Текст книги "Дьявольская лилия (ЛП)"
Автор книги: Саша Леоне
Соавторы: Розелин Эш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
Глава 30
ЭЛИРА
Челюсть Максимо плотно сжата, и каждый его шаг по лестнице в спальню, кажется, сотрясает стены. Его руки вокруг меня несгибаемы, словно он бросает мне вызов попытаться вырваться. Я выгибаю шею, чтобы встретиться с ним взглядом, и хмурюсь, поднимая невредимую руку к его лицу.
– Çfarë15? Что случилось? Ты действительно так зол, потому что я не осталась в постели, как ты приказал?
Но каким-то образом я знаю, что дело не в этом. Нет, он зол на что-то другое – возможно, на смесь того, что случилось снаружи, и того, что, по его мнению, я сделала не так.
Он отвечает лишь хмурым взглядом, плечом открывая дверь спальни и укладывая меня на кровать. Прежде чем я успеваю осознать его следующее движение, он стаскивает с меня шорты и трусики и зарывается лицом между моих ног с первобытным стоном, который вибрирует в моем центре. Я вскрикиваю от неожиданности, голова откидывается на кровать, когда молния пронзает мои вены.
Его руки сжимают мои бедра, крепко, но не грубо, раздвигая их шире. Мое тело подчиняется ему без вопросов, хотя мой разум все еще пытается поспеть. Затем его правая рука двигается, и я слышу звон его ремня. Одной рукой он расстегивает пряжку. Звук скользящей кожи, опускающейся металлической молнии – каждый крошечный шум наращивает предвкушение, пока я не начинаю дрожать.
Мой взгляд прикован к нему, когда он освобождает свой член, и я не могу сдержать того, как мой рот приоткрывается. Он твердый, покрытый венами, широкая головка соблазнительно блестит от предэякулята. Я бессознательно облизываю губы.
Звук его темного смеха посылает дрожь прямо сквозь меня, и я поднимаю на него ошеломленный взгляд.
– Господи, ты смотришь на мой член, как на первую еду за несколько дней. Скажи мне – ты когда-нибудь сосала член?
Я безмолвно качаю головой, и его губы изгибаются в свирепой улыбке.
– Хорошо. Ты можешь оставить свои поцелуи при себе, но мой член будет властвовать над этим ртом так же, как он властвовал над каждым дюймом твоего тела. – Он целует мое внутреннее бедро, затем проводит плоским языком вверх, и каким-то образом это настолько горячо, что мой мозг закипает.
Когда он отпускает меня и отступает, я хмурюсь на него. Что он теперь делает? Мое замешательство только растет, когда он начинает переворачивать меня, осторожно избегая моей раненой руки и мягко направляя меня вниз, пока моя голова не свешивается с края матраса. Поза кажется странной, уязвимой, но интенсивность в его глазах, когда он смотрит на меня сверху вниз, снова зажигает меня.
Мое дыхание перехватывает, когда он подходит ближе. С этого ракурса, когда свет отбрасывает тени на него, он источает чистое доминирование, возвышаясь, как мстительный воин, готовый заявить права на трофеи войны. Он делает еще шаг, поправляя мою голову, пока она не оказывается между его толстыми мускулистыми бедрами, его тяжелые яйца и твердый член в дюймах от моего лица.
Его мускусный, пьянящий запах заполняет мои чувства, заставляя голову кружиться. Его слишком много – слишком близко, слишком интенсивно – но я не хочу, чтобы он останавливался. Когда он касается своим членом моих губ, они с готовностью приоткрываются. Но вместо того чтобы войти, он проводит головкой по ним, размазывая капельку предэякулята, как помаду.
Моя киска сильно сжимается, когда влага вытекает наружу. Это так сексуально. Я быстро облизываю сперму, постанывая от сочетания сладко-соленого вкуса. Он снова проводит членом по моим губам, раз, два, стонет каждый раз, когда мой язык касается его.
– Жаждешь большего, dolcezza?
Я киваю, не в силах говорить.
– Тогда возьми. Возьми всего меня.
Его руки обхватывают мою шею, удерживая меня неподвижно, пока он медленно проталкивает свой член мимо моих губ.
Мой рот смыкается вокруг его головки, жадно всасывая, и низкий рык вырывается из него.
– Такая чертовски жадная. – Он входит глубже, заставляя меня всхлипывать, когда мой рот растягивается, чтобы принять его, слюна стекает по уголкам губ.
Когда широкая головка касается задней стенки горла, я напрягаюсь. Рвотный рефлекс срабатывает, и я непроизвольно дергаюсь.
– Шшш. – Он медленно выходит. – Ты можешь принять меня, dolcezza. Расслабься. Расслабься. – Повторяет он, когда я не подчиняюсь сразу, и перемещает руку на мой затылок, поглаживая большим пальцем мою щеку.
Наши глаза встречаются, и мое сердце замирает. Я делаю дрожащий выдох и позволяю мышцам расслабиться, полностью погружаясь в его контроль.
– Вот так. Хорошая девочка. Ты так хорошо справляешься. – Его большой палец продолжает успокаивающий путь, когда он снова входит. – Дыши.
Он синхронизирует свои движения с моим дыханием – входит на вдохе, выходит на выдохе. Раз, два, пока мы не входим в ритм. Каждый нежный толчок сопровождается его бормотаниями похвалы, а его пальцы вырисовывают благодарные узоры на моем горле.
– Черт, ты невероятно хорошо справляешься в первый раз, dolcezza, – стонет он, руки сжимаются на моем затылке. В его голосе слышна нотка гордости, и в сочетании с его сладкими похвалами и нежными прикосновениями это кружит мне голову, разжигая возбуждение и привязанность к нему еще сильнее.
Мне нравится доставлять ему удовольствие.
Желая получить от него еще больше таких звуков, я делаю более глубокий вдох, когда он снова входит. Затем я провожу плоским языком вдоль нижней стороны его члена, и – о, боже – он яростно ругается. Поэтому я делаю это снова и снова, наблюдая за его реакцией, пока он медленно трахает мой рот, наслаждаясь тем, как его контроль ослабевает с каждым толчком. Наслаждаясь тем фактом, что я делаю это с ним. Обезоруживаю его.
В моей голове появляется грешная мысль. Интересно, как он отреагирует, если я...
При его следующем толчке в меня я глотаю, вдыхая, чувствуя, как он проскальзывает за барьер моего горла. Мои глаза расширяются, когда он погружается глубже, слезы жгут глаза, когда мой рвотный рефлекс снова пытается сработать. Надо мной Максимо кричит мое имя, его пальцы впиваются в плоть моей шеи и щеки, когда горячая струя спермы ударяет в заднюю стенку горла.
– Твою мать, dolcezza. – Его толчки ускоряются. – Такая сладкая, жадная девочка. Такая совершенная для меня. Глотаешь мой член, будто создана для этого. Ты хочешь мою сперму, да?
Я отчаянно стону, сжимая бедра вместе, чтобы создать трение для моего ноющего клитора, пока всасываю его.
– Черт. Я чувствую, как эти красивые стоны вибрируют прямо через мой член.
Воспоминание о том, как его стоны чувствуются на моем клиторе, подстегивает меня. Я снова стону, проглатывая его.
– Dolcezza! – ревет он, его яйца шлепают по моим щекам, когда его толчки становятся беспорядочными.
Я тянусь к ним своей невредимой рукой, пальцы ласкают, пока я мурлычу вокруг его члена. Думаю, моя кожа разрывается от того, как сильно его пальцы впиваются в мою шею, но я слишком поглощена его удовольствием. То, как он кричит мое имя в потолок, то, как его голова откидывается назад, то, как он пульсирует на моем языке, опустошаясь в мое горло. Мои глаза зажмуриваются, и я сжимаю ноги крепче, скуля.
Его освобождение кажется бесконечным, все его тело содрогается с каждой пульсацией. Затем медленно его руки ослабевают, карающая хватка смягчается до чего-то нежного, собственнического, пока наконец он не вытаскивает свой член из моего рта. Но я едва успеваю вдохнуть прерывистый вздох, как он поднимает меня на кровати и снова переворачивает.
Он хватает одну лодыжку, затем другую, забрасывая мои ноги себе на плечи, будто я его личное угощение.
– Такая шлюха для меня, – рычит он, устраиваясь между моих бедер. – Промокшая насквозь только от сосания моего члена.
У меня перехватывает дыхание, я не могу ответить, и, к счастью, он не ждет ответа, просто выдыхает горячий воздух на мой чувствительный клитор, заставляя меня стонать. Мой живот дрожит, когда он проводит языком по моим влажным складкам, раз, два, три.
На третьем проходе он вонзает палец в мое отверстие, и я кричу его имя, мое тело выгибается на кровати, когда оргазм взрывается во мне. Мои руки сжимаются в кулаки на простынях, и боль пронзает мою забинтованную руку, но сейчас даже эта боль только усиливает удовольствие.
Он продолжает давление. Лижет и пальцами проникает в меня, растягивая мое удовольствие, пока моя киска сжимается вокруг его пальцев, сокращаясь и пульсируя с каждым выделением моих соков. Один оргазм перетекает в другой. Ощущения проносятся через мое тело, заставляя мои зубы стучать, пока гиперстимуляция не становится слишком сильной.
– Максимо, остановись... – Моя рука летит к его волосам, сильно дергая, чтобы оттащить его. Плоть слишком грубая, слишком чувствительная, и каждая боль чувствуется через мою душу. Он уступает, но не раньше, чем оставляет последний ленивый поцелуй на внутренней поверхности бедра, заставляя меня дрожать.
Наше дыхание вырывается глубокими вздохами, пока мы смотрим друг на друга, и медленно я разжимаю пальцы в его волосах и провожу ими по его красивому, влажному от пота лицу. На одно мгновение он прижимается к моему прикосновению, его глаза закрываются, словно он наслаждается этой связью.
Но так же быстро он отстраняется, уходя в себя. Он направляется к тумбочке, достает влажные салфетки и возвращается, чтобы вытереть между моих бедер. Мягкое прохладное прикосновение салфетки к моим складкам вызывает у меня облегченный вздох, успокаивая сверхчувствительную плоть. Затем он встает, вытирает руки и бросает использованные салфетки в мусорное ведро.
Я приподнимаюсь на здоровой руке и похлопываю по месту рядом со мной, приглашая. Его брови хмурятся, когда он смотрит на меня, его взгляд падает на то, как я закусываю нижнюю губу. Я отпускаю губу, но горячее желание в его взгляде не утихает.
Вместо этого он хмурится, грубо натягивая брюки. Напряжение в воздухе сгущается, когда он направляется к двери и рывком открывает ее, не оглядываясь. Последовавший за этим хлопок сотрясает стены – и мою грудь.
Этот звук эхом отражается в тишине. Мое дыхание перехватывает, глаза щиплет, когда я падаю обратно на кровать. Черт возьми. Я провожу рукой по ноющей груди, пытаясь облегчить напряжение. Он зол на меня. Действительно зол. И каким-то образом это больнее, чем моя раненая рука. Я ненавижу это.
Беспокойная боль в груди заставляет меня двигаться. Я свешиваю ноги с кровати и иду в ванную, где умываю лицо и мою киску. Приведя себя в порядок, я шаркаю в гардеробную и роюсь в ней в поисках одной из рубашек Максимо. Когда я застегиваю ее, я поворачиваюсь к комоду за нижним бельем. Верхний ящик останавливает меня – мое белье аккуратно сложено рядом с его, как будто оно всегда там было.
Моя грудь сжимается еще сильнее. Он не позволял мне возвращаться в мою спальню уже больше недели. Я ношу его вещи, когда он дома, и беру свои только когда его нет. Это небрежное присвоение пространства, тихое предположение постоянства – оно говорит больше, чем любые слова. Сдерживая новые слезы, я достаю пару хлопковых трусиков и надеваю их, прежде чем выйти.
Босиком спускаясь по лестнице, я нахожу Марко, развалившегося на диване в гостиной. Он вскакивает, увидев меня, морщась и опуская руку на бок. Я прищуриваюсь на него.
– Если ты не перестанешь так двигаться, ты снова разорвешь швы, – упрекаю я, качая головой при его виноватом выражении. Мужчины.
Всего несколько дней назад ему пришла в голову безрассудная идея спарринговать с другими мужчинами, что предсказуемо привело к разрыву швов. Бедному Итану пришлось возвращаться, чтобы зашить рану снова.
– Где Максимо? – спрашиваю я.
Марко колеблется:
– Босс в своем кабинете. Он дал указания не беспокоить его.
Я закатываю глаза, обходя лестницу. Его предупреждение бессмысленно – я не принимаю приказы от Максимо, если только мне не хочется. Дверь в кабинет маячит впереди, и мое сердце делает маленькую остановку, но я расправляю плечи и захожу, не постучав.
Максимо поднимает взгляд от компьютера с хмурым видом, который смягчается ровно настолько, чтобы я заметила, когда он видит меня в дверях.
– Что случилось? – спрашивает он, хотя я не могу не заметить, что он надел рубашку – очень жаль.
Я мягко закрываю за собой дверь кабинета, просто из вредности, и подхожу к его столу. Его кресло поворачивается, следя за мной, и на мгновение мы оказываемся в безмолвном противостоянии. Я изучаю жесткие линии его красивого лица, напряжение в его челюсти, то, как его пальцы барабанят по подлокотнику, затем поддаюсь импульсу и забираюсь к нему на колени.
Он кряхтит, сначала напрягаясь, затем его руки обвиваются вокруг меня, ладони естественно ложатся на мою задницу. Такой мужчина. Я не могу сдержать улыбку, прижимаясь к его теплой груди, наслаждаясь тем, как его запах окутывает мои чувства.
Мои пальцы находят воротник его рубашки, нуждаясь в чем-то, чтобы вертеть, пока я собираюсь с духом.
– Сначала я хотела убрать поцелуи как наказание за твои угрозы моей семье, – признаюсь я мягко, проводя по краю ткани, позволяя пальцам касаться его ключицы. – Затем я поняла, насколько интимным был сам сексуальный акт, и как поцелуи усилили бы все, особенно в мой первый раз. И я подумала... я подумала, что мне нужно защитить от тебя хотя бы что-то в себе.
Защитить свое сердце, – не говорю я, хотя сейчас это уже не имеет значения. Этот корабль давно уплыл.
Руки Максимо перемещаются на мою талию, и он мягко отодвигает меня от своей груди. Когда я встречаюсь с ним взглядом, он хмурится на меня с выражением, которое я не могу прочитать.
– Ты думаешь, что, отказывая мне в поцелуях, защитишь от меня свое сердце? – Его губы изгибаются в улыбке, которая предполагает, что он находит саму эту идею забавной, и мое сердце предательски пропускает удар. Одна большая рука скользит вверх по моему телу, обхватывая мой затылок, его большой палец поглаживает мою щеку в жесте, который кажется почти бессознательным. – Ты ошибаешься, жена. Твое тело полностью принадлежит мне – трогать, владеть, контролировать и использовать, как я пожелаю. Ты думаешь, что твое сердце исключение? Это довольно самонадеянно.
Пока он говорит, его большой палец продолжает свой гипнотический путь по моей щеке, а его слова окутывают меня, словно шёлк. Голова начинает идти кругом, пока сердце бешено колотится в груди. Потому что он прав, чёрт бы его побрал.
Мой взгляд падает на его губы, и его пальцы сжимаются на моем затылке, большой палец замирает.
Затем резкий звонок прорезает напряжение, заставляя меня подпрыгнуть на его коленях. Максимо ругается, и его рука падает с моей щеки, когда он поворачивает кресло к столу, где его телефон требует внимания. Он держит одну руку крепко на моей талии, чтобы удержать меня, затем наклоняется, чтобы взять устройство со стола, но не раньше, чем бросает на меня сардоническую усмешку.
– Если только ты не собираешься поцеловать меня, Элира, убирайся.
Мое сердце уходит в пятки, и я отпускаю его рубашку, сползая с его колен. Я обхватываю себя руками, выходя из его кабинета, потрясенная тем, что он сказал ранее. Было ли лишение его поцелуев действительно таким бесполезным занятием?
Даже не целуя его, я уже потеряла частицу своего сердца из-за него.
И я не уверена, что когда-нибудь верну ее. Я больше не могу представить свою жизнь без него.
Глава 31
МАКСИМО
Три дня спустя...
– Когда девочек отправят обратно в Японию? – рассеянно спрашивает Рафаэль, печатая что-то на телефоне.
Я на секунду бросаю взгляд на свой собственный экран, где светится сообщение от Марко: Элира направляется в ваш офис. Отлично. Я едва сдерживаю улыбку, отвечая Рафаэлю:
– Самолет Юто приземляется завтра вечером. – Слова едва слетают с губ, когда дверь распахивается.
И вот она – моя жена, стоит в дверях, скрестив руки, и в ее красивых ореховых глазах назревает буря.
– Ты избегаешь меня, – объявляет она достаточно громко, чтобы привлечь взгляд каждого на видеоконференции к моему лицу.
Я не могу сдержать усмешку, играющую на моих губах, когда маню ее к себе. Она прищуривается на меня и топает, лицо сморщено в очаровательной гримасе, от которой ее нос морщится. Господи, это не должно быть так мило.
Я отодвигаю кресло, молча приглашая ее, и, как и три дня назад, она легко скользит ко мне на колени. Но на этот раз я разворачиваю ее, усаживая спиной к моей груди, чтобы она могла видеть экран. Удивленный вздох, когда она замечает моих братьев, заставляет все ее тело напрячься в моих руках.
– Ах, bella, приятно видеть твое красивое лицо среди этих уродливых рож, – Ромеро подается вперед, его зеленые глаза озорно сверкают. Элира смеется, и часть ее напряжения уходит.
– Привет, Ромеро. – Она улыбается ему, затем кивает Майклу и Рафаэлю.
Взгляд последнего – кинжал, направленный прямо на меня, на что я отвечаю своим, бросая ему вызов что-то сказать.
– Думаю, мы все обсудили. Я сообщу вам, если найду новые зацепки. До свидания. – Я выхожу из встречи, прежде чем кто-то успевает возразить.
Элира закусывает губу, нервно глядя на меня.
– Я не хотела прерывать. Тебе следовало сказать мне уйти, если ты занят.
Я слабо улыбаюсь:
– Все в порядке. Встреча уже подходила к концу, до того, как ты вошла. – Я разворачиваю ее на своих коленях, так что она сидит на мне верхом, ее ноги свисают по обе стороны от меня. – Теперь, в чем дело, dolcezza?
– Ты избегаешь меня... из-за того, что случилось на днях? – Она опускает глаза на мою шею и начинает рисовать ленивые узоры на моей груди пальцем. Черт. Ее это беспокоит.
– Нет, конечно нет. Я просто был очень занят, – твердо говорю я, хотя это лишь наполовину правда. Да, я был занят, но я также намеренно держался на расстоянии. Чем больше мы взаимодействуем, тем больше я хочу переступить ее границы и отчаянно поцеловать ее, пока она не забудет, почему вообще не хотела этого.
Чем больше я думаю об этом, тем больше боюсь, что просто сделаю это без ее разрешения. Один такой импульсивный шаг может отбросить меня назад на любом прогрессе, которого я добился с ней. Она наконец перестала смотреть на меня как на похитителя, и я не хочу ставить это под угрозу.
– Докажи, – говорит она, наконец встретив мой взгляд. Ее ореховые глаза переливаются бронзой и изумрудом. – Докажи, что ты не избегаешь меня, проведя время со мной. Сегодня. Сейчас.
Я смеюсь:
– Что? – Но мое веселье угасает, когда ее подбородок упрямо выпячивается. Она серьезно. Конечно серьезно. – Элира, у меня гора работы, которую нужно сделать. У меня нет времени развлекаться с тобой.
Боль вспыхивает в ее глазах, и ее рука падает с моей груди. Она начинает слезать с моих колен, но я обхватываю ее талию, удерживая на месте. Мое сердце сжимается, когда она отворачивается.
– Элира.
Ее голос, когда она говорит, подобен ножу в живот – тихий, сломанный и лишенный всякой защиты.
– Я буду здесь просто еще одной пленницей?
Моя челюсть сжимается, но я заставляю себя оставаться неподвижным, позволить ей продолжать. Ее взгляд блуждает где-то за моим плечом.
– Меня заперли в поместье Atë с одиннадцати лет, Максимо. В тот день... я умоляла Маму отвести меня на детскую площадку на пляже. Было солнечно, жарко. Идеально. Она слишком любила пляж, чтобы отказать мне.
Ее голос срывается, но она продолжает:
– Мы смеялись, играли, а потом... они пришли. Враги Atë устроили засаду. И моя мама... она... – Она сглатывает, быстро моргая, но одна слеза все равно скатывается по ее лицу.
– Dolcezza. – Я поднимаю руку, большим пальцем стирая единственную слезу. Кирпич застревает в моих легких, в моем сердце, из-за чего больно дышать, пока я смотрю на муку, запечатленную на ее лице. – Это была не твоя вина.
– Уверен? – Эти глаза снова впиваются в меня, блестя от непролитых слез. – Atë не разговаривал со мной больше недели, а когда наконец заговорил, только чтобы сказать, что мне больше нельзя выходить. Никогда. Я приняла это как наказание и знала, что он сделал это, чтобы защитить меня. Но это было удушающе. Чем дольше шли годы без каких-либо изменений, тем больше я чувствовала, что схожу с ума. Затем на мой 21-й день рождения мне все настолько надоело, что я была готова поссориться с отцом, чтобы он отпустил меня. Но мне не пришлось. Думаю, за это я должна благодарить тебя.
– Меня? – хмурюсь я.
Она слабо улыбается, слезы, к счастью, высыхают в ее глазах.
– Да, тебя. Я подслушала его разговор с правой рукой, и он проклинал твое имя. Должно быть, ты что-то сделал ему, потому что он был так отвлечен, что позволил мне уйти без споров.
Моя хмурость становится глубже, когда я пытаюсь вспомнить. Затем воспоминание встает на место.
– Ах. – Это было тогда, когда я перехватил его поставку оружия. Так вот что сработало.
– Зачем я вообще тебе это рассказываю? – Элира вздыхает и снова пытается вырваться из моих рук, но я не отпускаю ее.
– Я не знаю, Элира. Почему ты рассказываешь мне это?
Она хмурится на меня сверху вниз.
– Потому, – рявкает она, тыча пальцем мне в грудь, – что я всю жизнь была пленницей, и если это... – Она бешено машет рукой между нами, – ...будет моей новой жизнью, я отказываюсь снова проводить ее как пленница. Так что я ухожу. Прямо сейчас. С тобой или без тебя. И не смей улыбаться, Максимо!
Я заставляю свое лицо оставаться серьезным, но в груди тепло от веселья. Она так мила, когда пытается мне угрожать.
– Я не улыбаюсь. Хорошо, – сдаюсь я. – Куда ты хочешь пойти?
Преображение мгновенно – все ее лицо освещается, так ярко, что у меня перехватывает дыхание. Она хватает меня за шею, практически подпрыгивая на моих коленях.
– Правда? Правда-правда?
Господи. Я смеюсь, прижимаясь носом к ее щеке.
– Да, правда-правда. – Вставая, я поднимаю ее, и она визжит, цепляясь за меня, как возбужденная обезьянка.
Я выношу ее из кабинета, игнорируя шок на лицах моих людей, когда мы проходим мимо них вверх по лестнице. Пусть смотрят. Элире все равно, и мне тоже.
– Подожди! – говорит она, дергая меня за рубашку, когда мы идем по коридору в нашу комнату. – Отнеси меня сначала в мою комнату. Моя одежда там.
Я прищуриваюсь, но молча меняю курс, уже делая мысленную заметку попросить Бьянку, мою экономку, перенести всю одежду из гардеробной Элиры в мою. Эта чушь с раздельными комнатами длилась достаточно долго.
Когда я наконец опускаю ее на пол, мне требуется вся моя выдержка, чтобы не притянуть ее обратно. Не то чтобы я мог – она влетает в свою гардеробную и быстро достает одежду, как будто боится, что я передумаю в любую секунду. Я прислоняюсь к дверному косяку, наблюдая за ней с снисходительной улыбкой, пока она выскальзывает из моей рубашки в облегающие брюки и топ. Безупречно потрясающая, как всегда.
– У тебя есть конкретное место, куда ты хочешь поехать? Или мне устроить сюрприз? – спрашиваю я, доставая телефон, чтобы написать Марко, что мы выходим, и чтобы подготовили машины и людей.
– Вообще-то...
Ее колебание заставляет меня поднять взгляд.
– Что?
– Я хотела бы поехать в тир.
Я замираю, мои пальцы останавливаются на полуслове. Сладкая, солнечная Элира хочет куда? В тир?
– Это просто одна из вещей, которые я всегда хотела сделать. Роан пытался научить меня дома несколько раз – стрелять и многому другому, что меня интересовало, – но нам приходилось прятаться, чтобы Atë не узнал, и прошло много лет с тех пор, как я действительно стреляла из оружия, – выпаливает она на одном дыхании.
Теперь все имеет смысл. Я помню, как смотрел запись ночи, когда ее отец и брат предприняли свою глупую попытку спасения, и как она без колебаний подняла пистолет с пола. Это не было случайностью.
Я медленно подхожу к ней и притягиваю к себе.
– Ты пытаешься отточить навыки стрельбы как предупреждение для меня? – дразню я, просовывая руку под ее топ, наслаждаясь тем, как у нее перехватывает дыхание.
– Н-нет. Конечно нет, – задыхается она, голова откидывается назад, когда я сжимаю ее грудь через кружевной бюстгальтер. Я целую ее в горло, затем резко отступаю, оставляя ее раскрасневшейся и с широко раскрытыми глазами.
– Хорошо. Поехали. Но мы едем в мой тир, где тренируются мои люди. Он частный, так что у нас будет более чем достаточно уединения, – говорю я ей, и она дарит мне такую широкую улыбку, что у меня теплеет на сердце.
Дорога до небольшого закрытого парка, которым я владею, короткая, но Элира проводит ее, подпрыгивая на сиденье, как гиперактивный ребенок в рождественское утро. Я никогда не видел ее такой взволнованной. Черт возьми, мне следовало сделать это раньше. Ошибка, которую я исправлю. Я делаю мысленную заметку стараться проводить с ней время вне дома по крайней мере два раза в неделю.
Высокие ворота распахиваются, когда наша машина приближается, и Элира практически прижимается лицом к окну. Я смеюсь, но это даже не задевает ее. Ее восторг настолько искренен, что к тому времени, как мы въезжаем на обширную бетонную парковку за квадратным главным зданием, я уже думаю о том, что еще могу ей показать в следующий раз.
Внутри мужчина за стойкой регистрации вскакивает при виде меня.
– Мистер Леоннотти, я...
Я машу ему, чтобы он остановился:
– Все в порядке, я знаю здесь все. – Поворачиваясь к Марко и остальным, кто приехал с нами, я киваю в сторону зоны ожидания. – Вы можете подождать здесь.
Элира вибрирует от возбуждения, пока я веду ее в комнату снаряжения. Когда она входит, ее вздох восторга – это все.
– Она выглядит так же, как оружейная в твоей комнате безопасности, – говорит она, широко раскрыв глаза, осматривая арсенал, – только... больше. И с гораздо большим количеством оружия.
Я усмехаюсь, снимая пару наушников и протягивая их ей. Она берет их с хмурым видом.
– А ты?
– Я в порядке, – отвечаю я, поднимая перчатки, которыми никто из моих людей не пользуется, и протягивая их.
Она смотрит на них с подозрением.
– Серьезно?
– Ты наденешь все снаряжение, или мы никуда не пойдем.
Она хмурится, но натягивает их с преувеличенным раздражением. Следом идут очки, и на этот раз она не спорит. Я отступаю, быстро оглядывая ее. Удовлетворенный, я жестом указываю на стену.
– Хорошо, из чего ты умеешь стрелять?
– Почти из всех, – отвечает она без колебаний.
Я смотрю, заинтригованный, как она просматривает варианты, прежде чем остановиться на 9 мм. Умный, надежный выбор. Но как раз когда я одобрительно киваю, она возвращает его и – о, нет – берет одну из штурмовых винтовок.
АК-47.
Я смотрю на нее с открытым ртом:
– Дорогая, не думаю, что ты справишься с этим. Твой первый выбор был идеальным.
Она бросает на меня взгляд, способный расплавить сталь.
– Я справляюсь с тобой, разве нет?
Черт, я даже не могу поспорить с этой логикой.
– Ладно, – ворчу я, хватая 9 мм, который она отбросила, на всякий случай. Если она твердо намерена попробовать, кто я такой, чтобы останавливать ее? Но я держу запасной вариант поблизости.
Когда мы выходим на улицу, удивленный вздох разрезает открытый воздух, восторг в ее выражении невозможно не заметить, когда ее глаза пробегают по открытому тиру с разбросанными мишенями, расположенными в случайном порядке на разном расстоянии.
– Готова? – спрашиваю я, мое собственное волнение растет, пока я смотрю на нее.
Ее улыбка – искренняя и счастливая.
– Я родилась готовой.
Я ошеломлен, когда она идет вперед, держа винтовку у плеча, как опытный наемник, ее бедра соблазнительно покачиваются. Я проглатываю стон, поправляя твердеющий член в брюках, и следую за ней.
Она грациозно опускается на колени, затем ложится на живот, прищурившись в прицел, выбирает низкую цель и наводит винтовку. Мои губы изгибаются в улыбке, пока я наблюдаю за каждым ее движением.
Цель, которую она выбрала, находится дальше – стеклянная бутылка, почти идеально сливающаяся с травой, – а не легкие бумажные манекены, установленные для новичков. Я уверен, что она промажет, но оставляю ее заниматься своим делом.
Часть удовольствия, в конце концов, в промахе.
Она возится с оружием, оглядывается, чтобы подмигнуть мне, затем снова сосредотачивается на цели. Моя усмешка растет. Мило.
Выстрел прорезает воздух, распугивая стаю птиц с ближайших деревьев. Когда дым рассеивается, у меня отвисает челюсть.
Стеклянная бутылка исчезла.
Разбита на сотню сверкающих осколков.
Она поворачивается ко мне, самодовольная до чертиков, и снова подмигивает.
– Не ожидал, да? Мой брат был дотошен, когда учил меня вещам, которые вызвали бы сердечный приступ у моего отца, если бы он узнал.
Мой полувставший член становится полностью эрегированным, и рык вырывается из моего горла, когда я направляюсь к ней. Она вскакивает с визгом, вскидывая руки и пятясь от меня.
– Я знаю этот взгляд, Максимо. Прекрати – мы на публике! И я еще не закончила. Не пытайся отвлекать меня.
Я прищуриваюсь, но заставляю себя остановиться, бормоча проклятие, пока снова поправляю член. Это будет долгий чертов день.
