Текст книги "Запретное притяжение Альфы (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

Глава 8

Вальтер

Неповиновение. Чистое, неприкрытое неповиновение с её стороны. Мало того, что проигнорировала мой прямой приказ, так ещё и намеренно выводит меня из себя, каждым своим движением, каждым вздохом, каждым шагом, который она делает рядом со мной.

Времени для показа деревни, видите ли, у неё не было, зато крутиться с каким-то другим мужчиной – это она успела. Этот Кевин что за фарс? Мои зубы скрипнули, и внутри меня что-то натянулось до предела.

Злость и ярость захлестнули меня так, что едва не перекрыли рассудок. Мой волк метался внутри, рвался наружу, готовый разорвать всех на части.

Впервые за долгие годы я чувствую себя так, на грани потери контроля, балансируя на тонкой грани между звериным инстинктом и остатками здравого смысла.

Я сжал ладони так сильно, что ногти впились в плоть, оставляя полумесяцы на коже. Еле сдерживался, чтобы не поставить на место, доходчиво объяснив, кто здесь принимает решения.

Чтобы отвлечься от этих мыслей слушал рассказ Эдгара о деревне. Он хотя бы знает, а вот смогла бы доходчиво все рассказать Мишель, сомневаюсь.

Деревня была небольшой. Старые дома, огороды, люди. Удивительно, что они до сих продолжают здесь жить, ведь она самая ближняя к морю. Ее легко могли атаковать ведьмы. Но ее преимущество в том, что трудно найти. Пока мы ездили по лесу, даже не думали, что здесь есть поселение, пока не почуяли Волков.

– Где ваши люди тренируются? – спросил я, стараясь придать голосу максимально нейтральный тон, хотя внутри всё клокотало.

Мы подошли к просторному полю, сматривал пустырь, который простирался в стороне от домов – голое, вытоптанное пространство. Идеальное для боёв.

– У нас это ни к чему, услышал я от Мишель. Она по-прежнему не удостоила меня своим взглядом, обнимала себя за плечи. Слишком самоуверенно. Слишком самонадеянно.

– Уверена? – спросил я, вскидывая бровь, позволяя сарказму проскользнуть в голосе. Наконец, она взглянула на меня. В её глазах промелькнула растерянность, а затем я отчётливо увидел тревогу. Хорошо. Хоть что-то пробилось сквозь её ледяную маску.

– Да, ответила мне, её голос звучит чуть тише, но всё ещё упрямо.

Я поджал губы, вновь медленно осматривая этот пустырь. Решение созрело мгновенно, молниеносно.

– Пока я здесь, на этом месте будут проходить тренировки молодых Волков, от волчат и старше. Каждый волк должен уметь драться, произнёс я, чётко, не оставляя места для возражений. Это не было предложением, это был приказ.

– Как думаешь, друг? – обратился я к Майку, который до этого момента стоял чуть поодаль, наблюдая за нами с едва заметной усмешкой. Он шагнул на пустырь, осматриваясь, прикидывая что-то.

– Здесь можно хорошие бои устраивать, место хорошее, просторно, проговорил Майк.

– Я тоже так думаю.

С этими словами я резко развернулся, чтобы впиться взглядом в реакцию этой льдышки. Что теперь скажет? Сможет ли она и это проигнорировать.

Она недовольно поджала губы, но перечить не стала, что удивительно. Только один день здесь, а мы уже готовы поубивать друг друга.

– Наши люди не дерутся, спросила она.

– Твой знакомый сказал , что он воин, поэтому сможет показать себя во всей красе, с этими словами развернулся, дальше осматриваясь.

– Для чего это все, если надолго вы здесь точно не задержитесь? Её голос, пронзил насквозь, вырвал меня из собственных мыслей и заставил резко остановиться.

Воздух вокруг нас, уже и так густой от невысказанного напряжения, вдруг стал осязаемым, почти удушающим. Он загустел, выдавая острую, почти физическую враждебность, что повисла между нами. Это было так очевидно, что невозможно было не заметить, не почувствовать.

Я развернулся, медленно, почти хищно, и впился взглядом в эту ледяную особу. Она стоит напротив, неприступная, и взирала на меня своими глазами – бездонными, пронзительными, и совершенно лишёнными хоть тени страха.

Ни малейшего трепета, ни малейшей нервозности не дрогнуло в её взгляде. Это выводит из себя. Это абсолютное бесстрашие была оскорблением, вызовом, игнорированием моей власти, моего горя, всего, что меня разрывало.

Я преодолел разделявшее нас расстояние одним размеренным, тяжёлым шагом, другим, третьим, пока не оказался прямо напротив неё. Моя тень поглотила её, и ей пришлось вскинуть голову, чтобы взглянуть мне в лицо.

– Мои люди должны быть обучены, прорычал я, и мой голос был низким, рычащим.

– В независимости от того, останусь я здесь или нет. Всё меняется, девочка. Мой клан должен быть сильным, чтобы справиться с врагами, которые расплодились по всей моей земле, словно гниль.

Каждая буква пропитана яростью и болью от битвы, которую я вёл. Я не позволял себе поддаться отчаянию, но оно клокотало внутри, требуя выхода.

Я не дал ей и шанса ответить. Мой взгляд, всё ещё прикованный к её бесстрашным глазам, лишь на мгновение смягчился от внутренней боли, прежде чем вновь затвердел.

– И не думай, что я так быстро уеду отсюда, продолжил я, в моих словах звучит неприкрытая угроза.

– Я ещё должен убедиться в том, подходишь ли ты или нет. А после приму решение насчёт тебя. Пока оно не в твою пользу.

– Думаете, что мне нужно ваше одобрение, Глава? Её голос вновь ударил, но на этот раз в нём прозвучала не просто дерзость, а откровенное, едкое презрение.

Она скривилась.

Я сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели и заныли. Ее плечи расправились, а подбородок гордо взметнулся вверх. Она стоит, не отступая ни на шаг.

– Я не позволю, чтобы какой-то мужчина решал, подхожу я или нет! Её голос звенел, острый и чистый, не дрогнув.

– Ваша власть может и сильна, но сама я точно не отступлю!

Эти слова были последней каплей. Они пронзили меня насквозь, выбив из привычной колеи.

Я стоял, вслушиваясь в её дерзкую речи, и в груди закипала смесь ярости и странного, почти невозможного изумления.

Мои кулаки сжались ещё крепче, ногти впивались в ладони, пытаясь хоть так выпустить рвущуюся наружу злость.

Ни одна женщина – ни одна! – за всю мою жизнь не позволяла себе и рта открыть в мою сторону с таким тоном. Они склоняли головы, опускали глаза, их голоса были мягкими и покорными.

А эта дерзит, словно имела какой-то титул, словно обладала неотъемлемым правом бросать мне вызов.

Я усмехнулся. Это был оскал, полный горечи, сарказма и затаённой угрозы. Внутри меня всё кипит. Мой инстинкт требовал поставить её на место, показать ей её место в этом мире, в моей иерархии.

Но что-то другое, нечто незнакомое, удерживает меня. Эта женщина была необычной. Ее бесстрашие, хотя и бесило до дрожи, невольно приковывало внимание.

Она была вызовом, который я не ожидал здесь встретить. Мой взгляд задержался на ней на мгновение дольше, чем следовало бы, изучая эту непокорность, этот огонь в её глазах.

Я знаю это противостояние только начинается. И оно будет жестоким.

– И я вам не девочка, Глава! Её голос звучит резко, отчётливо.

Мы прожигали друг друга насквозь, не просто взглядами, а самой сутью нашего существа.

Весь мир вокруг нас, казалось, исчез, растворился в этой дуэли глаз.

Даже невидимая толпа моих воинов – всё стёрлось.

Остались только она и я, искрящие непримиримой враждой, застывшие на грани нечто большего, чем просто словесная перепалка.

Её взгляд, глубокий и твёрдый, встречал мой без малейшего намёка на отступление, и эта абсолютная непокорность разжигала во мне пожар.

– Брат, тебе нужно остыть, раздался спокойный, но настойчивый голос Майка. Его тяжёлая рука легла мне на плечо, пытаясь остудить кипящую во мне кровь.

Я даже не повернул головы, едва не сбросил его руку, но усилием воли удержался. Мой взгляд всё ещё был прикован к её лицу.

– Тебе знакомо слово уважение? – прорычал я, и мой голос был низким, звериным рыком, почти неконтролируемым.

Он вырвался из самой глубины груди, из того места, где горело пламя.

Она сглотнула, едва заметно, но я уловил это движение, этот крошечный жест нервозности. И тут же её губы изогнулись в усмешке, тонкой, едва заметной, но полной такого пренебрежения, что кровь закипела.

– Разумеется, ответила она, скрестив руки на груди. Этот жест был закрытой позой, говорящей о её полной готовности к обороне.

– Похоже, что нет, отчеканил я.

Мишель вздёрнула подбородок вновь, словно желая показать, что не сломлена, не сбита с толку.

– То же самое могу сказать и о вас. Заметьте, я к вам обращаюсь на вы, Глава.

Её голос стал ещё холоднее, ещё острее. Мои зубы скрипнули. Я зажмурился на долю секунды, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев, пытаясь не сорваться, не сделать что-то, о чём потом пожалею.

Её дерзость была невыносима, но в то же время в ней была какая-то дикая, необузданная сила, которая приковывала моё внимание.

Я открыл глаза, и мой взгляд был твёрже кремня.

– Уважать нужно за заслуги, а ты пока ничего не совершила, произнёс я.

– И называть я тебя буду так, как посчитаю нужным, закончил я, поставив точку в этом раунде нашей борьбы.

Я повернулся к ней спиной, не дожидаясь ответа, и почувствовал, как её взгляд буквально прожигает мне затылок.

Пошёл прочь, чувствуя, как её злой взгляд впивается мне в спину.

Я ощущаю его, сквозь прожигающие ткань плаща, добирающиеся до самой кожи. Это был взгляд, полный непримиримой ненависти, и возможно, обещания, что она не позволит так легко сломить себя.

И я знаю эта женщина не отступит. Это и делает её опасной.

Глава 9

Вальтер

Я сжал кулаки. Злость, холодная и обжигающая одновременно, пульсировала в висках, отказываясь уходить, несмотря на мои отчаянные попытки её подавить.

Я не должен обращать внимание на эту девчонку!– твердил я себе, пытаясь убедить своё собственное нутро, что она не стоит ни одной моей мысли, ни одной капли моего драгоценного внимания.

Она была всего лишь занозой, досадной помехой, которая посмела перейти мне дорогу, нарушить мой нерушимый порядок.

Я продолжал идти вперёд, чувствуя её. Чувствуя её взгляд. Он был подобен раскалённому клейму на моей спине, полному неприкрытого гнева и той же непокорности, что я видел в её глазах.

Она отстала, да, но не отступила. Шла за нами на почтительном расстоянии, но я ощущал её присутствие всем своим существом.

– Глава, обратился ко мне её дед, Эдгар. Его голос был приглушённым, смущённым, но я слышал в нём нарастающую тревогу.

Я усмехнулся.

– Хочешь за внучку вновь попросить, Эдгар? опередил я его, не давая ему и шанса сформулировать свою просьбу. Мои слова были жёсткими, предвосхищающими, демонстрирующими, что я уже всё понял.

Он замялся на миг, его дыхание сбилось. Он тяжело выдохнул, собираясь с мыслями.

– Видимо, она не послушала тебя, раз продолжает дерзить, сказал я, продолжая давить, не оставляя ему возможности для маневра.

Мой тон был полон презрения, не только к ней, но и к его очевидной неспособности контролировать свою собственную кровь.

– Не хотел просить, наконец выдавил он, его голос был тихим.

– Только время дать. Народ её очень любит, уважают. Чуть что сразу к ней, не просто так я её за себя оставил, пытался он достучаться до меня, в его словах проскальзывала отчаянная надежда на понимание.

Я лишь фыркнул, жестко, не оставляя сомнений в своём отношении.

– Посмотрим. Пока твоя внучка лишь огрызается, ставя всех в неудобное положение. Напомни ей, что перед мужчиной, тем более Главой, вести себя надо подобающе, сказал я ему, мои слова были отчеканены.

В них не было места для споров или возражений. Я требовал уважения, подчинения, и ничто другое меня не устраивало.

– Может, мне ещё в ножки вам кланяться, Глава? Её голос тут же достиг меня, словно она только и ждала, чтобы вновь бросить вызов. Он был пропитан сарказмом, настолько едким, что я почувствовал, как мои челюсти свело от злости.

Я оскалился, показывая зубы в угрожающем жесте.

– Если надо будет, и кланяться будешь, огрызнулся я, и в моих словах не осталось ни капли снисхождения.

Я не просто говорил, я рвал и метал, выплёскивая всю свою ярость, пытаясь разорвать её непокорность на куски.

Эта женщина была сущим наказанием, но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее разгоралось во мне странное, тёмное желание сломить её, подчинить её волю своей. И оно пугало меня больше, чем я готов был признать.

Отмахнулся от этих мыслей.

– Ни за что этого не сделаю! – её голос разорвал напряжённый воздух. Гордыня. Чистая, неприкрытая, безумная гордыня. И дерзость, такая, что хотелось схватить её, встряхнуть, заставить понять, кто здесь Глава.

Но она пошла вперёд, её спина была прямой, а каждый шаг излучал вызывающую уверенность. Моё тело инстинктивно напряглось, готовое к любому её движению, словно она была не просто женщиной, а опасным противником на поле боя.

Мы молча последовали за ней. Я чувствовал, как её дерзкий вызов пульсирует между нами, создавая невидимую, но осязаемую стену враждебности.

– Держи себя в руках, Вальтер, Майк хмуро подошёл ко мне, его голос был низким, почти рычащим.

Его рука легла на моё плечо, крепко сжимая, настойчиво.

– Знаю, выдавил я, каждое слово давалось с трудом. Я знал, что должен. Знал, что нельзя позволять эмоциям брать верх, особенно сейчас, когда вокруг столько глаз, наблюдающих за каждым моим движением. Но эта девчонка.

– Выяснил что-нибудь? – спросил я, пытаясь отвлечься. Мой разум жаждал фактов, любой информации.

– Потом, Майк покачал головой.

– Слишком много ушей, его взгляд метнулся вокруг, исследуя лица, которые, казалось, были повсюду.

– Тем более, есть послание, добавил он, и в его глазах блеснуло что-то важное.

– Осмотрись, я же пока продолжу, произнёс я, направляя его.

– Встретимся у нас в доме, пусть всё готовы будут.

Майк кивнул, его фигура растворилась в толпе, выполняя приказ.

Нужно сохранить самообладание, прошептал я себе, словно заклинание.

Каждый вдох давался с усилием, каждый выдох был попыткой выпустить пар, который бурлил внутри.

Мишель же шла отстраненнее всех, то и дело сжимая свои кулаки. Сглотнул.

– Ведьмы были у вас здесь, спросил я у Эдгара. Заметил как на этом вопросе буквально запнулась Мишель, чуть не упав на землю, благо Эдгар успел её подхватить за локоть . Удивился такой странной реакции.

– Я в порядке, прошептала она, убирая вылившиеся волосы за ухо.

– Нет глава, нашу деревню сложно найти, как вы и сказали, поэтому их здесь практически не было. Я кивнул, сам же вновь осмотрелся.

– Здесь в основном старики живут, те кто хотят спокойно встретить свою старость, я прищурился, мой взгляд впился в Мишель.

– И что здесь забыла молодая девушка, её глаза тут же нашли мои. Мой вопрос застал её врасплох.

– Раз будущего у этой деревни нет, она скривилась от моих слов.

– Это вы так считаете, ответила мне.

– Смотрит она за нами, стариками то, Эдгар погладил её по спине.

Молча прошёл мимо неё, оставляя их обоих позади себя. Но было странно, что молодая девушка живёт здесь. В этой деревне. Что-то не укладывалось в голове.

Мы подошли к берегу.

Ветер с моря безжалостно хлестал по лицу, заставляя сглотнуть.

Я зажмурился. Перед глазами, яркой, болезненной вспышкой, всплыла картина: моя истинная, падающая с утеса.

В безумной попытке спасти её, я успел лишь зацепиться за край её платка, который и остался тогда у меня в ладони.

Нечеловеческий рык вырвался из моей груди, рваный, полный отчаяния и боли, эхом отражаясь от скал.

Я снова зажмурился, отчаянно пытаясь отогнать эти образы, эти воспоминания, которые рвут меня изнутри. Казалось, само море вторит моему отчаянию, его рёв сливался с моим собственным.

Мишель встала рядом, сделала шаг вперед, подходя ближе к обрыву.

Выставил руку, преграждая ей путь.

Я чувствую её взгляд на себе, чувствую её страх, её растерянность. Вижу, как она сглотнула, как её охватила дрожь.

Ее трясет, отчетливо вижу как ее трясет, как она что-то шепчет, как подрагивают ее губы. Сглотнул. Ее ладони сжались в кулаки.

– Отойди назад, приказал я, и мой голос прозвучал грубее, чем я хотел. Она вздрогнула, но, к моему удивлению, послушалась. Сделала шаг назад, ещё один.

Я отвернулся от края обрыва, от этого бездонного вида, который так и манил меня. Рука сама собой, повинуясь многолетнему инстинкту, легла на тяжелую рукоять меча.

Шершавая кожа обмотки и холод металла под ладонью принесли мимолетное, почти болезненное утешение.

Этот едва заметный жест не укрылся от Мишель.

Её взгляд впился в мои пальцы, сжимающие оружие. В её глазах промелькнула целая гамма чувств: страх, смешанный с необъяснимым волнением, и что-то похожее на любопытство . Но стоило мне поймать её взор, как она тут же отвернулась, резко и демонстративно.

– Наша деревня небольшая, зато все друг друга знают, вклинился в давящую тишину Эдгар.

Я коротко, почти сухо кивнул ему, не сводя прищуренных глаз с профиля девушки.

– Спасибо за просвещение, Эдгар, бросил я.

Я сделал шаг к Мишель, сокращая дистанцию до предела, врываясь в её личное пространство. Воздух между нами, казалось, начал искрить.

– Если понадобишься – я вызову тебя. Поэтому будь готова в любое время. И спрячь свою гордыню подальше, пока я предупреждаю по-хорошему, сказал я, глядя сверху вниз на её хрупкую, но напряженную, как фигуру.

Я уже начал проходить мимо, задевая её плечом, когда её голос – тихий, но пронзительный, заставил меня замереть на месте.

– А что будет, если я этого не сделаю?

Земля под ногами словно дрогнула. Я почувствовал, как внутри меня, в самых глубинах души, шевельнулось что-то яростное и древнее.

Пальцы сжали рукоять меча с такой силой, что заныли суставы. Гнев обжег легкие.

Я медленно обернулся, вглядываясь в её лицо. Мой взгляд стал тяжелым, почти осязаемым.

– Тогда ты разозлишь зверя, прохрипел я, понизив голос до опасного шепота, от которого по коже должны были побежать мурашки.

– И поверь мне, девочка, тебе это очень не понравится. Не играй с тем, кто в десятки раз сильнее тебя.

Ее зрачки расширились, её дыхание сбилось, но в её глазах всё еще тлел уголек того самого непокорства, которое мне так хотелось раздавить. Сами небеса над этой проклятой деревней, казалось, потемнели от нашего противостояния.

Глава 10

Мишель

Растерянно хлопаю глазами,глядя на этого волка. Его слова всё ещё звенят в ушах, тяжелые и грозные.

Облегченно выдыхаю, но это облегчение мгновенно сменяется новым приступом ярости, когда вспоминаю его приказ.

Скривилась, морщась от отвращения. Быть у него на побегушках? Никогда.

Как же это злит, что он ни во что меня не ставит, что смеет тыкать в меня своим положением, что все время придирается.

Закрыла глаза, почти зажмурилась, иду к краю обрыва.

Внезапно стало невыносимо душно, воздух вокруг меня словно сгустился, превращаясь в плотную, удушающую массу.

Казалось, меня душит не только воздух, но и всё внутри, все эти невысказанные обиды, страхи, гнев.

И тут же перед внутренним взором вновь всплыли картинки прошлого. Резко закрываю глаза ещё крепче, пытаясь отогнать их, но тщетно.

Передо мной снова те самые, ужасающие желтые глаза. Я помню их. Помню до сих пор. Отчего-то не могу забыть, не могу, и всё. Они жгут сознание, пронзают насквозь.

Сглотнула, пытаясь протолкнуть вязкий ком, застрявший в горле. Эдгар подошел ко мне, вставая рядом.

– Что теперь будет? – произнесла шепотом. Этот вопрос повис в воздухе между нами, такой же тяжелый, как и давящая тишина. Он молчит, и эта тишина давит сильнее любых слов. Каждая секунда кажется вечностью, наполненной предчувствием беды.

– Не знаю, дочка, наконец произнес он, его голос был низким, усталым, полным скрытой тревоги.

– Не могу сказать. Слишком силён альфа наш, слишком я бы сказал, держаться подальше от него надобно бы. Но не получится. Ты всё-таки отвечаешь за эту деревню.

Я знаю. Я сама это понимаю. Но где-то глубоко внутри тлел маленький, упрямый уголек надежды. Рано или поздно он уедет. Он должен уехать. И тогда, возможно, эта удушающая петля ослабнет. Но пока что она затягивалась всё туже вокруг моей шеи.

«Волк». Одно это слово, короткое и острое, вонзается в сознание, заставляя кровь стыть в жилах. Как бы я ни пыталась это отрицать, как бы ни выпрямляла спину под его тяжелым взглядом – он пугает меня.

В его присутствии воздух становится слишком густым для дыхания. Он не просто человек, он – первобытная стихия, могучая, темная и невыносимо опасная. Каждое его движение дышит скрытой угрозой, способной раздавить меня, не заметив.

Резкое, гортанное гаркание Квирла вырвало меня из этого вязкого оцепенения. Мой ворон, тяжело приземлился мне на плечо.

Я почувствовала, как его острые коготки слегка впились в ткань платья, возвращая мне чувство реальности.

На губах сама собой появилась слабая, болезненная улыбка. Квирл, хоть что-то в напоминает мне о том, кто я есть на самом деле, о моей истинной сути, которую я так тщательно прячу.

Море внизу, словно почувствовав мой внутренний хаос, отозвалось мгновенно. Волны, до этого мирно бившиеся о скалы, вдруг вздыбились, превращаясь в ревущие горы соленой воды.

Океан стал взволнованным, его рокот сделался утробным и властным, отражая каждую искру моего гнева и отчаяния. Я не останавливала этот процесс. Наоборот, я жадно впитывала этот хаос, позволяя брызгам лететь в лицо. Только так, в с разбушевавшейся стихией, я снова могла ощущать себя той, кем родилась. Сильной. Свободной. Ведьмой.

Я зажмурилась, чувствуя, как под кожей начинает пульсировать давно забытое тепло. Как давно я не применяла свою силу открыто! Как долго я заталкивала её в самые темные закоулки души, боясь обнаружить себя.

– Мишель, голос Эдгара и его осторожное прикосновение к моему плечу заставило остановится.

Я вздрогнула, вырываясь из плена стихии. С трудом сглотнув, я сделала резкий, едва заметный пас рукой. В ту же секунду рев стих.

Море, повинуясь моему приказу, мгновенно усмирило свой пыл, превращаясь в зеркальную гладь.

В наступившей тишине было слышно только мое сбившееся дыхание. Моя душа, только что кричавшая вместе с волнами, тоже погрузилась в тяжелое, вымученное спокойствие.

– Прости, прошептала я, чувствуя, как щеки обжигает густой румянец смущения. Я никогда не позволяла себе такой неосторожности при нем.

– Ничего, дочка, я всё понимаю, Эдгар смотрит на меня с бесконечной грустью в глазах.

– Волки и ведьмы в чем-то очень похожи. Нам тоже порой бывает невыносимо трудно сдерживать свой гнев, своего внутреннего волка, который рвется наружу, желая растерзать все на свете.

Он тяжело вздохнул, глядя на затихающий горизонт.

– В вас, ведьмах, заключена иная мощь, не такая, как в нас. Другое проявление, другая природа, но суть одна – это дар, который одновременно является и проклятием.

В этом бремени волки и ведьмы похожи больше, чем ты думаешь. Нам приходится каждый день выбирать: остаться людьми или позволить силе поглотить нас.

Его слова отозвались во мне глухой, ноющей болью. Я слабо кивнула, соглашаясь, но внутри всё кричало от несправедливости.

Душа болела – не за море, не за деревню, а за ту маленькую девочку, которой я когда-то была и которая до сих пор пряталась где-то глубоко внутри.

– Волки никогда не ставят ведьм наравне с собой, Эдгар, горько напомнила я, глядя под ноги, на серые камни тропы.

– Для них мы – угроза, которую нужно искоренить. Но никак не равные.

Эдгар лишь тихо, по-доброму рассмеялся. Он подошел ближе и мягко погладил меня по спине – так просто, так по-отечески, что у меня перехватило дыхание. Я невольно опустила глаза, пряча внезапно повлажневший взгляд.

Как же мне этого не хватало дома. В моем прошлом не было места нежности. Я не знала, что такое любовь отца, не знала, каково это – чувствовать себя защищенной просто потому, что ты есть. Мой родной отец видел во мне лишь сосуд для силы, инструмент. А дедушка Эдгар в его жесте было столько тепла, что оно на миг растопило лед в моей груди.

– Волки, может, и нет, тихо произнес он, заглядывая мне в лицо.

– Но я – да. Для меня ты прежде всего человек, Мишель. И очень храбрая женщина.

Я подняла на него взгляд и выдавила слабую, но искреннюю улыбку. Это признание значило для меня больше.

Мы медленно пошли в сторону деревни. Воздух после бури стал прохладным, но напряжение всё равно висело в пространстве.

– Ваш глава он слишком упертый, проворчала я.

Эдгар снова рассмеялся, и этот звук немного разрядил обстановку.

– Упертый – это еще мягко сказано, дочка. Но как ему не быть таким? Он Альфа. Его долг, его проклятие – защищать наш клан любой ценой. Он не может позволить себе слабость или сомнение.

– Защищать его от нас, я скривилась, чувствуя, как во рту появляется привкус желчи.

– От таких, как я.

Мысль о том, что бы произошло, узнай он мою истинную природу царапнула сердце. Он бы не раздумывал. Один короткий жест, один приказ – и меня бы не стало.

Он убил бы меня мгновенно, даже глазом не моргнув, считая, что совершает благо для своего народа.

Мой собственный отец поступил бы точно так же собственно, он и это и делал. Заставляя выполнять его прихоти уже меня.

– Я понимаю твой страх, Мишель, голос Эдгара стал серьезным, он остановился и внимательно посмотрел на меня.

– Но сейчас тебе нужно успокоиться. Думай с холодной головой, как бы ни кипела кровь. Он не будет здесь вечно. У него за пределами этой глуши полно дел и врагов. Тебе нужно просто продержаться. Не нарывайся, не провоцируй его. Я знаю, как это сложно для твоего характера, но ты женщина, будь умнее. Переиграй его хитростью, а не силой.

Я до боли сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

«Будь умнее». В его устах это звучало как «будь покорнее». Гордость ведьмы внутри меня взвилась на дыбы, требуя справедливости.

– Я буду делать то, что считаю нужным, дедушка, мой голос зазвучит твердо, приобретая ту самую стальную нотку, которую я так долго в себе ковала.

– Это моя деревня. Я годами выстраивала здесь порядок, защищала их. Он не имеет права врываться сюда и указывать, как мне делать мою работу.

Его скоро здесь не будет, он уедет в свои леса, а мне останется разрушенное доверие жителей. Если я позволю ему унижать меня сейчас, завтра никто в этой деревне больше не придет ко мне за помощью. Я не позволю ему отобрать у меня то единственное, что я смогла построить на обломках своей жизни.

В моих глазах, должно быть, снова вспыхнул тот самый опасный огонек, потому что Эдгар лишь тяжело вздохнул, понимая, что переубедить меня будет невозможно. Я не собиралась склонять голову перед волком, даже если его клыки были у самого моего горла.

Я рванула вперед, оставляя Эдгара позади. Камни под моими сапогами хрустели так яростно, словно я надеялась раздавить вместе с ними и ту несправедливость, что комом стояла в горле.

Мои пальцы впились в ладони до побелевших костяшек – я физически сдерживала рвущуюся наружу магию, которая так и норовила хлестнуть по воздуху.

– Правильно, Мишель. Бейся, не смей склоняться, проскрежетал над самым ухом голос Квирла.

Я слабо, почти болезненно улыбнулась. Сердце колотилось о ребра – не от страха, нет, от этого удушающего, пьянящего водоворота из ярости и унижения.

«Потерпеть...» – эхом отозвались в голове слова Эдгара. Всего лишь потерпеть его присутствие. Но как, как это сделать?! Каждая наша встреча с этим мужчиной превращалась в битву без правил. Воздух между нами при его появлении становится тяжелым, пропитанным первобытной агрессией.

Мы были как два хищника, ни один не желает уступать, каждый готов был в любую секунду вцепиться другому в глотку.

Я видела его всего несколько раз, а казалось – знала вечность, и всю эту вечность ненавидела. Это не была тихая неприязнь, это был настоящий пожар. Ненависть кипела в моих венах, обжигая изнутри, и я видела то же самое в его холодном, пронзительном взгляде. Мы не просто спорили – мы проверяли друг друга на излом.

«Моего почтения он не дождется, Волк», – ядовито прошептала я самой себе. Его слова, полные властного превосходства и скрытых угроз, вонзились в меня глубже, чем любой клинок. Он посмел сомневаться во мне? Посмел указывать мне мое место?

Я скривилась, ощущая на губах горький привкус отвращения. Слушать волка? Подчиняться его приказам, забыв о собственной чести? Никогда. Моя душа, истосковавшаяся по свободе, выжженная прошлым, больше не позволит никому собой помыкать.

Это моя деревня. Это мой дом, построенный на руинах моей боли. И если этот Альфа думает, что может просто прийти и перекроить мою жизнь под свои нужды, он глубоко ошибается. Я буду делать то, что считаю правильным. Я буду жить так, как велит мне моя сила, а не его звериные законы.

Пусть он скалится, пусть демонстрирует свою мощь – я не отведу глаз. Ведь за моей спиной не только опыт ведьмы, но и воля женщины, которой больше нечего терять. И эта воля была острее любого клыка.