманывают.

Нет.

Всё именно так.

Внутри лежит самый крошечный клочок белого кружева, который я когда-либо видела. Стринги, скорее намекающие на существование нижнего белья, чем действительно являющиеся им, и такой же миниатюрный лифчик.

Треугольные чашечки настолько малы, что моя грудь неприлично вывалилась бы из них.

Лицо вспыхивает, когда я понимаю: вероятно, в этом и заключается смысл.

Это бельё создано не для того, чтобы скрывать.

Оно должно обнажать.

Жар спускается от щёк ниже, охватывая всё тело. Сердце сбивается с ритма, а между бёдер разгорается тягучее, мучительное тепло.

Я вздрагиваю, почувствовав, как тело откликается на эту непристойную игру.

Глаза расширяются.

Я напрягаюсь, внезапно ощущая себя совершенно беззащитной, словно каждый мужчина в зале способен догадаться, что со мной происходит.

Боже.

Неужели они заметили? Неужели видят, насколько меня возбуждает его дерзость?

И что ещё хуже…

Видит ли это он?

Я вскакиваю так резко, что стул отлетает назад, а пакет падает на пол. К счастью, его содержимое остаётся скрытым.

Если Дрен или кто-нибудь другой увидит, что лежит внутри, я сгорю от стыда прямо на месте.

– Ладно. Всё. Я готова уходить, – бормочу я своему телохранителю, поспешно поворачиваясь спиной к загадочному незнакомцу.

Но даже отвернувшись, я продолжаю чувствовать его присутствие.

Дрен хмуро изучает моё растерянное лицо, а затем переводит взгляд мне за спину. Его черты мгновенно застывают.

О нет.

Волоски на затылке поднимаются.

По телу проносится дрожь, а лёгкие наполняет тёмный, насыщенный аромат мужского одеколона.

Мой живот совершает серию кульбитов, достойных олимпийской сборной.

Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять: он стоит позади.

Я сглатываю и медленно поворачиваюсь.

И всё равно оказываюсь не готова к тому, насколько близко он находится.

Ближе, чем я ожидала.

Слишком близко.

– Уже уходишь, mia piccola rossa?

Его голос – низкий, глубокий, безошибочно мужской – проникает прямо под кожу, разжигая там огонь.

Итальянец.

Ну разумеется, он говорит по-итальянски.

Потому что одной опасной красоты этому мужчине было недостаточно.

Я прижимаю ладони к пылающим щекам, ненавидя, как легко лицо выдаёт каждую мою эмоцию, тогда как его собственное выражение остаётся раздражающе непроницаемым.

Способно ли хоть что-нибудь вывести этого мужчину из равновесия?

Я не успеваю придумать остроумный ответ.

Он берёт меня за запястья, и в груди возникает это нелепое, предательское трепетание.

Краем глаза замечаю, как Дрен делает шаг вперёд, готовясь вмешаться, но незнакомец удостаивает его лишь мимолётного взгляда.

Словно мой телохранитель не представляет для него ни малейшей угрозы.

– Мне было приятно провести с тобой время, – произносит он. – Не останешься на десерт?

Он мягко отводит мои руки от лица, а затем невозмутимо поправляет кожаную куртку на моих плечах.

Так непринуждённо, будто имеет полное право ко мне прикасаться.

От его близости кружится голова. Он словно окружает меня со всех сторон, заполняет собой всё пространство, и разум не успевает справляться с потоком ощущений.

Я пытаюсь сглотнуть, но во рту пересохло, а язык стал тяжёлым и неповоротливым.

Почему я не могу ничего сказать?

Так вот каково это – по-настоящему потерять дар речи?

Ужасное чувство.

– Не хочешь со мной разговаривать – ничего страшного, – продолжает он. – Просто скажи, как тебя зовут, bella.

Его вопрос наконец пробуждает во мне инстинкт самосохранения.

В памяти звучит предупреждение Роана: «Ты даже не представляешь, какую власть получает над тобой человек, узнавший твоё имя, Эл. Никогда не называй его тому, кому не доверяешь».

Я качаю головой и с трудом выталкиваю слова из пересохшего горла:

– Я… не могу.

Собрав остатки воли, делаю шаг назад.

Потом ещё один.

А в следующую секунду уже бегу.

Вылетаю из ресторана, пока люди моего отца спешат следом. «Рейндж Ровер» коротко пищит, когда Дрен открывает двери с брелока, и я бросаюсь внутрь, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу.

Что это сейчас было?

Никогда прежде ни один мужчина не производил на меня такого впечатления.

Чёрт.

Он ведь действительно опасен, правда?

Из тех мужчин, которые способны погубить девушку одним взглядом.

Заставить её забыть обо всех предупреждениях, которые она когда-либо слышала.

– Ты в порядке? – спрашивает Дрен, усаживаясь рядом, пока Антон занимает водительское место.

Я молча киваю.

Машина мягко трогается, и ресторан остаётся позади.

Всю дорогу я пребываю в тумане противоречивых эмоций. Даже не протестую, заметив, что Антон везёт нас домой, вместо того чтобы продолжить экскурсию по городу.

Вот и весь мой день рождения.

Я наконец почувствовала вкус свободы – лишь затем, чтобы сбежать от первого по-настоящему интересного мужчины, встреченного мной за всю жизнь.

Едва машина останавливается, я выскакиваю наружу, взбегаю по парадной лестнице и проношусь через холл, почти не замечая озадаченного взгляда Адриэля, нашего дворецкого.

Мне нужно оказаться в своей комнате.

Немедленно.

Захлопнув дверь спальни, я на всякий случай поворачиваю ключ в замке. Затем прислоняюсь к двери спиной и медленно сползаю на пол, запуская пальцы в волосы.

Мне нужно взять себя в руки.

Но тягучее ощущение между бёдер продолжает пульсировать, становясь лишь сильнее, когда я невольно сжимаю ноги.

Я резко поднимаюсь.

Со стоном разочарования сбрасываю сапоги, расстёгиваю джинсы и стягиваю их вниз. Снимая куртку, замечаю непривычную тяжесть в кармане.

Нахмурившись, запускаю туда руку и нащупываю твёрдый прямоугольный предмет.

Вытаскиваю его.

Чёрный раскладной телефон.

Определённо не мой.

Мысли мгновенно возвращаются в ресторан – к тому моменту, когда незнакомец поправлял мою куртку.

Должно быть, он подбросил телефон именно тогда.

Подлый сукин…

Я была настолько поглощена его присутствием, что ничего не заметила.

Но ещё сильнее меня тревожит другое.

Как Дрен мог это пропустить?

Он замечает всё. Даже то, когда я меняю оттенок лака на ногтях.

Прикусив нижнюю губу, я открываю телефон.

Пароля нет.

Что вполне ожидаемо.

Я сразу захожу в контакты, однако там сохранён только один номер.

«М. Л.»

Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кому он принадлежит.

Я начинаю ходить по комнате, терзая зубами губу до тех пор, пока не чувствую металлический привкус крови.

Что мне делать?

Разумная часть сознания велит немедленно рассказать обо всём Дрену. Передать ему телефон и позволить разобраться с незнакомцем.

Но я не хочу.

Не могу забыть трепет, охвативший меня, когда этот мужчина флиртовал со мной через весь зал.

Ведь он именно это делал, правда? Флиртовал.

Пусть я выросла в изоляции и, возможно, наивнее большинства девушек моего возраста, но я не настолько бестолкова. Я знаю, как выглядит флирт.

Просто никогда прежде не испытывала его на себе.

Да и как могла?

Всю жизнь меня окружали отец, брат и их люди. Ни один из них не осмелился бы посмотреть на меня неподобающим образом – если, конечно, не хотел навлечь на себя гнев Ате или Роана.

Сегодня впервые мужчина увидел во мне…

Женщину.

Не чью-то дочь. Не чью-то сестру. Меня.

И что плохого в том, чтобы позволить этой маленькой игре продлиться ещё немного?

В действительности ничего произойти не может.

После сегодняшнего дня меня снова запрут в позолоченной клетке, а он останется где-то там, в городе.

Далеко от меня.

Это может стать моей маленькой тайной.

К тому же, если разговоры примут неприятный оборот, я просто отдам телефон Дрену и попрошу его обо всём позаботиться.

Верно?

Я киваю самой себе.

Решено.

Поговорю с этим мужчиной. Выясню, чего он хочет. Возможно, немного пофлиртую в ответ.

А потом передам телефон Дрену.

Безупречный план.

Я снова киваю – на этот раз увереннее, – закрываю телефон и прячу его в ящик прикроватной тумбы.

Разобравшись с этой проблемой, заканчиваю раздеваться и направляюсь в ванную.

Пока помещение наполняется горячим паром, в голове роятся мысли.

Что я ему скажу? Какие сообщения пишет такой мужчина? И что я за девушка, если так отчаянно хочу это выяснить?

Душ смывает с кожи остатки его одеколона, но не способен успокоить бабочек в животе или приглушить нарастающее в груди предвкушение.

Впервые в жизни я собираюсь совершить нечто по-настоящему бунтарское.