Текст книги "Печенье судьбы. Соблазнить ректора (СИ)"

Автор книги: Сандра Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

Это было слишком неприлично и одновременно до неприличия хорошо. Жалела ли я о том, что произошло? Нет.

Возможно, потому что я до конца не понимала, что именно это было.

Матиас потерял контроль над инстинктами или это какая-то драконья традиция?

Судя по тому, как магия спала, словно после сложного зелья, это больше походило на обряд. Я помнила, как его сила не просто окутывала меня, как во время поцелуев, а будто сплеталась с моей, пробуждая ее от спячки. И сейчас остались лишь отголоски.

Может, это странный способ укрепить слабую связь с парой?

Убеждая себя, что ничего такого не произошло, я тихо выползла из хватки непривычно крепко спящего дракона.

Лекции в Академии никто не отменял. Зная Матиаса, потом всё придется делать в спешке.

Ему что – волосы назад зачесал, рубашку накинул и готов строгий ректор.

Мне же после бурной ночи предстояло справляться с непослушными кудрями.

Я не знала, сколько возилась с волосами, потом натягивала запасную форму, которую мой щедрый ректор хранил у себя.

Но, видимо, это заняло немало времени. Со стороны спальни раздался дикий рык, больше похожий на вой загнанного зверя.

Догадаться, кто именно издавал эти жуткие звуки, было несложно, а вот о причине оставалось лишь гадать.

Пришлось бросить пиджак и ботинки и на цыпочках подкрасться к двери.

Вой сменился громкой руганью, и я приоткрыла дверь, наблюдая весьма странную картину.

Всегда собранный и самоуверенный Матиас Торнвуд выглядел непривычно растерянным – таким я его ещё не видела.

Он сидел на кровати и, бурча проклятия, запускал пальцы в волосы так, словно собирался выдрать их клочьями.

Может, причиной было падение на льду?

Так же тихо я подошла к дракону и сама запустила пальцы в его волосы, желая облегчить боль.

– Матиас, мы еще не опоздали. Может, перед Академией заглянешь к лекарю? А вдруг что-то серьёзное, – я водила пальцами по затылку, пытаясь нащупать шишку.

Дракон замер, издал глухой рык и притянул меня к себе.

– Я думал, ты убежала, – прошептал он, утыкаясь лбом в мой живот. – Думал, испугал тебя. Перешел черту. Старый дурак.

Отстранившись, я заглянула в его голубые глаза. Привычные золотые искры потухли. В этом синем озере плескалась боль. И… страх?

– Зачем мне убегать? Мы же обручены. Я не поняла вашу странную традицию и то, что ты сделал. Но… – я замялась, подбирая слова. – Это было приятно. Хоть и очень, очень неприлично. Просто предупреждай, ладно? – ласково попросила я.

Глаза Матиаса округлились, он открыл рот, чтобы что-то сказать, а потом удивление дракона сменилось осознанием.

В глазах снова вспыхнул огонёк желания.

Подавив улыбку, он сдержанно кивнул.

– Хорошо, малыш. Впредь я буду предупреждать… – он запнулся, подбирая формулировку. – О странных традициях. Но тебе ведь не было неприятно? – тихо уточнил.

И снова предательские уши покраснели.

– Было… приемлемо, – невинно пожала я плечами, чувствуя, как вслед за ушами вспыхнули и щёки.

Матиас выдохнул с явным облегчением, а потом притянул меня ближе, усаживая к себе на колени.

– Моя невинная девочка, – прошептал он мне в волосы.

Какое-то время Матиас просто часто дышал, будто успокаиваясь, а я думала над тем, что увидела.

– Матиас… – всё же решилась задать тот самый вопрос.

– Ммм? – устало отозвался он.

– И всё же почему ты так рычал? Просто потому, что не обнаружил меня рядом? Но ты ведь даже не искал.

Обреченно вздохнув, он прижал меня крепче.

– Это глупый страх, Ари, – грустно произнес он. – Я панически боюсь тебя потерять. Или того, что случится что-то ещё. В последнее время он стал слишком навязчивым. То ли из-за приезда Грегориса, то ли инстинкты разбушевались.

– Кто бы подумал: хладнокровный кузен короля боится, что с его постели сбежит девушка, – попыталась я пошутить.

Судя по тяжелому вздоху, дракон шутку не оценил.

– Прости, я буду сдержаннее.

А вот этого мне совсем не хотелось.

Мне нравилось видеть рядом с собой живого мужчину, а не ледяную глыбу в костюме с неизменной ироничной улыбкой.

Слова дались неожиданно легко:

– А может, когда мы вместе, ты просто будешь собой?

Матиас криво улыбнулся.

– Драконом, собственником и старым глупцом?

– Ты удивительно хорошо сохранился, – улыбнулась я.

Взгляд сам собой скользнул к его губам, и я потянулась, недвусмысленно намекая на поцелуй.

Наконец его глаза стали прежними, а на губах появилась знакомая улыбка. Страхи ректора отступили, возвращая наглого, самоуверенного дракона.

Поцелуй вышел совсем не невинным.

Матиас словно хотел убедиться, что я всё ещё здесь, целовал так, будто мы не виделись неделю.

Внизу снова вспыхнул знакомый огонь. Я тихо застонала, и поцелуй тут же стал мягче. Он поглаживал меня, превращая пожар в медленно тлеющий камин – тягучее желание, которое согревало, но не жгло.

– Ночью я немного увлекся, и мы не сдержали магию. Какое-то время тебе нужно передохнуть, – прошептал он мне в губы.

– Что это был за странный ритуал? Это ведь не “тот ритуал”? – всё же решилась я спросить.

Матиас улыбнулся, отстранился и погладил меня по голове.

– Нет, малыш. Этот ритуал называют страстью. Когда ты перестанешь краснеть от слова “возбуждение”, я объясню, как это работает в магических парах.

Как назло, слегка насмешливый взгляд и то, с какой томной интонацией ректор произнес это неприличное слово, заставили меня вспыхнуть.

– Мы опоздаем в Академию. Раз ты не ушиб голову о лёд, предлагаю собираться. Я есть хочу, – постаралась я изобразить строгий вид.

Матиас только улыбнулся и слегка подмигнул.

А потом, довольный тем, что ему удалось смутить меня одним-единственным словом, пошёл собираться.

Как я и предполагала, дракону понадобилось всего несколько минут, чтобы из помятого и сонного вида превратиться в строгого ректора.

Быстрый завтрак – и вот я уже ехала в пустом, холодном экипаже навстречу разговору, которого предпочла бы избежать.

Но в одном Матиас был прав: я никому ничего не должна объяснять.

Я сделала свой выбор и не собиралась прятать взгляд.

В конце концов, не с ее женихом я провожу выходные.

༺☆༻❖༺☆༻

༺☆༻❖༺☆༻

С Новым годом, дорогие читатели. Вы, вероятно, заметили новую обложку.

История не планировалась как зимняя, но атмосфера праздников оказалась сильнее. Финал уже совсем близко.

Глава 30. Листовки.

Ариадет. Неделя выдалась сумбурной.

Весь Шалот просто сходил с ума, когда в первый же день после испытаний в Академии появились листовки с объявлением о прибытии гостей.

Что-то подсказывало, что планы Матиаса совсем не совпадали с той игрой, которую затеял Грегорис Драквор. Более того, этот дракон переиграл даже короля Валериана.

У Торнвудов не то что не вышло сохранить в тайне визит короля драконов – они и вовсе не были в курсе, что помолвка дело уже решенное.

Зато теперь об этом знало всё королевство.

Те самые листовки гласили о прибытии в Шалот магической пары Матиаса Торнвуда и его скорой помолвке.

Вот только вся проблема заключалась в том, что листовки были не наши.

Их рисовали в Юславии, а потом буквально закидали портретами принцессы Хелианты всю столицу.

По королевству их распространяли купцы и торговцы, а в Академию принесли этюданты.

– Она такая красивая, – восхищенно вздыхали девушки.

– Теперь сундук не достанется никому, – огорчались другие.

Я же смотрела на нарисованную светловолосую драконицу и ощущала, как по коже ползет холодок.

Если бы не обручение, я бы уже мчалась в кабинет ректора и требовала объяснений. Но, помня слова Матиаса и его страх тем утром…

Он не мог так убедительно притворяться, а значит, эту игру с объявлением помолвки без согласия жениха затеял Грегорис Драквор.

Ректор поспешно покинул Академию.

Лекции сопровождались шёпотом этюдантов, и на каждом шагу на меня смотрела будущая невеста моего жениха.

Высоко вздернутый подбородок. Длинные белоснежные волосы. Холодный, высокомерный взгляд.

Мы не видели других дракониц, кроме королевы, но пара Валериана чаще выглядела отстраненной и скучающей, чем надменно холодной.

Зато красоту у Хелианты было не отнять.

– Они идеальная пара! – объявила вечером Камиль, рассматривая уже два портрета.

На одном чародейки с бытового нарисовали нашего ректора, а на втором был портрет его невесты.

Но и на этом мой кошмар не закончился.

Уже утром Академию наводнили изображения, где Хелианта была вместе с Матиасом.

Мой дракон обнимал свою нарисованную спутницу и смотрел на неё так, словно ценнее сокровища не видел. И только фальшивая улыбка, которую девочки принимали за влюблённую, выдавала то, что настоящего Матиаса никто из них не знал.

Ни его живую, весёлую улыбку, ни тем более ласковую – ту, от которой у меня начинало быстрее биться сердце.

И всё же от вида того, как мой дракон обнимает другую, к горлу подкатывал горький ком.

Как долго я смогу спокойно смотреть на фантазии этюданток?

Ещё недавно они с азартом обсуждали, как получить поцелуй дракона “на удачу” и сундук с золотом. Теперь, с тем же рвением рисовали ректора и будущую принцессу Версалии.

Ходить по коридорам и в столовую было откровенно противно.

Улыбаться в ответ на очередной портрет, который совали в руки этюдантки, – тем более.

На редких лекциях удавалось немного перевести дух. И то лишь благодаря молчаливому осуждению соседки по столу.

Вопреки моим ожиданиям Мари не стала менять место до перевода на другой факультет. И к моему облегчению ей хватило такта не заваливать наш стол портретами Хелианты.

Она всё знала, молча прятала листовки в сумку и вместо обсуждения “идеальной пары” одаривала меня осуждающим взглядом, нарезая травы, которые мадам Фонтен указала на доске.

Наши разговоры с бывшей подругой сводились строго к делу и ограничивались сухими, короткими фразами.

А вот во время обеда она активно наверстывала упущенное, общаясь с моими соседками.

Будто нарочно показывала, что в выборе кавалера я ошиблась. А может, где-то в глубине души она радовалась, что вовремя прекратила со мной общение.

Играть роль утешительницы, когда остальные предвкушают знакомство с драконами, было бы слишком неудобно.

И всё же заодно я была ей благодарна – Мари сохранила мою тайну.

Что касается соседок, мне даже врать не пришлось.

Стоило опустить взгляд и покраснеть – остальное девочки додумали сами.

Романтические истории, которыми увлекались Жюльен и Камиль, сделали меня героиней тайного романа. Внезапная влюбленность стала удобным объяснением моей отстраненности и холодности к новостям о помолвке ректора.

Подруги сами предложили версию моего знакомства с кавалером в лечебнице, которую я не стала отрицать. Потом они решили, что это буржуа, служащий аристократам, а значит, связь с бедной первогодкой должна оставаться тайной.

А затем, сочувствуя моей “запретной” любви, соседки великодушно простили меня за выдумку о бабушкиной подруге.

– Мы всё понимаем, Ари. Ты ещё юная, боишься осуждения. И Мари поймёт, когда влюбится. Главное – смотри, чтобы хозяева особняка не застали вас в своём доме. И не пользуйтесь хозяйской спальней, – поучала меня Камиль.

– Точно. А то будет как у Роми: хозяева вернулись, а её жених не успел вывести её через вход для слуг. Её тогда чуть не выгнали, а Франк потом долго искал работу, – активно поддакивала Жюльен.

Что ж, буржуа, который тайно водит меня в особняки богатых чародеев, пока хозяева отлучились по делам, – это всё-таки не помолвленный ректор.

Я согласилась с этой легендой, отчаянно краснея и пряча взгляд.

Час ушёл на нравоучения и истории о других этюдантках, связавшихся со служащими богатых жителей Шалота.

После этого подруги решили, что исполнили свой соседский долг, и с новым рвением принялись обсуждать портреты Хелианты.

Примерно так же прошла вся неделя.

Каждый день появлялись новые листовки из Юславии.

Матиас, если и появлялся в Академии, то ему было не до меня.

А я ощущала себя как никогда одинокой.

Только отголоски выходных позволяли хоть как-то держаться.

Когда вместо приглашения на выходные я получила записку с отказом, стало еще тоскливее.

“Прости, наши планы на выходные изменились против моей воли. Если не найдёшь себе более приятную компанию, твой сопровождающий уже вернулся в Академию”, – написал Матиас.

Моя более приятная компания в последние дни была слишком увлечена принцессой Хелиантой.

Пожалуй, даже если бы девочки пригласили меня погулять, я бы не выдержала такого испытания. Слушать, как они предвкушают визит драконов, было выше моих сил.

Пусть после письма Матиаса внутри стало совсем пусто и тоскливо, я понимала, почему он не появляется в Академии.

Прежде чем везти в Версалию невесту для кузена короля, Грегорис прислал своего младшего сына. То ли чтобы заранее проверить, всё ли готово к приезду важных гостей, или чтобы обсудить условия помолвки.

Гаррик Драквор – молодой, холостой дракон, который ещё не обрёл пару. Он стал темой номер два в листовках.

Несмотря на всю гордость и принципы, о которых говорили мне Матиас и Мари, этюдантки вздыхали над портретом беловолосого принца. Кажется, гордость не помешала бы им согреть его постель, стоило только поманить.

Откуда я всё это знала?

Полагаю, как и весь Шалот. Служащие дворца шёпотом разносили сплетни по городу.

Именно поэтому я даже не пыталась найти Люсьена, чтобы пойти погулять.

Город впал в безумство.

Дошло до того, что буржуа почему-то решили: во время прогулок по Шалоту король Драквор будет рассыпать золотые монеты и самоцветы. Якобы у драконов есть такая традиция – сколько золота раздашь, настолько же щедрыми будут духи предков и одарят молодую пару наследниками.

Чушь, в которую почему-то все верили.

Соседки удачно ушли, позволяя мне передохнуть. А чтобы не видеть заваленную листовками комнату, я скрылась в библиотеке. Занять мысли чем-то другим, кроме гудевших в ушах сплетен и сказок о добрых и щедрых драконах, не выходило.

Зато в библиотеке убрали все листовки, и тут было тихо.

Опустив голову на сложенные руки, я наслаждалась тишиной.

Но и здесь спокойно поскучать мне позволили недолго. Сигнальный артефакт сообщил, что обед закончился. Я уже собиралась отправиться в столовую в поисках того, что не стянули этюданты, но не успела. Распахнула глаза и наткнулась на тарелку с фруктами и выпечкой.

– Не тоскуй, огонёк. Это то, чего следовало ожидать, – прозвучал знакомый голос сбоку, и на стул напротив медленно опустился Люсьен.

Как ни странно, сегодня подлый гад даже не улыбался.

Смотрел на меня со смесью жалости и сожаления. Точно так же, как Мари всю неделю. Только, в отличие от бывшей подруги, он не боялся испортить свою репутацию.

– Я не собираюсь покидать Академию. Спасибо за обед, но на сегодня ты свободен, Люсьен, – огрызнулась я, прихватив тарелку.

Гордостью живот не наполнить, а потому я не стала отказываться.

Это было не более унизительно, чем бродить по пустой столовой или разгуливать по Академии с попискивающим от голода животом.

Шаги за спиной подсказали, что парень пошел следом.

– Я тоже скучал, огонёк, – уже ехидно заявил чародей, перегородив мне дорогу.

Видимо, увидев мою позу, Люсьен решил, что я тихо рыдаю в пустой библиотеке. Добрый чародей решил утешить отвергнутую любовницу ректора фруктами, а потом, не заметив опухшего от слез лица, привычно натянул маску соблазнителя.

Зря.

Сегодня на перепалку с Люсьеном я была не настроена. Обошла его, как внезапно оказавшийся на пути стул.

– Не приставай, иначе пожалуюсь ректору, – бросила, самодовольно оскалившемуся парню и, не дожидаясь ответа, поплелась в комнату.

Однако и там спокойного вечера у меня не вышло.

Под дверью лежал знакомый конверт, небольшая коробка и набор трав.

Письмо от бабули.

Они приходили каждую неделю, но для очередного было рановато, да и красная наклейка свидетельствовала о том, что отправление срочное.

Предчувствуя, что новости мне не понравятся, я закрылась в комнате и дрожащей рукой раскрыла конверт.

“Я думала, у нас будет больше времени, дорогая, но обстоятельства изменились,” – начинала своё послание бабуля.

Дальше она писала слишком сумбурно, будто спешила или нервничала. Всегда ровный и чёткий почерк срывался и дрожал, ошибки были перечеркнуты или наведены сверху.

Это было совсем не похоже на мою обычно аккуратную родственницу.

Почему, описывая тяжелое состояние пациента, у неё дрожала рука, я поняла только к концу страницы.

“Прости, Ариадет, я не могу бросить его на верную гибель. Твоя мать приедет, как только позволит король Деторн, но боюсь, что ни она, ни я не успеем,” – сокрушалась она.

Вот теперь рука начала дрожать уже у меня.

Следующие полстраницы бабуля описывала рецепт зелья.

Потом – как его выпить и куда идти за помощью.

“Грегорис Драквор попытается получить заклинательницу или убрать её как препятствие на пути к трону. Ты в опасности, Ариадет. Отправляя тебя в Шалот, я надеялась, что король Валериан сумеет тебя защитить. Судя по тому хаосу, который дошёл даже до нас, он больше не в состоянии справиться с Грегорисом. Играя в игры с пауком, он погряз в его отравленных сетях. Но они не учли одного: ты не просто чародейка, Ариадет, ты заклинательница. Такие, как мы, не склоняют головы перед королями. Мы решаем, кто следующим сядет на трон”.

Слова расплывались, рука дрожала, и, дочитав письмо, я прошептала заклинание, уничтожившее неровный почерк бабули.

В руке остался листок с перечнем ингредиентов для зелья и адресом в Шалоте, где меня защитят, пока не приедет мама.

Коробка, запечатанная магией заклинательницы, подсказала очевидное: бабуля опасалась, что посылку и письмо могут перехватить или передать мне не сразу.

И всё это время Матиас был прав.

Они с Валерианом были нашими единственными союзниками. Только двум драконам Версалии заклинательница была нужна живой и невредимой. И оба дракона сейчас застряли в сетях паука.

Кажется, вот-вот на мою голову обрушится нечто куда более увесистое, чем стенд с оружием.

И в этот раз мне не поможет даже Матиас Торнвуд.

༺☆༻❖༺☆༻

Хелианта

༺☆༻❖༺☆༻

Гаррик

༺☆༻❖༺☆༻

Как Вам гости из холодной Юславии?

Глава 31. Принцесса.

Ариадет.

Когда Жюльен и Камиль вернулись в комнату, я уже лежала с закрытыми глазами, делая вид, что сплю.

Ночь прошла беспокойно, а утром я без лишних раздумий начала собираться в город.

Похоже, сегодня самое время исполнить план и прогуляться на рынок в воздушном порту. Всё-таки Люсьен очень вовремя вернулся в Академию.

Сбежать от соседок незамеченной не вышло.

– Выглядишь мрачнее тучи, – сонно прохрипела Жюльен.

– Пришло письмо от бабушки. Одному из стариков совсем плохо. Придётся искать травы на рынке, в Привансе запасы исчерпались до весны, – почти не соврала я.

С кровати обеспокоенно поднялась Камиль.

– Всё так плохо? Какая трава тебе нужна? Может, она есть у профессора Фонтен? – спросила она.

– Нефритовый цветок, – сухо ответила я, пряча в карман список и адрес.

Камиль обреченно вздохнула, а Жюльен пожала плечами, не имея ни малейшего понятия, что за чудо-растение мне понадобилось с самого утра.

Никто, кроме зельеваров, не знал об этом редком цветке. Его использовали в зельях для тяжело больных. Он будил жизненную силу, как последний шанс чародея зацепиться за этот мир.

Редкий и дорогой цветок, растущий в пустыне Ладании. Лишь раз в год на каждом растении появлялся один-единственный бутон. И только опытный зельевар мог сохранить его чудесные свойства.

В моём случае бабуля надеялась, что чудо-растение разбудит спящую магию.

Мой Дар был единственным, что могло спасти меня от короля драконов. Навредить заклинательнице куда сложнее, чем обычной чародейке.

По её замыслу, если Валериан лишится трона, я покину Версалию, и мы отправимся ко двору короля Огюста Деторна. Уж ради заклинательницы тот точно не побоится разгневать даже короля драконов.

Не учла моя знаменитая родственница только одно – мою связь с Матиасом, о которой не знала.

И, пожалуй, впервые мой план отличался от того, что предлагала бабуля.

Я полностью разбужу Дар, создам артефакт для Валериана Торнвуда, сохранив за ним трон. А потом сделаю так, что Грегорис Драквор и его драконы забудут дорогу в Версалию на несколько столетий.

Злить заклинательницу не осмелится даже сам король драконов. По крайней мере, в это верила моя бабушка. Всё, что мне оставалось, – надеяться, что она не ошиблась.

Пока я собиралась, Жюльен что-то рассказывала о сегодняшнем представлении на площади. Потом – новые легенды о драконах.

За последние дни я научилась кивать в нужных местах и, не вслушиваясь в слова, поддакивать восхищению мужественной красотой Гаррика и изяществом Хелианты, которых они видели лишь на портретах.

Тем временем руки укладывали вещи, а в голове одно за другим всплывали названия ингредиентов. Рецепт зелья за ночь намертво отпечатался в памяти.

После очередного напоминания Камиль о том, что цветок должен быть целым, чтобы подействовать, я отправилась в мужское крыло.

Предстояло разбудить своего провожатого.

***

После вчерашнего отказа Люсьен явно вздохнул с облегчением. Не ожидая гостей, он распахнул дверь своей каморки в одном белье и с приоткрытым глазом.

– Что надо? Я ещё сплю, – пробубнил парень, лениво осматривая раннего посетителя.

Осознав, что перед ним не сосед по лаборатории, чародей мигом проснулся.

– Ариадет?! – хрипло выдохнул он.

Проследив за моим взглядом, молодой артефактор с грохотом захлопнул дверь у самого носа, щедро приправляя это действие руганью.

Кажется, я смутила своего няньку ранним визитом.

Однако, в отличие от него, я не ощутила ничего, кроме усталости. Ни голая мужская грудь, ни неприлично короткое бельё не заставили мои щёки покрыться румянцем. А бессонная ночь после письма бабушки не прибавила терпения.

Хотелось покинуть Шалот, забрать чемодан, сесть на дирижабль и вернуться в Маржоран.

Но бабуля строго-настрого приказала дождаться их с мамой здесь. Даже адрес трижды переписала и настойчиво требовала купить всё для зелья и сразу отправиться туда.

“Только там ты будешь в безопасности. Купи всё необходимое и немедленно иди по указанному адресу,” – подчеркивала она.

Подобный тон всегда заботливой родственницы лишил меня сна и покоя.

Я помнила ласковую улыбку бабули даже в те дни, когда путалась в травах. Она не смотрела на меня строго, даже когда я портила запасы редких растений. А теперь сквозь строчки читалось тревожное напряжение.

Это нервировало и пугало куда сильнее любых угроз.

Как назло, всегда расторопный Люсьен сегодня был раздражающе медлительным.

– Быстрее, Люсьен, нам нужно на рынок в порту. Поедим в городе, – прокричала я деревянному препятствию, за которым раздавались ругань и грохот.

В тот же миг дверь распахнулась.

– Ты собралась в порт? – удивлённо переспросил чародей.

Волосы растрепаны, брюки едва застегнуты, рубашка мятая, словно он в ней спал. Судя по хаосу за его спиной, это были еще самые приличные и чистые вещи.

– В порт, Люсьен. Просыпайся, я спешу, – повторила я.

Молодой чародей тут же помрачнел и потянул меня в комнату.

– Зайди, а то ещё, чего доброго, слухи пойдут. Тебе и без меня проблем хватает, – сонно пробурчал он.

Внутри было не лучше.

Вещи, книги, листки. Во всём этом хаосе порядок сохранялся только на столе с артефактами. Остальное валялось кучами, в которых невозможно было понять, что где.

– Миленькая комната, но я спешу, – пробормотала я, пока Люсьен рылся, кажется, в поисках ботинок.

– Я только вчера вернулся из дому. Прикупил новой одежды, ещё не успел разобрать, – оправдался он.

Найдя один ботинок, он полез в другую кучу вещей.

– Носки, кажется, висят на светильнике, – указала я на пару явно новых вязаных носков.

Последовало новое ругательство, а затем мой гостеприимный хозяин усадил меня на кровать, предварительно сбросив оттуда ворох вещей на пол.

– Терпеть не могу, когда кто-то вламывается в мою комнату. Сядь, не мельтеши. Лучше скажи, зачем тебе порт. Сегодня не лучший день для прогулок. Приходят суда и дирижабли из Юславии и Ладании, будет полно всякого сброда, – бурчал он.

– Мне нужен нефритовый цветок. А лучше три, – не стала скрывать я.

То, что именно сегодня пришли суда, казалось удачей. Значит, найти цветок будет проще.

Или я рано обрадовалась, судя по тому, как застыл чародей.

– Надеюсь, ты не собралась опоить дракона? – напряженно поинтересовался он.

Игнорируя мой удивленный взгляд, парень продолжил:

– Нефритовый цветок – редкий и дорогой ингредиент. К тому же слишком неоднозначный. Мне нужно спросить у Торнвуда. Вряд ли он даст деньги, чтобы за них же его одурманили, – роясь в новой куче вещей, как бы невзначай отказал он.

То, что Люсьен знал свойства нефритового цветка, меня не удивило. А вот его желание ждать разрешения Матиаса совсем не обрадовало.

Ректор появлялся в Академии непозволительно редко. А если узнает, как бабушка решила разбудить мой Дар, то ни за что не позволит.

Зелье могло сработать непредсказуемо. Зная куда больше о нашей связи, дракон не допустит такого риска.

Объяснять всё это Люсьену я не могла, поэтому сказала то, что не оставляло ему выбора.

– Мне не нужно его золото. Это для бабули. Она заплатит, – уверенно сказала я, показывая на свиток с монетами. – Я просто не хочу идти одна и потеряться. Жюльен и Камиль идут на площадь на какое-то представление, – попыталась приврать.

Чародей снова застыл.

– Ты уверена, что у вас есть столько золота? Ты хоть знаешь, сколько стоит этот цветок? – он развернулся и уставился на меня так, будто видел впервые. – В порт не ходят гулять, чтобы узнать цены. Это не рынок для любопытных этюданток.

Он даже перестал искать ботинок, явно рассчитывая, что я передумаю.

Пустые препирательства Люсьена только сильнее выматывали.

– Я не знаю, – выдохнула я. – Сколько бы ни было, это неважно. Мне нужен цветок для бабули. Срочно. Я всё равно пойду с тобой или без тебя.

Голос дрогнул не от злости, от усталости.

Строгий вид чародея сменился ехидной улыбкой.

– Всё равно, сколько значит… Ну-ну. Видимо, пока ты не поймёшь, что никакой цветок не вернёт дракона, не отстанешь, – пробормотал Люсьен, достал свитер и, швырнув его на кровать, направился к столу. – Ладно. Пойдём за твоим цветком. Но ты не отходишь от меня ни на шаг, – добавил он уже жёстче.

Проигнорировав намек на то, что я якобы собираюсь кого-то опоить, я скрестила руки на груди.

Мне нужен был не спор и не нравоучения. Мне нужен был проводник.

А судя по тому, как уверенно он себя вёл, Люсьен бывал в подобных местах не впервые.

– Как скажете, месье надзиратель. Оденься уже наконец, – устало сказала я.

Люсьен сделал всё с точностью наоборот: принялся разгребать артефакты, распихивая их по карманам.

– Ты будто на сражение собрался, – заметила я, наблюдая за очередным защитным амулетом.

Парень хмыкнул и добавил ещё парочку.

– Несмотря на наличие невесты, вряд ли Торнвуду понравится, если его любовницу увезут наложницей в Юславию, – язвительно бросил он.

Я поднялась с кровати и впервые внимательно посмотрела на боевые артефакты на его запястьях.

– Какая наложница? – устало спросила я. – Мы просто идём на рынок в порт.

Он явно пытался напугать меня.

Методично. Упрямо. Почти демонстративно.

Если бы в порту было действительно так опасно, Матиас ни за что не позволил бы мне туда идти. Ни с Люсьеном, ни даже с десятком стражей.

Но он позволил.

А значит, всё это игра артефактора и попытка потянуть время, чтобы я передумала.

Люсьен снова окинул меня взглядом и, не заметив ни растерянности, ни страха, только сильнее помрачнел.

– Огонёк, тебя что, в лесу растили? – огрызнулся он. – Каждый год глупых чародеек воруют и продают драконам. Магические пары редкость, а греть постель дракону нужно каждую ночь. Повезёт, если сразу в наложницы, а не в дом для утех, – процедил он, делая шаг вперёд.

Я отступила, посмотрела на него как на человека, который слишком увлекся собственными страшилками, и тихо вздохнула.

Если бы драконы из Юславии действительно воровали наших девушек, об этом знали бы все.

И в первую очередь – король и его кузен.

А я верила Матиасу куда больше, чем помощнику артефактора, который не хотел идти в порт.

– Я подожду тебя во дворе, – спокойно сказала я. – Если через полчаса не выйдешь, пойду сама.

И, не дожидаясь ответа, направилась к выходу.

Я и представить не могла, что эта ранняя прогулка позволит застать врасплох не только молодого чародея.

***

Протаптывая дорожку вдоль забора Академии, я не сразу заметила знакомый экипаж.

Точнее, не сразу поняла, что он не просто наёмный.

Лишь увидев широкую спину Матиаса, я ощутила, как сердце пустилось в пляс, и почти подбежала к дракону. Но тут же замерла, заметив, что он приехал не один.

Ректор стоял с протянутой рукой.

А когда из повозки показалась тёмная перчатка, радость рухнула куда-то вниз, с глухим, болезненным всхлипом.

Огромная колонна, у которой я ждала Люсьена, стала моим укрытием.

Отсюда я хорошо разглядела красивую женщину, вальяжно покидающую экипаж, и такого же беловолосого мужчину рядом с ней.

Принцесса и принц Юславии.

Похоже, невеста Матиаса прибыла раньше срока, о котором ходили слухи.

Непонятно, что задумал Грегорис, но он явно торопился.

С видом будущей королевы Хелианта осмотрела Академию и скривилась.

– Какое убожество. Матиас, я разочарована. Боюсь, планы отца открыть здесь факультет для драконов обречены на провал. Ни один уважающий себя дракон не отпустит потомка учиться в этой жалкой клетке, – капризным тоном заявила она.

Матиас расплылся в кривоватой улыбке.

– Именно поэтому я и предложил вам с братом осмотреть Академию. Здесь учатся простые рабочие чародеи. Она не рассчитана даже на аристократов Версалии, не говоря уже о потомках великих драконьих родов, – попытался он объяснить.

Донести мысль ректору не позволили.

Принц выступил вперёд, поднял руку и огляделся.

Что-то в его взгляде заставило Матиаса напрячься. Я видела, как он стиснул челюсть, а на лицо наползла тёмная тень.

– И тем не менее внучка заклинательницы была отправлена под вашу опеку, ректор Торнвуд, – неестественно мягко произнес Гаррик Драквор.

Слова совсем не сочетались с его цепким взглядом. Лицо дракона было вовсе не таким, каким его рисовали. Точеный подбородок, опасно суженные глаза и осанка такая, словно ему под плащ засунули швабру. Он выглядел как король, осматривающий новые владения.

И, несмотря на то что находился в чужом королевстве, смотрел на Матиаса не как на хозяина Академии, а как на досадную помеху на пути к цели.

Вспомнив письмо бабушки, я почти вжалась в колонну.

Неужели они приехали за мной?

Или это всего лишь любопытство? Посмотрят на заклинательницу, как на диковинную зверушку, и потеряют интерес?

Судя по сузившимся глазам Матиаса, шансов на то, что меня просто осмотрят, а не попытаются сожрать, не было.