Текст книги "Запретное притяжение Альфы (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

Глава 27

Мишель

Его вопрос застал меня врасплох. Я и подумать не могла, что этот неотесанный мужлан, способен на такую почти пугающую нежность. Его огромные, мозолистые ладони двигались точностью, обрабатывая мою рану.

На удивление, боли не было. Напротив, в тот момент, когда он стер кровь и затянул бинты, по телу разлилось странное, тягучее облегчение.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Пыталась смотреть куда угодно – на грубые стены, на пляшущие тени от свечи, – только бы не в его пронизывающие, темные глаза. От его рук исходил такой жар, что мне казалось, я начинаю плавиться. Как он может так смотреть?

Собрав остатки воли, я уперлась ладонями в его грудь. Под моими пальцами была не просто ткань рубашки, а живая, раскаленная броня его мышц. Я попыталась оттолкнуть его, вложить в этот жест всю свою независимость, но я была слишком слаба, а он – непоколебим, как скала. Мои руки бессильно соскользнули, лишь подчеркнув мою беспомощность.

Вздохнув, я заставила себя поднять голову. Я не позволю ему увидеть мое смятение, хотя предательское пламя уже залило мои щеки, уши и шею. Кожа горела под его тяжелым взглядом.

– Никто,я училась сама, – прошептала я. Голос мой сел, стал надтреснутым.

Глаза Вальтера опасно блеснули, в них отразилось недоверие вперемешку с чем-то похожим на азарт. Я снова попыталась отстраниться, чувствуя, как нарушается мое личное пространство, как его аура поглощает меня целиком.

– Сама, говоришь? Занятно– он чуть склонился к моему лицу, и я почувствовала запах хвои и металла, исходящий от него.

– У тебя слишком отточенная техника для самоучки.

Я невольно вскинула подбородок, встречая его взгляд. Черт возьми, несмотря на страх и боль, внутри шевельнулось колючее, сладкое торжество. Было чертовски приятно услышать от этого вожака, от этого волка, что я сражалась на уровне его лучших людей. Я увидела искру уважения в его глазах.

– Думайте, что хотите, прошипела я, пытаясь вернуть себе самообладание и сбросить это странное наваждение.

– Может, вы наконец уберете свои руки?

Слова вылетели резче, чем я планировала. Я хотела избавиться от его захвата, от этого невыносимого жара, который пропитал меня, где он касался. Вальтер коротко усмехнулся.

Я чувствовала, как внутри всё начинает закипать. Гнев поднимался горячей волной, обжигая горло. Мне было тошно от собственной беспомощности и от того, как сильно он на меня влияет.

– Ответишь, кто тебя научил – сразу же отпущу, прорычал он, и в его голосе снова прорезались властные, звериные нотки.

Я вскинула брови, задыхаясь от его наглости.

– Я уже всё сказала! Прекратите! – я дернулась, но его ладони на этот раз они сжимались всё сильнее и сильнее, словно стальные тиски.

Неужели он не понимает, в какую унизительную ситуацию меня вгоняет? Моё сердце колотилось о ребра. Он видел меня такой, какой не видел ни один мужчина: обнаженной, израненной, дрожащей от боли и беспомощности. Он видел мои страдания, а теперь, когда я едва дышу, он еще и что-то требует, впиваясь в меня своими глазами.

– Думаешь, я поверю, что ты сама смогла такому научиться? – его голос вибрировал у самого моего лица.

Я зажмурилась, чувствуя, как к глазам подступают слезы ярости.

– Вы просто невыносимый! Отпустите меня! Уберите руки, я еще раз повторяю! – я оскалилась, вкладывая в эти слова всю свою ненависть и страх.

Мы замерли, прожигая друг друга глазами. Казалось, сам воздух в комнате стал густым, напряженным, не давая вздохнуть. Тишина звенела в ушах, нарушаемая только нашим прерывистым дыханием. Что ему еще нужно? Почему он вцепился в меня и не желает верить ни единому слову?

– Вы сами так и не сказали, зачем пришли в мой дом, выдохнула я, чувствуя, как от частого дыхания начинает саднить свежую повязку.

Вальтер снова оскалился, но на этот раз в его взгляде промелькнуло что-то пугающе личное.

– В глаза твои посмотреть пришел, ледышка, его голос стал тише, почти доверительным, отчего по моей спине пробежал мороз.

– Ведь мне было чертовски интересно, почему ты пропала на эти три дня.

Я судорожно сглотнула, пытаясь вложить последние силы в то, чтобы оттолкнуть его, вырваться из этого плотного, дурманящего кокона его присутствия. Мои пальцы бессильно скользили по грубой ткани его рубашки, когда внезапный, звонкий голос Делии не застал нас врасплох.

– Отец– это слово сорвалось с моих губ надрывно, почти болезненно, и повисло в тяжелом воздухе комнаты.

– Отец научил меня сражаться.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой горькой правды. Его взгляд, пронзительный и острый, пригвоздил меня к месту.

– Как вы знаете– я замолчала на секунду, собираясь с духом, и посмотрела прямо в эти полыхающие глаза, – у меня нет волка.

Зрачки Вальтера расширились, в них хищно блеснуло понимание. Я видела, как напряглись мышцы на его шее.

– Поэтому он решил научить меня сражаться, продолжала я, и мой голос, поначалу дрожащий.

– Чтобы я смогла защитить себя. Чтобы не казалась слабой в мире, где сила – это всё. Чтобы могла постоять за себя. Я вру, конечно же вру. Хоть и мой отец по правде обучал меня, но от этого мне всегда тошно. Он же готовил из меня потенциальную убийцу, даже не заботясь о моих чувствах.

Я скривилась от этой мысли, и старая рана в душе заныла сильнее, чем та, что была на теле.

Вальтер вдруг задышал часто и тяжело. Этот звук – звук зверя, почуявшего нечто невероятное – заставил мое сердце пропустить удар. Стало по-настоящему не по себе.

– Он знал, что меня будут унижать за моё увечье.

– Знал, что я всегда буду чужой, изгоем в стае оборотней. Поэтому он подготовил меня. Теперь никто не подходит ко мне с плохими намерениями, потому что они знают, на что я способна. Знают, что зубы есть не только у волков.

Я шептала эти слова, а Вальтер в какой-то момент так сильно сжал мою талию, что я невольно охнула и вцепилась в его предплечья, чтобы просто не упасть, не раствориться в этой обжигающей боли и странном жаре.

По коже разливался пожар, а в голову лезли предательские, греховные мысли, которые я тщетно пыталась отогнать. Почему моё тело так отчаянно откликалось на его близость?

– Правильно сделал, хрипло, почти неузнаваемо произнес Вальтер, медленно наклоняя голову набок. Его лицо было так близко, что я чувствовала жар его кожи.

– Ты, оказывается, совсем не такая, какой хочешь казаться, ледышка. В тебе гораздо больше огня, чем я думал.

Я вскинула брови, чувствуя, как легкие сдавливает. Сердце колотилось в горле.

–Уходи, молило мое сознание. – Уйди и не мучай меня больше. Я не понимала, что творится у меня в груди. Это была смесь ужаса, ярости и какого-то дикого, первобытного притяжения, которое пугало меня до смерти.

– Я ответила на ваш вопрос. Теперь отпустите. Немедленно, я упрямо вскинула подбородок, пытаясь вернуть себе остатки гордости.

Вальтер не ответил сразу. Он лишь усмехнулся – коротко, остро. От этой ухмылки у меня пошли мурашки по телу.

– Мишель, я пришла! Прости, что так дол..– слова застряли у неё в горле.

Делия замерла в дверях, и я буквально кожей почувствовала, как по комнате разлилась густая, липкая неловкость. Время словно замедлилось. Я ахнула, резко повернув голову, и в этот момент мне захотелось просто провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этого ошеломленного, непонимающего взгляда бабушки.

– Ой простите, глава – Делия начала торопливо извиняться, пятясь назад и пряча глаза.

– Я не думала, не знала, что вы здесь.

Я же буквально задыхалась от стыда, кряхтя и извиваясь в его руках, молясь всем богам, чтобы он наконец разомкнул свои железные объятия.

Мы попали в двусмысленную ситуацию, которая выглядела со стороны гораздо порочнее, чем была на самом деле. Хотя, глядя в его горящие глаза, я уже ни в чем не была уверена.

– Отпустите же меня – едва слышно прошептала я, почти не шевеля губами.

На губах Вальтера медленно, лениво расплылась торжествующая ухмылка. Он оскалился, явно наслаждаясь моим замешательством, и только после долгой, мучительной паузы медленно разомкнул свои руки.

Он не просто отпустил меня – он почти бережно уложил моё обмякшее тело обратно на кровать, но не спешил отходить. Его взгляд, тяжелый и жадный, продолжал скользить по моему лицу, по шее, заставляя каждую клеточку тела трепетать.

Я судорожно, почти в панике, натянула одеяло до самого подбородка, прячась от этого взора.

– Ничего, бросил он хриплым, низким голосом, от которого у меня по позвоночнику пробежала волна колючих мурашек.

– Ваша внучка добродушно приняла меня. А теперь мне пора.

Этот его тон в нем было столько скрытой власти и чего-то еще, чего я не смела назвать вслух.

– Ну как же, а чай? – растерянно пробормотала Делия, но Вальтер уже развернулся и стремительным, хищным шагом вышел из комнаты. Бабушка, всё еще смущенная, поспешила за ним.

Я осталась одна. Тишина обрушилась на меня всей своей тяжестью. Я дышала часто и прерывисто, закрыв глаза и пытаясь унять бешеный ритм сердца. Тело горело. Его руки, мне казалось, я до сих пор чувствую их тяжесть на своих плечах и талии, словно он оставил на мне невидимые клейма. Я коснулась своих щек – они пылали так, будто я долго стояла у открытого огня.

Вскоре послышались тихие, осторожные шаги бабушки. Я зажмурилась еще сильнее. Как мне ей всё объяснить? Как оправдать этот интимный момент, эту странную, пугающую близость с человеком, которого все боятся?

Делия тихо присела на край кровати и накрыла мою ладонь своей теплой, сухой рукой.

– Ушел – негромко произнесла она.

– Остаться отказался.

Я горько усмехнулась, открывая глаза и глядя в потолок.

– Почему он приходил? – спросила она, и в её голосе я услышала не только любопытство, но и тревогу.

– Поговорить – я сглотнула ком в горле. – И застал меня в таком состоянии. У меня снова пошла кровь, и он, несмотря на все мои протесты, он сам поменял повязку. Какой стыд, бабушка,какой невыносимый стыд.

Слезы, жгучие и едкие, подступили к глазам. Я чувствовала себя абсолютно беззащитной.

– Ладно, милая, ничего страшного не случилось, Делия ласково гладила меня по ладони, пытаясь успокоить.

Но внутри меня бушевал шторм. Почему я так на него реагирую? Почему эта мелкая дрожь до сих пор бьет меня изнутри? Я ненавидела его за его самоуверенность, за его силу, за то, что он видел меня в минуты слабости. И всё же, почему мурашки всё еще бегают по коже при одном воспоминании о его хриплом голосе?

Глава 28

Мишель

Я стояла перед зеркалом, чувствуя, как дрожат пальцы, когда я пыталась переплести тяжелые пряди своих волос. Прошло уже четыре дня с того момента, как моя жизнь превратилась в лихорадочный бред, наполненный запахом хвои и жаром чужих рук.

Рана на животе затягивалась, стягивая кожу зудящим, тугим узлом. Карен, наконец-то позволила мне подняться, ворчливо заметив, что на моем теле останется «уродливый, грубый шрам».

Я горько усмехнулась своему отражению. Шрам? Пусть.

Закончив с косой, я невольно охнула и согнулась, прижав ладонь к животу. Боль, острая и колючая, всё еще пульсировала внутри при каждом резком движении. Я посмотрела на себя: мертвенная бледность лица подчеркивала глубокие тени под глазами, которые делали мой взгляд болезненно-огромным и каким-то потусторонним.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла Делия. Она замерла на пороге, глядя на меня с такой нежностью и тревогой, что у меня защипало в носу. Я через силу улыбнулась ей, стараясь выпрямиться.

– Встала, дочка, выдохнула она, подходя ближе.

– Не могу больше лежать, бабушка. Дела стоят, ты же знаешь, сколько всего нужно успеть, мой голос прозвучал глухо.

– Глава наш знает, что ты слегла из-за раны, Делия мягко погладила меня по спине, пытаясь унять мою дрожь.

– Он не потребует отчета, можешь не волноваться.

При упоминании о «Главе» внутри меня всё перевернулось. Вальтер. Это имя теперь было выжжено у меня на подкорке. Четыре дня я гнала мысли о нем, но он пробирался в мои сны, заполняя их своим хриплым голосом и тяжелым, собственническим взглядом. Я чувствовала его присутствие даже в пустой комнате, словно запах его кожи – смесь морозного воздуха и лесной чащи – въелся в эти стены.

– Я хочу сама, Делия, я отвела глаза, боясь, что она прочитает в них моё смятение.

– Он скоро уедет, его власть здесь временна. А я остаюсь. Мне нужно твердо стоять на ногах.

Я заметила, что бабушка держит в руках. Моё любимое платье, то самое, в котором я была в тот роковой вечер. Теперь оно выглядело жалко: изорванное, с темными, почти черными пятнами засохшей крови на груди и талии.

– Жалко его– прошептала я, касаясь пальцами огрубевшей от крови ткани.

– Такое красивое было.

– Ничего, милая, я обняла Делию, уткнувшись носом в её плечо.

– Я отстираю его. Я всё отстираю. И это тоже пройдет.

– Спасибо, Делия. А где дедушка Эдгар? – я поспешно перевела тему, отстраняясь.

– Побежал к Главе, вздохнула Делия, поправляя фартук.

– Ты же знаешь, он теперь там пропадает с утра до ночи.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри зарождается холодное беспокойство. Что Эдгар может обсуждать с этим волком так долго? Дедушка хранил молчание, и это тишина пугала меня. До меня доходили лишь обрывки разговоров о пленнике,и эта тайна жгла мне душу. Что они скрывают?

– Я скоро вернусь, бросила я, поцеловав Делию в щеку.

Я накинула плащ, скрывая бледность и дрожащие руки. На улице меня встретил резкий, холодный ветер, который тут же пробрался под одежду, заставляя рану на животе болезненно заныть. Но я упрямо шагнула вперед, направляясь к дому Вальтера.

Жители улыбались мне, некоторые почтительно склоняли головы. Я отвечала им машинально, жадно вдыхая лесной воздух.

Как же я соскучилась по этому чувству свободы! Но радость быстро сменилась слабостью.

В какой-то момент перед глазами всё поплыло, и я была вынуждена остановиться, вцепившись пальцами в забор. Дыхание сбилось, каждый вдох отдавался резкой болью в животе.

«Тише, Мишель, только не сейчас...»– приказала я себе, сбавляя темп. Тело всё еще было хрупким.

Когда я подошла к дому Главы, воины-оборотни, стоявшие на страже, синхронно выпрямились и кивнули мне. В их глазах больше не было пренебрежения – только странное, пугающее уважение.

Я смущенно проскользнула мимо них в прохладный полумрак коридора. Тяжелая дубовая дверь в кабинет была слегка приоткрыта. Я замерла, прижавшись к холодной стене, когда до меня донеслись раскатистые звуки знакомого голоса.

– Хьюго доложил, что Бирон совсем распоясался, произнес Майк.

– Набеги на наши северные земли стали регулярными.

Я сглотнула, почувствовав, как мир вокруг начал рушиться. Кровь отхлынула от лица, и я мертвой хваткой вцепилась в косяк, чтобы не рухнуть.

Отец. Это было первое известие о нем за долгое время. Мое сердце забилось в агонии: страх к нему боролась с ужасом от того, что он делает.

– Пора покончить с ним. Он уже как кость в горле сидит, голос Вальтера прорезал тишину. В нем не было жалости – только ледяная решимость палача.

– Если он думает, что леса спрячут его от моего гнева, он глубоко ошибается. Мы найдем его логово и выжжем его дотла.

Я зажмурилась, сжимая косяк так, что дерево впилось в ладонь. Вальтер охотится на моего отца.

В груди разлилась такая горечь, что стало трудно дышать. Неужели мой отец действительно перешел и ему дорогу, что Вальтер готов на такую жестокость?

Холодная испарина выступила на лбу, скатываясь ледяной каплей по виску. Мой отец. Сердце зашлось в неровном, болезненном ритме.

Что он совершил на этот раз? Какую новую мерзость, какую кровавую пакость он выдумал, чтобы напомнить о себе? Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли красные пятна.

Отец не остановится. Я знала это нутром. Он ищет меня, и его поиски оставляют за собой лишь пепелище. Неужели жажда власти и безумие окончательно вытравили в нем всё человеческое?

– А так всё спокойно, продолжал голос за дверью, – парни обещали написать, если что изменится. Но держат Верстроф хорошо, я бы сказал, что они молодцы. Повзрослели.

Удары сердца теперь отдавались в ушах тяжелыми молотами. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног, как слабость после ранения предательски затапливает конечности.

Пытаясь удержать равновесие, я качнулась, и рука, ставшая вдруг ватной, соскользнула со стены.

Грохот.

Пустое ведро, стоявшее в углу, с оглушительным звоном повалилось на пол, раскатисто эхом отдаваясь в тишине коридора. Я замерла, судорожно пытаясь поднять его, но было поздно.

Дверь распахнулась с такой силой, что поток воздуха ударил мне в лицо. Вальтер. Он возвышался надо мной, огромный, темный, заполняющий собой всё пространство дверного проема. Его глаза, только что светившиеся холодным расчетом полководца, округлились от неожиданности.

Я замерла, глядя на него снизу вверх, и в моей голове пульсировала одна-единственная мысль: «Он его убьет». Вальтер не пощадит отца. Он сотрет его в порошок, не зная, что этот монстр – мой отец. Что во мне течет та же проклятая кровь.

– Ты что тут делаешь? – голос Вальтера был низким, грозным.

Я сглотнула, чувствуя, как в горле встал ком. Дрожь в груди было невозможно унять. Как мне смотреть ему в глаза, зная, что я – дочь его злейшего врага? Стало по-настоящему страшно. Если он узнает истину, его взгляд, полный сейчас странной заботы, превратится в ненависть.

Вальтер сделал шаг ко мне, вторгаясь в мое личное пространство. Его аура хищника давила на плечи, заставляя отступить назад, пока я не уперлась спиной в холодную стену. Я до боли сжала кулаки, пытаясь обрести хоть каплю твердости.

– Ты должна лежать дома и восстанавливаться, прорычал он, и в его голосе промелькнуло что-то еще, кроме злости. Тревога? Он смотрел мне прямо в глаза, словно пытался заглянуть в самую душу.

– Я хочу поговорить! – я вскинула голову, встречая его взгляд. Голос дрогнул, но я не отвела глаз.

– Приходи, когда выздоровеешь. Только тогда будем разговаривать, отрезал он, и в его интонации послышалась странная, почти болезненная резкость.

Он попытался пройти мимо, явно намереваясь закрыть перед моим носом дверь и закончить этот разговор, но во мне вспыхнула отчаянная решимость. Я не могла уйти просто так. Не сейчас.

Я резко выбросила руку вперед и схватила его за предплечье.

Вспышка.

Нас обоих словно опалило. Кожу в месте соприкосновения опалило нестерпимым, первобытным жаром.

Я вздрогнула, чувствуя, как по коже пробежали мурашки. Вальтер замер, его мышцы под моими пальцами стали каменными, а зрачки расширились, почти полностью затопив радужку. Этот контакт был интимным и пугающим одновременно.

– Я уже пришла, прошептала я, стараясь, чтобы мой голос не сорвался от этой пугающей химии между нами.

– И я не собираюсь уходить, пока вы не расскажете мне всё, что здесь творится.

Вальтер несколько долгих, невыносимых секунд просто смотрел на меня. Его взгляд был тяжелым.

Я чувствовала, как под этим взглядом каждая клеточка моего тела сжимается, но упрямо, до боли в глазах, смотрела в ответ. В этот момент между нами шло негласное сражение, где моим единственным оружием была эта отчаянная смелость.

Он грязно выругался сквозь зубы – этот резкий, сорванный звук заставил меня вздрогнуть.

– Проходи, прорычал он.

Он отступил, пропуская меня вперед. Я сглотнула и поспешно вошла, стараясь не задеть его плечом, но всё равно ощутила исходящий от него жар.

В кабинете было душно от запаха табака, старой бумаги и чего-то еще – дикого, лесного, принадлежащего только ему. Майк и Эдгар, сидевшие за массивным столом, заваленным картами, разом смолкли и вскочили, увидев меня. На их лицах отразилось целое море чувств: от крайнего изумления до искреннего испуга.

Дедушка Эдгар оказался рядом со мной в одно мгновение. Его руки легли мне на плечи.

– Мишель, девочка моя, что ты здесь делаешь? – в его голосе дрожала неподдельная тревога.

– Ты же еще совсем слаба, тебе нужен покой.

Я попыталась выдавить улыбку, но она вышла бледной и надтреснутой. В этот момент я кожей почувствовала, как за моей спиной, вырос Вальтер.

Его присутствие было почти физическим давлением; я ощущала колыхание воздуха от его дыхания у себя на затылке. Позвоночник прошила мелкая, колючая дрожь. Это было слишком – слишком близко, слишком интенсивно.

Спешно, почти в панике, я сделала несколько шагов вглубь комнаты, стремясь разорвать эту невидимую связь, которая опаляла мне спину.

Я принялась рассматривать кабинет: тяжелые дубовые шкафы, холодное оружие на стенах, огромная карта Верстрофа, испещренная пометками.

Всё здесь кричало о войне и силе. Но даже изучая интерьер, я кожей чувствовала его взгляд – жгучий, неотрывный, преследующий.

– Со мной всё хорошо, дедушка, правда. Я в порядке, голос мой звучал тише, чем хотелось бы.

– Поэтому у тебя огромные круги под глазами, а сама ты еле ногами передвигаешь? – раздался рокот Вальтера.

Я вздрогнула и резко обернулась. Он стоял, скрестив мощные руки на груди, и его глаза буквально горели темным, первобытным огнем.

В этом взгляде была такая неистовая смесь злости и чего-то похожего на заботу, что я невольно смутилась. Щеки вспыхнули, вопреки общей бледности.

– Я не за этим сюда пришла, я вскинула подбородок, стараясь звучать твердо, и отошла к окну.

– Не для того, чтобы меня отчитывали, как провинившегося щенка.

Я обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять внутренний озноб.

– Ну, ты явно на это нарываетшься, его голос стал тише, глубже, и от этой вибрации у меня внутри всё перевернулось.

Боже, почему я так реагирую на каждое его слово? Почему его голос вызывает в моем теле такую бурю? Мы ведь чужие люди.

– Рассказывайте, я обернулась к ним всем, и в моих глазах, должно быть, отразилась вся та боль и решимость, что я копила в себе.

– Что за пленник? Что за набеги? И что вы собираетесь делать с Бироном?