Текст книги "Запретное притяжение Альфы (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Глава 21

Мишель

Я стояла, растерянно хлопая глазами и глядя в ту сторону, где только что исчез Вальтер. Его слова всё еще звенели в ушах, оставляя горький привкус. Он действительно оставил меня здесь? Одну, посреди этого безумия?

– Тебе правда лучше уйти, Мишель... – тихо произнес Майк, подходя ближе. В его голосе не было ярости, только искреннее беспокойство.

Я перевела на него взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается от несправедливости. Но не успела я ответить, как из глубины леса, перекрывая звон стали и крики, донесся утробный, грозный рык.

Это был не человеческий крик – это был голос зверя, требующего крови. Я вздрогнула всем телом, чувствуя, как по позвоночнику пробежала ледяная судорога.

Майк коротко кивнул мне и бросился на зов Альфы. Я осталась одна. Воздух вокруг казался тяжелым. Я до боли сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Гнев – горячий, ослепляющий – захлестнул меня.

Внезапный шорох за спиной заставил мои чувства обостриться до предела. Время словно замедлилось. Над моей головой с шипением пронесся сгусток темной энергии. Я инстинктивно пригнулась, и в ту же секунду. Воздух пахнул гнилью.

Сердце пропустило удар. Я рывком накинула капюшон на лицо, скрывая свои черты в густой тени. Нельзя, чтобы меня узнали. Нельзя выпускать свою силу – если я применю магию, они поймут, кто я. Доложат клану. И тогда смерть, от которой я бежала, настигнет меня быстрее.

Сгусток чистой, концентрированной магии ударил точно в живот. Воздух из легких вышибло мгновенно, превращая мой несостоявшийся крик в хриплый, удушливый стон. Ударная волна подхватила моё тело, и швырнула назад.

Снова удар. Снова боль. Лопатки встретились с твердой, промерзшей землей. Перед глазами заплясали черные тени, а небо над головой закружилось в безумном вальсе.

Я лежала, не в силах даже вдохнуть, глядя на равнодушные звезды сквозь пелену слез. В животе сначала была пустота, пугающее онемение, но спустя секунду туда хлынул жидкий огонь. Боль была такой острой, такой всепоглощающей, что на мгновение я просто перестала понимать, кто я и где нахожусь.

– Нет, только не такпрохрипела я, пытаясь заставить свои непослушные пальцы двигаться.

Я медленно, с содроганием, опустила ладонь к источнику этой обжигающей муки. Под пальцами оказалась не грубая ткань плаща, а что-то горячее, скользкое и пугающе мягкое. Моя одежда насквозь пропиталась влагой.

С трудом подняв руку перед лицом, я замерла. В слабом, призрачном свете луны моя ладонь казалась черной. Густая, темная кровь медленно стекала по запястью, прячась в рукаве. Запах меди ударил в нос.

Внутри всё похолодело. Страх, настоящий, первобытный страх смерти, липкими лапами сжал моё горло. Неужели это конец?

Заметив, что ведун медленно идет ко мне. Я отползала назад, еле двигаясь, сжимая челюсти.

Он медленно подступал, на его губах играла предвкушающая улыбка, а в руках уже формировалось новое заклинание.

Нащупав нож Вальтера под боком. Пальцы намертво прикипели к рукояти. Короткий замах, выдох – и сталь, блеснув со свистом рассекла воздух.

Нож вошел точно в горло ведуна. Его глаза расширились, заклинание в руках погасло, рассыпавшись бесполезными искрами. Он схватился за рукоять, издал клокочущий звук и рухнул на колени, а затем повалился лицом в траву.

Я тяжело задышала, глядя на его неподвижное тело. Руки тряслись, а перед глазами всё плыло.

Пальцы дрожали так сильно. Я убила его. Не просто отразила атаку, а оборвала жизнь ведуна. Внутри всё заледенело от ужаса и какой-то странной, пугающей пустоты.

Прикрыла глаза, пытаясь встать, но боль мешала.

Сдерживая подкатывающую к горлу тошноту, я заставила себя приподняться и подползти к этому ведуну.

Мне нужны ответы. Кто они? Почему напали именно сейчас? Мои руки, испачканные в липкой грязи и крови, лихорадочно обшаривали карманы его плаща.

Наконец, я нащупала клочок пергамента. Сердце замерло в надежде, но когда я развернула его, из груди вырвался яростный рык:

– Черт! – бумага была пуста, лишь пара зашифрованных знаков, которые сейчас не значили ровным счетом ничего.

Я скомкала бесполезное поручение и отбросила его в сторону. Страх медленно сменялся холодной, чистой решимостью.

Мой взгляд упал на меч, висевший на поясе мертвеца. Настоящая сталь, тяжелая и надежная. Я выхватила его из ножен – металл жалобно лязгнул.

Я осторожно поднялась на ноги. Ориентируясь на звуки ожесточенной схватки, я побрела на этот звук. С каждым шагом рычание становилось громче, а запах гари и оборотничьей крови – гуще.

Мир вокруг окончательно потерял устойчивость. Небо и земля поменялись местами. Голова кружилась так сильно, что каждый вдох вызывал приступ тошноты, а звон в ушах был оглушительным.

Боль в животе из обжигающей превратилась в пульсирующую – тяжелую, липкую.

Мне хотелось просто закрыть глаза. Сдаться. Позволить этой вкрадчивой темноте утянуть меня туда, где больше нет ни страха, ни долга, ни этой невыносимой, рвущей на части муки. Было бы так легко просто остаться здесь.

Сцепив зубы так, что челюсти заныли, я перевернулась на бок. Этот простой маневр отозвался такой вспышкой боли, что перед глазами всё побелело. Я задохнулась, впиваясь ногтями в сырую землю.

Я заставила себя подняться. Сначала на колени, дрожащие и слабые. Потом, опираясь на шершавый, покрытый мхом ствол дерева, я медленно, сантиметр за сантиметром, выпрямилась. Мир качнулся, и я едва не рухнула обратно, но в последний момент удержалась.

Одной рукой я мертвой хваткой вцепилась в кору, а вторую прижала к животу, пытаясь буквально удержать внутри ускользающее тепло.

Кровь была горячей, она сочилась сквозь пальцы, окрашивая всё в багровые тона. Я не шла – я волочила ноги, спотыкаясь о корни и ветки, которые словно специально пытались сбить меня с пути.

Сквозь пелену в глазах я видела отблески магии впереди. Поляна.

Я стояла, привалившись плечом к последнему дереву, и смотрела на хаос битвы.

Я не должна показать, что со мной что-то не так, что я ранена. Не могу показаться слабой перед всеми.

Вальтер был в самом центре этого ада. Он сражался словно одержимый, его движения были пугающе быстрыми, но врагов было слишком много. Они обложили его. Он отбивался от двоих, когда я заметила третьего. Ведун, прячась за спинами своих соратников, уже занес длинный кинжал, целясь точно в незащищенное плечо Вальтера.

Вальтер его не видел. Он был слишком занят теми, кто стоял перед ним.

В этот миг время для меня застыло. Я не думала о последствиях, не думала о том, что раскрою себя. Я просто сорвалась с места, еле волоча ноги.

Я врезалась в ведуна в тот самый момент, когда его клинок начал опускаться. Сталь моего меча с глухим звуком вошла в его бок, сбивая удар и заставляя врага захлебнуться собственным криком.

– Сзади! – выдохнула я, хотя из-за шума битвы мой голос вряд ли был слышен.

Вальтер развернулся резко. Он тяжело дышал, лицо было забрызгано грязью, а в глазах металось пламя только что законченной схватки.

Но когда его взгляд упал на меня, а затем – на бездыханное тело ведуна, это пламя на мгновение погасло, сменившись ледяным оцепенением.

Его зрачки расширились, округлились от нескрываемого шока. Он смотрел на меня так, будто видел впервые – не просто девчонку, а девушку, которую он недооценил.

Я зажмурилась, потому что мир перед глазами начал рассыпаться на искры. Рукоять меча я сжала её так сильно, что костяшки побелели. Это была моя единственная опора. Если я отпущу сталь, я рухну в эту бездонную тьму.

Вальтер прожигал меня взглядом. В нем смешались ярость, недоверие и что-то еще – острое. Он хотел что-то выкрикнуть, возможно за мою строптивость, но воздух снова наполнился свистом стрел и гулом заклинаний. Враги не давали передышки.

Он рванулся вперед, перекрывая меня собой. Я слышала звон стали о сталь, чувствовала жар, исходящий от его тела, и его яростный рык при каждом замахе.

Пользуясь этой секундой, я судорожно вдохнула. Рана пульсировала,отдаваясь болью.

«Не покажу. Только не ему. Только не сейчас», – билось в висках.

Я сильнее запахнула плащ, пряча свою слабость, шагнула из-за его спины, становясь плечом к плечу. Но не успела я поднять меч, как его тяжелая, горячая рука бесцеремонно и грубо толкнула меня назад.

– Не позволю женщине лезть в драку! – рыкнул он. Это был не просто приказ – это был утробный звук зверя. Он злился. Злился на врагов, на меня. Его глаза горели диким, первобытным огнем.

Я сглотнула вязкую, соленую слюну. Горло саднило.

– Я не собираюсь вас слушаться.

Каждое слово забирало остатки сил. Сознание медленно тускнело, но я упрямо вскинула клинок.

Мы сражались вместе. В этом безумном танце смерти наши движения странным образом переплетались, несмотря на его ярость и мою агонию.

Вальтер метался рядом, рубя врагов с удвоенной жестокостью, и я видела, как он то и дело бросает на меня быстрые, полные негодования и скрытой тревоги взгляды. Он видел мою бледность, видел, как дрожат мои руки, и это доводило его до исступления.

Внезапная, стальная хватка на моем запястье заставила меня вздрогнуть, но прежде чем я успела вскрикнуть от новой вспышки боли, Вальтер рывком притянул меня к себе.

Моя грудь вжалась в его грудь, и на мгновение я оказалась в коконе из его тепла, запаха. Он закрыл меня собой, принимая на свой клинок удары, предназначавшиеся мне.

Я судорожно хватала ртом воздух, чувствуя, как его сердце бьется – тяжело, мощно. Мои ноги подкашивались, и только его рука, державшая меня за талию, не давала мне окончательно осесть на землю.

– Упрямая! – прорычал он мне прямо в ухо, и в этом рыке было столько сдерживаемой ярости и странного, пугающего отчаяния, что у меня пошли мурашки.

Я попыталась оттолкнуть его, протестуя против этой внезапной близости, которая лишала меня остатков самообладания. Но он не позволил. Его ладонь осталась на моей ладони.

Это был безумный, смертельный танец. Мы кружились в самом центре кровавого хаоса, отражая удары в унисон. Вальтер двигался с грацией хищника: одним плавным, но мощным движением он развернул меня, буквально пронося над землей, и тут же обрушил свой меч на двоих нападавших. Я не отставала, нанося короткие, жалящие удары, хотя каждое движение отзывалось в животе режущей судорогой. Перед глазами плыло, я слабела, но ритм его движений вел меня за собой.

– Так и не поняла всю серьезность, негодовал он, и в его голосе слышалась неприкрытая горечь.

Я горько, едва заметно усмехнулась. Как же он был прав. Его предупреждения, его холодные наставления. И признавать это сейчас, когда жизнь медленно вытекала из меня, было больнее, чем сама рана.

– В ваших советах не нуждаюсь, выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Я хотела, чтобы он отпустил. Хотела, чтобы перестал прожигать меня этим взглядом, в котором ярость мешалась с чем-то невыносимо острым.

Его глаза действовали на меня странно, пугающе: от них внутри всё сжималось в тугой узел, и дело было не в страхе. Это было нечто иное – тягучее, темное чувство, которое пробуждалось в самые неподходящие моменты.

– Держись за меня, раз уж ослушалась, выдохнул он.

– Но помни, я так это просто не оставлю, сказал он.

Над нами пролетела стрела, вонзившись в дерево с мерзким треском. В этот момент наши глаза встретились. Это было безумие: вокруг лилась кровь, стонали умирающие, а он смотрел на меня так, будто мы были одни в этом проклятом лесу.

В его зрачках отражалось пламя битвы и какая-то дикая, первобытная ярость, смешанная с невысказанным упреком.

Он закружил меня так резко, что голова вновь закружилась. Обрушил свой тяжелый меч сразу на двоих стражников, подступивших слишком близко. Удар был такой силы, что я почувствовала вибрацию всем телом.

Мое сознание уплывало.

Как только последний враг рухнул, я рванулась в сторону, разрывая нашу вынужденную близость. Ноги задрожали, и мне пришлось приложить большие усилие, чтобы не рухнуть прямо в грязь, перемешанную с кровью.

Я стояла, тяжело дыша, и чувствовала, как по пальцам, прижатым к животу, дрожат. Меч упал с моей ладони. Но сильнее, чем боль от раны, меня обжигал его взгляд. Вальтер не сводил с меня глаз.

В его глазах застыло странное выражение: дикая смесь гнева и какой-то тягучей, темной тревоги, которую он явно пытался подавить.

Я до боли закусила губу, стараясь не выдать стона. Мир вокруг начал медленно покачиваться. Перед глазами плыли черные пятна, но тут я заметила его – один из ведунов, израненный, но живой, пытался отползти в тень деревьев.

– Майк, держи его! Громовой голос Вальтера разрезал тишину леса, заставив меня вздрогнуть.

Но я дернулась не от его крика, а от того, что почувствовала, как пространство за моей спиной внезапно сомкнулось.

Вальтер подошел вплотную. Я не видела его лица, но кожей ощущала исходящий от него жар и запах битвы – едкий пот, сталь и терпкий аромат сосновой смолы. Он замер прямо за моим плечом. Его присутствие было настолько властным.

Мои пальцы сильнее впились в рану, пропитываясь алой влагой. Я чувствовала, как он смотрит на мою спину, на мои дрожащие плечи.

Между нами искрило напряжение – невидимое, тяжелое.

Мне хотелось обернуться и закричать, чтобы он перестал так смотреть, чтобы ушел, но сил хватило только на то, чтобы судорожно глотать ржавый воздух.

Каждое его дыхание, раздававшееся у меня за затылком, отзывалось странной дрожью где-то глубоко внутри, которую я не могла объяснить и которой боялась больше, чем смерти.

Глава 22

Вальтер

Я стою за её спиной, и мой собственный вдох кажется мне слишком громким, слишком тяжёлым в этой внезапно наступившей тишине.

Смотрю на её узкие плечи, на то, как она дрожит, и внутри меня всё закипает.

Эта девчонка – ходячее проклятие. Смесь из чистого упрямства, неукротимой ярости.

Она раздражает меня до скрипа зубов, до желания встряхнуть её так, чтобы из головы вылетела вся эта дурь.

Но вместе с этим. Черт возьми, она дралась так,что удивила меня. Она не просто была рядом —она сражалась вместе со мной.

Если бы не её выпад, если бы не её сталь, я бы сейчас не стоял здесь.

Я зажмуриваюсь на секунду, и в этот миг мой внутренний волк просто срывается с цепи. Он беснуется, скребёт когтями рёбра изнутри, требуя чего? Этот зверь внутри меня никогда не ошибается.

Я не понимаю этой реакции. Это пугает меня больше, чем сотня ведунов. Почему именно она заставляет мою сущность скулить и рваться наружу?

Я надеялся, что она наконец поймёт, что уйдет, спрячется. Но нет. Эта гордячка даже не смотрит в мою сторону. Она едва держится на ногах, её кожа бледнее утреннего тумана, но она всё равно пытается отстраниться.

– Дрянная девчонка, шепчу я оскалившись.

Я резко сплевываю в сторону, пытаясь избавиться от металлического привкуса крови и этого странного, тягучего чувства в груди.

Оглядываю поле боя. Мои воины стоят поодаль, тяжело опираясь на мечи. Их лица серы от усталости, доспехи залиты грязью.

Я снова перевожу взгляд на её спину. Она такая хрупкая в этом огромном, жестоком лесу.

Я сделал шаг к ней – стремительный, хищный, сокращая расстояние до опасного минимума. Наклонился к самому её уху, так близко.

– Наконец признала свою ошибку? – прорычал я, и мой голос вибрировал от сдерживаемой ярости и чего-то еще, более темного и жадного.

– Поняла, что не стоит лезть в дела мужчин, ледышка?

Я обдал её шею своим горячим, пахнущим грозой и зверем дыханием. Она вздрогнула – едва заметно. Но она не обернулась. Не удостоила меня даже взглядом своих ледяных глаз. Эта её холодность была хуже пощечины.

– Думайте что хотите, глава, её голос прозвучал удивительно ровно, хотя я видел, как бешено бьется жилка на её бледной шее.

– Ваша злость – не сможет затронуть меня.

Я скривился, чувствуя, как внутри всё закипает. Непокорная, невыносимая женщина! Она вошла в мою жизнь как лесной пожар, хотя сама была воплощением стужи.

Я сходил с ума от этого внутреннего диссонанса. Мой волк, теперь скулил и метался в клетке ребер, сбитый с толку. Она пробуждала во мне пласты чувств, которые я годами замуровывал под слоем брони и долга. Это было пугающе, это было ново.

– Иди в дом, приказал я.

– Жди в гости. Я обязательно загляну на очередную беседу. Уверен, нам есть что обсудить.

Я хотел, чтобы она исчезла с моих глаз. Пока она здесь, я не могу дышать, не могу думать о пленнике, о предательстве, о безопасности стаи.

– С удовольствием, глава, бросила она через плечо и медленно, двинулась прочь. Каждый её шаг был пропитан гордостью, которая бесила меня до дрожи в пальцах.

– Даже не повернешься ко мне лицом? – крикнул я ей в спину, когда она резко замерла на границе света от факелов.

Она медленно повернула голову, но капюшон скрывал её черты.

– Не хочу лицезреть ваше злое лицо, глава, в её голосе скользнула горькая усмешка.

– Я сегодня насмотрелась на него вдоволь.

С этими словами она ушла в темноту.

Я провожал её взглядом, пока последний лоскут её плаща не растворился среди деревьев. Сердце колотилось в горле, а в душе росло тяжелое, липкое предчувствие.

Резко обернулся и подозвал одного из лучших воинов.

– Проследи за ней, мой голос был сухим и резким.

– Чтобы дошла до дома. Чтобы с ней всё было в порядке. Понял?

Воин кивнул и тенью скользнул вслед за ней. А я остался стоять среди стонов раненых и запаха гари. Внутри меня всё кричало, что происходит что-то фатальное.

Это было не просто упрямство женщины – это была надвигающаяся буря, которую я, великий Альфа, рисковал не пережить.

– Поймали, он еще жив, но ранен, голос Майка донесся до меня сквозь пелену моих собственных мыслей. Он дышал часто и рвано, его грудь ходила ходуном, а на лице под слоем копоти и крови читался звериный азарт.

До боли скрипнул зубами, чувствуя, как челюсти сводит от едва сдерживаемого рыка. Тяжелыми, вминающимися в грязь шагами направился к пленнику.

Каждый мой шаг отзывался гулом в висках.

Ведун лежал на земле, извиваясь. Его роскошные когда-то одежды превратились в лохмотья, пропитанные кровью и нечистотами.

Мои воины не церемонились – они выплеснули на него всю ярость за этот внезапный налет.

Я опустился на одно колено, придавливая его к земле одним своим присутствием. Запах его страха – кислый, тошнотворный – ударил в ноздри, заставляя волка внутри довольно оскалиться.

– Откуда? Кто хозяин? – прорычал я прямо ему в лицо. Мой голос вибрировал от утробного рыка, от которого у обычных людей кровь стыла в жилах.

Ведун скривился, в его глазах вспыхнула искра былого высокомерия, перемешанная с агонией. Он попытался что-то прошипеть, но вместо слов из его рта вылетела лишь кровавая пена.

– Советую отвечать, пока я еще держу своего зверя на цепи, добавил я, понизив голос до опасного шепота.

Коротко кивнул Майку, не оборачиваясь. Друг усмехнулся – этот оскал не предвещал ничего хорошего. Он медленно, с каким-то пугающим удовольствием протер ладони друг о друга.

– Начинай, скомандовал я, вставая в полный рост.

Майк мгновенно вцепился в грудки ведуна, встряхивая его, как тряпичную куклу. Его кулак взметнулся вверх, напитанный всей тяжестью нашей усталости и злости.

Но не успел удар обрушиться на лицо пленника, как тот выгнулся дугой и издал истошный, захлебывающийся крик, от которого птицы срывались с окрестных деревьев.

И в этот момент, сквозь этот ужасающий звук, я кожей почувствовал взгляд Мишель у себя на спине.

– Я всё скажу, всё! Только не губите! Прошу! – голос ведуна сорвался на визг, полный первобытного ужаса.

Я лишь хищно усмехнулся. В этом мире мало что меняется: пафосные речи о верности и чести рассыпаются в прах, стоит лишь запаху собственной крови коснуться ноздрей. Страх – это единственный универсальный язык.

– Говори, я скрестил руки на груди, возвышаясь над ним, как скала. Мой взгляд, тяжелый и холодный, впился в его лицо, не давая ни единого шанса на ложь.

– Верховная прислала,забормотал пленник, глотая слова.

– Каждую деревню приказано вывернуть наизнанку. Ведьму ищем беглую. Нашу ведьму!

– Дальше, я сделал шаг вперед, нависая над ним.

При упоминании ведьмы внутри что-то неприятно кольнуло, какой-то странный, интуитивный звоночек заставил сердце пропустить удар.

– Она, она очень сильная, – ведун затрясся еще сильнее, его глаза бешено вращались.

– Имя нам не назвали, но мы знаем у неё сила воды. Она – проклятие! Это она все эти пакости творит, на деревни нападает, жизни лишает! Силой своей, словно штормом, всё сметает на пути!

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели, а суставы отозвались сухим хрустом. Эта легенда о ведьме преследовала наши края слишком долго.

Я слышал о ней – об этой женщине. Сила природы в чистом, первозданном и разрушительном виде.

Годами я искал её след, мечтая лишь об одном – сомкнуть пальцы на её шее и оборвать эту жизнь, приносящую лишь хаос.

Слухи о затопленных деревнях, о бесконечных ливнях, гноящих урожай, о наводнениях, смывавших целые семьи всё это приписывали ей. Для меня она не была человеком. Она была стихийным бедствием, которое нужно уничтожить.

– Когда она сбежала? – мой рык заставил ведуна вжаться в землю. Я чувствовал, как ярость, подстегиваемая инстинктами волка.

– Так несколько лет назад, заикаясь, выдавил он. Из его разбитой губы текла тонкая струйка крови.

– Верховной она нужна. Её сила, она безгранична. Верховная хочет вернуть её в клан, любой ценой!

Я прищурился, и в моей голове вспыхнула ядовитая догадка. Всё сходилось. Она была марионеткой в руках Верховной ведьмы, их общим оружием. Сговор, пропитанный магией и кровью. Но почему она бежала? Почему скрылась в лесах, подставляя под удар тех, кто мог быть к ней добр?

– А чего сбежала? – я склонился ниже, ловя его бегающий, полный животного ужаса взгляд.

– Если она так сильна, зачем ей прятаться?

– Не знаю, клянусь, никто не знает! – ведун задрожал так сильно, что зубы застучали друг о друга.

– Она просто исчезла, оставив Верховную в ярости.

Я коротко и зло усмехнулся. Видеть этот страх было почти физически приятно, но ответов он не давал. Ясно. Всё с ними ясно.

– Запереть его, скомандовал я подошедшим воинам, не глядя в их сторону.

– В самую глубокую яму. Этот слизняк нам еще пригодится. Он знает больше, чем хочет сказать.

Воины грубо подхватили пленника и потащили прочь. Я остался стоять один, чувствуя, как ночной холод пробирается под кожу, смешиваясь с жаром моей собственной ярости.

– Как ты? – раздался за спиной глухой голос Майка.

Я обернулся. Майк выглядел измотанным, его одежда была забрызгана чужой кровью. Я медленно вытащил меч и начал вытирать лезвие куском ветоши, глядя, как сталь тускло поблескивает в свете затухающих костров.

– Нормально, ответил я, хотя внутри всё клокотало.

Но на самом деле ни черта не было нормально.

Образ Мишель – её бледное лицо, её непокорный взгляд и та странная, холодная аура, что исходила от неё, сейчас всплыл в голове. В груди ворочалось тяжелое, нехорошее предчувствие.