Текст книги "Печенье судьбы. Соблазнить ректора (СИ)"

Автор книги: Сандра Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

Только вот играть с драконом после сегодняшнего расхотелось окончательно.

Слишком странно его магия на меня влияет. Почти пугающе.

И спросить, как назло, не у кого: соседки не поймут, бабуля тут же прикажет вернуться домой.

А ректор?..

Он такой дракон… всё равно не поверит. Или засмеет.

Уверенно шагая в сторону столовой, я клятвенно пообещала себе, что с этого дня буду держаться от него подальше.

Только вот как избегать неприятностей, которые липнут ко мне с каждым днём всё больше, понятия не имела.

Зато точно знала другое: при свидетелях ректор ведёт себя холодно и отстраненно. А значит, нельзя бродить по Академии одной.

К счастью, теперь у меня целых три подруги и это, пожалуй, немного упрощает задачу.

Входя в столовую, я ещё не подозревала, насколько упрощает.

***

Высокий потолок, огромные окна и раздаточные столы.

Сегодня тут было непривычно тихо и удивительно людно, учитывая, что обед почти закончился. А еще столы, за которыми трапезничали этюданты, были сдвинуты и придвинуты к стене. И вокруг этих столов стояла та самая группа, с которой мы сотворили бардак на зельеварении.

Но удивило даже не это.

Словно две заботливые наставницы возглавляли сие действо мои соседки по комнате.

– Вот она! Ари, ты в порядке? – прозвучал голос Жюли, и девчонки кинулись ко мне.

Осматривали и обнимали меня так, будто встретили после сражения с монстром.

Что было не так уж далеко от истины.

Когда-то драконы такими и были – огромными крылатыми ящерами. Пока не обленились летать до такой степени, что сначала утратили крылья, а потом и самого дракона.

От великих и грозных монстров у драконов осталась лишь черная тень – словно вечное напоминание о цене, которую они заплатили за лень и высокомерие.

Но сейчас не об этом.

– Всё хорошо, а почему вы ещё тут? Раздача пустая, обед закончился. Что случилось? – удивленно осмотрела я соседок.

– Cобирались к месье Торнвуду. Мы не позволим выгнать тебя из-за этих… – выпалила Мари, кивая в угол, в котором обычно “паслись” аристократы.

Так вот почему столовая напоминала подготовку к командным играм. Они собрались спасать меня и штурмовать кабинет ректора.

Сегодня я обзавелась не только врагами и это не могло не радовать.

К счастью, спасать меня было ни к чему, но всё равно было приятно. Улыбка сама растянулась на губах, и я осмотрела зал еще пристальнее.

– Меня не выгнали, – успокоила подруг. – Просто оставили убирать лабораторию на месяц. Так что поход к ректору отменяется.

Думала, что успокоила.

Однако они лишь озадаченно переглянулись.

– Но как? Люсиль Дево на всю столовую хвасталась, что Селеста поехала жаловаться отцу. Её отец – приближенный короля Валериана. Против письма от короля будет бессилен даже ректор Торнвуд, – удивленно развела руками Мари.

С этим не поспоришь. Но я не считала короля настолько мелочным, чтобы вмешиваться ещё и в дела Академии. Тем более когда тут заправляет его кузен.

Да и потом: Селеста покинула Академию потому что её отстранили, а не побежала жаловаться отцу. Видимо, своим друзьям она преподнесла это иначе.

Соврала, чтобы не казаться жалкой? Или нет?

– Не знаю, Мари. В любом случае идти к ректору не имеет смысла. Я всё рассказала. Теперь вопрос в том, насколько девиз Академии соответствует реальности. И с этим мы ничего не можем поделать. Так что лучше дайте что-нибудь поесть, а то я точно съем дракона, – сказала я и, заметив поднос с фруктами, потянула девчонок к столам.

Интересно, хватит ли казначею наглости пойти к королю, чтобы отомстить за дочь?

И как поступит Валериан Торнвуд, если всё-таки хватит?

В одном я была уверена: Селеста попытается отомстить, когда вернётся. И это была угроза серьёзнее исключения.

༺☆༻❖༺☆༻

༺☆༻❖༺☆༻

Глава 6. Расплата.

Ариадет. Прошел месяц.

Быть популярной оказалось весело.

Особенно с учётом того, что нас наконец разделили на постоянные группы. В мою попали главные “бездарности” Академии. И учиться бок о бок с бедными, но талантливыми оказалось настоящим удовольствием.

Зельеварение, заготовка лекарственных трав, основы врачебного дела, аптечные порошки и яды. Новые знания и уже родные настойки.

Дни пролетали один за другим, лекция за лекцией, а в Академии тем временем давно наступила осень.

Жёлтые и красные листья делали это место по-настоящему волшебным.

Дорожки покрылись цветными пятнами, в столовой запахло теплой выпечкой, а студенты сменили пиджаки на уютные накидки.

Я почти поверила, что жизнь налаживается, однако спокойствие длилось недолго.

То, что что-то едва уловимо изменилось, я заметила не сразу. Профессор Фонтен была необычно задумчивой, а ребята поглядывали на меня с сочувствием.

– Что случилось? – спросила я у такой же озадаченной Мари.

По новой традиции мы с ней проспали после позднего занятия в библиотеке. Девушка усердно обучала меня бытовым чарам, а я готовила её к испытанию по зельеварению.

Занятия мадам Бушар всё ещё оставались нашим общим кошмаром. Старой карге так и не удалось отобрать должность главы факультета у мадам Катрин, и весь месяц она страшно лютовала.

В остальном жизнь стала почти такой же, как в посёлке, – понятной и спокойной.

Мне даже довольно успешно удавалось избегать ректора целый месяц.

Порой между лопаток зудело от пристального взгляда, но с того разговора в кабинете дракон ко мне близко не подходил.

И вот с самой первой лекции всё снова пошло не так.

Тихие одногруппники, задумчивая профессор и Мари, которая только пожала плечами.

– Мы с самого утра вместе. Может, кто-то опять попал под горячую руку старой ведьмы? Узнаем после лекции. Сосредоточься, у меня полно вопросов, что со всем этим делать, – тихо зашипела девушка, кивая на уже бурлящую в котелке воду.

Сегодня, судя по колбам на столе, мы готовили настойку против лихорадки.

Точнее, самую безобидную ее версию. И для Мари это было куда сложнее, чем заштопать платье или сотворить зеркало на любой поверхности.

Зато для меня такая настойка была делом привычным.

В посёлке старики часто гуляли в лесу до темна и так же часто подхватывали простуду. Зелье, помогающее от суставов, лихорадки или от боли в спине после игр с внучатами, было первым, чему меня научила бабушка.

В голове снова зазвучал её тихий, ласковый голос. Воспоминания окутали тёплым покрывалом.

– Потри корень горькой редьки, а я сверюсь с инструкциями мадам, – с улыбкой отдала распоряжение соседке.

Остаток лекции прошёл как обычно: я погрузилась в записи, оставленные мадам Фонтен на доске, а потом следила, чтобы Мари не сожгла волосы и ничего не взорвала.

Казалось, всё идёт как всегда. Вот только до самого конца в воздухе висело напряжение.

Долго искать новости не пришлось. На выходе из лаборатории меня встречала Жюльен.

Их тренировки заканчивались раньше, поэтому я привыкла постоянно натыкаться на подругу в нашем корпусе. Однако вместо привычной улыбки сегодня меня встретил злой прищур.

– У меня две новости, – резко сказала она, уводя нас с Мари подальше от толпы.

– Плохая и хорошая? – с улыбкой спросила я, пытаясь снять с неё эту пугающую маску.

Девушка не прониклась попыткой и покачала головой.

– Плохая и очень плохая, Ари, – серьёзно ответила она.

Судя по тому, что такой Жюли я видела лишь однажды – в тот день, когда они собрались спасать меня от исключения, – новость действительно была очень, очень плохой.

– Не томи, – почти шепотом попросила я, цепляясь за руку Мари.

– Сегодня день осеннего равноденствия, а мы не продвинулись ни на шаг, – всё тем же тоном произнесла она.

От облегчения сначала захотелось рассмеяться, а потом я толкнула подругу в плечо.

– Совести у тебя нет, – рыкнула на соседку, наблюдая, как та расплывается в улыбке. – Что за “очень-очень плохая”? – всё же решила уточнить.

– Селеста вернулась. И приехала не одна, а с отцом. Фредерик тоже вернулся – ещё вчера ночью. Судя по виду, отстранение пошло ему на пользу. А вот белобрысая сияла, как палатка на ярмарке, и сразу поползла к ректору под руку с главным казначеем, – тараторила она, стараясь сохранить улыбку.

Ясно.

Напоминание о “соблазнении ректора” было просто попыткой отвлечь меня от реальных новостей.

Произошло то, чего я ждала и боялась весь месяц.

Королевский казначей всё же решил отомстить за дочь. Непонятно, не осмелился ли он тревожить короля или просто получил отказ.

Но то, что аристократ явился по мою душу, сомнений не вызывало.

– Мы не дадим тебя в обиду. Даже мадам Фонтен готова подписать прошение к королю, лишь бы тебя не отчислили. Как показал прошедший месяц – без Селесты и Фредерика в Академии наконец-то мир и порядок, – попыталась успокоить меня Жюльен.

Потом и Мари убеждала, что этюданты из нашей группы встанут на мою защиту. Ведь все видели, что ту пакость затеяли Селеста и Фредерик, а я лишь пыталась их остановить.

Я же гадала: пришлет Торнвуд письмо или лично вызовет на беседу.

До жилого корпуса, чтобы переодеться, мы дойти не успели.

Тот самый бородатый помощник ректора уже ждал нас у входа.

– К ректору, – опередила я мужчину, протягивая руку.

И правда – листочек с ровным почерком.

– “Этюдантка Вуд, зайдите в мой кабинет”, – прочла я вслух для девочек, и бумага осыпалась искрами.

– Приказано проводить, мадемуазель, – сухо указал дорогу старичок.

– Мы соберём подмогу, – одними губами прошептала мне Жюльен.

В ответ я грустно улыбнулась. Пятнадцать буржуа против казначея короля.

Если Матиас Торнвуд решит меня выгнать, ему не помешает даже целый посёлок. Как когда-то они выгнали моих родителей.

Но унывать – значит сразу проиграть. А я не привыкла проигрывать.

Сначала Академия казалась темницей, а сейчас…

Я впервые за долгие годы нашла место, где мне интересно. Даже больше, чем с бабулей.

Да и подруги…

Оказалось, дружить с ровесниками куда увлекательнее, чем слушать истории стариков. Так просто от своей новой жизни я не откажусь.

Точно не из-за какой-то наглой блондинки.

Какой там у неё уровень дара? Четвертый?

Это мы еще посмотрим.

***

Помощник ректора сам постучал в огромную, слишком хорошо знакомую мне дверь, а потом так же сам её распахнул.

– Входите, мадемуазель, – учтиво поклонился он.

Кажется, они думают, что я сбегу.

Испугаюсь гнева аристократа и попытаюсь улизнуть?

Видимо, Матиас Торнвуд плохо знал мою бабулю и маму.

Если одна не боялась ослушаться короля, а вторая прятала меня восемнадцать лет, отгоняя всех посыльных зельями для окраски седых волос, – я уж точно не стану бежать от очередного выговора.

Больше, чем казначей, меня пугала новая близость дракона.

Как оказалось, находиться с ним рядом даже в одном кабинете – слишком опасно для моего рассудка.

Магия ректора странным образом действовала только на меня. Судя по моим аккуратным расспросам, Жюльен, Камиль и Мари были лишь под впечатлением его статуса и внешности, едва замечая давящую силу.

Именно с этими мыслями я застыла, натыкаясь на серьезный взгляд Торнвуда.

– Она ещё и дурно воспитана, – хмыкнул кто-то за спиной.

Войдя, я продолжала молча смотреть на ректора, пытаясь унять выскакивающее из груди сердце.

Я словно впервые его увидела и, ощутив нахлынувшую волной силу, совсем забыла, зачем пришла.

Кажется, главному казначею не понравилось, что перед ним не склонили голову. Когда же проигнорировали еще и его реплику, мужчина встал и начал бродить по кабинету.

– Никакого уважения к тем, кто выше по статусу, Торнвуд. Вам необходимо добавить этой этюдантке лекции по этикету. Даже буржуа должны знать своё место и правила приличий. Иначе как они будут служить королю? – почти лениво сказал он.

После этого раздался тихий смех Селесты. С видом наследной принцессы она восседала в кресле у стены и довольно улыбалась.

Да уж, она не только жестокая, но и злорадная.

Ректор критику и насмешки в свой адрес не оценил – сжал кулаки и сверкнул глазами.

Довольная улыбка Селесты померкла под золотистым сиянием магии дракона, а её отец упрямо вздернул подбородок, будто показывая, что совсем не раскаивается.

Видимо, наглый казначей имел влияние при дворе, раз осмелился открыто грубить кузену короля.

– Вы здесь не для того, чтобы учить меня, как обращаться с этюдантами, Вальмон. Я сам разберусь, как управлять Академией. Кажется, вы хотели озвучить наказание мадемуазель Вуд только при ней. Что ж, она здесь. Я слушаю, – холодно ответил Торнвуд.

Ах вот оно что – меня позвали на публичную расправу.

Низко даже для самодовольного аристократа. Но он, похоже, всерьёз наслаждался этой минутой власти.

– Я требую извинений и равноценного наказания за дерзость! Но для начала пусть склонит голову перед тем, кто выше по положению. Так как это подобает благовоспитанным буржуа, – высокомерно заявил он.

Не долго думая, этот месье с самодовольной улыбкой протянул мне руку – в ожидании, что я её поцелую.

От подобной наглости я даже слегка отшатнулась.

Внучка Натании Вуд, дочь Малики и Тобиаса Шевалье будет целовать руку аристократу, возомнившему себя королем?

Сейчас даже королю Валериану руку никто не целует, а этот...

Осмотрев удивленного подобным жестом ректора, который даже покраснел от стыда, я выше вздернула подбородок.

– Пожалуй, я всё же соберу свои вещи, месье Торнвуд. Боюсь, за подобное оскорбление будущей заклинательницы бабуля даже словом вас не удостоит. Так что ждите письмо от отца, – тихо сказала я, глядя в сужающиеся глаза дракона.

Да, самое время напомнить, что я не просто буржуа. И магии во мне вовсе не капли.

Чем чаще я встречалась с драконом, тем больше в этом убеждалась. Иногда казалось, сила вот-вот хлынет наружу и Дар проснётся. Но стоило мне уйти от него подальше и сила снова засыпала.

Вот и сейчас всё внутри бурлило от гнева и негодования, а на руках блестели едва заметные искры. К сожалению, этого хватило бы, чтобы починить наряд, но никак не преподать урок наглецу.

На мгновение в кабинете ректора воцарилась тишина.

Торнвуд смотрел на меня, сузив глаза, а второй аристократ, наоборот, пытался справиться с удивлением.

– Заклинательницы? – слишком тихо повторил он мои слова.

Да, кажется, за двадцать лет имя Вуд успело забыться в Шалоте.

А вот слово заклинательница – ещё нет.

– Только что вы предложили поцеловать свою руку внучке Натании Вуд, – наконец вмешался ректор. – Вы должны хорошо помнить её, Вальмон. Вы ведь были юным секретарём казначея, когда прекрасная Натания одним своим появлением украшала балы во дворце моего кузена. Это было ещё до гибели её супруга, – с заметным удовольствием произнес он.

Вот теперь до месье Бенуа дошло, кому он подал руку для поцелуя.

Руки аристократа дрогнули, и он тут же сунул их в карманы. Лицо высокомерного месье побледнело – стало белее, чем его рубашка.

Осмотрев меня, будто ожидая, что всё окажется шуткой, он резко подошёл к креслу Селесты.

Девушка явно не понимала, о чём говорят мужчины, и хлопала глазами, изображая мыслительный процесс.

– Немедленно извинись перед мадемуазель Вуд, Селеста, – прошептал главный казначей, дёргая опешившую дочь с кресла.

– Но отец… – попыталась сопротивляться она.

Железная хватка и пятнистое лицо отца ясно дали понять, что спорить не стоит. Но и извиняться ей до жути не хотелось.

Она явно слышала о заклинательнице впервые и не понимала, почему все так переполошились.

– Извинись! Иначе останешься без золота до следующего солнцестояния, – рявкнул он.

Опешив, девушка буквально силой заставила себя выдавить едва слышное:

– Простите.

А потом сразу оказалась отодвинута за спину отца.

– Нам жаль, мадемуазель, я не знал. Король приказал… до вашего первого выхода в свет никому… Простите. Нам жаль, – торопливо говорил мужчина, подходя ближе, а потом обхватил мою руку и коснулся её губами.

Такого я, признаться, точно не ожидала – выдернула ладонь и спрятала её в складках платья.

Селеста скривилась и, кажется, позеленела, а мужчина кивнул ректору и почти силой увёл дочь из кабинета.

Что это вообще было? И зачем?

***

Я знала, кому задать вопросы, и перевела взгляд с закрытой двери на довольного собой ректора.

– Девичья фамилия вашей бабули немного подзабылась в Шалоте. Очень умно – оставить вам имя предков, чтобы дать возможность провести полноценное детство. К сожалению, до первого бала избежать подобных казусов практически невозможно, – самодовольно заявил Торнвуд, пожимая плечами.

Откинувшись на спинку кресла, он криво улыбался – так, словно всё случилось именно так, как и было задумано.

А вот мне было совсем не смешно. К чему всё это представление?

– Вы могли сами ему сказать, – не разделяла я его веселья.

Ректор вздохнул, запустил пальцы в поблескивающие красным золотом волосы и отрицательно мотнул головой.

– К сожалению, не мог, Ариадет. Это можете сделать только вы или ваша знаменитая родственница. Всем остальным король запретил разглашать имя заклинательницы. О вас либо не знают, либо не могут рассказать, – спокойно объяснил он.

А вот об этом правиле я не знала.

– Теперь все будут знать. Селеста наверняка разболтает половине Академии, а та расскажет остальным, – выдохнула я.

Но и тут Торнвуд не согласился.

– Вальмон Бенуа сам свяжет дочь клятвой. За разглашение имени заклинательницы до того момента, пока она не обретёт свой Дар, полагается ссылка или казнь.

– А если бы я рассказала девочкам-соседкам? – в ужасе я коснулась вспыхнувших щёк руками.

– Они бы не смогли рассказать никому другому. В Академии тайны охраняет особая сила, – всё так же лениво ответил дракон. – Сила первого артефакта заклинательницы, юная мадемуазель. Ваш предок тоже участвовал в создании этого места. Поэтому это почти ваше родовое гнездо.

Предок, как же…

– Заклинательницами становятся только женщины. У меня не могло быть предка-мужчины, – напомнила я ректору, и он улыбнулся.

А потом, кажется, тихо хохотнул и покашлял, чтобы скрыть смех.

– Ваша мать появилась от союза вашей бабули и её супруга. Вы – от союза Малики и Тобиаса Шевалье. Мне продолжать? – едва сдерживая улыбку, произнёс дракон.

Чувствуя, как пылают щеки от стыда, я мотнула головой.

Да, о такой “незначительной” детали я как-то забыла.

– Хорошо, Ариадет. Если у вас нет других вопросов – идите на лекции, – выдохнул ректор, перебирая какие-то папки на столе.

Меня опозорили, а теперь выгоняют.

Ни тебе прощения попросить, ни вину искупить.

– Есть, – выпалила я, не вовремя вспомнив о пари.

Он должен мне за унижение.

Мог бы предупредить заранее и тогда я бы сразу представилась отцу Селесты, не слушая хамство.

Но нет, ректора позабавило представление. Он проучил наглого аристократа за мой счёт, а значит, я имею право на ответную услугу.

Отвечая на его вопросительный взгляд, я выпрямилась, сцепив пальцы перед собой, сдерживая желание высказать всё и сразу.

– Вы могли раньше рассказать мне о клятвах. Написать в записке, чтобы я вошла и представилась, а не слушала хамство месье Бенуа. Не думаете, что по отношению ко мне всё это было несправедливо? – произнесла с гордо поднятой головой.

С видом мученика дракон отложил бумаги, а потом посмотрел на меня. Оценив наигранно оскорбленный вид, лукаво улыбнулся.

– И что же вы хотите, мадемуазель Ариадет? Ещё одну птицу-подсказку на испытания? Или освобождение от лекций на время ярмарки в торговом квартале? А может, новые платья? Как я могу загладить свою недогадливость, юная заклинательница? – явно потешаясь, спросил он.

О, я точно знала, что просить.

Сундука золота мне хватит и на платья, и на ярмарку.

– Мне нужен сундук золота, – уверенно потребовала я.

От неожиданного масштаба моих запросов ректор подавился воздухом.

– Не думал, что дела у Малики и Натании идут так плохо, – прохрипел он, откашлявшись.

Прежде чем меня успели записать в нищенки, я поспешила уточнить:

– Не для себя. Для девочек. Они из простых семей, и, разделив золото... – договорить мне не позволили.

Удивление на его лице сменилось неодобрительным прищуром, и выражение стало куда мрачнее.

– Ариадет, раздавая золото, вы им не поможете – просто разрушите вашу дружбу, – перебил он.

Даже встал из-за стола, сложив руки на груди, как делал всегда, чтобы казаться внушительнее.

– Академия – их лучший шанс улучшить своё положение. Монеты имеют свойство заканчиваться. Это благородное желание, но слишком наивное и обернется против вас. Они потратят золото и через год придут просить ещё. Рано или поздно вы откажете и тогда это обернется ненавистью и обвинениями. Поверьте, многие здесь уже поплатились за свою доброту. Не унижайте подруг подачками, наслаждайтесь общением. Вы можете помочь им с платьем или обратиться ко мне, если дела у кого-то совсем плохи. Но не раздавайте своё золото. Простите, но это – НЕТ, – строго сказал дракон.

Замирая с видом разумного наставника, Торнвуд оперся на крышку стола и явно ждал уговоров, упреков или хотя бы обиды.

Но я уже слышала подобную лекцию и вовсе не была удивлена.

– Вам не говорили, что перебивать – некультурно, месье ректор? – парировала я, скопировав его позу.

Я намеренно позволила ему закончить, ведь заранее знала, о чём будет речь.

То же самое мне внушала бабуля, упаковывая ровно столько монет, чтобы хватило на самые необходимые расходы.

Но одно дело – давать подругам свои деньги, и совсем другое – разделить между всеми выигрыш от пари, о котором я узнала от них же.

Это укрепит, а не разрушит нашу дружбу.

Однако ректор Торнвуд даже не подозревал, что я задумала, и не ожидал подвоха.

Он хитро улыбнулся и наклонил голову, разглядывая меня как неразумное дитя.

– Прошу прощения, мадемуазель. Я слушаю. Зачем вам сундук золота и как вы собираетесь разделить монеты, не раздав их подругам? – паясничая, спросил он.

Почувствовав, что вот он – шанс реализовать план, в который не верили Жюли и Камиль, я сделала самый грозный вид, на какой была способна.

– Не ваш сундук, – торжественно объявила я.

Бровь дракона вопросительно взлетела вверх.

– Тот, что хранится в подвале. Приз Мелинды и Кассандры. Девочки рассказали мне про пари и о том, что та, кто выиграет, заберёт всё золото из сундука, – уверенно объяснила я.

Когда я придумывала этот план, не предусмотрела возможность такой реакции дракона.

Сначала в кабинете воцарилась тишина.

Ректор удивлённо округлил глаза и слишком пристально смотрел на меня, выискивая подвох. Кажется, он не верил в то, что услышал.

А потом, когда понял, что это не шутка, внезапно стал пунцовым.

– Вы свободны, Ариадет. Это – НЕТ, – хрипло сказал он. – И напоминаю: исключение из Академии за попытку выиграть это пари касается даже будущей заклинательницы.

Он вернулся за стол и сделал вид, что погрузился в бумаги.

Вот только лицо ещё мгновение назад самодовольного ректора стало красным, а руки то и дело сжимались в кулаки.

Может, он меня не понял?

Или думает, что это повод похвастаться перед девчонками? Но я ведь хочу помочь, а не хвастаться тем, что соблазнила ректора.

Вероятно, стоило молча уйти и забыть о глупом пари, но я решила попытаться объяснить.

– Но, месье Торнвуд, вы сами сказали, что готовы помочь, если у кого-то дела совсем плохи. У Камиль и Жюльен они плохи, очень. А мать Мари воспитывает братьев одна и работает даже по ночам. Деньги не мои, и просить у меня они больше не будут. Подумайте: мы спасём три семьи от бедности, хотя бы на время. А потом девочки закончат Академию и сами будут помогать родителям. Это всего лишь поцелуй. Я вам что, так противна? Вам что, жалко один поцелуй? – молящим тоном попросила я.

Даже подошла ближе к столу и сложила руки в молящем жесте.

Подлокотники ректорского кресла жалобно скрипнули, а потом на меня посмотрела голубая бездна.

Кожу обожгло льдом, магия внутри забилась, как испуганный зверёк.

Он разозлился. Сильно. И даже не пытался это скрыть.

За спиной ректора выросла чёрная тень, напоминавшая силуэт дракона, и меня обдало волной животного ужаса. Это было как встретить в лесу голодного хищника.

Вторая сущность – та, что просыпалась лишь в минуты опасности, – вырвалась наружу.

Или это я слишком далеко зашла, требуя с него поцелуй?

Инстинктивно отступая к двери, я старалась не делать резких движений. Крылья носа ректора раздувались, будто у зверя, вынюхивающего добычу, а зрачки в глазах вытянулись в вертикаль.

Его магия больше не манила и не дурманила – она пугала, как и почти звериный взгляд.

Матиас Торнвуд следил за мной, как хищник за добычей, и в таком виде целовать его точно не хотелось.

Когда я уперлась спиной в дверь и тихо икнула от испуга, чёрная тень исчезла, а ректор медленно поднялся.

Дверь не поддавалась – кажется, выпускать меня не собирались.

Опираясь руками о стол, месье Торнвуд криво улыбнулся.

– Вам всё ещё хочется моих поцелуев, Ариадет Вуд? – рычащим голосом спросил он.

Заметив, как на фоне ровных белых зубов блеснули два острых клыка, я замотала головой, отчаянно дергая ручку.

Это снова позабавило дракона – клыки исчезли, а он вернулся в кресло.

– Хорошо. И всё же за оскорбительное предложение, сделанное ректору, вы наказаны. До конца солнцестояния вам запрещено покидать комнату. Обед принесут и оставят под дверью. А теперь покиньте мой кабинет, – прорычал Торнвуд, провожая меня всё тем же звериным взглядом.

До комнаты я бежала так, будто за мной гнались лесные волки, а, влетев внутрь, мигом юркнула под одеяло.

Он был жутким. Эти клыки...

Кому вообще может хотеться такое поцеловать?

И эта магия…

Недаром в королевстве драконов не было людей. С такими не ужиться, о них только страшные сказки рассказывать.

Пытаясь стереть из памяти образ жуткого дракона, я, кажется, уснула.

Ни за какие сундуки с золотом я не поцелую этого мужчину.

Кажется, остальные девочки и не догадываются, что скрывается под маской красивого и обаятельного Матиаса Торнвуда. И уж точно никто не знает про клыки.

О таком бы уже ходили легенды.