Текст книги "Запретное притяжение Альфы (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

Глава 31

Вальтер

Я лежал в своей кровати, уставившись в темный потолок, но оглушительная тишина комнаты только сильнее раздувала пожар в моей голове. Сон не шел. Стоило мне закрыть глаза, как тьма тут же подкидывала образы, от которых перехватывало дыхание.

Мишель. Её бледное лицо, искаженное болью, и этот неистовый, дикий блеск в глазах, когда она пыталась мне противостоять. Я зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли пятна, пытаясь отогнать этот морок, но напрасно. Она не уходила. Она засела где-то глубоко под кожей, проросла в самом сердце ядовитым, но прекрасным цветком. Это мешало. Это бесило.

Я – Глава. Я привык к порядку, к холодному расчету и абсолютному подчинению. Она – та, о ком я вообще не должен, не имею права думать. Между нами пропасть, сотканная из обязательств и здравого смысла. Но эта женщин, она стала моим личным наказанием.

– Черт бы тебя побрал, прорычал я в пустоту, сжимая челюсти до хруста.

Почему она не бережет себя? Почему в ней столько этой глупой, самоубийственной гордости? Каждое её «нет», каждый колючий взгляд заставляли мою кровь закипать.

Я беспокоился за неё так, что в груди становилось тесно, хотя она мне никто. Просто девчонка из захудалой деревушки. Но отрицать очевидное стало невыносимо: я жаждал снова увидеть её глаза, почувствовать её сопротивление.

Пора бы убраться из этой деревни. Вернуться к своим делам, к своей стае, к привычному ритму жизни. Ум твердил, что это единственный верный путь, что нужно двигаться дальше, пока эта странная одержимость не поглотила меня целиком. Но сердце, оно отчаянно сопротивлялось, словно невидимые цепи приковали меня к этому клочку земли.

Я резко сел на кровати, чувствуя, как простыни неприятно липнут к телу. Встав, я подошел к окну. Луна освещала двор.

Накинув одежду, я вышел на улицу. Резкий, колючий ветерок ударил в лицо, заставляя легкие расшириться. Это было именно то, что мне нужно – холод, который хоть на мгновение выветрит из мыслей её образ. Но даже в шуме ветра мне чудился её шепот. Я понимаю: я проигрываю эту битву самому себе.

Я коротко кивнул охране, давая понять, что в сопровождении не нуждаюсь. Сейчас мне была необходима свобода.

Трансформация отозвалась в теле привычной, почти очищающей болью. Треск костей, разрыв человеческой оболочки – и вот уже мои лапы впиваются в сырую утреннюю землю. Огромный зверь с бурой шерстью рванул с места, превращаясь в стремительную тень среди деревьев.

Но даже в волчьем обличье, где инстинкты должны были заглушить разум, я не находил покоя. Это бесило. Это выжигало изнутри. Я – Глава, я храню верность своей истинной, той, что была обещана мне самой судьбой. Но её образ, когда-то ясный и священный, теперь блекнул. Она медленно умирала в моей памяти, уступая место другой.

Мишель.

Чем яростнее я пытался вырвать её из мыслей, тем глубже её образ вонзался в моё сознание. Она была повсюду: в шелесте листвы, в самом воздухе. Я зарычал, утробный звук вибрировал в груди, когда я мощным прыжком перемахнул через глубокий овраг. Работа, дела, обязанности – мне нужно завалить себя ими до изнеможения, чтобы не оставить ни единой лазейки для мыслей о ней.

Перед глазами всплыло воспоминание: как она, обессиленная, прижалась ко мне. Её тонкие пальцы, впившиеся в мою шею, жар её тела, её судорожный вдох. Тогда я едва сдержал зверя, который требовал забрать её, спрятать, защитить. Её боль странным, почти мистическим образом отдавалась во мне. Я не мог смотреть на её мучения – это было выше моих сил.

Я вылетел к самому обрыву, где лес обрывался в бездну. Затормозив у самого края, так что камни посыпались вниз, я задрал голову к луне и завыл. Это был вой, полный ярости и бессилия.

Уйти. Просто уйти из этой чертовой деревни. Это единственно верное решение. Мой долг – заключить союз с сильнейшей, чтобы наши дети унаследовали мощь, способную удержать власть.

Я стоял на краю пропасти, чувствуя, как холодный ветер треплет шерсть, и понимал: я лгу самому себе. И эта ложь горчит на языке сильнее, чем поражение.

Резко развернувшись, я бросился обратно, выжимая из своего волчьего тела всё возможное, стремясь превратить каждую крупицу ментальной боли в физическую усталость.

Когда я добрался до дома, мышцы дрожали от перенапряжения. Обернувшись человеком, я даже не накинул одежду сразу – ворвался в баню, надеясь, что холодная вода выжгет образ Мишель.

Вода хлестала по плечам, смывая пот и лесную грязь, но наваждение оно никуда не делось. Стоило мне закрыть глаза, как я снова чувствовал аромат её кожи.

– Твою мать! – взрыкнул я, и этот звук, получеловеческий-полузвериный, отразился от стен.

Кулак сам собой врезался в стену. Один раз, второй, третий. Костяшки пальцев лопнули, окрашивая капли воды в розовый цвет, но я едва это заметил.

Тупая боль была единственным, что на мгновение заглушило невыносимое желание.

Когда я стал таким?

Где мой контроль, мой холодный расчет, который вел меня годами? Я всегда был скалой, об которую разбивались чужие амбиции. Но стоило мне ступить на эту проклятую землю, как в моей броне появилась трещина. И с каждым днем она становилась всё шире.

Я вышел из бани, чувствуя, как пар всё еще исходит от моей кожи. Накинув рубашку, я вышел на крыльцо.

Майк стоял у перил, задумчиво глядя в сторону леса. Он не обернулся, но я почувствовал его внимательный, оценивающий взгляд.

– Решил побегать, негромко произнес он. Его голос звучал спокойно, но я знал, что он видит и мои разбитые руки, и ту ярость, что клокочет у меня в горле.

Я поджал губы, чувствуя, как кожа на костяшках неприятно натягивается. Встав рядом, я крепко вцепился в перила, словно они могли удержать меня от падения в собственное безумие.

– Уснуть не мог, ответил я короче, чем хотелось бы. Голос был хриплым, чужим.

Мы стояли в тишине.

Я понимал, что Майк ждет объяснений, ждет приказов, но всё, что я мог – это смотреть вдаль.

– Что с руками, Вальтер? – в голосе Майка проскользнула нотка, которую я сейчас ненавидел больше всего – проницательность, смешанное с тревогой.

Я лишь скривился, чувствуя, как саднит разбитую кожу, и, не оборачиваясь, зашел в дом. Тяжелые шаги Майка за спиной давили на нервы. Я нашел бинты. Каждое движение давалось с трудом – не из-за боли, а из-за того, что пальцы не слушались, скованные остатками той дикой, неуправляемой ярости.

Начал обматывать ладонь. Белая ткань мгновенно пропитывалась алым. Каждое прикосновение бинта к открытой ране отзывалось пульсацией в висках. Я корил себя, проклинал за эту вспышку. Глава клана, образец выдержки, сорвался на неодушевленную стену, как сопляк, который впервые почувствовал зов крови.

– Пустяки, бросил я, не поднимая глаз.

Сзади донесся тихий, короткий смешок. Майк прислонился к косяку, скрестив руки на груди.

– Пустяки, брат? Мне кажется, нет. Ты выглядишь так, будто только что пытался загрызть кого-то .

Я затянул узел зубами, чувствуя во рту привкус соли. Майк сделал шаг ближе, его голос стал тише, но весомее:

– Ты ведь волновался за нее, когда она вчера едва доковыляла сюда. Я видел твое лицо, Вальтер. Ты смотрел на нее так, будто у тебя самого ребра переломаны.

Я зажмурился так сильно. В памяти всплыло её бледное лицо, искусанные губы и тот немой крик в глазах, который я считал раньше признаком слабости. Но теперь этот образ жег меня изнутри.

– Не болтай, Майк! – огрызнулся я. Мой голос сорвался на низкий, угрожающий рык. Зверь внутри снова поднял голову, требуя, чтобы я заставил всех замолчать.

Но Майк был моим другом слишком долго, чтобы его напугал оскал Альфы. Он даже не шелохнулся.

– Не болтать? Хорошо, не буду, он сделал паузу, и я почувствовал его испытующий взгляд на своей затылке.

– Просто мне интересно, почему ты так отчаянно это отрицаешь? Ты ведь что-то чувствуешь. Тебя тянет к ней, а ты бьешь стены. Это не поможет, Вальтер.

Я продолжал методично обматывать вторую руку, слой за слоем пряча свои раны под марлей. Я хотел бы так же легко спрятать то, что творилось в душе. Но внутри всё ныло от странной, тягучей боли. Отрицать? Да, я буду отрицать это до последнего вздоха. Потому что признать это – значило признать, что я больше не принадлежу самому себе.

– Я всего лишь хочу понять эту женщину, произнес я, и мой голос прозвучал слишком ровно, словно я пытался убедить в этом не Майка, а самого себя.

– Почему она делает всё наперекор? Почему не слушается? Это просто любопытство. Только и всего.

Майк долго смотрел на меня. В его глазах я видел отражение своего собственного смятения, которое так тщательно пытался скрыть. Он понимал, что я лгу. Лгу нагло, глядя ему в лицо.

– Ладно, я не смогу тебя переубедить, он тяжело вздохнул и сжал мое плечо. Этот жест братской поддержки на мгновение заставил меня расслабиться.

Он похлопал меня по спине, и в его глазах промелькнула грустная усмешка.

– Но просто присмотрись к ней, ладно? Не как Альфа к подданной, а как мужчина. Он не договорил, видя мой красноречивый взгляд.

Я лишь коротко кивнул, выдавливая из себя ответную усмешку, холодную и безжизненную.

– Ни к чему присматриваться, Майк. Я уже всё решил, и моё решение не изменить.

– Как скажешь, Майк не спешил уходить.

Я отвернулся от него, подходя к столу, заваленному картами наших земель. Кончики пальцев, скрытые под свежими бинтами, коснулись шершавой бумаги. Я вглядывался в границы, пытаясь сосредоточиться на стратегии, но перед глазами всё равно стоял её силуэт.

Внезапно тишину дома разорвал грохот. Входная дверь распахнулась, ударившись о стену, и в комнату вбежал один из моих воинов. Его грудь тяжело вздымалась, одежда была в пыли, а в глазах застыл ужас, что у меня внутри всё похолодело.

– Что случилось? – я мгновенно выпрямился.

– На постах около деревни беда случилась, глава! – он задыхался, едва выговаривая слова.

Я сжал кулаки, чувствуя, как бинты натягиваются на ранах, а боль в костях возвращает мне ясность мысли.

Внутри пробудился зверь, почуявший запах крови и чужой магии. Я прищурился, глядя на Майка.

– Собирай людей, Майк, бери не всех. Не хватало, чтобы народ думал, что вновь нападение на деревню, где остановился из глава, прорычал я, и этот звук больше не напоминал человеческую речь.

– Думаю, без ведьм здесь не обошлось.

Я скривился от отвращения и ненависти. Снова они. Снова эта гнилая магия портит мой лес. Неужели они думают, что Альфа позволит им безнаказанно резать моих людей? Если это война, они её получат.

Глава 32

Вальтер

Я пробирался сквозь густую чащу, и каждое моё движение было пропитано первобытной яростью. Мощные лапы вгрызались в лесную землю, вырывая клочья влажной земли и сухих листьев. В груди клокотало низкое, утробное рычание, вибрирующее в такт бешеному ритму сердца.

Внутри меня всё горело. Эта деревня – не имела стратегического значения, но ведьмы атаковали её снова. Этот вопрос пульсировал в висках раскаленным свинцом: почему?Что они ищут здесь?

Сбоку, почти сливаясь с туманом, мелькала тень Белого волка. Майк бежал ровно, его дыхание было спокойным, в отличие от моего пожара.

– Уже близко,раздался в моей голове его четкий, сосредоточенный голос.

Я лишь оскалился, обнажая клыки, и еще сильнее прибавил скорость. Ветер свистел в ушах, хлыстая по морде ветками, но я не чувствовал боли – только жажду крови тех, кто посмел ступить вновь на мою территорию.

Когда мы вылетели на поляну к постам, я резко затормозил, вздымая облако пыли. Перевоплощение было быстрым и болезненным – кости с хрустом вставали на место, а кожа горела от резкой смены температуры.

Я выпрямился, и в ту же секунду в нос ударил густой, приторно-сладкий запах свежей крови, перемешанный с чем-то едким.

– Твари– выдохнул я, глядя на то, что осталось от моих воинов.

Они лежали на земле, как сломанные куклы. Трое моих лучших парней. Я опустился на одно колено рядом с ближайшим из них, всматриваясь в застывшие, остекленевшие глаза. На их телах не было рваных ран от когтей или следов борьбы. Кожа была бледной, почти прозрачной, с тонкими черными венами, проступающими у горла.

Я сжал челюсть так, что зубы скрипнули. Магия ведьм. Она действовала изнутри, выжигая жизнь, не оставляя шанса на защиту.

Я поднялся, чувствуя, как гнев внутри меня превращается в холодную, расчетливую ненависть. Вокруг была тишина – неестественная, мертвая тишина, которую не решались нарушить даже птицы. Ни следов, ни запаха преследователей. Всё было сделано с абсолютной точностью.

– Трое! – я резко обернулся к подоспевшим воинам, мой голос резал воздух.

– Прочесать лес с западной стороны. Они не могли уйти далеко. Найдите любую зацепку, любую каплю их зловонной магии!

Я снова повернулся к телам, чувствуя, как интуиция воет об опасности.

– Что-то тут не чисто– я зажмурился, пытаясь уловить малейшее колебание воздуха, запах чужака, скрытого чарами.

Свист.

Короткий, предательский звук рассекаемого воздуха. Я не успел даже обернуться, когда резкая, обжигающая боль прошила мое плечо. Удар был такой силы, что меня качнуло назад. Стрела прошла глубоко, наконечник, смазанный чем-то едким, мгновенно отозвался огнем в мышцах.

Я оскалился, издав яростный рык, и пригнулся к земле, ища укрытие. Кровь толчками выбивалась из раны, окрашивая одежду в темный цвет. Они всё еще здесь.

Я крепче сжал рукоять меча, чувствуя, как холод металла отрезвляет, в то время как плечо заливало липким, пульсирующим жаром. Боль была не просто физической – она была ядовитой, колючей, словно наконечник стрелы продолжал ввинчиваться глубже в плоть при каждом моем движении.

Но я не позволил себе даже поморщиться.

Майк уже был в гуще событий. Его белая шкура мелькала среди деревьев, как призрачная вспышка, оставляя за собой лишь кровавые следы. Мы работали слаженно.

Ведьмы пытались атаковать, вскидывая руки для заклинаний, но мы были быстрее. Мой меч со свистом рассекал воздух, отделяя их никчемные жизни от тел. Это было слишком легко. Слишком просто для тех, кто осмелился напасть.

Когда последняя из них рухнула в траву, я замер, тяжело дыша. Тишина леса вдруг показалась мне оглушительной и фальшивой. Плечо разрывало от боли, но куда сильнее саднило в груди от дурного предчувствия.

Я с силой сплюнул густую, отдающую медью слюну и обернулся. Гнев внутри не угасал, он просто трансформировался в холодную, расчетливую ненависть. Один из ведунов еще был жив – если это можно было назвать жизнью. Он скорчился в корнях старого дерева, издавая хриплые, клокочущие звуки, похожие на предсмертный смех.

Я подошел к нему вплотную. Запах гнили и темной магии, исходивший от него, вызывал тошноту. Не церемонясь, я наступил тяжелым сапогом на его уцелевшую руку, заставляя его взвыть, и сорвал с его плеча кожаную сумку. Пальцы, липкие от собственной крови, плохо слушались, но я рванул клапан.

Внутри лежала карта. Я развернул её, и по спине пробежал ледяной холод. Наши земли. Каждая тропа, каждый пост, каждое уязвимое место было отмечено мелкими, корявыми рунами.

– Пронырливые змеи– прорычал я сквозь зубы.

Но это было не всё. На дне сумки я нащупал свиток из грубого пергамента, скрепленный печатью из черного воска. Стоило мне сломать её и пробежать глазами по строкам, как мир вокруг словно замер.

«Нападение на Верстроф. Дождаться ликвидации Альфы. Сжечь до основания в его отсутствие».

В горле встал ком. Сердце зашлось в бешеном ритме от осознания масштаба катастрофы.

Верховная ведьма не просто играла со мной – она готовила смертельный удар моему дому.

Верстроф – сердце моих земель, там сотни моих людей, женщины, дети, старики. И я здесь, в лесу, раненый, обессиленный, отделенный от своего города днями пути, который мне сейчас не преодолеть.

Стиснув челюсти так, что в ушах зашумело, я почувствовал, как ярость переплавляется в ледяную решимость. Они выманили меня. Эта засада не была случайностью – они хотели убрать меня, чтобы уничтожить мой город.

– Вальтер! – голос Майка вырвал меня из оцепенения.

Он подошел ко мне, глаза светились тревогой. Он осмотрелся вокруг, проверяя, не затаился ли кто в тенях, и остановил взгляд на моем плече. Стрела сделала свое дело – рана выглядела паршиво, края потемнели, а одежда пропиталась кровью.

– Все чисто, глухо сказал он, подходя ближе.

– Но твое плечо. Вальтер, ты едва стоишь.

Я кивнул, не глядя на него, продолжая сжимать в руке проклятые приказы.

– Я в порядке, ложь далась мне легко, хотя перед глазами на мгновение все поплыло.

– Плевать на плечо. Смотри сюда.

Я сунул ему под нос пергамент. Майк быстро прочитал, и я увидел, как его зрачки расширились.

– Они идут на Верстроф? Сейчас? – прошептал он.

– Они думали, что я уже труп, – я оскалился, обнажая клыки в хищном, пугающем оскале.

– Нужно срочно отправить весть Логану и Хьюго. Пусть поднимают всех. Каждого, кто может держать оружие. Они должны превратить Верстроф в неприступную крепость. Верховная хочет войны? Она её получит.

Я чувствовал, как внутри закипает первобытная сила Альфы, подавляя боль. Я не мог быть там лично, но мой дух будет направлять каждый меч в моем городе.

Обратный путь до деревни превратился в лихорадочный кошмар. Каждое движение, каждый толчок лап о землю отдавался в плече так, словно туда забивали раскаленный штырь.

Я бежал на одном упрямстве, на той темной, густой ярости Альфы, которая всегда заменяла мне и силы, и разум в критические моменты. Рана не просто саднила – она жила своей жизнью, пульсируя в такт моему бешеному сердцу. Я чувствовал, как по телу начинает разливаться странный, липкий холод. Яд. Проклятые ведьмы никогда не играли честно.

Но я лишь стискивал зубы. Мое тело было покрыто шрамами, каждый из которых – история выживания. Этот не станет последним. Я сильнее этой магии.

Когда на горизонте показались крыши домов, мир перед глазами окончательно поплыл. На самом въезде в деревню я начал заваливаться на бок. Лапы подкосились, и я едва не пропахал мордой грязь, но Майк, вовремя оказался рядом. Он подхватил меня, когда я начал обратную трансформацию, помогая удержаться на ногах.

– Ты плох, брат, его голос звучал откуда-то издалека, приглушенный звоном в ушах.

Я выдавил из себя кривую усмешку.

– Порядок.– выдохнул я, хотя понимал, что обманываю сам себя. Слабость наваливалась тяжелым меховым одеялом, лишая воли.

– До нашего дома будет трудно дойти, ты истекаешь этой дрянью, Майк быстро огляделся.

– Есть идея получше.

Он потащил меня к дому Мишель. Я хотел возразить, хотел зарычать, что не позволю ей увидеть меня таким – беспомощным, побитым, пахнущим смертью и дешевым ведьмовским зельем.

Но сил спорить просто не осталось. Взглянув вверх, я увидел свою сову – верная птица кружила над нами, словно чувствуя мою беду.

«Хьюго... Логан... Верстроф...» – эти имена бились в голове, как запертые птицы. Мне нужно было написать им, прежде чем яд окончательно выключит мое сознание.

Майк практически затащил меня в дом. Дверь распахнулась с грохотом, нарушая тишину уютного жилища. Делия и Эдгар вскочили со своих мест, их лица в мгновение ока стали бледнее мела.

Страх, удивление и что-то похожее на жалость отразилось в их глазах. Майк, не спрашивая разрешения, усадил меня на тяжелый стул. Я тяжело откинулся на спинку, чувствуя, как по рубашке расползается темное пятно.

– Что за шум? – этот голос подействовал на меня сильнее заставляя вздрогнуть.

Мишель. Она вышла из своей комнаты, и время для меня остановилось. Её лицо, еще сонное и мягкое, в мгновение ока исказилось от удивления. Её глаза расширились, когда она увидела меня.

Сердце предательски забилось быстрее, отдаваясь болью в ране.

Мне было странно невыносимо видеть этот страх в её глазах. Я хотел встать, расправить плечи, показать, что я все еще её защитник, но вместо этого смог лишь глухо застонать, когда Майк попытался осмотреть мою рану.

Глава 33

Мишель

Я замерла, вцепившись в дверной косяк так сильно, что колышки врезались в ладонь, но этой боли я не чувствовала. Всё моё существо было сосредоточено на мужчине, сидевшем в центре комнаты.

Вальтер. Могучий, несокрушимый Альфа, который казался мне воплощением первобытной силы, сейчас выглядел пугающе уязвимым. Его дыхание было тяжелым, рваным, каждый выдох сопровождался едва слышным хрипом. Челюсти сжаты так, что на скулах гуляли желваки, а по виску стекала капля пота, блестя в тусклом свете ламп.

Я не могла отвести взгляда от обломка стрелы, торчащего из его плеча. Дерево казалось чужеродным, омерзительным в его плоти. Кожа вокруг раны начала темнеть, покрываясь сеточкой вздувшихся вен – яд действовал быстро, отравляя его благородную кровь.

Когда он выругался, этот низкий, рокочущий звук прошил меня насквозь, заставляя внутренности сжаться в тугой узел.

В груди поднялась странная, тягучая боль. Это не была моя физическая рана, это было что-то другое – эхо его страданий, которое отозвалось во мне вопреки всякой логике.

Я должна была злиться на него, должна была держаться подальше, но моё сердце предательски ныло от этого вида.

Сглотнув, продолжаю в упор смотреть на этого мужчину, который странно влияет на меня. Вальтер грязно выругался откинувшись на спинку стал, раскинув свои широкие ноги.

Майк действовал быстро и грубо. Треск разрываемой ткани прозвучал в тишине слишком резко. Ошметки рубашки упали на пол, обнажая широкую грудь Вальтера, покрытую старыми шрамами и свежей, дымящейся кровью.

– Черт– выдохнул Майк, и в этом коротком слове было столько тревоги, что у меня перехватило дыхание.

Делия металась у печи, гремя тазами. Эдгар, бросился за чистыми тряпками. А я всё стояла, пригвожденная к месту собственным оцепенением. Морок окутал мой разум: я видела его силу и его падение одновременно, и это зрелище ломало что-то внутри меня.

И тут он поднял голову. Наши взгляды встретились. В его глазах, затуманенных болью и лихорадкой, всё равно горел тот самый неистовый огонь.

– Удивлена? – его голос, хриплый и надтреснутый, разрезал тишину, заставив меня вздрогнуть всем телом. В этом вопросе была и горечь, и вызов, и какая-то скрытая надежда, которую я побоялась разгадать.

Я заставила себя выпрямиться, хотя каждый вдох отдавался в моем собственном раненом боку небольшой болью .

Ладонь, прижатая к животу дрожала. Я совсем не ожидала его здесь увидеть.

Шаг, еще один. Я подошла к столу, стараясь не смотреть Вальтеру в лицо, но его взгляд – тяжелый, обжигающий, буквально пригвождал меня к полу.

Почему он так смотрит? В этом взгляде не было мольбы о помощи, только какая-то дикая, первобытная жажда разгадать меня, пока его собственная жизнь медленно вытекала вместе с темной кровью. Мои пальцы, когда я коснулась края таза с водой, мелко дрожали, и я сжала их в кулаки, пряча свою слабость.

– Как это случилось? – мой голос прозвучал удивительно ровно, почти отстраненно, хотя внутри всё вибрировало от его близости. Воздух вокруг него казался напряженным, густым от запаха мускуса и железа.

Вальтер не ответил. Он лишь сильнее сжал кулаки, и я увидела, как под его кожей перекатываются мощные узлы мышц. Он зажмурился, и на мгновение мне показалось, что я вижу тень агонии на его лице, но он тут же стер её, не показывая своей слабости.

– Дедушка, можешь позвать Карен, извинись перед ней, что ночь, но скажи, чтобы срочно пришла.

Когда Эдгар ушел за Карен, в комнате стало невыносимо тесно. Делия грела воду, я же поджала губы.

Майк сделал шаг ко мне, и я вопросительно вскинула голову.

– Мишель, мне нужна твоя помощь.

Сердце подпрыгнуло к самому горлу.

– Я не умею лечить, выпалила я сразу, надеясь, что он отступит.

Но Майк лишь криво усмехнулся.

– Лечить не нужно. Я хочу достать стрелу. Мне нужно, чтобы кто-то держал его.

Я посмотрела на свои тонкие пальцы, потом на огромные плечи Вальтера. Это было безумие.

– Ты видел меня? Я слабая. Как я удержу его? Ты видел эту груду мышц– я кивнула на Вальтера, который в этот момент открыл глаза. Прикусила губу, ведь я оговорилась.

– Спасибо за комплимент, ледышка, прохрипел Вальтер. Это слово должно было меня разозлить, но оно лишь обожгло.

В его голосе была такая невыносимая смесь боли и иронии, что у меня перехватило дыхание. Он страдал, он буквально сгорал изнутри, но его сила всё еще была выше этого яда.

– Тут сил не нужно, Мишель, Майк перешел на настойчивый шепот, наклоняясь ко мне.

– Просто держи его руку. Чтобы не дернулась. Яд, понимаешь? Мы не можем ждать Карен!

– Нужно подождать! – вскрикнула я, ощущая, как паника начинает заливать сознание.

– Вы его просто убьете!

– Я это делал уже тысячи раз, Вальтер не даст соврать – взревел Майк, теряя терпение. Его крик ударил по ушам, но я даже не вздрогнула от его гнева.

Вместо этого комнату заполнил другой звук. Низкий, вибрирующий рык, от которого по спине побежали ледяные мурашки. Это был зверь, пробудившийся внутри раненого мужчины. Вальтер дернулся, его глаза вспыхнули недобрым янтарным светом.

– Майк полегче– прорычал он, и в этом единственном слове была такая угроза, что Майк невольно отступил. Вальтер защищал меня? Даже сейчас, находясь в шаге от бездны, он не позволял никому повышать на меня голос.

Мои глаза встретились с его глазами. В них была не только боль, но и какая-то странная, пугающая близость.

Сквозь страх, я поняла: мне придется это сделать. Придется коснуться его.

Я зажмурилась на мгновение, пытаясь отгородиться от реальности. Сделав глубокий вдох, я заставила себя шагнуть в его личное пространство – туда, где воздух казался густым и обжигающим. Я встала за его спиной, и меня тут же накрыло волной его жара.

Шрамы на широкой спине. Грубые, рваные, тонкие как нити – каждый след рассказывал о битве, из которой он вышел победителем. Я невольно засмотрелась, чувствуя странный трепет: сколько раз смерть дышала ему в затылок? Сколько раз он терпел эту боль.

Пока я разглядывала его кожу, Майк вновь усмехнулся, и этот звук привел меня в чувство.

Взяв себя в руки, я протянула ладони. Мои пальцы, казавшиеся совсем крошечными на фоне его мощных мышц, осторожно сомкнулись на его предплечье. Вальтер вздрогнул.

Этот короткий, резкий импульс прошел сквозь меня, заставляя внутренности сжаться. Внутри меня бушевал настоящий шторм: страх, жалость и какое-то пугающее влечение боролись за первенство, но я стиснула зубы, стараясь сохранить маску спокойствия.

– Держи крепче, Мишель, я постараюсь быстро, Майк кивнул, его лицо стало предельно серьезным.

Я усилила хватку, чувствуя, как под пальцами перекатываются твердые, как камень, мышцы.

– Она не удержит, голос Вальтера прозвучал низко, с хрипотцой, которая заставила волоски на моих руках встать дыбом. Он не смотрел на меня, но я кожей чувствовала его сомнение.

– Это мы еще посмотрим, бросила я ему в затылок, вкладывая в эти слова всю свою упрямую гордость.

– Посмотрим, выдержишь ли ты, парировал он. Я скривилась, понимая, что он говорит не о физической силе, а о том, что мне придется увидеть и почувствовать сейчас.

– Значит, у вас еще есть силы указывать мне? – язвительно спросила я. Мы не замечали никого вокруг, на мгновение забыв о Майке, который уже занес инструмент над раной.

– Я еще даже не начинал, ледышка, его рык провибрировал у меня под ладонями, заставляя сердце пропустить удар. В этом «ледышка» было столько скрытого смысла, что у меня пересохло в горле.

– И не начинайте. Сил не хватит на меня, я попыталась вложить в голос максимум уверенности, хотя колени предательски подгибались.

Вальтер медленно повернул голову, и я увидела его профиль – хищный, волевой, искаженный судорогой боли.

– Сил во мне много, ледышка. На тебя точно хватит, можешь не сомневаться, – его глаза на секунду вспыхнули опасным огнем, обещающим что угодно, но только не покой.

В этот момент Майк сделал резкое движение, и вся комната словно взорвалась от напряжения.

Воздух в комнате, и без того тяжелый, казалось, окончательно застыл, когда утробный, разрывающий легкие рык Вальтера огласил тишину. Этот звук не был человеческим – в нем слышалась мощь раненого зверя, которого посмели осквернить сталью. Я инстинктивно вцепилась в его предплечье, пальцы побелели от напряжения, а ногти, кажется, едва не впились в его кожу.

На удивление, мне удалось удержать его. Вальтер держался. Он рычал сквозь плотно сжатые зубы, так что на его шее вздулись толстые полосы вен, но не дернулся, позволяя Майку завершить свою кровавую работу. Его голова резко откинулась назад, едва не коснувшись моего плеча, и он зажмурился.

Я замерла, не в силах отвести взгляд. Передо мной был не просто враг, а воплощение необузданной, страдающей силы. Его губы, обычно искривленные в издевке, теперь были сжаты в тонкую бледную линию, челюсти сведены до хруста, а на лбу и висках выступила крупная испарина. Капли пота медленно стекали по его вискам, теряясь в густых волосах.

Что-то необъяснимое, какая-то невидимая нить потянула меня ближе. Я сделала полшага вперед, оказываясь почти вплотную к его спине. От него исходил жар, как от раскаленной печи, и запах – дикий, медовый, смешанный с запахом крови и сосновой смолы. «Какой он огромный...» – пронеслось в голове. Моя хрупкость рядом с ним казалась почти комичной, но именно эта разница заставляла сердце биться в горле.

Вальтер резко открыл глаза. Янтарный огонь в них еще не погас, и этот взгляд буквально пригвождал меня к месту. Внезапно я остро, до покалывания в кончиках пальцев, осознала, как я выгляжу. На мне было простое домашнее платье, едва прикрытое накинутым халатом, а волосы рассыпались по плечам непослушными волнами. Я чувствовала себя почти обнаженной под этим изучающим, тяжелым взором.

Я хотела отвернуться, сбежать, спрятаться за привычной маской холода, но тело не слушалось. Мы смотрели друг на друга, изучая каждую черточку, каждое изменение в зрачках. В тишине комнаты мой собственный вдох казался слишком громким.

Слова Карен о том, что я приглянулась Альфе, вспыхнули в сознании ослепительной вспышкой. «Нет, это безумие», – твердила я себе.

Он – волк. Существо, которое должно вызывать у меня только ужас. Мой самый главный враг, олицетворение опасности. Ведь он ищет меня, настоящую меня. Ведьму. Вспомнились его слова, в которых было столько ненависти , когда он говорил о том, что я приношу вред.

Но почему тогда каждая наша стычка, каждое его слово, каждое случайное касание заставляли меня не просто дрожать, а жить? Словно до встречи с этим монстром я была лишь бледной тенью самой себя, а теперь кровь в моих жилах превратилась в жидкий огонь.