Текст книги "Запретное притяжение Альфы (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Но перед глазами встало лицо Делии и грустный взгляд Эдгара. Мысль о том, что прямо сейчас их мир рушится, а я, та, ради кого они рисковали всем, трусливо убегаю, стала невыносимой.

Я до боли стиснула зубы, чувствуя металлический привкус крови на губах. Страх никуда не делся, но ярость и верность оказались сильнее. Развернувшись на пятках, я, не разбирая дороги, бросилась обратно – прямо в объятия дыма, криков и золотых глаз зверя, который ждал меня там.

Глава 19

Вальтер

Её слова не просто задели – они вонзились под кожу раскаленными иглами, прошивая грудную клетку насквозь. Сердце в груди билось неистово. Я стоял неподвижно, оглушенный правдой, которую она швырнула мне в лицо с такой легкостью.

Она была права. Черт возьми, она была абсолютно права в каждом своем обвинении, и именно это признание внутри меня жгло сильнее любого яда. Но признать это вслух? Легче было вырвать себе сердце.

Я заставил свои лицевые мышцы застыть, превращая лицо в непроницаемую гранитную маску, пока Мишель резко отпрянула. Её движение было порывистым, почти отчаянным. Секунда – и её хрупкий силуэт растворился в толпе, оставив после себя лишь горьковатый шлейф страха и вызова.

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, а кожа на костяшках побелела и натянулась до предела. Гнев внутри клокотал, как раскаленная лава, требуя выхода, требуя что-нибудь разрушить.

– Я уже думал, вы уничтожите друг друга прямо здесь, на глазах у всех, – раздался рядом вкрадчивый голос Майка. Он подошел, на его губах играла двусмысленная усмешка.

Я скривился, чувствуя, как желчь подступает к горлу.

– Я тоже на это надеялся, – бросил я, не глядя на него.

Голос прозвучал хрипло, будто я долго кричал. Я схватил со стола первый попавшийся бокал и осушил его одним тяжелым глотком, даже не почувствовав вкуса дорогого вина – лишь обжигающее тепло, которое на мгновение заглушило внутренний холод.

– Это не женщина, это сущее наказание. Мое личное проклятие, прорычал я, чувствуя, как алкоголь начинает медленно растекаться по венам.

– Ну, брат, она, по крайней мере, единственная, кто не падает перед твоей тенью, Майк сделал паузу, внимательно изучая мой профиль.

– И, если честно, вы пугающе похожи. Одинаковая гордость, одинаковое упрямство.

Я резко повернул голову и уставился на него. В моем взгляде была неприкрытая угроза, но Майк даже не моргнул.

– Не говори ерунды, прохрипел я, и этот звук больше напоминал рычание зверя.

– Никогда не сравнивай меня с ней. Чтобы больше ничего подобного не слышал! – мой голос сорвался на низкий, вибрирующий рык, от которого в ушах зазвенело.

Майк мгновенно вскинул ладони в защитном жесте, молчаливо признавая поражение.

В его глазах промелькнуло нечто среднее между сочувствием, но мне было плевать. Я снова потянулся к столу и одним глотком осушил очередной бокал. Горло обожгло, но это было лишь слабое, никчемное тепло по сравнению с тем ледяным пожаром, что бушевал в груди.

Ничего не помогало. Ни алкоголь, ни попытки убедить себя в собственной силе. Слова Мишель продолжали прокручиваться в голове, вскрывая старые шрамы.

Я не узнавал себя. Три года. Три долгих года после потери Истинной я жил в оцепенении.

Мой мир был серым, холодным и предсказуемым. Я был сильным, которого не способна была пошатнуть ни одна буря.

Но стоило мне ступить на эту землю, как всё изменилось. Эта девчонка, она не просто задела меня, она содрала с меня кожу.

И самое страшное – я чувствовал, как сквозь эту рану в меня снова вливается жизнь, горькая и невыносимая.

Я стоял, вцепившись в край стола, когда подошел Эдгар. Его голос доносился до меня словно глухой, неразборчивый шум. Он о чем-то спрашивал, в чем-то убеждал, но я не слышал ни слова. Моё внимание было сосредоточено на внутреннем хаосе. Майк, заметив моё состояние, отвечал старику и оттесняя его в сторону.

И тут, внутри что-то дрогнуло.

Мой волк. Он заскулил. Жалобно, тонко, почти по-щенячьи, словно чувствовал нечто, чего не мог понять мой человеческий разум.

Он метался под ребрами, скребся когтями, требуя свободы. Его реакция была настолько чужой, настолько нехарактерной для Альфы, что меня прошиб холодный пот.

«Что с тобой?» – мысленно рявкнул я, но зверь лишь сильнее заскребся.

Это место сводило его с ума.

Мне жизненно необходимо было сбросить эту тесную человеческую оболочку.

Мне нужен был бег – дикий, на износ, до кровавых мозолей на лапах.

Только там, в лесу, среди теней и запаха хвои, я смогу успокоиться.

Я резко развернулся, готовый сорваться с места и раствориться в лесной чаще, но воздух внезапно разрезал резкий, надрывный звон колокола. Этот звук не просто бил по ушам – он вибрировал в костях, возвещая о беде.

Я вскинул голову, хищно раздувая ноздри. С окраины поселения к нам неслись мои воины. Они бежали в полную силу, запыхавшиеся, с лицами, искаженными тревогой. За их спинами поднялся гул: жители замерли, оборачиваясь на звук, и в воздухе мгновенно разлился липкий, едкий запах страха.

– Что стряслось?! – я вышел вперед, перекрывая собой дорогу. Я смотрел на приближающихся бойцов исподлобья, чувствуя, как внутри закипает тяжелая, темная ярость.

– Ведьмы– выдохнул один из них, едва не повалившись на землю от усталости.

Это слово ударило сильнее колокола. Я зажмурился на секунду, сдерживая рвущийся наружу рык.

Когти уже не просто зудели – они скребли плоть изнутри, готовые прорвать кожу на костяшках.

Гнев, который только что был направлен на Мишель и самого себя, нашел новую цель.

Я медленно вытащил меч. Металл зловеще лязгнул, блеснув в лучах заходящего солнца. Я коротким, резким движением размял шею, чувствуя, как мышцы превращаются в сталь.

– Показывай, скомандовал я, но договорить не успел.

Воздух вдруг взорвался. Страшный удар пришелся по соседнему дому – здание содрогнулось, и полыхнуло неестественным, зеленоватым пламенем.

Грохот взрыва оглушил, посыпались щепки, полетело битое стекло. Началась паника. Люди, еще мгновение назад мирно стоявшие рядом, с криками бросились врассыпную.

Но я был спокоен. Это было пугающее, ледяное спокойствие хищника. Хаос вокруг меня словно замедлился, становясь фоном.

– Следите, чтобы никто не пострадал! Защищайте каждого! – мой приказ разнесся над толпой, не терпя возражений.

– Уводите всех в укрытия!

Я двинулся навстречу опасности, не оборачиваясь. Майк шел рядом, он тоже разминал шею, и в его глазах я видел тот же азарт, что горел во мне.

– Давно такой заварухи не было, бросил он с кривой ухмылкой, в которой не было ни капли веселья – только жажда крови.

В этот момент земля снова содрогнулась под ногами. Новый удар магии прошел совсем рядом, взметнув фонтан земли и пыли. Мы пошатнулись, но удержались, лишь сильнее впиваясь пальцами в рукояти мечей.

Сквозь оседающую пыль я их увидел. Несколько фигур в темных одеждах, чьи лица были скрыты тенью капюшонов, а пальцы искрились нечистым светом. Ведуны и ведьмы. Они стояли на границе поселения, словно стервятники.

Я скривился, обнажая клыки в презрительном оскале. Жалкое, подлое отродье, привыкшее бить в спину.

Мой волк внутри больше не скулил. Он стоял на дыбах, скалясь в ответ врагу, требуя лишь одного – чтобы я позволил ему разорвать их на куски.

– Вы зря пришли на мою землю, – мой шепот утонул в яростном рыке, который вырвался из глоток моих воинов.

Один за другим они сбрасывали человеческую кожу, их тела ломались и укрупнялись, превращаясь в огромных, жаждущих крови волков.

Вихрем они метнулись вперед, вгрызаясь в ряды ведьмаков. Я же остался в человеческом обличье – мой меч требовал жатвы.

Сталь звенела, разрезая густой, отравленный магией воздух. Первый упал, захлебываясь собственной кровью, второй не успел даже вскрикнуть, когда мой клинок пронзил его грудь.

Я не считал их. В голове пульсировала лишь одна мысль: уничтожить.

Каждое движение было отточено веками, каждый выпад – смертелен. Я не чувствовал усталости, только раскаленную добела злость на тех, кто посмел нарушить мой покой, кто принес огонь в дома невинных.

Когда с пешками было покончено, а выжившие ведьмы бросились врассыпную, скрываясь в лесной тени, я сорвался с места.

– Уничтожить всех! Но одного оставить живым! Мне нужен язык! – рявкнул я своим людям.

Мои сапоги тяжело втаптывали мох в землю, я двигался быстро, как тень. Лес дышал опасностью, ветки хлестали по лицу, но я не замедлял шага.

Внезапно из-за массивного ствола старого дуба на меня кто-то вылетел. Удар был резким, я среагировал мгновенно, перехватывая нападавшего. Мои пальцы мертвой хваткой впились в плечи того, кто врезался в меня, я уже занес меч для решающего удара, и приложил к горлу.

Капюшон слетел с головы незнакомки.

– Ты?! – мои глаза округлились от шока.

Это была Мишель. Ее лицо, бледное в полумраке леса, ее испуганные, расширенные от ужаса глаза.

В груди что-то с силой ударило о ребра. Это не был гнев волка, это было странное, забытое чувство, от которого сердце зашлось в неровном, болезненном ритме.

Она рванулась, пытаясь вырваться, ее маленькие ладони уперлись в мою грудь, но я только сильнее сжал ее плечи, почти встряхивая.

– Ты что, твою мать, здесь делаешь?! Совсем страх потеряла?! – мой крик сорвался на рычание. Я был в ярости. Откуда она здесь? Почему подставляет себя под удар?

– Отвечай мне! – мой голос превратился в глухой, вибрирующий рык, который, казалось, шел из самой глубины груди.

Я почти не контролировал силу своих рук. Пальцы до боли впивались в ее хрупкие плечи, я чувствовал под ладонями мелкую дрожь ее тела, и это сводило меня с ума. Мишель вскинула голову, и наши взгляды столкнулись с такой силой, что в воздухе, казалось, снова посыпались искры, но на этот раз не магические.

Растерянность, дикий испуг и что-то еще, что-то, что заставляло мой гнев кипеть. Я видел каждую черточку ее лица: капельку пота на виске, дрожащие губы, расширенные зрачки, в которых отражался я —яростный зверь.

– Я услышала шум, прошептала она. Ее голос сорвался, он был едва слышен.

– Я просто хотела помочь.

Я сглотнул, чувствуя, как в горле встал комок. Этот шепот, этот невинный и в то же время безрассудный ответ ударил по моим нервам. Злость вспыхнула с новой, ослепляющей силой.

Помочь? Она хотела помочь?!

– Помочь?! – я выплюнул это слово ей в лицо, сокращая расстояние между нами до минимума.

– Ты понимаешь, что тебя могли стереть в порошок за долю секунды? Совсем глупая и ничего не соображаешь.

Мой взгляд невольно скользнул к ее губам, и я оскалился. Я ненавидел ее в этот момент.

Ненавидел за то, что она заставила меня почувствовать этот леденящий душу страх. Я – Альфа, я не должен бояться! Но мысль о том, что ее тело могло лежать здесь, безжизненное и холодное, вызвала внутри такой странный болезненный спазм, что я едва не взвыл.

– Ты – всего лишь человек, Мишель, прохрипел я, вкладывая в каждое слово всю свою горечь и ярость.

– Глупая, безрассудная девчонка. Ты понятия не имеешь, в какой мир ты попала. И я не собираюсь собирать твои кости по этому лесу только потому, что тебе стало любопытно!

В этот момент воздух за спиной загудел. Я почувствовал магический разряд прежде, чем услышал его.

– Вниз! – я дернул ее на себя, нагибаясь в ту самую секунду, когда магический шар прошил пространство над нашими головами.

Мощный взрыв отбросил нас в сторону. В полете я успел перегруппироваться, намертво прижимая Мишель к своей груди, закрывая её голову руками, пряча в кольце своих стальных мышц.

Мы рухнули на землю.

Я принял весь удар на спину, чувствуя, как хрустят под моим весом сухие ветки и как больно бьют по плечам падающие обломки дерева.

В лесу на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только треском пламени где-то поблизости. Я приподнялся на локтях, всё еще прикрывая её своим телом, тяжело дыша. Наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

Ее глаза – огромные, мерцающие в полумраке – нашли мои. Я сглотнул, чувствуя, как этот взгляд парализует мою волю. В них была такая глубина и такая уязвимость, что мой зверь внутри снова заскулил, признавая в ней что-то жизненно важное.

– Лежи и не смей шевелиться, пока всё не закончится! – прорычал я прямо ей в лицо.

Мой голос, вибрирующий и низкий, казалось, вогнал её в саму землю. Мишель вздрогнула, под ней хрустнули обломки веток, и в ту же секунду она начала отчаянно извиваться.

Её ладони, уперлись мне в грудь, пытаясь оттолкнуть эту неподъемную гору мышц и ярости, которой я был для неё.

– Ненавижу, выдохнула она. Это слово было пропитано таким чистым ядом.

– Ненавижу вас.

Я не сдержал короткой, горькой усмешки. Моё лицо было в паре сантиметров от её, и я видел, как в её глазах, несмотря на страх, разгорается настоящий пожар.

– Это взаимно, ледышка, прохрипел я.

Моё дыхание обжигало её кожу, я чувствовал, как она замирает от этого прозвища, а затем вспыхивает с новой силой.

– Не смейте, не смейте называть меня так! – её голос дрожал от возмущения. Она снова дернулась, пытаясь высвободить руки, её ногти впились в мои предплечья.

Терпение лопнуло. Я не любил, когда мне сопротивлялись, особенно когда я только что спас ей жизнь.

Одним резким, властным движением я перехватил её запястья и развел её руки в стороны, прижимая их к земле над её головой. Я навалился на неё всем своим весом, полностью перекрывая любую возможность к бегству.

Её глаза округлились, став огромными, как два бездонных озера. Но даже сейчас, придавленная моей массой, она не сдавалась. Злость в её взгляде не угасла, она лишь стала острее.

Я чувствовал под собой жар её тела, чувствовал, как её грудь тяжело вздымается, толкаясь в мою грудную клетку.

На мгновение мир вокруг – с его криками, магическими взрывами и запахом крови – перестал существовать. Остался только этот безумный момент из ненависти, злости и странного, пугающего напряжения, которое искрило между нами.

Я видел, как пульсирует жилка на её шее. Я сильнее сжал её запястья, прожигая её взглядом насквозь.

– Ты будешь лежать здесь и дышать в такт со мной, пока я не решу, что опасность миновала, отчеканил я.

– И если ты еще хоть раз посмеешь дернуться, угрожающе произнес.

– Ты меня поняла?

– Вы для меня никто, чтобы приказывать! – прошипела она прямо мне в лицо, и её слова обожгли меня сильнее, чем пламя, бушующее вокруг.

В глазах Мишель не было и тени покорности – только гордость, которая не желала склоняться даже под тяжестью моего тела.

Её дыхание, прерывистое и горячее, щекотало мою кожу, а этот яростный шепот резал без ножа. Она смотрела на меня так, словно я был самым отвратным существом во вселенной, и это заставляло зверя внутри меня выть от жажды подчинить её.

Я оскалился, обнажая клыки в неосознанной гримасе боли и ярости, когда новые удары посыпались один за другим.

Грохот очередного взрыва сотряс землю, и я всем телом ощутил, как мощная вибрация прошла сквозь меня к ней. В мою спину градом вонзились мелкие камни и обломки, но я даже не вздрогнул.

– Никто– мой голос превратился в глухой, вибрирующий рык, от которого, казалось, должен был задрожать сам воздух.

– Тогда почему я– единственное, что сейчас мешает тебе отправиться на тот свет?

Я сильнее вжал её руки в землю, чувствуя, как под моими пальцами пульсирует её жизнь. Воздух вокруг нас стал плотным от запаха гари. Каждый новый удар отдавался резкой болью в висках, но я лишь плотнее прижимался к ней, накрывая её собой.

Мишель снова дернулась.

– Ненавидь меня, но слушаться обязана, прохрипел я, когда над нами с воем пролетел очередное дерево, вырывая куски земли в паре метров от нас.

Она замерла.

Глава 20

Мишель

Я тяжело дышу, каждый вдох давался с трудом. Тяжесть Вальтера была почти невыносимой – он придавливал меня к земле всем своим массивным телом, и я чувствую каждую литую мышцу, каждый дюйм его раскаленной кожи сквозь тонкую ткань одежды.

Надрывно хватая ртом воздух, я ощущаю, как земля под нами вздрагивает от непрекращающихся ударов. Магия ведьм рвалась где-то совсем рядом, осыпая нас грязью, но этот звук тонул в бешеном стуке моего собственного сердца.

Я подняла взгляд и наткнулась на его глаза. Они не просто смотрели – они пылали грозным огнем, в котором плавилась сама сталь. В этом взгляде было столько ярости и собственнического инстинкта, что мне стало физически больно. Сглотнув застрявший в горле ком, я на миг прикрыла глаза, пытаясь унять нахлынувшую панику и заставить мир перестать вращаться.

«Зачем? Зачем я побежала обратно?»– этот вопрос пульсировал в висках оглушительно. У меня был шанс. Возможность исчезнуть, раствориться в лесу и никогда больше не видеть. Но я вернулась. И теперь я вынуждена лежать здесь, в грязи, под этим волком, который не понимает какая опасность меня ждет.

Если меня заметят. Если мои преследователи увидят нас в такой близости, это станет моим смертным приговором.

Я чувствую, как всё моё тело бьет мелкая, неуправляемая дрожь. Я не могла понять, от чего она: от ледяного страха перед взрывами или от этого мужчины, чей запах – смесь хвои, грозы и опасного хищника – заполнял всё моё сознание. Он выводит меня из себя, доводит до белого каления своей самоуверенностью и этой невыносимой, удушающей защитой.

Я снова открыла глаза, встречая его опаляющий взгляд. Между нами искрило напряжение, такое же смертоносное, как магия, рвущая небо над лесом.

– Я все равно буду делать то, что считаю нужным, выдохнула я, хотя знала, что он не сдвинется ни на миллиметр.

Но он лишь сильнее вжался в меня, и я поняла, что в этой битве я проигрываю по всем фронтам.

Спина ныла от долгого прижимания к неровной, усыпанной камнями земле, а руки, придавленные его весом, начали неприятно неметь, покалывая тысячей мелких игл. Моя грудь вздымалась в рваном, судорожном ритме.

Но, вопреки здравому смыслу, я не могла отвести взгляда. Я изучала его глаза. В их глубине, за яростью и искрами пожаров, билось что-то такое, чего я не могла ни объяснить, ни принять.

Он спас меня. Этот волк, этот хищник, который должен был стать моим кошмаром, защитил меня.

Он принял на себя удар, закрыл собой, и продолжал удерживать меня в этом положении из своего тела, рискуя собственной шкурой. Это противоречие разрывало меня изнутри, выжигая всё логическое мышление. Почему? Почему он так безрассудно жертвует собой ради меня?

Я снова зажмурилась, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком.

Если бы он знал. Если бы он только почувствовал ту искру магии, что течет в моих жилах. Если бы понял, что защищает ведьму – ту, кого его сородичи веками гнали и ненавидели. Сама мысль об этом заставляла сердце замирать от ужаса.

Внезапно тяжесть исчезла. Вальтер рывком поднялся и, не давая мне опомниться, потянул за собой. Я не успела предпринять ни единой попытки к сопротивлению, как уже стояла на ногах, едва удерживая равновесие.

Его ладонь мертвой хваткой вцепилась в мой локоть. От него буквально исходили волны раздражения и мощи.

Его рубаха превратилась в жалкое зрелище: грязная, измазанная в копоти и земле, в нескольких местах разорванная в клочья.

Мой взгляд невольно скользнул по его предплечью. Там, багровея на фоне бледной кожи, красовалась рваная царапина. Кровь – густая, темная – медленно стекала вниз, пачкая его руку, но он, казалось, вообще не замечал этой раны. Его не волновала боль, его волновала только я – и то, как сильно я его злила.

Я нахмурилась, глядя на это безразличие к собственным увечьям. Внутри всё сжалось от странного, неуместного беспокойства.

– Слушай меня внимательно, ледышка! – прорычал он.

Я скривилась. Это дурацкое прозвище, брошенное с таким пренебрежением, заставило меня вспыхнуть. Я попыталась дернуть руку, вырваться из его стального захвата, но это лишь подлило масла в огонь.

– Прекращай играть в эти игры, где заведомо проиграешь! – взревел он, и этот звук, казалось, перекрыл шум продолжающейся атаки.

В его голосе было столько подавляющей силы, что у меня подкосились колени, но я упрямо вскинула подбородок, глядя ему прямо в пылающие глаза.

Крики приближались, прорезая лесной воздух. Гортанные выкрики, топот множества ног и лязг металла – кольцо сжималось, но Вальтер, не слышал ничего. В его затуманенном яростью сознании существовала только одна цель – подчинить мою волю своей.

– Сейчас тебя отведут в убежище! – его голос сорвался на рык. Он схватил меня за плечи и несколько раз с силой встряхнул, так что моя голова мотнулась, а зубы клацнули.

– Ты пойдешь туда и убедишь своих людей, что всё будет в порядке! Ты поняла меня?!

Его пальцы впивались в мои плечи, но эта физическая боль была ничем по сравнению с тем пожаром, что разгорался у меня в груди.

Резким движением я дернулась, наконец избавляясь от его удушающего захвата. Адреналин ударил в голову, смывая страх и оставляя лишь ледяную решимость. Я не отступила. Напротив, я сделала шаг вперед, входя в его личное пространство, почти касаясь своей грудью его изорванной рубахи. Я смотрела на него снизу вверх, прищурив глаза, в которых сейчас плескалось всё накопленное ведьмовское высокомерие.

– А теперь вы послушаете меня, процедила я, и мой голос прозвучал на удивление твердо, несмотря на грохот за спиной.

– Я не сдвинусь с места и не уйду в ваше чертово убежище, пока не буду уверена, что на моей земле не осталось ни одного ведьмака или ведьмы. Ясно вам?

Я вижу, как в ту же секунду его зрачок расширился, почти полностью поглотив радужку. В его глазах отразился шок, смешанный с чистой, неразбавленной злостью. Он задышал часто и тяжело.

Пока он пытался переварить мою дерзость, я действовала. Мой взгляд молниеносно скользнул по его мощной фигуре, задерживаясь на кожаном ремне. Одним отточенным, почти неуловимым движением я выхватила нож из его ножен. Холод стали в ладони придал мне уверенности.

– Это тебе не игрушки, прорычал он, глядя на то, как уверенно я сжимаю рукоять.

Я лишь горько усмехнулась. Но он не знал, через что я прошла. Перед глазами на миг вспыхнули тени прошлого: холодные залы моего клана, свист тренировочных мечей и безжалостный голос наставника, вбивавшего в нас искусство убивать. Те дни лишили меня детства, но дали шанс выжить сегодня. Я умела обращаться с мечом не хуже любого из его воинов.

– Уходи! – снова взревел он мне в лицо, и я почувствовала жар его дыхания на своей коже.

– Я приказываю тебе – убирайся отсюда!

Голоса преследователей были уже совсем рядом, я слышала хруст веток под их сапогами. Но я лишь крепче сжала нож, чувствуя, как магия внутри меня откликается на близость врага, требуя выхода.

– Значит, по-хорошему ты не хочешь, Вальтер опасно прищурился, и в его глазах вспыхнуло нечто первобытное, от чего по моей коже пробежал мороз.

Я лишь молча и упрямо качнула головой, крепче сжимая рукоять ножа. Он выругался – грязно, хрипло, используя такие слова, от которых мои щеки тут же вспыхнули густым румянцем.

Внутри всё дрожало от страха, сердце колотилось о ребра, но я не позволила ни одной мышце на лице дрогнуть. Я не дам этому заносчивому волку увидеть мою слабость. Только не сейчас, когда воздух пропитан гарью и смертью.

– Ты еще долго будешь бороться со мной? – он наклонил голову набок, изучая меня.

– Не советую начинать, его стал ниже, и я судорожно сглотнула.

– Сразу же обломаешься.

Его губы тронула мимолетная, почти издевательская усмешка, но закончить он не успел.

– Вальтер! – резкий, тревожный голос Майка заставил меня вздрогнуть.

– Я здесь, брат! Решаю одну проблему! – отозвался Вальтер, не сводя с меня своего пылающего взгляда.

– У этой «проблемы» есть имя, – прошипела я, чувствуя, как внутри закипает праведное негодование. Я была для него лишь досадной помехой, вещью, которую нужно поскорее убрать с дороги.

Вальтер зловеще усмехнулся. В этой улыбке не было тепла – только холодный расчет и едва сдерживаемая ярость.

– Майк, отведи эту женщину в убежище! – грозно прорычал он, обращаясь к подошедшему другу, но продолжая сверлить меня глазами.

– Заносчивый грубиян! – выкрикнула я, не заботясь о том, что нас слышат его воины. Мой голос зазвенел в лесной тишине, вызывающе и дерзко.

– Невыносимая ледышка, мгновенно отпарировал он.

На секунду между нами повисла тишина, настолько, что, казалось, коснись нас – и полетят искры. Он расправил плечи, становясь еще выше и массивнее.

– Хотя, если тебе так хочется приключений – пожалуйста. Останавливать не буду. Должна же ты получить свой урок. Оставайся, его слова прозвучали как приговор.

Он двинулся вперед, намеренно задел меня плечом. Этот толчок был резким, тяжелым, он едва не сбил меня с ног, заставив пошатнуться.

Вальтер уходил в самую гущу боя, оставляя меня одну перед лицом надвигающейся угрозы, и в его уходе было столько же презрения, сколько и скрытого вызова.

Я осталась стоять, сжимая в руке его нож, чувствуя, как гнев и азарт битвы смешиваются в моей крови.