Текст книги "Восхождение Лордов Тени (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 32 страниц)

Тени завизжали. Тысячи цепей одновременно лопнули. Тысячи душ вскрикнули в едином, жутком ликовании. Яма загрохотала, вторя их голоду.

Я поцеловал мальчика в лоб, ощущая вкус слёз, соли и невинности.

– Я люблю тебя, – прошептал я. Это была молитва. Прощание. Обещание.

Потом я сомкнул руки на его шее.

Его слёзы текли по моим пальцам, пока он хватал ртом воздух, царапался и умолял. Его маленькое тело дрожало, а широко распахнутые глаза были полны ужаса от того, кем я стал. Я взревел сквозь горе, сквозь ужас, сквозь агонию, разрывавшую мои рёбра, – и свернул ему шею.

Его тело содрогнулось. Его невинность была уничтожена. Его надежда превратилась в дым.

Его лицо рассыпалось пеплом у меня между ладонями. Дитя милосердия и света исчезло, превратившись лишь в тень и воспоминание.

А затем наступила тишина.

Мальчика больше не было.

И вместе с ним исчезла последняя добрая часть меня.

Его пепел просыпался сквозь мои пальцы, словно дым, лёгкий, как дыхание, и был поглощён тьмой.

Яма дышала вокруг меня – медленно, тяжело, словно живое существо. Мои колени с силой ударились о камень, и я согнулся пополам, захлёбываясь рыданиями, которые никак не могли стихнуть. Каждый всхлип раздирал мне горло, каждый вдох становился раной, которой уже никогда не суждено было затянуться.

И тогда пришли тени.

Они хлынули чёрным потоком, визжа от торжества, а их голоса были подобны тысяче клинков, скребущих по кости.

– Ты убил мальчика. Ты уничтожил свою невинность. Ты сбросил с себя последнюю цепь. Теперь ты принадлежишь нам.

Боль разорвала меня изнутри. Мои рёбра трещали, словно стекло, не выдерживая тяжести их ликования.

Чёрное пламя вспыхнуло у меня в груди, растекаясь по венам, пока они не засветились под кожей, словно карта гибели и перерождения. Моё тело содрогалось, пока этот огонь выжигал меня изнутри.

Я вцепился в собственное горло, хватаясь за воздух, который отказывался наполнять мои лёгкие. Рот наполнился кровью – густой, с металлическим привкусом. Мои крики пронеслись по Яме и вернулись обратно – искажённые, пустые, уже не человеческие.

Тени вливались в меня, заполняя лёгкие и вползая в позвоночник. Я чувствовал, как они пожирают всё – воспоминания, милосердие, хрупкую душу, которая когда-то принадлежала мальчику, мечтавшему быть хорошим.

Моё сердце разорвалось.

Лёгкие перестали дышать.

Моё тело рассыпалось в пепел.

Яма забрала всё – душу и плоть, разбитые и поглощённые.

Не осталось ни света. Ни тепла.

Не осталось мальчика, которого можно было бы оплакивать.

Не осталось добра, за которое можно было держаться.

Осталась лишь тишина.

И в этой тишине я сделал свой выбор.

Я поднялся.

Медленно я заставил себя встать на ноги. Ноги дрожали, рёбра тёрлись друг о друга, кровь стекала по коже, словно чёрные чернила. Мои вены горели чёрным огнём, который поднимался всё выше, выжигая на руках и вдоль позвоночника символы – знаки, мерцавшие, словно металл, только что вынутый из кузницы. Лёгкие наполнились чем-то, что уже не было воздухом, – огнём теней.

Позади меня моя тень вырвалась на свободу. Она поднялась огромной, рычащей, живой по краям, а её цепи извивались, словно змеи. Это существо склонилось передо мной, оскалив зубы в благоговении. Затем, подобно дыму, втянутому в пламя, оно вновь скользнуло в меня, сливаясь со мной, связываясь со мной, становясь частью моего костного мозга.

Яма содрогнулась. Стены покрылись трещинами. Земля раскололась у меня под ногами.

И голоса изменились – теперь в них больше не было насмешки, только благоговение.

– Большинство людей страдают. Большинство людей истекают кровью. Большинство людей умирают. Но ты, Лазарус Джеймс, отдал нам самого себя. Ты убил того, кем был. Ты выбрал корону вместо своей души. Ты заслужил своё место не как человек, а как чудовище. Теперь ты Лорд Тени.

Их голоса свернулись вокруг меня, проникая шёпотом в пустоту моей груди.

– Ты цеплялся за добро. Ты умолял оставить тебя самим собой. Но в конце концов ты выбрал силу. Ты выбрал своё предназначение. Ты выбрал уничтожить Северена, спасти Амару и освободить всех обречённых. Это был твой последний акт милосердия. А милосердие всегда умирает последним.

Глухая дрожь прокатилась по Яме, словно сама земля склонилась передо мной.

Я стоял во тьме, а моё тело было пронизано венами, пылавшими чёрным огнём. С каждым вдохом с моих губ поднимался пар.

Мои глаза горели, а кольца теней затмили цвет, который когда-то в них был.

Внутри меня была лишь пустота.

Мальчика больше не было.

Добра больше не было.

Но я Вознёсся.

Не как сын.

Не как брат.

Не как возлюбленный.

Как один из них.

Лорд Тени.

ГЛАВА 22

САЛЬВАТОРЕ

Яма содрогнулась, когда дым начал рассеиваться, а буря голосов постепенно стихла, превратившись в низкий, бесконечный гул, который всё ещё давил мне на череп. Грудь болела – опустошённая, выжженная, – и с каждым выдохом из меня вырывался чёрный пар. Пошатываясь, я сделал шаг вперёд. Колени были покрыты кровью и сажей. И тогда я увидел его.

Лазаруса.

Он вышел из теней напротив меня. Его вены горели чёрным огнём, а глубоко в кожу были выжжены символы. Они светились вдоль позвоночника и рук, словно цепи, высеченные на живой плоти. Его глаза – затмения, окружённые кольцами пламени, – встретились с моими, и на одно мгновение весь мир замер. Он совсем не был похож на человека, которого я когда-то знал… и в то же время был точь-в-точь тем чудовищем, которого требовала Яма.

И всё же я узнал его.

Он тоже Вознёсся.

Мы стояли вместе в самом сердце Ямы – больше не заключённые, больше не сыновья, больше не люди.

Братья, возрождённые.

Лорды Тени.

Стены раскололись, истекая чёрным огнём. Воздух содрогнулся под тяжестью голосов теней – тысяч и тысяч, слившихся воедино. Теперь в них больше не было насмешки. Только благоговение.

– Вы заслужили свои короны. Вы отдали нам всё – свои сердца, свою невинность, свою человечность. Теперь примите нас в свою плоть. Носите нас в себе. Несите нас в каждой вене, в каждом шраме. Пусть наши знаки останутся на вас навеки.

Яма содрогнулась. Земля раскололась. Дым и пламя закружились вверх, пожирая темноту.

Тысячи чёрных дымных змей врезались в меня – через рот, через нос, через глаза. Они силой проникали внутрь, впиваясь в мои лёгкие, прожигая себе путь по венам. Моё тело выгнулось дугой, каждую мышцу свело судорогой, пока огонь разрывал меня изнутри.

Это была не боль.

Это было уничтожение.

Я чувствовал, как с меня слой за слоем сдирают человечность, разрывая её на куски, пока не осталось ничего знакомого. Я кричал, пока у меня не разорвалось горло, и этот крик пронёсся по Яме, словно вопль существа, которое переставало существовать. Мои ногти оставляли кровавые борозды на камне, будто я ещё мог удержаться хоть за что-то… но держаться было уже не за что.

Рядом со мной корчился Лазарус. Его челюсти были крепко стиснуты, позвоночник выгнулся дугой, а тело содрогалось так, словно тени когтями раздирали его душу. Его крик был беззвучным… но я слышал его внутри себя.

И тогда начали появляться метки.

Чёрные узоры поползли под моей кожей, словно живые чернила, поднимаясь по венам. Они обвивали руки, грудь, шею. Кольцо за кольцом – сжимаясь всё сильнее, обжигая, – пока не стало казаться, будто змеи из дыма нашли себе пристанище под моей плотью.

Эти символы не были человеческими. Они пульсировали в такт каждому удару сердца, постоянно меняясь, словно были живыми – узоры чего-то нечестивого. Сами тени сражались с плотью, которая осмелилась удержать их внутри себя.

Воздух затрещал. Яма вновь содрогнулась, а её стены запульсировали, словно вены древнего живого существа. И посреди этой бури тьмы я понял…

Мы больше не были людьми, пытавшимися выжить.

Мы становились богами собственной погибели.

Сквозь затуманенное зрение я опустил взгляд на свои руки.

Спирали обвивали мои пальцы, чёрные кольца смыкались вокруг них, словно цепи, выкованные из живой ночи. Змеи из теней ползли вверх по моим рукам, выжигая на мне своё клеймо. Их тела вплавлялись в мою плоть, пока я уже не мог понять, где заканчиваюсь я и начинаются они.

И тогда меня накрыла сила.

Она обрушилась на меня, словно буря, внезапная и беспощадная, отшвырнув к камню. Моё тело выгнулось дугой, каждая вена пылала, каждая мышца натянулась до предела. Эта сила вливалась в меня – дикая, опьяняющая, невыразимая, – словно я одновременно проглотил молнию и захлёбывался в жидком дёгте.

И сквозь всё это голоса взревели:

– Теперь вы принадлежите нам. Вашей человечности больше нет. Теперь вы Лорды Тени.

Перед глазами потемнело, поглощёнными чёрным пламенем. Метки раскалялись всё сильнее, вплавляясь в мою плоть, а воздух наполнился густым запахом обугленной кожи. Боль была невыносимой…

Моя тень отделилась от пола, поднявшись во весь рост – дикая, хищная, с краями, сочившимися дымом, и пастью, полной зубов, сотканных из самой ночи. Она смотрела на меня пустыми глазами, сиявшими, словно угасающие звёзды.

Рядом извивалась тень Лазаруса – скованная цепями, которые шипели при каждом движении, с взглядом, пылавшим красным, как раскалённые угли. Оба существа склонились перед нами, преклонив колени в благоговении. Затем, со звуком, похожим на ветер, гуляющий среди костей, они вновь скользнули в наши тела, навеки связывая себя с нашей плотью и душами.

Яма склонилась перед нами. Земля дрожала. Стены истекали светом, пока шёпот звучал уже не с насмешкой, а с почтением.

– Вы избрали путь силы. Путь тьмы. Путь скверны.

Эти слова ввинчивались мне в череп, тысячи голосов, слившихся в один.

– Теперь, когда вы стали Лордами Тени, вы больше никогда не останетесь одни. Отныне вы вечно будете слышать шёпот в своём разуме. Вы никогда не сможете избавиться от нас. Мы будем жить внутри вас – в ваших мыслях, в вашей плоти, в вашей крови.

Метки под моей кожей запульсировали в ответ, обжигая и нашёптывая, словно это билось сердце, которое больше не принадлежало мне.

– Татуировки, выжженные на вашей коже, – не украшение. Это мы. Они будут скрыты, пока вы не призовёте нас, пока не воспользуетесь своей силой. Когда вы обратитесь к своему Фолианту, когда потребуете силу, мы пробудимся. Мы вспыхнем на вашей плоти чёрным пламенем, отмечая вас как тех, кто питается.

– Когда вы остановитесь, мы снова исчезнем. Но всякий раз, когда вы призовёте нас, когда будете творить, когда будете использовать свою магию, – мы оживём.

Эти слова проникли глубоко в кости. И наконец я понял: это был не дар.

Это был договор.

Ценой силы стала вечность в цепях.

Я смотрел на свои руки, наблюдая, как под кожей извиваются чёрные линии, словно живые чернила. Они двигались медленно, плавно, будто пытались вырваться наружу. Они никогда меня не покинут. И никогда не позволят забыть.

Тени зашипели, и их голоса завибрировали в моих костях и костном мозге.

– Каждый из вас получит собственный Фолиант Теней. Внутри него вы найдёте всё, что пожелаете, – как искажать жизнь и смерть, как поднимать мёртвых, как подчинять себе живых. Каждое заклинание, каждая тайна уже ждут вас. Но ничто не достаётся бесплатно. За каждую просьбу нужно платить. Накормите нас – и мы исполним её. Одни силы требуют малого. Другие потребуют от вас всего.

– Страх. Агония. Желание. Экстаз. Вы сами выбираете, чем заплатить. Когда цена будет внесена, тени исполнят вашу волю.

Воздух сгустился, тяжело навалившись мне на грудь, так что дыхание стало рваным. Пол под нашими ногами пошёл волнами, камень превратился в текучую массу, истекающую тьмой. Из этой черноты начали подниматься два силуэта – сначала бесформенные и рваные, словно они утаскивали за собой саму ткань реальности, пока постепенно не обрели форму.

Фолианты.

Переплетённые в чёрную кожу такой глубины, что она поглощала свет, они пульсировали, словно сердца, заточённые под кожей. По их обложкам ползли символы, меняясь, как дым, никогда не задерживаясь достаточно долго, чтобы их можно было прочитать. А на каждом из них были глубоко выжжены имена, будто их оставило само пламя.

Моё – Сальваторе Лориан.

Его – Лазарус Джеймс.

Моя рука дрожала, когда я потянулся к своему Фолианту. Кожа переплёта была гладкой, холодной, почти живой под моей ладонью – живое существо, лишь притворявшееся книгой. В тот миг, когда я коснулся её, в моём сознании вспыхнул шёпот, словно тысячи невидимых рук одновременно перелистывали страницы.

Он знал меня.

Он всегда меня знал.

Он просто ждал.

Фолиант запульсировал у меня в руках – жадный, голодный, умоляющий открыть его и одновременно умоляющий накормить.

У меня перехватило горло. На фоне необъятной Ямы мой голос прозвучал едва слышно.

– Моя мать… она делала то же самое? – спросил я. – Она тоже питалась, как Северен? Питалась болью… людьми?

Яма замерла.

Даже воздух застыл, словно ожидая позволения снова двигаться.

Затем шёпот вернулся, обвивая меня, словно дым, пропитанный ядом.

– Да.

Голоса теней зазвучали низко, разносясь по Яме, словно дым, просачивающийся сквозь разбитое стекло.

– Она питалась, как питаются все, кто носит в себе тени, – Госпожа Теней или Лорд Тени, разницы нет, так же, как и Северен. Но не все одинаковы. Одни насыщаются ужасом и жестокостью. Другие используют этот голод, чтобы исцелять, защищать, делать сильнее. Твоя мать стояла между этими крайностями. Она не упивалась чужими мучениями, как это делает он, но и не отрицала того, что было необходимо. Она шла по серому пути, связанная с этим голодом, но не ставшая его рабыней.

Их слова тяжёлым грузом легли мне на грудь. На одно мгновение мне показалось, что я снова увидел её – свою мать, чьи руки дрожали в попытке удержать свет, которому никогда не суждено было остаться.

Но тон Ямы изменился, став ещё мрачнее. Шёпот сделался резким, наполненным предостережением.

– Но Северен… – прошипели они. – Северен уничтожил каждого Лорда Тени и каждую Госпожу Теней, что жили до вас. Он заточил их в собственных Фолиантах, где их души до сих пор кричат между страницами бесконечной тьмы. Он не желал ни соперников, ни равных. Он пожрал их всех, чтобы в этом мире осталось лишь его имя.

Стены застонали. Воздух стал холоднее. Даже огонь, сочившийся из трещин, потускнел до серого.

– Он задумал уничтожить вас обоих ещё в тот миг, когда вы сделали свой первый вдох. Он боялся вашей крови – союза того, чему никогда не следовало существовать. Именно поэтому он привёл вас сюда, в свою тюрьму. Он вплетал свой голос в ваши сны. Он шептал вам ещё до того, как вы научились говорить. Он сеял сомнения. Он сломал тебя, Сальваторе. Он заставил тебя поверить, что ты слаб, недостоин, что боль – единственное, чего ты заслуживаешь. Ему нужно было разбить твой разум задолго до того, как ты смог бы встать против него.

Мой желудок болезненно сжался, а узнавание полоснуло по рёбрам. Он сломал тебя. Эти слова казались правдивее всего, что мне доводилось слышать.

– Северен ни с кем не делится своей силой, – продолжили они. – Именно поэтому он заставил вас пройти через свои испытания – не для того, чтобы проверить вашу силу, а чтобы питаться вами. Вашей болью. Вашей яростью. Вашим страхом. Каждый удар плети, каждый крик были его пиршеством. Когда он бросил вас в Яму, он был уверен, что наконец уничтожил вас. Он считал своё владычество вечным.

По стенам прокатилась дрожь – низкая, глубокая. Голос теней снова изменился. В нём больше не было жестокости. Лишь нечто гораздо более древнее. Почти благоговейное.

– Он ошибался.

Яма содрогнулась. Дым задрожал над землёй, расходясь волнами, словно рябь по чёрной воде.

– Тени всегда ждали вас. На протяжении столетий они шептали ваши имена во тьме. Два брата, рождённые среди руин. Один – огня, другой – скорби. Никогда прежде двое не Возносились вместе. Никогда прежде двое не носили одну и ту же метку, один и тот же голод. Вы первые за целую эпоху, и потому связь между вами несёт в себе силу, какой тени не знали с самого начала.

Их хор стал глубже, а звук проникал прямо в кости.

– Но тени видели будущее. После вас Вознесутся и другие – один Лорд и одна Госпожа, рождённые от ваших кровных линий, пробудятся в разных эпохах. Они не Вознесутся вместе – каждому предстоит пройти Вознесение в одиночку. Но когда их пути наконец пересекутся, связь, возникшая между ними, изменит мир. Вместе они обретут силу, которой ещё не владел ни один Лорд Тени.

Моё сердце на миг замерло.

– Вот почему он боится вас, – прошептали они. – Почему он охотился за вами? Почему он ломал вас? Потому что он увидел это ещё до вашего рождения. Он увидел, кем станете ты и Лазарус, – союзом тьмы и непокорности, достаточно могущественным, чтобы уничтожить его. И потому он начал строить вашу клетку задолго до того, как вы сделали свой первый вдох.

Яма запульсировала, словно прислушиваясь к собственной истине.

– Но он потерпел неудачу. Вы Вознеслись. И равновесие, которое он пытался похоронить… вновь начало пробуждаться.

Лазарус шагнул вперёд, и его голос рассёк тишину, словно клинок.

– Тогда скажите мне, – резко бросил он, и каждое слово звенело, словно стекло, ударяющееся о камень. – Теперь, когда мы стали Лордами Тени… как нам уничтожить его? Как нам убить Северена?

Яма замерла. Даже воздух затаил дыхание, ожидая милосердия, которого не существовало.

И тогда прозвучал ответ – словно тысяча шёпотов, скользящих по древнему камню.

– Никак.

Это слово ударило по нам обоим. В груди образовалась такая пустота, что каждый выдох ощущался, будто ломались кости крыльев. Горячая, горькая желчь подступила к моему горлу.

Рёв Лазаруса разорвал тишину.

– Что?! Я Вознёсся, потому что это был единственный выход… потому что только став таким же, как он, я мог уничтожить Северена!

Тени сомкнулись вокруг нас, а их хор зазвучал ещё теснее и беспощаднее, густой, словно масло, и холодный, как железо.

– Лорда Тени невозможно убить, – произнесли они. – Они не умирают. Они существуют. Они питаются агонией, желанием и страхом. Тени связывают их с самим бытием. Смерть не властна над тем, что соткано из тени.

Лазарус сделал ещё один шаг. Чёрное пламя в его глазах вспыхнуло ярче, а татуировки под его кожей раскалились, словно угли.

– Тогда как? – потребовал он, и его голос дрожал от горя и жажды. – Как нам покончить с ним?

Шёпот медленно обвился вокруг нас, точный и неотвратимый, словно затягивающаяся петля.

– Вы должны сделать две вещи, – сказали они. – Во-первых – лишить его силы. Цветок Ноктисс, рождённый в этой Яме и ненавистный самим теням, способен содрать с него его могущество. Он истончает тьму, пока та не становится хрупкой и смертной. Используйте его, и его сила может быть уничтожена.

Они умолкли. Наступившая тишина была острой, как лезвие. Затем голоса зазвучали вновь, и каждое слово стало тяжёлым, словно надгробный камень.

– Во-вторых – и слушайте внимательно, потому что это единственный настоящий конец, который может ждать Лорда Тени, – заточите его. Заприте его в его собственной тени. Запечатайте так же, как была запечатана Марианна. Заключите его на страницах его собственного Фолианта. Лорда Тени невозможно убить ни сталью, ни огнём. Его можно лишь заточить в его Фолианте. Он заточил Марианну и остальных, но не убил их. Страница за страницей они были вписаны в свои книги, пока в них не перестало двигаться хоть что-то. Это единственный способ.

Яма ответила дрожью, прокатившейся по камню и костям, словно сама пещера понимала цену подобного заточения.

– Но знайте, – предостерёг хор, и его голос был холоднее любого клинка, – Лорд Тени никогда не бывает по-настоящему убит. Его можно лишь лишить силы и заточить. Только когда его сила будет сорвана с него, а его имя будет запечатано, его удастся удержать. Он будет гнить в Теневом Аду… пока однажды, быть может, другой не займёт его место. Кто-то должен отказаться от жизни, свободы и самого себя, чтобы занять его темницу. Цена бесконечна. Мучения не имеют конца. Так они и остаются – скованные, забытые, ожидающие.

Я почувствовал во рту вкус пепла. Зал словно стал теснее, а воздух – похожим на внутренность гроба. Обещание победы превратилось во что-то ужасающее – победу, купленную ценой жертвы, которую ни один живой человек не смог бы принести, не превратившись в то самое чудовище, которое поклялся уничтожить.

Я с трудом заставил себя заговорить пересохшим горлом.

– Где нам найти этот цветок? Где Ноктисс?

Тени пришли в движение, словно тысячи крыльев одновременно рассекли темноту, а каждый шёпот оборвался в один и тот же миг.

– Северен держит его рядом с собой, – прошептали они. – Под стеклянным колпаком. Вы уже видели его. Он и сейчас стоит рядом с ним – защищённый. Драгоценный. Вы должны отнять его у него.

Мои пальцы крепче сжали Фолиант, и кожа переплёта тихо застонала.

– А если мы прикоснёмся к нему?

Шёпот стал ядовитым, тяжело наваливаясь мне на разум.

– Будьте осторожны. Даже воздух, которым он дышит, ядовит для нас. Если вдохнуть его аромат – он ослабит вас. Если прикоснуться – начнёт лишать силы. Если выпить – уничтожит. Цветок пожирает всё, через что вы прошли: каждый шрам, каждое испытание, каждый удар силы. Ноктисс – смерть для теней. Потянетесь к нему – и потеряете нас. Потеряете всё.

Яма погрузилась в тишину.

Затем тени слились воедино, проникая в мои уши, в грудь, в самый костный мозг, пока их голоса не слились в единый звук, от которого задрожали мои кости.

– Запомните главное: ваш Фолиант всегда должен быть при вас. Если он окажется слишком далеко, вы потеряете нас и лишитесь своей силы. Связь между вами и Фолиантом невозможно разорвать. Берегите его так же, как берегли бы собственную плоть. Вы узнали всё, что должны были узнать. Отныне и навеки это ваша судьба. Мы живём внутри вас. Мы дышим внутри вас. Мы шепчем внутри вас. Мы никогда вас не покинем.

Чернота содрогнулась, схлопываясь внутрь самой себя, словно дым, пожирающий собственное существование. Стены сложились, а Яма начала проваливаться сама в себя, утягивая за собой свет, звук и воздух. Перед глазами всё поплыло. Вены горели. Метки под моей кожей извивались, светясь, словно живые клейма, словно змеи из расплавленного огня.

Впереди замерцало зеркало.

Разлом открылся сам собой – рваный, ослепительно сияющий, с краями, пылавшими огнём теней. Воздух взвыл, когда сама реальность раскололась.

Переполненные чудовищной силой, мы с Лазарусом шагнули вперёд, крепко сжимая свои Фолианты, пока наши татуировки пылали. Последние нити нашей человечности оборвались позади нас, словно последние затихающие отголоски молитвы.

Мы вышли из Ямы Теней другими.

Израненными. Неузнаваемыми.

Тьма переродила нас.

Лорды Тени.

Проклятые. Заклеймённые. Навеки связанные.

И готовые свершить свою месть.