Текст книги "Дьявольская лилия (ЛП)"
Автор книги: Саша Леоне
Соавторы: Розелин Эш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Глава 23
МАКСИМО
Ужин проходит гладко, лучше, чем я ожидал, и через некоторое время даже Элира начинает расслабляться, смеясь над глупыми шутками Ромеро. Ну и мерзавец. Конечно, он из кожи вон лезет, чтобы произвести впечатление. Мне следовало бы ревновать, но вместо этого я просто рад видеть, что ей стало спокойнее. По крайней мере, на ее лице больше нет застывшего, напряженного выражения, и впервые я рад, что Ромеро ведет себя обаятельно.
После десерта – без обид для шеф-повара, но творения Элиры затмевают эти – персонал Рафаэля убирает со стола и открывает бутылку вина, и атмосфера становится почти... нормальной. Вокруг летают обыденные темы, и я ловлю себя на том, что потягиваю вино, слушая вполуха, и уже собираюсь позволить себе расслабиться.
Затем Рафаэль встает со своего стула, привлекая внимание комнаты, как всегда.
– Максимо, зайди в мой кабинет.
Какого черта?
Я хмуро смотрю на него, когда он уходит, затем поворачиваюсь к Элире. Ее улыбка мягка, понимающа.
– Все в порядке. Иди.
Я целую ее в щеку, прежде чем встать, но не раньше, чем встречаюсь взглядом с Майклом и Ромеро.
– Никаких шалостей, – предупреждаю я их, мой голос несет каждую унцию обещания того, что произойдет, если они выйдут за рамки.
Ромеро подмигивает, а Майкл просто закатывает глаза. Типично.
Неохотно я покидаю стол, бросая последний взгляд на Элиру. Она в безопасности здесь – она должна быть. Тем не менее, мысль о том, чтобы оставить ее, даже на минуту, гложет меня. Мои ноги волочатся, когда я прохожу мимо лестницы и приближаюсь к массивным дубовым дверям, ведущим в кабинет Рафаэля.
Внутри я нахожу его уже сидящим, откинувшимся в кресле, пальцы сложены домиком. Тяжесть того, что ему нужно обсудить, уже ложится на мои плечи, когда я опускаюсь в кресло напротив него.
Мы редко проводим отдельные встречи не в полном составе. Если что-то важное, мы все слышим. Так что это должно быть личным.
– В чем дело?
– Африм. – Одно слово заставляет мою челюсть сжаться. – Похищение Элиры у него из-под носа и женитьба без его разрешения заставили его жаждать крови. Он в ярости – на тебя, нас. – В его голосе нет осуждения, только холодные факты. – Мои источники говорят, что он связывается с каждой албанской семьей во всех пяти районах. Готовится что-то большое, Максимо. Африм не просто принесет войну к твоему порогу – он может спровоцировать восстание против всех нас.
Узел скручивается у меня в животе, когда его слова оседают.
– Этого не может случиться. – Город наконец-то начинает стабилизироваться. Последнее, что нам нужно, – это чтобы Африм все разрушил из-за уязвленного самолюбия. Вопрос в том, как, черт возьми, мне его остановить?
– Именно, – отвечает Рафаэль. – Так что держи своих родственников довольными и под контролем. Имя Пермети имеет вес в албанском кругу, особенно теперь, когда Кадри Пермети держит в кармане большую часть Лонг-Айленда. Иметь их на нашей стороне было бы неплохо.
Кадри Пермети – дядя Элиры. Они с Афримом когда-то правили Лонг-Айлендом вместе, до того как их пути разошлись и последний перебрался в Куинс.
Держать родственников довольными? Как будто это просто, блядь. Возможно, еще один звонок от Элиры выиграет нам время, но это не долгосрочное решение. Мне нужно созвать встречу с Афримом.
Мысль вызывает у меня тошноту, но Рафаэль прав. Иметь Пермети в союзниках было бы неплохо. Я сделал Элиру своей, и ничто в этом мире не заставит меня отпустить ее, так что я могу заключить перемирие с ее семьей. И если это смягчит ее ко мне? Еще лучше.
Мы переходим к обсуждению дел – юридической стороны – еще на несколько минут, прежде чем Рафаэль встает, фактически завершая разговор. Когда я поднимаюсь на ноги, мой взгляд падает на фотографию в рамке на стене: Рафаэль, Майкл, Ромеро и я. Та же фотография, что и в моем кабинете, а также в кабинетах Майкла и Ромеро. Она всегда напоминает мне о недостающей части нашей головоломки – когда-то нас было пятеро, а теперь четверо.
– Рафаэль, насчет Эмилии, – осторожно начинаю я. – Прошло десять лет, и...
– Не надо, – перебивает он меня, его лицо становится холодным, как всегда, когда я пытаюсь заговорить о ней. – Я не хочу говорить о ней.
– Ты думал о том, чтобы найти ее? – все же настаиваю я, потому что я либо смелый, либо слишком чертовски упрямый для своего же блага. – Я могу возглавить поиски, если ты дашь разрешение. – Черт, Майкл тоже уже некоторое время говорит об этом.
Взгляд Рафаэля становится арктическим.
– Я никогда не терял ее, Максимо. Так что нет, ты не будешь возглавлять никакую гребаную поисковую группу. – Он поправляет запонки и направляется к двери своего кабинета. – Пусть расправляет крылья и поднимается по лестнице. Тем веселее будет подрезать ей крылья, когда она достигнет высшей точки своей жизни.
Какого черта?
Я хмурюсь ему в спину, встревоженный зловещей ноткой в его голосе. Он знает, где она, и просто... ждет, чтобы напасть? Он все это время строил планы? Что, черт возьми, произошло между ними десять лет назад? Человек, который хотел сделать ее своей королевой, который мечтал править рядом с ней, теперь говорит о ее уничтожении с таким холодным удовлетворением?
Мое сердце становится тяжелым, когда я следую за ним обратно в столовую. Смогу ли я действительно стоять и смотреть, как он уничтожает женщину, которую считаю семьей? Мою sorellina10? А остальные?
Мысли об Эмилии вылетают из моей головы в ту же секунду, когда мы входим в гостиную. Ромеро, этот сладкоречивый ублюдок, каким-то образом переселился, сидя слишком близко к моей жене.
– Ромеро Ломбарди. – Рычу я и ускоряю шаг, хватая Элиру за руку, чтобы поднять со стула. – Держись подальше от моей гребаной жены.
Он вскидывает руки в невинном жесте, но меня не обмануть. Парень перетрахал половину города, и хотя я глубоко внутри знаю, что он не предаст меня, покушаясь на мою жену, меня все равно бесит видеть его так близко к ней.
– Максимо, – упрекает Элира и бросает на Ромеро извиняющуюся улыбку. – Прости его, пожалуйста.
– Все в порядке, carina11. Для тебя что угодно. – Ублюдок ухмыляется, и рык поднимается в моей груди.
– Все, мы уходим. – Я едва удостаиваю братьев взглядом, обвивая рукой талию жены и вынося ее из гостиной через огромную квартиру Рафаэля к лифту. Когда двери закрываются, мои руки скользят по ее спине вниз, ложась на ее восхитительную задницу.
– Ты вытащила пробку?
Ее щеки мило розовеют, и она опускает голову с той застенчивостью, которая сводит меня с ума, шепча:
– Нет. Ты сказал мне не вынимать.
Гордость пронзает меня, сталкиваясь с сырым, неумолимым вожделением. Она была такой послушной, позволяя мне вынимать ее каждую ночь, а затем снова вставлять перед моим уходом на работу, наблюдая за ее лицом, когда ее тело медленно принимает вторжение. Тихие вздохи, которые она издает, то, как ее пальцы сжимают простыни... Господи, одна мысль об этом заставляет мой член пульсировать.
– Хорошая девочка, – одобрительно бормочу я, пропуская пальцы сквозь шелковистые пряди ее локонов. Это было мукой – держать руки подальше от нее с тех пор, как она вошла в мою гостиную, выглядя слишком аппетитно. Но я знал, что если бы прикоснулся к ней тогда, я бы не смог остановиться, и мы пропустили бы ужин Рафаэля. Не то чтобы мне было бы наплевать, но он заставил бы нас заплатить.
Теперь, когда она у меня, мой голод достигает дикого уровня. И ничто меня не сдерживает. Кроме...
Мой взгляд падает на манящий изгиб ее розовых губ, и у меня текут слюнки. Будь она проклята за то, что отказывает мне в поцелуях. Мне следовало бы просто позволить ей поцеловать меня в ту первую ночь, когда мы были вместе, и покончить с этим, но я знал, что она будет возмущаться, когда удовольствие пройдет. По какой-то причине я не мог вынести этой мысли. До сих пор не могу.
Уголок ее рта манит, как сирена, и прежде чем я успеваю остановиться, я целую ее туда целомудренным поцелуем, внимательно следя за ней, пока ее сладкий вкус взрывается у меня на языке. Больше, больше. Потребность в большем овладевает мной, но я не буду принуждать. Когда мы наконец поцелуемся по-настоящему, это должен быть ее выбор.
Ее ресницы трепещут, и как раз когда я думаю, что она наклонится, она медленно поворачивает щеку, снова отказывая мне в губах. Моя выдержка лопается. Я сжимаю ее крепче и оттягиваю ее голову в сторону, чтобы наброситься на ее сладкое горло с гневной жадностью, которая одновременно является наказанием и удовольствием. Моя, моя, моя, – как будто говорит каждый поцелуй. Я возьму все остальные ее части.
Лифт подает сигнал о прибытии, и двери открываются, показывая моих людей, застывших по стойке смирно.
Неохотно я отпускаю ее волосы и веду ее к ее машине, собственнически прижав руку к ее пояснице. Но когда она садится и пересаживается на другую сторону, вместо того чтобы закрыть за ней дверь, я следую за ней внутрь.
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
– Что ты делаешь? Мы же должны ехать в разных машинах? Для безопасности и все такое?
– К черту, – рычу я, стягивая галстук-бабочку с шеи и нажимая кнопку, чтобы поднять перегородку. Воспоминание о поездке сюда, о том, как я смотрел на ее машину впереди, зная, что она так близко, но неприкасаема, – было особое адское мучение. Я чуть не останавливал машины дюжину раз. Я не собираюсь снова проходить через это дерьмо. Никогда, блядь, больше.
– Отныне ты едешь со мной. Мы усилим охрану. – Ее губы приоткрываются, чтобы возразить, но я уже придвигаюсь ближе, закрывая расстояние между нами. – Теперь иди сюда. Ты мне нужна.
Я поднимаю ее к себе на колени, спиной к моей груди, и легко раздвигаю ее бедра благодаря разрезу на платье. Моя ладонь скользит по ее киске, прикрытой трусиками, и ее тепло приветствует меня, направляя кровь к моему члену, пока я не становлюсь из полувозбужденного полностью твердым.
– Максимо... – выдыхает она, ее голос дрожит, когда я нежно тру ее, дразня. Она извивается, и трение о мой ноющий член почти невыносимо.
– Не. Двигайся. – Приказываю я, покусывая ее горло, пока моя правая рука ныряет в вырез платья, жадно захватывая ее грудь, а другая рука скользит в ее трусики. Она стонет и откидывается на меня, ее голова падает на мое плечо, будто она не может держаться прямо.
Ее звуки удовольствия, когда я медленно глажу ее влажные складки, чертовски прекрасны. Когда я наконец нахожу ее клитор и перекатываю его под большим пальцем, она тянется вверх, чтобы схватить меня за затылок, ее ногти царапают мою кожу головы так, что мне хочется потерять контроль. Черт.
Я играю с ее клитором, пока ее низкие стоны не становятся все выше и выше, затем скольжу средним пальцем в ее влажное нутро, оставляя большой палец там, где ей нужно. Крик, вырывающийся из ее горла, абсолютно неприличен, и ее голова сильнее давит на мое плечо, рот приоткрыт, глаза зажмурены от блаженства.
Мой взгляд снова останавливается на ее рте, и свирепый голод охватывает меня, но я заставляю себя отвести взгляд, вместо этого целуя ее шею мягкими поцелуями, пока трахаю ее горячую киску пальцем, добавляя второй, когда она начинает издавать эти прерывистые звуки «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста». Затем я загибаю оба пальца к ее точке G и одновременно щелкаю по клитору.
Она вздрагивает так сильно, что мне приходится обхватить ее за талию, чтобы удержать на коленях.
Я тру ее клитор сильнее и вхожу в нее и выхожу, следя, чтобы каждый толчок проходил по набухшему месту, пока она не издает этот сломанный звук, ее киска сильно сжимается вокруг меня, когда она кончает.
Мое сердце грохочет в груди, мой член пульсирует от боли и истекает предэякулятом, пока она разваливается в моих руках. Я сосредотачиваюсь на медленном дыхании через нос – это о ней, не обо мне – и продолжаю работать пальцами, максимально продлевая ее удовольствие.
Только когда ее дыхание медленно возвращается в норму, я убираю руки к ее бедрам и стягиваю трусики. Собрав платье, я прижимаю его к ее рукам.
– Держи.
Глава 24
ЭЛИРА
Сердце выбивает быструю дробь, я сжимаю платье, пальцы вцепляются в дорогую ткань, пока Максимо медленно поднимает меня с колен, осторожно усаживая на широкое сиденье внедорожника. Я закусываю губу, нервно поглядывая на закрытую перегородку.
Что, если они нас слышат?
Шорох позади заставляет меня оглянуться, и – Господи – беспокойство быстро угасает, когда я вижу, как глаза Максимо становятся тяжелыми от возбуждения, пока он освобождает свой член и гладит твердую длину.
– Ты мне доверяешь? – спрашивает он.
Да.
Ответ мгновенно приходит в голову, и мои губы приоткрываются от шока при моей собственной уверенности. Черт возьми, я доверяю ему – по крайней мере в этом, в своем теле. Я безмолвно киваю, и его лицо наполняется сырым удовлетворением, когда он встает на колени позади меня.
Его ладонь ласкает мою голую задницу, прикосновения медленные, дразнящие. Затем он тянет пробку, вытаскивая ее наполовину, прежде чем снова втолкнуть обратно. Сдавленный стон вырывается из моего горла, мое нутро сжимается, когда волны острой, электрической боли и удовольствия танцуют по позвоночнику.
– Всегда такая мокрая для меня, – шепчет он, его голос сочится гордостью, когда его пальцы опускаются ниже, раздвигая мои влажные складки. – Какая ты хорошая жена.
Прежде чем я успеваю ответить, он приставляет головку к моему входу и вонзается в меня одним жестоким толчком. Я ахаю и позволяю подолу платья упасть, хватаясь за ручку двери для равновесия, когда все мое тело дергается вперед.
– Черт. – Глубокий, гортанный стон Максимо пронзает меня, зажигая каждый нерв. Он не торопится. О нет, он двигается с безумным контролем, каждый намеренный толчок достаточно медленный, чтобы свести меня с ума, его темп больше похож на обещание, чем на разрядку.
Затем его рука снова находит пробку, и Господи – он синхронизирует движения идеально, вытаскивая ее и заталкивая обратно в ритме со своим членом, пока я не вижу звезды.
– Аххх. – Мои глаза закрываются, когда ощущения пронзают меня. Удовольствие, подобного которому я никогда не испытывала, и чувство невесомости наполняют мое тело. Мои чувства переполняются, мой мир сужается до ощущений: растяжение, полнота, нарастающее давление, которое грозит разорвать меня на части.
Стоны, поднимающиеся в горле, слишком громкие, бесстыдные, поэтому я сильно закусываю губу, чувствуя вкус крови, пытаясь сдержать их. Но это бесполезно – он неумолим, продолжая атаковать обе дырочки, пока я не сжимаюсь вокруг него так сильно, что он выплевывает проклятие.
И затем я теряю себя полностью. Я парю, оторванная от всего, поглощенная удовольствием настолько интенсивным, что граничит с духовным. Все мое тело горит, словно я в огне, и все так темно, что на мгновение я боюсь, что потеряла зрение от силы экстаза, разрывающего меня.
Но затем, когда волна удовольствия спадает достаточно, мое зрение возвращается в размытом виде, и все снова становится четким. Мое сердце тяжело колотится, звенит в ушах, пока я пытаюсь отдышаться. Я едва замечаю, как он вынимает пробку, осознавая только прохладную жидкость, которую он выдавливает на мое зияющее отверстие. Повернувшись, я скулю, когда он вытаскивает свой член из моей киски, оставляя обе мои дырочки пусто трепетать.
Однако пустота длится недолго.
Его член блестит от моего возбуждения, и я голодно облизываю губы, когда он раздвигает мои ягодицы и приставляет головку к моей задней дырочке. Его толстая головка велика – намного больше анальной пробки – и я делаю глубокий вдох, заставляя мышцы расслабиться, пока он входит внутрь.
Сначала проникновение проходит гладко благодаря подготовке, но как только толстая головка проскальзывает через мое кольцо, мой анальный сфинктер инстинктивно сжимается вокруг него, и крошечные уколы боли начинают распространяться наружу.
– Расслабься, dolcezza. Ты можешь принять меня. – Его голос напряжен, но он поднимает одну руку с моего бедра, проводя вверх, чтобы нежно погладить мое лицо, его прикосновение – шепот утешения среди боли.
Я сглатываю, прижимаясь щекой к его теплой ладони, пытаясь прийти в себя. Еще один решительный глубокий вдох, и я заставляю свои мышцы уступить, открыться, подчиниться. Он продвигается медленно, дюйм за дюймом, проталкиваясь через тугое кольцо, заполняя и растягивая меня до невыносимой боли.
Слезы выступают на глазах, и я отчаянно начинаю царапать ручку двери. Как раз когда я думаю, что больше не выдержу, когда я готова умолять его остановиться и вытащить, он, кажется, достигает дна, его таз касается моей задницы.
– Хорошая девочка. – Его похвала омывает меня, как теплый мед, пальцы на мгновение касаются моей щеки, прежде чем он скользит рукой с моего бедра к моей голодной киске. Он остается совершенно неподвижным внутри меня, моя задница сжимается вокруг него и трепещет, позволяя мне привыкнуть к нему, пока он работает с моим чувствительным клитором.
Низкий мурлыкающий звук вибрирует в моем горле, и внезапно я трусь лицом о его руку, как кошка, которая поймала канарейку, облизывая и целуя его ладонь, пока он бормочет грязные итальянские ласки. Это нелепо, даже бесстыдно, но мне все равно – он превратил меня в эту нуждающуюся, отчаянную девушку.
Его первое экспериментальное движение отправляет меня в стратосферу. Я опускаю голову на сиденье, выставляя задницу навстречу ему, когда искры электричества пронзают мою кожу, заставляя голову кружиться.
Я чувствую каждый дюйм, каждую выпуклость его члена внутри моей задницы, растягивающего меня широко с крошечной болью, сопровождающей безумное удовольствие. Я подавлена, так полна, и когда он надавливает на мой клитор, медленно трахая мою задницу, связная мысль становится невозможной.
– Господи Иисусе. – Слова вырываются из него. – Ты такая чертовски тугая. Решила задушить мой член, dolcezza? Хочешь мою сперму до того, как я буду готов дать ее тебе?
Бессвязные звуки срываются с моих губ, когда он вонзается в меня. Звезды взрываются за моими глазами, удовольствие обрушивается так сильно, что кажется, меня разрывают на части. Его член, двигающийся внутрь и наружу, всепоглощающий, слишком интенсивный.
Он стонет, его рука соскальзывает с моего лица, чтобы погрузиться в мои волосы, оттягивая меня назад, когда он начинает трахать меня еще сильнее. Мой мозг закипает, почти отключаясь от интенсивности. Мои нервные окончания вспыхивают, как фейерверки, и я не могу отследить, где заканчиваюсь я и начинается он.
Каждое ощущение смешивается – боль и удовольствие, реальность и фантазия – пока буря внутри меня нарастает. Затем сквозь туман проблеск ясности: я не смогу сдержать крики, когда кончу.
Он трет мой клитор сильнее большим пальцем, затем вонзает палец в мою киску, глубоко скручивая, и вот оно – я падаю. Мой живот сжимается, и я кричу его имя снова и снова, пока мой оргазм разрывает меня. И затем я начинаю лепетать, слова, которых я даже не понимаю. Может быть, бессвязный бред. Может быть, молитвы. Может быть, даже признания в любви. Я понятия не имею.
Потеря контроля над словами, над телом настолько всеобъемлюща, так горяча, так интенсивна, что я не могла бы остановиться, даже если бы захотела.
Все внутри меня шипит и переливается через край, как шампанское, открытое слишком быстро, и внезапно я снова парю где-то за пределами своего тела; возможно, я уплыла прямо с этой гребаной земли. Слезы текут по моему лицу, голова плывет от нехватки кислорода – я не могу вдыхать воздух достаточно быстро, пока оргазм длится и длится, будто он никогда не закончиться.
Отдаленно я слышу, как Максимо кричит мое имя, чувствую жар его семени, заливающего мою задницу. Но это едва доходит до меня. Я слишком поглощена собственным оргазмом, мое сердце грохочет, дыхание вырывается хриплыми всхлипами, и я боюсь, что могу потерять сознание прямо здесь, в его руках.
И, возможно, я теряю.
Все становится темным.
Когда я прихожу в себя, я лежу на руках Максимо, его губы нежно целуют мой висок, пока он шепчет сладкие итальянские слова в мое ухо. Машина остановилась – мы дома.
Но даже несмотря на то, что оргазм явно закончился, я все еще парю в этом сонном, туманном пространстве, не в силах полностью прийти в себя. Мое тело чувствует себя горячим, уставшим и совершенно обмякшим.
Я двигаюсь в его руках, внезапно желая быть ближе к нему, и обвиваюсь вокруг его талии, зарываясь лицом в его грудь. Его ровное сердцебиение – как колыбельная, а его запах окружает меня одеялом блаженства.
Его итальянские ласки продолжаются, пока он поправляет меня в руках и открывает дверь машины. Я зажмуриваюсь, не желая никого видеть, и крепко цепляюсь, когда он выносит меня.
Тепло его голоса – мягкий якорь, тянущий меня сквозь туман, когда он ведет нас к лифту.
– Ты в порядке? – спрашивает он, и я открываю глаза. Мы одни. Я киваю в его грудь, слишком измотанная, чтобы делать что-то еще, и он целует меня в макушку.
– Ты так хорошо справилась, малышка.
Его похвала проникает в мои кости, и я прижимаюсь ближе к его телу, пока он несет меня в квартиру, вверх по лестнице, по коридору и в его спальню. Он легко проходит через комнату в ванную, где осторожно усаживает меня на двойную столешницу.
Я смотрю сквозь тяжелые веки, как он наполняет ванну.
Он проверяет температуру воды рукой, кивает сам себе, затем возвращается ко мне. Медленно он раздевает меня, как хрупкую антикварную вещь, которая может разбиться, если он прикоснется неправильно. Затем он снова подхватывает меня и осторожно опускает в теплую воду.
Удовлетворенный вздох вырывается из меня, голова откидывается назад в наслаждении. Когда я открываю глаза, он снимает с себя одежду, и мое сердце расширяется. Слова нежности клубятся в горле, но я проглатываю их. Это просто говорит возбуждение.
В сексуальном акте есть что-то почти духовное, будто ты соединяешься на уровне души, и ничто больше не имеет значения, кроме вас двоих и удовольствия, которым вы делитесь. Я не знаю, как люди могут заниматься сексом с одним человеком так долго, не влюбляясь. У них, должно быть, стальное сердце.
Максимо скользит позади меня, и я пододвигаюсь вперед, чтобы освободить ему место. Когда он устраивается, он притягивает меня обратно к своей груди и берет мочалку. Медленными, нежными движениями он проводит ею по моей коже.
Единственные звуки – это тихий плеск воды и мое мягкое дыхание, пока он моет меня. Он осторожно раздвигает мои бедра, моет мою киску, затем поднимает каждую ногу на край ванны, чтобы вымыть и мою задницу. Каждое движение кажется намеренным, почти интимным. Когда он заканчивает, он отбрасывает мочалку в сторону, но я хватаю ее и отодвигаюсь от него.
– Куда ты? – протестует он, хватая меня за руку.
– Твоя очередь, – говорю я, ухмыляясь, и сажусь ему на бедра. Почти сразу его член оживает и шлепает меня по ноге. Я с опаской смотрю вниз. – Ты меня вымотал, Максимо. Не думаю, что смогу снова.
Он смеется и нежно проводит рукой по моей щеке.
– Не волнуйся обо мне. Я в порядке. – Его взгляд падает на мои губы, и я чувствую трепет глубоко в животе.
Неужели он... нет, конечно нет? Когда он начинает наклоняться, я резко вдыхаю. Он собирается поцеловать меня.
Я хочу этого, хочу. Я действительно хочу. Но в последний момент я поворачиваю щеку, сердце бешено колотится.
Его глаза сужаются на мне.
– Все еще не дашь мне поцеловать тебя?
– По... – Я нервно облизываю губы. – Ты позволишь мне увидеть отца?
Перемена мгновенна. Его глаза вспыхивают, и он резко садится, разбрызгивая воду на пол. Мое сердце падает, когда он вылезает из ванны.
– Ты закончила? – спрашивает он.
Я смотрю на мочалку в своей руке, мое прежнее намерение вымыть его теперь разрушено. Я разрушила его. Но так же, как я не могу отключить растущие чувства к нему, я не могу заглушить свою любовь к семье. Я не могу.
Хотя сейчас все относительно спокойно, я знаю, что Atë и Роан не успокоятся, пока не увидят меня. Пока не убедятся, что я в порядке и что я здесь по своей воле.
Мое сердце сжимается, и я задыхаюсь.
Я действительно теперь здесь по своей воле. Я больше никогда не хочу покидать сторону Максимо – никогда.
– Элира?
Я поднимаю взгляд и вижу Максимо, смотрящего на меня, его брови нахмурены. Я сглатываю и роняю мочалку, шатко вставая. Он помогает мне выйти и берет полотенце, вытирая меня, нежно высушивая. Затем он подхватывает меня на руки, как принцессу, и несет обратно в спальню. Что-то хрупкое расцветает во мне, маленькая искра надежды, что, возможно, между нами ничего не сломано.
Но когда он опускает меня на кровать и натягивает одеяло, он не ложится рядом. Вместо этого он отворачивается. Паника пронзает меня, и прежде чем я успеваю остановиться, я хватаю его за запястье – его татуированное запястье – и чувствую еще один из тех загадочных рубцов. Он напрягается, но не пытается вырвать руку.
– Куда ты?
– У меня есть работа, – отвечает он холодно, отводя взгляд.
– Но... но... – Мой голос затихает, мне слишком стыдно сказать ему, что я хочу обниматься.
Когда он наконец смотрит на меня, холод в его глазах заставляет мою кровь стыть. Он никогда не смотрел на меня так раньше.
– Я не буду обниматься с тобой, Элира. Ты прячешь свои поцелуи, а я спрячу свои объятия.
Он мягко высвобождает свою руку и исчезает в гардеробной. Мгновение спустя он появляется, одетый по-спортивному: в тренировочные штаны и майку, затем вылетает из спальни. Мягкий щелчок закрывающейся двери бьет меня, как выстрел в сердце.
