Текст книги "Запретное притяжение Альфы (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Глава 2

Вальтер

С каждым ударом копыт по земле я ощущал, как моя душа сжимается в тугой, каменный комок. Подъезжая всё ближе и ближе к деревне, я хмурился, мертвой хваткой впиваясь в поводья, так что костяшки пальцев побелели, а кожа скрипнула.

В груди странно бурлило – это был кипящий, ядовитый отвар из скорби и неугасающей ярости, обжигающий меня изнутри, не давая ни секунды покоя. Злость не проходила, она жила во мне, как гниющая рана, которая лишь глубже проедала плоть, сколько бы я ни пытался ее выкорчевать.

Три года. Три проклятых года прошло с тех пор, как мир для меня рухнул. Ничто не могло унять эту жгучую, всепоглощающую боль утраты.

Я нахмурился, и это было больше похоже на оскал хищника, обнажающего внутреннюю тьму, что давно поселилась в моей душе. Мой взгляд сейчас был тяжелым и затуманенным пеленой гнева. В ответ на это невысказанное рычание, мой волк глубоко заскулил.

Истинная. Само это слово обжигало язык и сердце. Я потерял свою истинную три долгих, холодных года назад, найдя ее на камнях, омываемых равнодушными водами реки. Ее неподвижное тело, бледное и холодное, навсегда выжгло клеймо на моем сознании. С того дня жизнь изменилась не просто сильно, она раскололась надвое, и я стал лишь тенью того, кем был. Я стал еще грознее, еще безжалостнее, каждая черта моего лица затвердела, взгляд стал пронзительнее, а решения – холоднее. Отпечаток этой трагедии наложился на меня.

А мой клан. Мой клан становился всё сильнее и сильнее. С каждым днем было больше побед, каждая из которых была оплачена моей неослабевающей злостью. Я вел их в бой с такой свирепостью, с таким отчаянием, что враги дрожали.

Эта злость была моим проклятым даром, превращающим боль в разрушительную силу. В груди зияла пустота, огромная, черная дыра, но стоило только подумать о том, что могло быть, если бы я успел спасти ее, как эта пустота вспыхивала адским огнем, сжигая меня изнутри. Я не смог. Слишком поздно осознал.

Это признание было самым острым кинжалом, вонзенным в мое сердце, и вытащить его не мог никто, даже я сам.

Я встряхнул головой, резко, отгоняя эти мысли. Слабость не для меня. Ни для меня, ни для моего клана.

Я глава, и моя скорбь оставалась моим личным крестом, который я нес, не позволяя миру увидеть ни единой трещины в моей железной воле.

Усталость подобралась, хотя выгляжу я бодро. Путь выдался тяжёлым, и отдых в виде этой деревеньки облегчит наши жизни, тем более нам рады всегда. Нас боготворят, нас лелеют. Разумеется. Мы делаем непосильные даже нам вещи. Охотимся на тех, в чьих жилах течёт кровь ведьм. Те, которые способны колдовать, нанося урон нашим землям.

Майк окликнул меня, его голос был резким, но я уже видел то, на что он кивал. Заметил ее сразу – вихрь, несущийся навстречу, прямо к нам. Черные волосы, взметались на ветру, растрепались, вырвавшись из-под белой шали, которую она судорожно придерживала, чтобы та не улетела. Бежала она, казалось, вопреки всему, что знала о страхе.

В горле пересохло, и я сглотнул. Подстегнул коня, чтобы сократить расстояние.

– Странно, что она бежит не от нас, бросил я другу. Майк лишь усмехнулся, согласно кивнув. Да, это было не просто странно, это было невозможно.

Моя стая, наш вид, наша аура – мы наводили такой ужас, что любой зверь, любой человек в панике обращался в бегство при нашем приближении. А эта молодая девушка даже не замедлилась, не говоря уже о том, чтобы убежать. Это было вызовом, молчаливым, но ясным.

Она остановилась, резко, и вот тогда я смог рассмотреть ее получше. Длинные, как ночь, волосы теперь обрамляли ее лицо, простое платье обрисовывало фигуру, но все это померкло, стоило мне увидеть глаза.

Мое сердце, казавшееся мне каменным и нечувствительным, пропустило удар. Голубые. Огромные, пронзительно голубые глаза, в которых отражалось небо. Я снова оскалился, в этот раз не от злости, а от этих внезапно возникших, ненавистных, недопустимых мыслей, которые вихрем пронеслись в моей голове.

Наши глаза встретились, и в ее я увидел не просто удивление или волнение, а отблеск неприкрытой отваги, граничащей с безумием.

Я замер, и она тоже замерла. Она не отвела взгляд, нет, наоборот, она смотрела на меня в упор, изучающе, без тени страха. Это было не просто удивительно – это было шокирующе. Обычно все, абсолютно все женщины, с которыми я сталкивался, трепетали, опускали глаза, не смея поднять их на меня.

Я – глава клана, моя аура была ощутима, давящая и подавляющая. Выдержать ее могли лишь единицы. Но эта девушка продолжает смотреть, не отступая, проникая в меня взглядом.

И в этой неприкрытой дерзости было что-то, что вызывало странное чувство.

Я стегнул коня, и он рванул вперёд, поднимая комья мёрзлой земли. Остановился я прямо напротив неё, так резко, что пыль взметнулась. Поднял руку вверх, жестким движением приказывая своим воинам замереть.

Все мое внимание сузилось до её фигуры, до этой дерзкой девушки, что стояла посреди дороги.

Мой взгляд был направлен только на неё, буравил, пытаясь прожечь насквозь. А она сжала кулаки и смотрела на меня с неприкрытой злобой, словно я был не могущественным Альфой, а каким-то дорожным разбойником.

– Это деревня Войяр, отрывисто, почти рыча, бросил я. Моё нутро жгло от её наглости. Девушка вскинула голову, её подбородок взлетел вверх, вызов в её позе был таким же явным, как и моё нетерпение.

– Если и да, а вам что? – её ответ прозвучал резко. Меня это ошеломило. Ни одна душа никогда не смела так со мной говорить. Внутри поднялся ураган – смесь ярости и странного, обжигающего любопытства.

– Может пропустишь, голос мой стал глубже, опаснее, каждая буква была наполнена немой угрозой. Она вздрогнула, плечи едва заметно дрогнули, и на мгновение прикрыла глаза. Её глаза снова распахнулись, голубые, как лёд.

– Кто вы, чтобы я вас пропускала? – её слова были упрямы. Я оскалился, обнажая зубы. Она действительноне понимает, кто перед ней. Эта мысль вызывала одновременно бешенство и почти болезненное удивление.

– Мои люди устали, девочка, отойди с дороги, так и быть пропущу эти слова мимо своих ушей, прорычал я, интонации стали строже, а слова звучали скорее как зловещее предупреждение. Я предлагал ей шанс, последний, прежде чем моя терпеливость иссякнет. Она прищурилась, сложив руки на груди, её поза теперь была копией моей – неприступной, вызывающей. В ней не было и грамма уступчивости.

Я принюхался, стараясь уловить её запах, почувствовать хоть малейший отголосок её волка. Но ничего. Абсолютно ничего. Только запах земли, свежего ветра. Это было ещё непонятнее, ещё больше выбивало меня из колеи. Как такое возможно? Каждый из нашего вида имеет внутреннего зверя, а она?

– Я вам не девочка, я задала вопрос, который вы его проигнорировали, парировала она, и это стало последней каплей.

Земля задрожала под моими ногами, когда я спрыгнул с коня. Мощный удар сапог о твердую почву отозвался гулким эхом. Я оказался прямо перед ней, нависая, подавляя. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы хоть так казаться наравне со мной. Моя тень поглотила её, моё присутствие стало осязаемым, давящим.

– Разве я обязан отчитываться перед селянкой? – прорычал я, и мой голос был низким, звериным. Я вижу, как она задрожала, маленькие, нежные плечи вздрагивали, но вновь ни одна эмоция не появилась на её лице. Ни страха, ни волнения. Только эта чёртова упрямость.

– Если даже и селянка, разве я не имею право знать, кто подъезжает к деревне, в которой я живу. Будьте так добры отчитаться, я жду, её голос был удивительно спокоен, хотя я видел, как её грудь тяжело вздымается. Она снова скрестила руки на груди, словно возводя вокруг себя невидимую крепость.

Я оскалился, в этот момент рядом со мной встал Майк, но даже он не мог сдержать моё бешенство. Эта девушка была чистым вызовом, и что-то внутри меня, давно заточённое в лёд, начинало плавиться от этой обжигающей наглости.

Я приглушил свой рык, который едва не сорвался с губ. Мой внутренний зверь, мой волк, отчаянно метался в груди, словно запертый в клетке. Он пытался понять, что с ней не так, почему она не пахнет, почему её аура не отзывается на мою, почему я не слышу её волка.

– Вальтер, глава клана оборотней, произнёс я, чеканя каждое слово, наблюдая за ней. Наконец, в её глазах мелькнула эмоция, настоящая, нескрываемая. Они округлились, приобрели оттенок чистого изумления, а сама она на мгновение замерла, поражённая услышанным. Это была первая трещина в её каменной маске, и я почувствовал удовлетворение, острое и жгучее.

– Так годится, или ещё добавить, что на моем счету тысячи жизней ведьм? – я склонился чуть ближе, мой голос стал шёпотом, полным скрытой угрозы, от которой у обычного человека волосы встали бы дыбом.

Мне нравится видеть, как её реакция меняется. Девушка судорожно сглотнула, тонкая шея напряглась, но уже через мгновение, почти сразу, она снова стала невозмутимой. Лицо её вновь обрело непроницаемость, а глаза стали такими же синими и далёкими, как небо перед грозой. Это поразило меня. Как она так быстро смогла сменить эмоции?

– Раз я назвал своё имя, требую того же и от тебя, я наклонился к ней ещё ближе, мой рост подавлял её. От меня исходила волна силы, я чувствую, как воздух вокруг нас трепещет.

В этот раз она отошла подальше, её движения были резкими. Она обхватила себя руками за озябшие плечи, словно пытаясь защититься от моего невидимого давления. Затем она резко вскинула голову, её губы едва разомкнулись, уже готовясь вымолвить слово, но ей помешали.

– Мишель! – старческий голос, прорезавший напряжённую тишину. Моя голова резко дёрнулась, я вздрогнул, взгляд метнулся на источник звука – старик, медленно выходящий из-за склона.

Но в тот же миг мой взор вернулся к девушке, к ней, к её имени. Мишель. Имя, простое, но в этот момент звучавшее как раскат грома в моем сознании. Оно оседало на языке, странное и чужое, но уже почему-то отзывающееся эхом.

Мишель. Значит, её зовут Мишель. Мой волк внутри немного утих, словно получив то, чего так жаждал – кусочек информации, имя той, что посмела стоять против Альфы.

Глава 3

Вальтер

Я продолжаю буравить взглядом Мишель, игнорируя приближающегося старика, который поспешно встал рядом с ней, едва переводя дыхание. Она схватила его за руку, поддерживая, и её глаза снова метнули на меня полный злобы взгляд. Ни капли страха, лишь чистая, неразбавленная ненависть и упрямство.

Я хмыкнул, коротко переглянувшись с Майком. Он наслаждался всей этой абсурдной ситуацией, его губы слегка изогнулись в кривой усмешке. А меня же, наоборот, эта ситуация выводит из себя до предела.

Обычная девчонка, которая, я уверен, была младше меня, смела ставить условия и вообще пререкаться со мной, Альфой, перед лицом моей стаи! Кровь пульсирует в висках, но я держу себя в руках, не желая устраивать кровавую бойню посреди дороги из-за её упрямства.

– Еле успел, думал, что концы отдам, пока гнался за ней, пробормотал старик, шумно выдыхая. Мишель нахмурилась, поджимая губы, и в этот момент на её лице промелькнула мимолётная тень вины.

– Какие проблемы? – спросил он, наконец выпрямившись.

Я скрестил руки на груди, наклонив голову набок, демонстрируя свою незаинтересованность и скрытое превосходство.

– Да вот, не пропускает мою стаю в вашу деревню, нарочито небрежно бросил я, не отрывая взгляда от Мишель. Я вижу, как она на секунду прикрыла глаза.

– Вы приехали без предупреждения, намеревались пройти просто так, даже имени своего не назвав, – парировала она, её голос был твёрд, хотя я заметил, как она судорожно сглотнула.

– Кого мне предупреждать, если все эти земли и так принадлежат мне? – я развёл руками, показывая свою мощь, свой непререкаемый авторитет.

Мой голос опустился до рычащего баритона, наполненного звериной силой. Воздух вокруг нас загустел. Мои воины позади меня едва заметно зашевелились, их запахи стали сильнее, подтверждая мои слова.

Это было не просто заявление, это было предъявление права. Она снова сглотнула, но потом прищурилась, её голубые глаза сверкнули, как осколки льда. Её непокорность была настолько сильной, что почти физически ощущалась. И это, к моему полному бешенству, заводило меня.

– Не серчай на нее, глава, старик обнял Мишель за плечи. Мишель же лишь хмуро вскинула подбородок, её глаза продолжали гореть вызовом. Старик, по крайней мере, знал своё место, в отличие от этой девчонки.

– Понял, кто я? Твоя подопечная сразу не смогла этого сделать, уколол я её. Мишель скривилась от моих слов, её губы тонкой ниточкой сжались.

– Вашей аурой фонит, хоть отбавляй, старик посмеялся, но его взгляд скользнул к Мишель, полный беспокойства. Он явно пытался разрядить обстановку, но его слова лишь подливали масла в огонь моего раздражения.

– Вальтер, наши люди уже устали просто так топтаться на месте, напомнил мне Майк, его голос был сдержанным, но в нём читалось нетерпение. Он был прав. Кивнув ему в знак согласия, я сделал шаг вперёд.

– Кто у вас здесь главный? – спросил я, мой голос стал твёрдым, низким рыком, разносящимся по поляне. Я хмуро оглядел их обоих, затем снова сосредоточил взгляд на Мишель. Она выпрямилась, её плечи напряглись, а пальцы вцепились в края шали, прижимая её сильнее к груди. Её поза выдавала волнение, но глаза всё так же горели непокорностью.

– Так вот, – начал старик, и прежде чем я успел осознать, что происходит, он сделал движение, выдвигая Мишель вперёд. – Мишель.

Мои глаза невольно округлились. Этого я не ожидал. Она? За спиной послышался короткий, удивлённый свист Майка, разделявшего моё изумление.

– Это шутка, усмехнулся я, пытаясь убедить себя, что это какой-то нелепость . Но я вижу всю серьёзность в глазах старика.

– А что такое, не ожидали? – выпалила уже Мишель, её голос был пропитан ядовитой издёвкой. Её слова, полные злорадства, попали точно в цель, разжигая во мне яростную искру.

Я сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Мой взгляд, полный ярости и неверия, впился в неё.

– Никого лучше не нашлось поставить, а не женщину?– слова вырвались из меня почти рычанием, полным презрения и разочарования.

– Кроме вас не было протестующих, сказала она, её голос был ровным, но в каждом слове чувствовалась сталь. Она выпрямилась во весь свой небольшой рост, её голубые глаза сверкнули.

– Если есть какие-то вопросы, я жду. Имя вы мое знаете, должность тоже.

Моё нутро скрутило от ярости. Она говорит это с таким ледяным спокойствием, словно я был просто ещё одним деревенским дурачком, а не Альфой, перед которым должны дрожать её жалкие коленки.

– Ты изначально слышала, ради чего мы здесь, прорычал я сквозь стиснутые зубы, слова прорывались с трудом.

– Веди в деревню. Буду смотреть, что тут да как, а потом уже скажу свой вердикт.

– Наша деревня в вердиктах не нуждается, попыталась она возразить, её голос был чуть громче, почти отчаянный.

– Это уже буду решать я, осадил её, не дав договорить. Мой волк внутри рычтт, требуя подчинения, и эта вибрация исходила от меня, окутывая её, пытаясь подавить. Я вижу, как она вздрогнула, но тут же оправилась.

– Я не терплю оплошностей, а ты доверие совсем не вызываешь, сказал я, прищурившись, пронзая её взглядом. В её поведении было что-то такое, что одновременно и отталкивало, и необъяснимо притягивало. Эта смесь упрямства и хрупкости.

– Перед тобой не просто мужчина, а глава целого клана, поэтому тебе стоит вести себя подобающе, девочка, каждое слово я произносил медленно, с расстановкой, чтобы оно врезалось ей в память.

– Неповиновение я не терплю.

Мишель прикрыла глаза на мои слова, словно пытаясь отгородиться от их веса, от моей силы. На секунду её плечи опустились.

– Помни, кто я, и всем будет хорошо, прорычал я, усиливая давление своей ауры. Мои слова были предупреждением, обещанием, угрозой – всем сразу. Она вскинула голову вверх, её губы искривились в горькой гримасе.

– Вы, похоже, забываетесь, глава, её голос был уже не таким твёрдым, но всё ещё держался на грани. В нём проскользнула дерзость.

– Сейчас вы находитесь в моей деревне, поэтому ведите себя соответственно. Вы не у себя дома, так и быть, проезжайте, не оставлять же ваших воинов без еды и ночлега из-за их грубого главы.

И прежде чем я успел что-либо ответить, прежде чем моя ярость окончательно вышла из-под контроля, она усмехнулась на мои слова – коротко, злорадно.

Затем, развернувшись на пятках, она быстро, поплелась прочь. Её лёгкие шаги быстро удалялись, и вскоре она уже шла по дороге, ведущей вглубь деревни.

Я сжал кулаки, ногти впивались в ладони, но физическая боль была ничто по сравнению с внутренним пожаром.

Мой взгляд буравил её удаляющуюся спину. Её волосы развивались на ветру, и каждый их взмах, каждый быстрый шаг вызывал во мне прилив необузданной ярости. Раздражает. Это единственное, что я чувствую.

Чистое, всепоглощающее раздражение. И что-то ещё, более глубокое, нечто, что мой волк не мог понять и отчего метался в груди.

Я медленно повернул голову на старика, который всё ещё стоял рядом, наблюдая за мной с тревогой. Его морщинистое лицо выражало смесь страха. Он знал, что сейчас я взорвусь.

– Имя, – строго спросил я, взяв своего вороного коня за поводье. Мой голос был низким, властным, заставляя воздух вибрировать. Я не смотрел на Эдгара, мой взгляд был прикован к удаляющейся фигуре Мишель, но я чувствую, как старик напрягся.

– Эдгар, наконец произнёс он, его голос был тихим, почти неразличимым. Я кивнул, приняв информацию.

– Кто её отец? Нужно поговорить, – сказал я, подгоняя коня, чтобы не отставать от Мишель. Мой волк внутри клокотал от возмущения.

– Воспитанием, похоже, не занялся, раз его дочь дерзит мужчине в открытую.

Эдгар сглотнул, его взгляд заметался по сторонам, прежде чем он снова сосредоточился на дороге. Мы шли за Мишель, расстояние между нами понемногу сокращалось.

– Отца нет у неё, произнёс старик почти беззвучно, его голос дрогнул.

– Внучка она моя.

Я вновь взглянул на него, принюхался. Его волк. Я отчётливо чуял его сильный, хоть и стареющий, звериный дух, витающий вокруг него. А вот её, вокруг Мишель по-прежнему была лишь пустота. Это было странно.

– Внучка, которая без зверя? – спросил я, мой голос звучал слишком резко, в нём проскальзывали недоверие. Глаза старика в опаске забегали по мне, он явно испугался, что я почувствовал эту аномалию.

– Так потеряла она сущность свою, глава, – прошептал Эдгар, его слова были полны боли и отчаяния.

– В детстве болела сильно, волчонок её не окреп, так и нет доселе.

Я сглотнул, слова старика словно острым осколком вонзились в меня. Отчего-то мой волк в груди заскулил, странно, почти болезненно. Я тут же шикнул на него, не позволяя этой слабости проявиться. Что за глупости? Она просто дефектная самка, вот и всё. Никакой жалости.

– Теперь понятно, почему гонора много, сказал я ему, когда мы наконец вошли в деревню, стараясь придать своему голосу максимально пренебрежительный тон.

– На всех свою злость срывает.

Деревня выглядела бедно, но чисто. Несколько небольших, аккуратных домов, огороды, пасущиеся животные.

– Недурно, брат, услышал я голос Майка, который стал наравне со мной. Он окинул деревню быстрым, оценивающим взглядом. Его тон был сухим, но в нём проскользнула лёгкая насмешка, которую я уловил.

– Какие будут указания, глава? – обратился он ко мне, его слова были пропитаны язвительностью. Он, как и все остальные, чувствовал напряжение между мной и этой упрямицей.

Мишель стояла чуть в стороне, разговаривая с молодой девушкой. Её движения были спокойными, она что-то объясняла, и даже не замечала моего испепеляющего взгляда. Это ещё больше выводило меня из себя.

– Приготовить дома для моих людей, еду, всё необходимое, лошадей в конюшню, – обратился я к Эдгару, игнорируя Мишель, словно её здесь и не было. Это была попытка показать ей, кто здесь власть, кто принимает решения.

– С этим вопросом вы должны обратиться ко мне, услышал я знакомый, ледяной голос, от которого у меня кровь застыла в жилах. Её голубые глаза были полны вызова. Я скривился. Эта женщина была сущим наказанием.

– Я уже нашёл тех, кто решит этот вопрос, – осадил я её, мой голос был холодным, и в нём не было и тени сомнения. – В тебе не нуждаюсь.

Она сглотнула, её горло дёрнулось, а голубые глаза, которые мгновение назад пылали вызовом, забегали по мне с волнением, почти с испугом.

– Ты слышал, старик, что от тебя требуется, обратился я к Эдгару, даже не повернув головы к Мишель.

– Мои люди устали, так что советую побыстрее принять нас. Раз уж так долго не принимали, лишь утомляли.

Эдгар побледнел, понимая, что его внучка только что спровоцировала гнев Альфы. Его плечи поникли под весом ответственности.

– После будет собрание, где все должны быть, продолжил я, моё заявление было не просьбой, а приказом. С этими словами, я последний раз мазнул взглядом по Мишель. Её лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию, но взгляд, взгляд по-прежнему был полон льда и неукротимой гордости, лишь едва прикрытой беспокойством. Эта непокорность, даже в такой ситуации.

Я резко запрыгнул на свою лошадь, когда к нам подошли несколько деревенских мужчин, их лица выражали смесь любопытства и боязни. Мои воины, не проронив ни слова, последовали моему примеру, их движения были чёткими и слаженными.

– Будет сделано, глава, услышал я глухой голос Эдгара. Он поклонился, его старая спина согнулась, и повёл нас вглубь деревни.

Я ехал вперёд, но чувствовал, как горит моя спина от обжигающего взгляда Мишель. Я знаю, что её голубые, ледяные глаза сверлят меня, и от этого по телу пробегали мурашки. Это было не просто раздражение, это было что-то глубокое, тревожащее, как предчувствие надвигающейся бури.

Мой волк внутри не скулил больше, он рычал, не понимая этой самки, но признавая в ней что-то необычное.