Текст книги "Дьявольская лилия (ЛП)"

Автор книги: Саша Леоне

Соавторы: Розелин Эш
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Глава 37

МАКСИМО

Когда мы въезжаем в промышленный район, моя машина резко останавливается.

– Какого черта? – рявкаю я, давление подскакивает при неожиданном препятствии.

Данте не отвечает. Он уже вышел из машины, быстро сделал снимок и скользнул обратно. Мои люди, полностью вооруженные, высыпают из машин и продвигаются вперед, чтобы проверить угрозу.

Я принимаю телефон Данте и хмурюсь, глядя на грязную машину, зажатую между моими машинами. Она выглядит знакомой, и – мое сердце почти останавливается. – Это машина Эмилии. – Фото машины и номерного знака, которое прислал Майкл, врезалось в мою память.

Данте ругается, его пистолет материализуется в руке, когда он распахивает дверь и снова выпрыгивает. Я следую его примеру, мое собственное оружие тяжелое в руке. Каждый шаг затягивает узел в животе, пока сцена не разворачивается в полной ясности.

Дверь машины открывается, и выходит она – копна рыжих локонов и дрожащие ноги. Ее руки взлетают вверх, ладони наружу, когда она отступает от машины и моих людей. Мир наклоняется, и рев наполняет мои уши, заглушая все остальное. Элира.

– Уберите ваше гребаное оружие! – Мой голос прорезает ночь, как гром, и, слава богу, Перро уже в самой гуще событий, координируя отбой.

Когда я начинаю идти к моей жене, которая все еще отступает от моих людей, Данте хватает меня за плечо.

– Максимо, подожди. Это слишком легко. Что, если это ловушка?

Я вырываюсь от него, ярость бурлит в моих венах.

– Я похож на человека, которому, блядь, не все равно?

Слова едва срываются с губ, как это происходит.

Бум.

Взрыв приходит, как судный день – вспышка адски яркого оранжевого света, который подбрасывает машину Эмилии в воздух и пожирает ее целиком. Мой взгляд устремляется к моей жене как раз в тот момент, когда сила взрыва настигает ее, бросая ее маленькое тело в воздух, как сломанную куклу, пока она не падает на землю лицом вниз с тошнотворным глухим стуком.

– Элира! – крик вырывается из самой души, когда я бросаюсь к ней. Вокруг меня мои люди разбегаются в хаотичной суматохе, уклоняясь от голодного пламени, но не всем везет. Душераздирающие крики прорезают треск пламени. Крики, которые мой разум блокирует, потому что моя вселенная сузилась до одной точки: достичь неподвижного тела моей жены на земле.

Я падаю на асфальт достаточно сильно, чтобы разорвать штаны, мои руки уже тянутся к ней, когда пуля свистит мимо уха.

– Боже. – Я прижимаю ее безжизненное тело к груди, мое сердце готово взорваться, когда я чувствую ее дыхание. Она без сознания, но дышит – слава богу, она дышит. И кто-то снова стреляет в нас во второй раз за эту чертову ночь. Кроме того, теперь я знаю, кто это.

Данте и Перро становятся передо мной, а остальные люди быстро образуют защитное кольцо вокруг Элиры и меня, пока я несу ее к своему пуленепробиваемому внедорожнику. Я рывком открываю заднюю дверь и скольжу внутрь с ней на руках. Как только мы в безопасности, люди отходят, чтобы открыть ответный огонь, но Данте остается, скользя на водительское сиденье.

– С ней все в порядке? – спрашивает он.

Моя грудь сжимается, когда я осматриваю ее поцарапанное лицо и шею.

– Элира. Проснись, dolcezza, – шепчу я, осторожно тряся ее. Ее зрачки танцуют под закрытыми веками, и я трясу ее сильнее, обезумев от страха. – Пожалуйста, пожалуйста, dolcezza, открой глаза.

Когда ее ресницы трепещут, и эти ореховые глаза наконец фокусируются на мне, облегчение почти разрывает меня.

– Ма... Максимо...

– Я держу тебя, – выдыхаю я, прижимая ее к себе, как будто она может исчезнуть, если я отпущу. – Ты в порядке. Ты в порядке. – Мой голос срывается, слова вылетают в безумной мантре, пока я качаю ее, зарываясь лицом в ее волосы. Запах дыма и пепла липнет к ней, но она здесь – она жива. Сокрушительное осознание того, как близок я был к потере ее, заставляет меня разваливаться на части. На минуту позже, или даже на секунду...

– Максимо, – всхлипывает она в мою рубашку и обнимает меня в ответ.

– Шшш, все хорошо, amore¹⁷. Я держу тебя. Ты в безопасности, ты в безопасности. Я никогда никому не позволю причинить тебе боль. Никогда больше. Я клянусь.

Она кивает в мою грудь, плача. Мои глаза скользят к окну, замечая, как мои люди оттесняют нападающих, пока пламя от горящей машины медленно угасает.

Затем внезапно ярко-красный спортивный автомобиль с низким урчанием проезжает мимо моего внедорожника и останавливается позади моих людей. Мой желудок сжимается, пока я не узнаю его – Майкл.

Дверь поднимается, и ублюдок выходит, как будто выходит на подиум, в чертовых солнцезащитных очках и черной кожаной куртке. Его татуированная голова блестит в свете огня, кольцо на большом пальце ловит отблески, когда он проводит рукой по голове. Полностью невозмутимый хаосом, конечно.

Поправив Элиру в руках, я опускаю тонированное окно, чтобы он мог меня видеть. Он приподнимает пирсингованную бровь, когда наши взгляды встречаются, но его лицо слегка смягчается, когда он замечает Элиру.

– Вот ты где, – говорит он, приближаясь. – Моя sorellina в порядке?

– Она выживет.

Элира шевелится в моих руках и поднимает заплаканное лицо, чтобы взглянуть на Майкла. Он дарит ей слабую улыбку, хотя она больше похожа на гримасу, затем переключает внимание обратно на меня.

– Ромеро и его люди подъезжают с другой стороны дороги, чтобы загнать этих ублюдков в ловушку. Увози ее к черту отсюда. Мы закончим.

Я благодарно киваю ему и поднимаю окно обратно, когда он возвращается в свою машину, достает M16 и поднимает его с широкой улыбкой, прежде чем нырнуть прямо в гущу событий. Я качаю головой, глядя, как он уходит. Сумасшедший ублюдок. У него не все дома.

– Вези нас домой, – говорю я Данте, который сразу заводит машину. Я поднимаю перегородку, и когда я смотрю вниз, ореховые глаза Элиры уже прикованы к моим, ее выражение – смесь истощения и... чего-то более глубокого. Ее дрожащие пальцы очерчивают мою челюсть, прежде чем ее руки обхватывают мое лицо. Затем она притягивает меня к себе, прижимаясь губами к моим – нежно, но с весом всего, через что мы прошли.

Мое сердце разбухает, расширяясь почти болезненно, когда я целую ее в ответ так нежно, как могу, со всеми эмоциями, бушующими во мне, мои руки гладят ее по спине, нуждаясь в ее тепле, чтобы напомнить себе, что она действительно здесь – жива.

Она отрывается с дрожащим вздохом.

– Я думала, у меня больше не будет шанса сделать это. Думала, никогда больше тебя не увижу. Никогда не смогу...

– Нет. Куда бы ты ни пошла, я всегда найду тебя. Всегда, – обещаю я свирепо, прижимаясь головой к ее голове. – Ты теперь моя жизнь, Элира. Мое все. Я убью любого, кто посмеет встать между нами.

Ее губы дрожат, когда она улыбается мне.

– Я люблю тебя, Максимо. Ты гребаный вор – ты украл мое сердце.

У меня, блядь, щиплет глаза, и я резко вдыхаю.

– Твою мать, Элира. Я люблю тебя. Sono innamorato di te.¹⁸

Ее водянистый смех – самый сладкий звук, который я когда-либо слышал, когда она зарывается головой в мою грудь, ее непослушные локоны щекочут мой подбородок. Сзади нас стрельба продолжает разрисовывать ночь вспышками выстрелов, но здесь, с ней на руках, я обрел свой покой в хаосе.

Я осторожно пересаживаю ее, доставая телефон из кармана, чтобы написать Итану встретить нас в пентхаусе. Время вернуть мою королеву туда, где ей место.

– Нам действительно нужно прекратить встречаться так, миссис Леоннотти, – дразнит Итан, хотя я вижу беспокойство в его глазах, когда я вхожу в гостиную с Элирой на руках. Она сидит на мне верхом, как коала, потому что, когда я попытался нести ее на руках, она закричала. Видимо, жар от взрыва обжег ей спину. Черт возьми.

– Полностью согласна. Кажется, я постоянно ввязываюсь в одну переделку за другой, хочу я того или нет, – отвечает она сухо.

Я поднимаюсь с ней по лестнице в спальню и осторожно усаживаю ее на край кровати. Когда она снимает рубашку и поворачивается спиной к Итану, вид заставляет мою кровь стыть. Злые красные волдыри покрывают ее кожу, каждый из них кричит мне о том, что я не смог защитить ее. Но я подавляю чувство вины.

К счастью, все не так плохо, как могло бы быть. Мой разум предает меня вспышками худшего сценария – она, запертая в этой металлической гробнице, когда она взрывается пламенем. Я вздрагиваю и сразу же выгоняю эту мысль из головы, не желая ее развлекать.

Ее маленькая рука находит мою, привязывая меня к настоящему. Эти ореховые глаза, все еще яркие, несмотря ни на что, смотрят на меня с таким доверием, что у меня болит в груди. Я сажусь рядом с ней, крепко сжимая ее руку. Я больше никогда не выпущу ее из виду.

Комнату наполняет тяжелая тишина, пока Итан осторожно обрабатывает ее спину, моя жена иногда морщится от боли. Когда он заканчивает, он поворачивает ее, чтобы осмотреть лицо, хмурится на ссадины, затем очищает их и наклеивает пластырь над левой бровью.

– Что ж, рад сообщить, что вы будете жить, – говорит Итан, отступая от нее с усмешкой, которая не совсем скрывает его облегчение.

Моя жена смеется, но это быстро переходит в болезненную гримасу.

– Рада это слышать. Я уже начала беспокоиться.

После ухода Итана я помогаю Элире снять остальную одежду и осторожно несу ее в ванную. Я наполняю для нее теплую ванну и опускаю ее, стараясь не намочить марлю на спине.

– Мы переезжаем отсюда, – говорю я, проводя мочалкой по ее руке. – Куда-нибудь более уединенное и безопасное место.

Ее брови хмурятся, когда она смотрит на меня.

– Мне нравится это место.

– Ну, а мне нет. Думаю, я построю поместье, как у твоего отца, и запру тебя покрепче, чтобы никто не мог до тебя добраться.

– Надеюсь, это шутка, Максимо. Я не собираюсь быть пленницей. – Она упрямо вздергивает подбородок, и я слабо улыбаюсь, брызгая водой ей в лицо.

– Ты не будешь пленницей. Но мне будет спокойнее, зная, что никто не сможет проникнуть внутрь, каким бы хорошим он ни был. Я ненавижу видеть тебя раненой.

– Я не дева в беде, Максимо. Думаю, я отлично справилась со своим спасением. – Она игриво толкает меня локтем. – Если бы ты не был на полпути к моему спасению, я могла бы просто объявиться здесь сама.

Правда. Я начинаю понимать, насколько способна моя жена.

– Как тебе вообще удалось от нее сбежать?

Она начинает рассказ, ее голос оживляется, когда она рассказывает, как угнала машину, после того как Эмилия вышла поговорить с мужчинами, заправляющими самолет, и мое сердце замирает, когда она упоминает искры от проводов. Боже, она невероятна.

Моя храбрая девочка.

Я наклоняюсь и целую ее в висок.

– Напомни мне послать Роану цветы или что-то еще за то, что научил тебя угонять машины.

– Забудь Роана. Как насчет того, чтобы ты подарил мне цветы за то, что я успешно угнала машину. – Ее рука падает на мою, и ее пальцы начинают скользить по моей татуировке. – Я думаю... одну или две лилии.

Я изучаю ее лицо, пытаясь понять, насколько она серьезна.

– Ты хочешь татуировку?

– Не просто татуировку. Твою. Вот эту. – Она касается моей татуировки с лилией, и мое сердце, блядь, подпрыгивает к горлу.

– Я люблю тебя так сильно, – шепчу я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в губы на этот раз.

Я не заслуживаю ее, но я проведу остаток своей жизни, обращаясь с ней как с королевой, которой она является.

ЭПИЛОГ

ЭЛИРА

Неделю спустя…

– Ты готова? – Голос Максимо – темный мед, его глаза сверкают тем хищным предвкушением, от которого мои внутренности тают. Я закусываю губу и киваю, игнорируя бешеный стук пульса.

Его ответная усмешка – чистый грех, когда он наклоняется, чтобы прижать эти порочные губы к плотной коже моего плеча. Движение сдвигает его мощные бедра подо мной, и когда его член трется о мой центр, непроизвольный стон вырывается из моего горла. Мои пальцы впиваются в его руку для устойчивости – или, возможно, для здравомыслия.

Он игриво приподнимает бровь, отстраняясь от меня. Затем его рука падает на мою задницу, поправляя меня, пока настойчивая твердость его члена не пульсирует именно там, где сводит меня с ума, посылая маленькие электрические разряды удовольствия через меня. Отвлечение почти срабатывает, пока он очищает область вокруг моего плеча, где остался шрам от пулевого ранения. Я вздрагиваю, когда прохладный спирт касается выбритой области, и пытаюсь оставаться неподвижной, но это сложнее, чем ожидалось.

Затем он берет трафаретный лист на столике рядом с собой и осторожно прикладывает дизайн татуировки к месту, которое я выбрала – прямо вокруг моего шрама. Кожа покалывает, становится немного щекотной, и я беспомощно смеюсь, пока он возится с ним, пока не остается доволен. Когда он наконец поднимает палочку для увлажнения, ощущение угасает, и я делаю дрожащий выдох.

– Щекотно? – дразнит он.

– Просто побыстрее, – бормочу я, и на моих щеках распускается жар.

Но вместо того чтобы взять тату-машинку, его рука скользит к моему затылку и втягивает меня в ошеломительный поцелуй. Я сжимаю бедра вокруг него, сильнее впиваясь в его руку, когда он властно вводит язык в мой рот. Моя голова безвольно откидывается назад, трусики становятся влажными, когда он углубляет поцелуй, всасывая мой язык в свой рот.

Я задыхаюсь, когда он прерывает поцелуй.

– Я люблю тебя, – шепчет он напротив моих губ. – Спасибо, что доверилась мне сделать это.

Все, что я могу сделать, – это смотреть на него сквозь затуманенные похотью глаза, совершенно пьяная от него. Он смеется, проводит большим пальцем по моему подбородку, затем берет тату-машинку. Это разгоняет туман похоти, и я напрягаюсь в его руках.

– Расслабься, amore mio. – Его голос успокаивает, но я все равно всхлипываю, когда машина оживает с жужжанием, зажмуриваясь, когда он подносит иглу к моей коже – я не могу смотреть.

Я резко вдыхаю, задерживая дыхание, когда крошечные уколы, как укусы тысячи пчел, атакуют мою плоть. Мои ногти впиваются в руку Максимо, пока боль длится мучительные минуты. Слезы неконтролируемо катятся по щекам, и я шмыгаю носом, закусывая губу, пока не чувствую металлический привкус крови.

– Ты так хорошо справляешься, dolcezza, – хвалит Максимо. – Дыши для меня.

Дыши? Ах да, воздух. Я приоткрываю губы, выдыхая задержанный воздух, и острая боль медленно тает, превращаясь в слабое жжение. Затем я решаюсь открыть глаза и украдкой смотрю на сосредоточенное выражение лица Максимо, пока он выводит рисунок.

Следующие несколько минут я просто смотрю на него, мягкое жужжание тату-машинки и его редкие слова ободрения – единственные звуки в комнате. Возможно, это эндорфины, а возможно, это просто особая смесь боли и удовольствия моего мужа, к которой я привыкла, потому что вскоре жжение от игл постепенно превращается в белую, горячую, ноющую боль, которая распространяется по моему телу, скапливаясь внизу с настойчивостью.

Я беспокойно ерзаю у него на коленях, пытаясь потереться клитором о его член через штаны.

– Не двигайся, – тихо приказывает он, но предупреждение в его голосе заставляет меня скулить. Мое возбуждение неуклонно растет с каждым движением тату-машинки по моей руке, пока я больше не могу оставаться неподвижной. К черту последствия. Я начинаю извиваться у него на коленях как раз в тот момент, когда он отрывает машинку от моей руки.

– Отличная работа, dolcezza. – Он поднимает на меня взгляд и замирает при виде того, что видит на моем лице. – Элира? – Его взгляд ищет мой, и в его черных глазах вспыхивает похоть. Встречая его взгляд, я намеренно трусь о него своим центром.

Он стонет, его руки падают на мою задницу, сжимая плоть и удерживая меня на месте.

– Максимо, – скуля, я выворачиваюсь из его хватки, но его хватка неумолима.

– Черт, – ругается он, слегка отпуская меня. Я пользуюсь свободой и снова двигаю бедрами, на этот раз сильнее надавливая на него, чтобы чувствовать каждую выпуклость его эрекции. Трение идеально, искра электричества заставляет меня ахать и дрожать всем телом.

– Элира, подожди, погоди... – Его голос срывается, и я почти ухмыляюсь от напряжения в нем, но затем он сильнее сжимает мои бедра. – Шшш, все в порядке, сладкая. Я дам тебе то, что ты хочешь. Но сначала нам нужно закончить татуировку.

Я проглатываю драматический крик, поднимающийся в горле, и опускаю лицо ему на шею. Почувствовав, что я пока уступаю, он отпускает меня и гладит мою задницу медленными успокаивающими движениями.

– Я знаю, сладкая. Еще несколько минут.

Он берет другой инструмент и осторожно работает над моей рукой. Точность в каждом повороте его запястья не должна быть такой возбуждающей. Но, черт возьми, я не могу перестать смотреть на него. Сгибание его предплечий, легкая складка сосредоточенности на его бровях – все это слишком.

Все кажется таким подавляюще стимулирующим, и моя кожа такая горячая, что я чувствую: если он не прикоснется ко мне, я просто выскочу из собственной кожи, а если он прикоснется, я могу взорваться, и...

– Готово, – наконец говорит он, отстраняясь, с гордой улыбкой глядя на свою работу, опуская инструмент и аккуратно нанося слой мази на плоть. – Ты должна взглянуть, прежде чем я закрою ее повязкой.

Я отрываю взгляд от его глупого красивого лица и смотрю на свою руку, ахая.

– Максимо, это потрясающе.

Я сказала ему, что хочу лилию, закрывающую шрам, образовавшийся после попадания пули Роана, и именно это он нанес на мою кожу.

Красивые зеленые стебли с поникшими белыми бутонами обвивают мое плечо, как манжета, спускаясь чуть выше локтя. Это так гармонично сливается, что я даже не могу разглядеть шрам, который, как я знаю, там есть. Вместо шипов в его собственной татуировке он нанес крошечные орнаментальные точки, напоминающие мне гипсофилу, красиво завершая дизайн.

Он ухмыляется, целует внутреннюю сторону моего локтя чуть ниже татуировки, затем аккуратно закрывает мою руку повязкой и мило похлопывает ее.

– Теперь, на чем мы остановились? – Его рука обвивается вокруг меня спереди, собственнически сжимая мою правую грудь. Он нежно сжимает, проводя большим пальцем по соску, пока тот не набухает, болезненно напрягаясь, посылая разряд удовольствия через меня. Мой клитор пульсирует в ответ, напоминая о дремлющем возбуждении.

Он едва заметно двигает бедрами, пока широкая головка его члена не цепляется за мой клитор через одежду, восхитительно потирая этот нуждающийся бугорок. Моя голова откидывается назад, и я низко стону, приближаясь к оргазму.

Затем он резко толкается бедрами, встряхивая меня в своих руках, и я вскрикиваю, когда сладкое удовольствие атакует меня. Я вцепляюсь в его рубашку, чтобы удержаться в его руках, когда он делает это снова и снова, каждый толчок уничтожает остатки контроля, который, как я думала, у меня был. Мои глаза закатываются, и на мгновение я клянусь, что почти чувствую вкус головокружительного оргазма, висящего прямо за пределами досягаемости.

Но этого недостаточно. Мне нужно больше. Мой взгляд падает на его губы, и у меня текут слюнки. Наклоняясь, я захватываю его рот своим, жадно завладевая им. Его губы охотно приоткрываются, и все мое тело содрогается, когда фейерверки зажигаются под моей кожей. Я углубляю поцелуй, проглатывая его стон, теряясь в громком реве, наполняющем мои уши, пока это все, что я слышу.

Я ускоряю движения бедер по его коленям, отчаянно желая оргазма, желая большего, нуждаясь в...

– Нет! – вою я, сильнее прижимаясь к нему, когда он прерывает поцелуй и останавливает движения бедер подо мной. – Максимо, пожалуйста, милый, доведи меня до оргазма, и я буду любить тебя вечно.

Его брови хмурятся, и он поднимает руку к моей щеке.

– На английском, dolcezza. Я понятия не имею, что ты только что сказала.

Я хмурюсь на него, мой мозг гудит. Затем я понимаю, что только что заговорила на албанском. Прежде чем я успеваю повторить, громкий рев в моих ушах начинается снова. Но затем я слышу его яснее – он исходит от его компьютера. Я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как экран мигает от входящего конференц-звонка.

Нет. Настоящие слезы жгут мои глаза, потому что я знаю, кто на том конце звонка, и это означает конец этой интерлюдии.

Максимо вздыхает, быстро целует меня в щеку, затем присоединяется к звонку. Твердые лица Майкла, Рафаэля и Ромеро заполняют экран, и я напрягаюсь в руках Максимо.

Ромеро замечает первым, и его острый взгляд теплеет в улыбке.

– Привет, sorellina. Как ты сегодня?

Теперь я знаю, что sorellina означает «младшая сестра», и это довольно мило, хотя я слишком смущена, чтобы наслаждаться этим. Я зарываюсь в грудь Максимо, чтобы скрыть свои твердые соски, и бормочу приветствие. Остальные тоже приветствуют меня, и я замечаю, что их лица смягчаются, когда они обращаются ко мне. Это облегчает мое сердце, зная, что они начинают принимать меня.

Я начинаю слезать с колен Максимо, чтобы дать им уединение для встречи, но его рука сжимается на моей талии.

– Оставайся, – шепчет он мне в ухо. – Я попытаюсь быстро от них отделаться, чтобы мы вернулись к тому, чем занимались.

Мои щеки заливаются краской, и я уверена, что красная как помидор, поэтому прячу лицо у него на груди.

Ребята погружаются в деловые разговоры, и я постепенно отключаюсь от разговора, откровенно скучая под их рабочую болтовню, пока Майкл внезапно не заводит речь об Эмилии.

– Я наконец отследил приказ о перенаправлении груза. Он ведет к Эмилии. Мне потребовались недели, чтобы взломать систему – слишком сложно для нее, чтобы провернуть без помощи. Я не думаю, что она работает одна.

Максимо напрягается.

– Я знаю, что она работает не одна. Кто-то поддерживает ее. Кто-то влиятельный.

Наступает напряженная пауза, затем вмешивается Рафаэль.

– Она работает внутри системы. Она в правительственном агентстве.

Ромеро подается вперед.

– В каком правительственном агентстве? – требует он.

Рафаэль слегка пожимает плечами.

– Просто знайте, что кто-то наверху недоволен тем объемом власти, который мы накопили, и пытается саботировать нас. У них ничего не выйдет, конечно. Они могут создать нам мелкие проблемы, но никогда не отнимут власть, которую мы так тяжело завоевали.

– Я собираюсь выяснить, что это за правительственное агентство. ЦРУ? ФБР? Агентство военной разведки? Неважно, они не могут просто так лезть в наш бизнес, – рычит Майкл. – Я взломаю их систему и уничтожу все.

– Какое место занимает Эмилия во всем этом? Она просто инструмент, который используют против нас, или у нее своя игра? – тихо спрашивает Ромеро. – Нам нужно знать это, прежде чем мы сможем двигаться дальше.

Хотя вопрос не адресован мне, я отстраняюсь от груди Максимо и отвечаю:

– Она казалась злой. Очень злой. Это казалось личным – как будто она добивается мести. Но... – Я колеблюсь, чувствуя, как их взгляды пригвождают меня к месту, и подавляю желание съежиться. – Я не уверена. Это всего лишь то, что я поняла из того короткого времени, что провела с ней, и ее загадочных слов. Она хочет мести, но я думаю, она все еще заботится о вас, ребята. Она упомянула что-то о том, что хочет вернуть своих старых друзей.

– Слишком, блядь, поздно, – рявкает Максимо. – Она должна была подумать, прежде чем похитить тебя и попытаться вывезти из страны, подальше от меня.

– Она не причинила мне вреда, – напоминаю я ему, но он просто рычит. – На самом деле, она, кажется, была убеждена, что спасает меня от тебя. Так же, как она хочет спасти тебя и парней.

– Спасти нас? – фыркает Майкл. – Спасти нас от чего?

– Ее точные слова были: «Я хочу вытащить их из лап этого ублюдка». Но я не знаю, кого. – Я пожимаю плечами, говоря это, но замечаю едва уловимое изменение в выражении лица Рафаэля. Оно настолько слабое, что, если бы мой взгляд не упал на него, я бы не заметила. Я хмурюсь, задаваясь вопросом, знает ли он больше, чем показывает.

– Боюсь, мне нет дела до того, какими могли быть мотивы Эмилии, – говорит Максимо. – Она мне небезразлична, как и всем остальным на этой встрече, но она не только испортила наш бизнес – она также покушалась на мою жену. Мою жену, – повторяет он, его тон становится жестче, и мне приходится успокаивающе положить руку ему на грудь.

– Она попыталась отнять у меня Элиру, – продолжает он. – И это то, что я никогда не прощу. Ей лучше молиться, чтобы я никогда ее не нашел.

Прежде чем кто-то успевает ответить, он заканчивает звонок, его грудь вздымается от едва сдерживаемой ярости. Я знаю этот взгляд. Он не готов слушать никакие оправдания поступков Эмилии. Так что я подниму эту тему позже.

Я даю этому повиснуть в воздухе, затем прижимаюсь к нему и медленно поднимаю руку к его лицу, запуская пальцы в его волосы, пока целую его шею.

– Я думаю, – шепчу я, касаясь губами его кожи, – мы остановились как раз здесь. – Я провожу кончиками пальцев по его соску, чувствуя его резкий вдох.

Он хрипло смеется и дергает мою рубашку.

– Прямо здесь, действительно, – говорит он, зарываясь головой между моих грудей.