Текст книги "Дьявольская лилия (ЛП)"

Автор книги: Саша Леоне

Соавторы: Розелин Эш
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Куда он меня ведёт?

Я ожидаю, что мой итальянец сделает что-то эффектное. Может, выведёт меня из парка на самую высокую точку города, откуда он сможет показать панораму с крыши. Это вполне в его стиле, правда? Судя по тому, что я сегодня о нем узнала, у него, похоже, есть эта аура «город принадлежит мне, так что меня не удивило бы, если бы его любимое место находилось там, откуда он может буквально смотреть на всё свысока – на город – своё королевство.

Но он идёт не туда, куда я ожидала.

Вместо этого он ведёт меня глубже в парк, по живописной тропинке, заканчивающейся у внушительного здания в современном стиле. Гладкий фасад из стекла и бетона отражает свет так, что меня чуть не ослепляет. Я прищуриваюсь, глядя на вывеску. Queens Museum?

Я недоверчиво выдыхаю: Лучший вид на город – здесь? В музее? Серьёзно?

Я скептически смотрю на него, пытаясь соотнести этот выбор с тем человеком, которого, как мне казалось, я начинала узнавать.

Он совсем не похож на человека, который будет сентиментально восхищаться картинами, пытаясь «прочувствовать видение художника» или что-то в этом роде, или как там выражаются претенциозные ценители искусства. Хотя в этом нет ничего плохого, он просто кажется слишком нетерпеливым.

На его губах играет загадочная ухмылка, когда он ведёт меня через стеклянные двери.

– Не веришь, что лучший вид может оказаться в музее?

– Ну, я просто… – я замолкаю и пожимаю плечами. Мы входим в здание с красивыми, блестящими коричневыми деревянными полами и высокими потолками. Но я не успеваю как следует осмотреться, как он уже увлекает меня мимо экспонатов и сувенирного магазина и вверх по стеклянной лестнице, которая спиралью уходит на второй этаж на второй этаж.

Пробираясь по лабиринту коридоров, я успеваю заметить антикварные сокровища за длинной стеклянной витриной, на которые мне не терпится взглянуть поближе, но мы не останавливаемся, чтобы рассмотреть ни одно из них. Мой итальянец явно знает, куда идёт, и мне остаётся только не отставать.

Наконец мы доходим до двойных стеклянных дверей. Я едва успеваю прочитать слово «Панорама» на стене, как мы уже входим внутрь.

– Вот оно, – объявляет он, отпуская мою руку, чтобы широким жестом обвести рукой над стеклянными перилами.

Я делаю шаг вперед, широко раскрыв глаза, и наклоняюсь вперед. – Ух ты.

Глава 8

Элира

Прямо под нами раскинулся город.

Миниатюрный Нью-Йорк, выполненный с такой невероятной точностью, что казался живым. Каждое здание, каждая улица, каждый мост. Всё было воспроизведено до мельчайших деталей. Огромная панорама занимала почти весь зал.

– Панорама Нью-Йорка. Лучший вид, который только может предложить этот город.

Я застыла с приоткрытым ртом, беспомощно переводя взгляд с одного конца макета на другой. Хотелось увидеть всё сразу, охватить глазами каждую улицу, каждый квартал.

– Это… невероятно.

Я всматривалась в крошечные здания, выискивая что-нибудь знакомое, но безуспешно.

– Здесь весь Нью-Йорк, – сказал он, становясь рядом. – Все пять боро.

Внезапно что-то привлекло мое внимание.

– Смотри!

Над миниатюрным городом медленно плыл самолет. Настолько реалистичный, что я отчетливо слышала рокот его двигателей. Завороженно проследила взглядом, как он сделал круг над панорамой и мягко опустился на крошечную взлетную полосу.

– Ла-Гуардия².

Он произнес это так буднично, словно летающие самолеты в миниатюрном аэропорту были совершенно обычным делом.

Через несколько секунд самолет снова поднялся в воздух и исчез за линией небоскребов.

Невероятно.

Я уже шла вдоль стеклянного балкона, не отрывая пальцев от перил. С каждым шагом передо мной открывались новые уголки города, а он спокойно рассказывал, что именно находится внизу.

Центральный парк.

Бруклинский мост.

Верхний Ист-Сайд.

Верхний Вест-Сайд.

Мидтаун Манхэттена.

Эмпайр-стейт-билдинг.

Статуя Свободы. ³

А потом…

Я остановилась.

Среди небоскребов по-прежнему возвышались две башни.

Башни-близнецы.

У меня перехватило дыхание.

– Их не заменили…

– Новый Всемирный торговый центр появится здесь только после того, как полностью завершат строительство в реальности. Его цифровая модель уже готова, но до тех пор панораму решили оставить такой, какой она была.

Я медленно кивнула, не сводя глаз с города.

Словно время здесь остановилось.

Он легко коснулся моего локтя.

– А вот Квинс⁴.

Он указал на район, где мы жили.

Но прежде чем я успела что-либо ответить, свет в зале начал медленно гаснуть.

Город окрасился в теплые янтарные оттенки.

– Посмотри.

Я невольно задержала дыхание.

Крошечное солнце медленно скользило по горизонту, заливая улицы золотистым светом. Миниатюрный Нью-Йорк будто ожил. Закат постепенно сменился густыми сумерками, а затем в домах один за другим начали вспыхивать крошечные огоньки.

В считаные секунды перед нами наступила ночь.

Это было завораживающе.

– Теперь веришь?

Его голос прозвучал совсем рядом.

Теплая ладонь легла мне на талию.

Я даже не задумалась.

Просто придвинулась ближе.

Мы молча наблюдали, как город вновь медленно просыпается в лучах рассвета.

– Весь цикл от заката до рассвета занимает около девяноста секунд.

Когда мы подошли к Квинсу, его рука соскользнула с моей талии.

И я неожиданно почувствовала пустоту.

Он достал из внутреннего кармана пиджака сигару.

Я быстро огляделась.

Кроме нас и его людей в зале никого не было.

– По-моему, здесь нельзя курить.

В его глазах мелькнула усмешка.

– Значит, ты из тех, кто соблюдает правила?

Он прикурил.

Кончик сигары вспыхнул ярко-оранжевым огоньком, и воздух тут же наполнился густым, терпким ароматом.

Он сделал медленную затяжку.

Потом выдохнул дым.

Тот лениво окутал меня, смешиваясь с запахом его одеколона.

– Ну?

Но я уже не помнила, о чем он спрашивал.

Не замечала панорамы. Не думала ни о чем.

Только о нем.

О тепле его тела. О том, как близко он стоит. О запахе дорогого парфюма, смешавшемся с древесными нотами сигары.

Неужели сигары действительно могут пахнуть так приятно? Или дело вовсе не в сигаре?

Поймав мой взгляд, он молча протянул ее мне.

Все напряжение последних дней вдруг треснуло, словно тонкий лед.

Я больше не могла сопротивляться.

Сердце колотилось где-то в горле.

Я шагнула вперед.

Так же, как весь день это делал он.

Поднялась на носочки…

И коснулась его губ своими.

Мой первый поцелуй.

Он замер.

Всего на одно короткое мгновение.

Но мне показалось… навсегда.

Господи.

Я ужасно целуюсь.

Я уже собиралась отстраниться, пылая от стыда, когда его рука вдруг крепче обвила мою талию.

И он поцеловал меня в ответ.

Жадно. Голодно. Так, словно сдерживался слишком долго.

Его губы медленно разомкнули мои, а когда его язык коснулся моего…

По телу пронеслась ослепительная вспышка.

Никогда. Никогда в жизни я не чувствовала ничего подобного.

Я задохнулась.

Нет.

Из груди вырвался тихий стон.

Меня захлестнуло наслаждение…неожиданное, оглушительное. Терпкий вкус сигары, свежая мята и его собственный запах смешались воедино, окончательно лишая меня способности думать.

Мои руки сами потянулись к нему.

Пальцы зарылись в мягкие волосы на затылке, удерживая его ближе, будто я боялась, что он исчезнет.

Я понятия не имела, правильно ли целуюсь.

Но сейчас это казалось совершенно неважным.

Он слегка наклонил голову, а его ладонь неторопливо скользила по моей спине, успокаивая, пока поцелуй становился глубже. Его движения были уверенными, неторопливыми, словно он чувствовал каждую мою реакцию.

Когда он мягко коснулся губами моего языка, по телу прокатилась новая дрожь.

Перед глазами вспыхнули темные пятна.

Колени предательски ослабли.

Что со мной происходит?

Это вообще нормально?

Мне казалось, еще немного – и я просто растворюсь.

Будто земля исчезла из-под ног, а я падаю в неизвестность, даже не пытаясь остановиться.

И вдруг...

Что-то твердое коснулось моего живота.

Я вздрогнула.

Нет...

Неужели...

Резко отпрянув, я разорвала поцелуй.

Взгляд сам собой метнулся вниз.

Под тканью его брюк отчетливо проступало возбуждение.

Я застыла.

Щеки вспыхнули жаром.

Он...

Из-за меня?

Я машинально сделала шаг назад, пытаясь осознать произошедшее.

Он медленно отпустил меня.

Ни слова.

Лишь внимательно наблюдал за мной.

И от этого молчания мне стало еще жарче.

Конечно.

Я снова покраснела.

Проклятие рыжих.

Стоило смутиться и лицо мгновенно становилось пунцовым.

Но он по-прежнему ничего не говорил.

Только снова протянул мне сигару.

Я даже не задумалась.

Послушно взяла ее.

Нужно было срочно отвлечься от мысли, что этот мужчина действительно меня хочет.

Я никогда раньше не курила.

Отец слишком тщательно оберегал меня после смерти мамы, лишая всего, что казалось ему опасным.

Но теперь...

Теперь мне хотелось наверстать всё.

Испытать то, чего я никогда себе не позволяла.

Безрассудство. Свободу.

Хотя бы один день прожить, не думая о последствиях.

И если частью этой свободы была сигара, которую только что держали его губы...

Я хотела попробовать.

Я осторожно поднесла ее к губам.

Еще несколько секунд назад к ней прикасался он.

Эта мысль заставила сердце забиться быстрее.

Я глубоко вдохнула, стараясь выглядеть так, будто прекрасно знаю, что делаю.

Оказалось…совершенно не знаю.

Горло вспыхнуло огнем.

Я закашлялась так резко, что глаза моментально наполнились слезами.

Воздуха катастрофически не хватало.

– Ты... ужасно на меня влияешь... – прохрипела я между приступами кашля, возвращая ему сигару.

Легкие горели.

Наверняка сейчас я выглядела совершенно жалко.

Но странное дело...

Я никогда еще не чувствовала себя настолько живой.

Меньше недели. Мы знакомы меньше недели.

А он уже заставил меня сбежать из дома.

Провести целый день в парке развлечений, который закрыл только ради нас.

Подарить ему свой первый поцелуй.

Думать о вещах, о которых я раньше даже не позволяла себе задумываться.

И теперь…

Курить сигару. Чертову сигару. Если бы Ате узнал...

У него случился бы сердечный приступ.

А потом он наверняка запер бы меня дома до конца жизни.

Мой итальянец мягко провел ладонью по моей спине.

Не успела я опомниться, как в руках уже оказалась бутылка холодной воды.

Я благодарно отвернула крышку и сделала несколько больших глотков.

Прохладная вода немного успокоила обожженное горло.

Я попыталась вернуть бутылку.

Но пальцы вдруг разжались сами собой.

Комната медленно поплыла перед глазами.

Я качнулась вперед и инстинктивно ухватилась за его рубашку, чтобы удержаться на ногах.

Что-то было не так. Совсем не так.

На меня внезапно навалилась тяжелая сонливость.

Я широко зевнула, не в силах сдержаться.

Пол уходил из-под ног.

Стены медленно кружились.

Зрение расплывалось.

Что происходит? Неужели так ощущается наркотическое опьянение?

Нет...

Этого не может быть.

От одной затяжки такого не бывает.

Или...

Я просто настолько слабая?

– Тсс...

Его голос прозвучал удивительно спокойно.

Ладонь продолжала медленно поглаживать мою спину.

– Не сопротивляйся.

Просто засыпай.

Я рядом.

И именно тогда внутри меня словно что-то оборвалось.

Нет.

Нет...

Пожалуйста.

Только не это.

Ледяной ужас мгновенно вытеснил остатки дурмана.

Он меня накачал. Этот ублюдок.

Но было уже поздно.

Веки стали невыносимо тяжелыми.

Сознание медленно ускользало.

И именно в этот момент последняя деталь наконец встала на свое место.

Третья подсказка.

Как же я раньше не поняла?

Мне даже не приходило в голову, что мужчина, случайно появившийся в моей жизни в тот самый день, когда я впервые за долгие годы вышла за пределы комплекса, принадлежит к тому же миру, что и мой отец.

Что он вполне способен оказаться одним из его конкурентов.

Или даже одним из тех людей, о которых брат столько раз меня предупреждал.

Тех, от кого он учил меня бежать.

Какая же я дура.

Какая наивная.

Я сама шагнула в ловушку.

И позволила ему поймать себя.

Глава 9

Максимо

Янтарный виски ловит свет, когда я кручу стакан между пальцами, не сводя глаз со спящей рыжеволосой девушки. Она выглядит такой крошечной, полностью утопающей в толстых одеялах, ее лицо безмятежно, и от этого в груди что-то болезненно сжимается. Мои пальцы подергиваются от желания подойти ближе, провести по мягкому изгибу ее щеки, но я не двигаюсь. Это не входит в планы.

В ту секунду, когда она написала мне свое имя, я понял, кто она. Таинственная дочь Пермети, драгоценная жемчужина, о которой мы слышали только через слухи. Призрак, если честно. Никто не знал ни ее возраста, ни того, как она выглядит. Кроме самых близких членов семьи и людей Пермети, я сомневаюсь, что кто-то вообще когда-либо видел эту девушку.

Если ей действительно не разрешали покидать комплекс, как она сказала, то это объяснимо.

По сути, я почти убедил себя, что его дочь погибла вместе с его женой десять лет назад, на том пляже, где напали на его семью. Потому что тогда ее видели в последний раз. И все же она здесь, прямо в моей власти.

Я не мог позволить этой возможности контролировать Пермети ускользнуть сквозь пальцы. Какая удача – найти ее как раз в тот момент, когда она жаждала сбежать из своей клетки. К сожалению для нее, она просто обменяла клетку отца на другую: мою.

Беспокойный стон нарушает тишину, и я ставлю виски на столик рядом со мной, складывая пальцы домиком, пока наблюдаю, как она пробивается к сознанию. Я надеялся, что она останется без сознания, пока мы не приземлимся, но что ж, этого, полагаю, не бывать.

Ее глаза распахиваются, брови хмурятся, когда она осматривает спальню моего самолета – сканирует, оценивает. Когда до нее доходит, что она в незнакомом месте, она вскакивает в мгновение ока – ноги на ширине плеч, колени согнуты, кулаки наготове. Значит, кто-то научил драгоценную принцессу защищаться. Интересно.

Когда ее взгляд останавливается на мне, эти красивые зеленовато-карие глаза вспыхивают и твердеют от гнева. Но, черт возьми, это лишь подчеркивает россыпь золотистых крапинок на носу и под глазами. Веснушки. Никогда не думал, что у меня будет на них пунктик.

– Ты ублюдок, куда ты меня увез? – рычит она, оставаясь в боевой стойке. Я машу ей рукой, приглашая сесть, что лишь злит ее еще больше.

– Похоже, легендарный темперамент рыжих – всё-таки не миф, – замечаю я спокойно, пробуя почву.

И вот оно – искра. Ее кулаки сжимаются, глаза сужаются до чисто убийственных щелочек. Черт, если бы она могла дышать огнем, я был бы не чем иным, как обугленным тостом. Я не могу сдержать усмешки. Мило.

Затем, словно по щелчку переключателя, она решительно шагает в мою сторону. Каждый её шаг наполнен решимостью, а испепеляющий взгляд включен на полную мощность.

Она смелая малышка, отдам ей должное. Часть меня хочет позволить ей сократить дистанцию, просто чтобы посмотреть, что, по ее мнению, она сможет сделать.

– Что бы ты ни задумала, остановись. Я бы не стал этого делать на твоем месте, – говорю я, предупреждение звучит четко, хотя я уже знаю, что это не остановит ее. Не с таким взглядом. Я вздыхаю, потирая висок. – Я не хотел разыгрывать эту карту так скоро. Я хотел, чтобы мы сначала приземлились и...

– Приземлились? – перебивает она, замирая на полпути, прежде чем резко повернуть голову к окну. Ее глаза расширяются, и она практически бросается к тяжелым серым шторам, отдергивая их в сторону. Ее выдох настолько драматичен, что кажется почти театральным. – Ты контрабандой вывозишь меня из страны? – Каждое прошептанное слово буквально пропитано ужасом, будто я только что совершил государственную измену.

– Нет, сладкая, не совсем. Мы только сделаем короткую остановку в Вегасе. Завтра мы вернемся в Нью-Йорк. – Я закатываю рукав, чтобы проверить время. – И, кстати, мы скоро приземлимся, так что советую тебе сесть, если ты не фанатка турбулентности.

– Скоро приземлимся? В Лас-Вегасе? – Она снова поворачивается ко мне, глаза пылают. – Как долго я была без сознания? Что, черт возьми, ты мне дал!? – Ее гнев вернулся в полную силу, и, честно говоря, впечатляет, как быстро она переключается между эмоциями.

Я небрежно отмахиваюсь:

– Просто легкое успокоительное. Ничего смертельного. – Но, конечно, она не верит. Если на то пошло, она выглядит еще более взбешенной. Она захлопывает шторы обратно и снова начинает маршировать ко мне, как раз в тот момент, когда самолет начинает снижаться. Внезапный наклон бросает ее вперед, и прежде чем она успевает упасть на пол, я вскакиваю, ругаясь, и ловлю ее.

– Ради всего святого, я же говорил тебе сесть. – Моя рука обхватывает ее плечо, и – черт – эта мгновенная искра пронзает мой позвоночник, когда я направляю ее к креслу рядом со своим. Когда она садится, я снова занимаю свое место.

Она падает вперед, плечи поникают в поражении, и она прячет лицо в ладонях.

– Единственный раз, когда я бунтую, меня похищают. Роан был прав. О Боже, Atë⁵. – Она внезапно вскидывает голову, эти чарующие глаза горят отчаянной мольбой. – Мой отец знает, что ты меня похитил? Чего ты хочешь? Выкуп?

Деньги? Как обыденно.

Я фыркаю, оскорбленный беспокойством на ее лице.

– Нет, Элира. Причинить тебе вред не входит в планы. Напротив. – Самолет выруливает на взлетную полосу, и я встаю, протягивая ей руку. Она отталкивает ее с закатыванием глаз и поднимается сама.

– Я не ступлю ногой с этого самолета, пока мы не вернемся в Нью-Йорк. Так что можешь передать своему пилоту, чтобы немедленно разворачивался. – Ее руки упираются в бока, подбородок вздернут в вызове. – Чего бы ты ни хотел, поверь мне, мой отец даст тебе это. Ты выиграл. Тебе не нужен этот наигранный фарс с вывозом меня из страны.

– Мы все еще в стране, – отмечаю я, и она издает этот милый, раздраженный рык. Я проглатываю смешок, будучи уверен, что ей это не понравится.

– Ты знаешь, что я имею в виду!

– Слушай, я уверен, твой отец достаточно любит тебя, чтобы пойти на уступки, но сомневаюсь, что он так просто даст мне то, что я хочу. Кроме того, я не из тех, кто просит разрешения, поэтому я просто взял то, что хотел.

– О? И что же это? – с насмешкой спрашивает она.

Я встречаю ее взгляд и отвечаю:

– Ты.

Кровь отливает от ее щек, и я завороженно наблюдаю, как эмоции борются на ее выразительном лице. Удивление, проблеск чего-то, что опасно похоже на удовольствие, – быстро погребенное под лавиной растерянной ярости. Этот краткий проблеск удовольствия интригует меня. Возможно, в ней больше, чем я думал.

Это возвращает меня к тому импульсивному поцелую, которым она наградила меня ранее, смелый шаг, которого я, черт возьми, точно не ожидал. Но то, как ее губы прижались к моим, нерешительное прикосновение ее языка, говорило о ее неопытности. Никакой практики – просто сырое, робкое желание. Это было неожиданно нежно и разожгло во мне что-то темное и жадное, что-то, чего не было в планах, когда я последовал за ней в тот парк.

– Меня? – наконец выдавливает она. – Что значит меня? Я не вещь, которую можно просто взять.

Я пожимаю плечами и выхожу из комнаты, ее шаги следуют за мной, как я и ожидал. Каждый ее быстрый шаг позади меня буквально вибрирует от кипящей ярости. Я провожу ее в просторную переговорную зону салона, мой временный офис в поездках, и машу рукой, приглашая сесть в кожаное кресло по ту сторону стола от меня.

Ее взгляд скользит к пустынному пейзажу за окном, а затем возвращается с подозрением, когда я пододвигаю к ней документ, который мой адвокат в последнюю минуту составил сегодня утром. Она берет его, между бровей появляется милая складочка, но когда она читает, брови взлетают к линии волос, а глаза широко распахиваются от неверия.

Боже, она так легка в прочтении. Как глоток свежего воздуха после долгих лет общения с лицами, вырезанными из камня.

В тот момент, когда она осознает прочитанное, она роняет документ, будто это бомба замедленного действия, и сверлит меня взглядом.

– Ты сумасшедший, если думаешь, что я подпишу это или выйду за тебя замуж.

Я бросаю взгляд на брачный контракт.

– Условия для тебя справедливы. – И это так. Тридцать процентов моего состояния – по крайней мере, законного – перейдут к ней, как только мы официально поженимся. Она также получит «черную» карту для покупок и машину, хотя у нее не будет причин ею пользоваться – но она пока этого не знает – и многое другое. – Хочешь что-то добавить? Я открыт для переговоров.

– О Боже, ты и правда сумасшедший. – Она смотрит на меня, как на представителя другого вида. – Ты похитил меня, псих. Я даже не знаю твоего имени, а ты ожидаешь, что я буду обсуждать с тобой брачные условия? Ни за что на свете. И когда мой отец узнает об этом, ты покойник. Если только я не прикончу тебя первой.

Я жду, пока она закончит свою тираду, и слегка кланяюсь.

– Полагаю, будет неправильно, если моя собственная невеста не будет знать моего имени. – Я наклоняюсь достаточно близко, чтобы видеть ее реакцию. – Максимо Леоннотти, к вашим услугам, dolcezza⁶.

Она резко вдыхает, но не потому, что я назвал ее «сладкой». Узнавание заливает ее лицо, снова лишая его красок, когда понимание вспыхивает в ее глазах. Хмм.

– Полагаю, ты знаешь меня? Или, по крайней мере, слышала обо мне? – спрашиваю я, внимательно наблюдая за ней.

– Нет ни одной живой души, кто не слышал бы о Пасленовых. – Она выплевывает это название, как яд, и я усмехаюсь. Не могу представить, чтобы ее отец говорил с ней о делах, но она умна, моя будущая жена.

– Знание того, кто ты, ничего не меняет, Максимо. – Мое имя становится проклятием на ее губах. – Я не выйду за тебя замуж, даже если ты будешь пытать меня или приставишь пистолет к моей голове.

Я печально вздыхаю.

– Я боялся, что ты это скажешь. – Я достаю телефон, колеблясь, прежде чем разблокировать его, потому что знаю: это изменит динамику между нами. Если она ещё не возненавидела меня до глубины души, то сейчас это точно произойдет.

Что ж, ничего не поделаешь. В конце концов, её любовь мне и не нужна – мне нужна она сама, а также то отчаяние и ярость, которые испытает её отец, узнав, что его драгоценная дочь в моих руках. И если пистолет у ее головы не заставит ее согласиться, возможно, пистолет у чужой головы сработает.

Не говоря ни слова, я открываю свою галерею и протягиваю ей телефон. Ей не нужно никаких подсказок, чтобы запустить видео. Сдавленный вздох, вырвавшийся из ее губ, говорит о многом. Мне не видно экрана под этим углом, но я точно знаю, что она смотрит; я пересматривал это видео так много раз, что оно выжжено в моей памяти.

Действие разворачивается на крыше трехэтажного здания по соседству с главным особняком Пермети в его охраняемом поместье – том самом корпусе, который построили для его людей. Вот только несколько моих парней проникли туда ещё вчера, пока вовсю шла операция по отвлечению внимания, благодаря которой моя рыжая малышка сама прибежала прямо мне в руки.

Видео начинается с того, что мой снайпер стоит на коленях, прижимая винтовку к перилам, прильнув глазом к прицелу и наблюдая за целью. Затем камера переключается на главный дом, приближая окно на втором этаже, открывая добычу – человека в кабинете, глотающего какие-то подозрительные таблетки.

Африм Пермети.

Лицо Элиры становится мертвенно-бледным, ее хватка на моем телефоне усиливается до побелевших костяшек, она пытается вздохнуть.

– Есть еще одно видео. Листай влево, – говорю я, ненавидя то, как из нее уходит боевой дух. Мне нравился ее огонь, черт возьми.

Она проводит пальцем. Следующее видео повторяет первое, но с другой целью. Роан Пермети сидит на тихой улочке перед маленькой кофейней, принадлежащей его дяде, совершенно не подозревая об оружии, наведенном на него.

Она становится пугающе зеленой, и ее щеки, кажется, раздуваются, когда она роняет телефон почти так же быстро, как брачный контракт.

Я заставляю себя говорить, чтобы она поняла, что это за видео.

– Как видишь, Элира. Ты выйдешь за меня, или мой человек снесет твоему отцу голову с его упрямой шеи, а твой брат последует за ним.

Она вылетает из кресла и бежит в спальню в задней части самолета. Вопреки здравому смыслу, беспокойство гложет меня, когда я встаю, чтобы последовать за ней. Ради всего святого, мне не должно быть дела до того, как она это воспринимает. Она мой враг.

Но я все равно иду за ней, прямо в спальню самолета. Дверь в ванную распахнута настежь, и я нахожу ее на коленях перед унитазом, ее выворачивает наизнанку. У меня сжимается грудь при виде этого. И пока я стою и смотрю на нее, я не могу игнорировать острый укол вины, пронизывающий меня.

Я сделал это с ней.