Текст книги "Печенье судьбы. Соблазнить ректора (СИ)"

Автор книги: Сандра Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Глава 34. Первая ночь.

Ариадет.

– Антуан, месье Торнвуд мой гость. До утра нас не беспокоить, и больше я никого не принимаю, – приказала я управляющему, который прожигал взглядом спину дракона.

С видом невозмутимости Матиас стоял у камина, но я знала – это маска.

Мы нарушали планы короля Валериана, и если я не смогу создать артефакт, заплатим за это головой.

У меня был шанс избежать казни и обойтись ссылкой в Ладанию. У Матиаса – ни единого.

Неудивительно, что он не испытывал восторга по поводу предстоящего. Как и мой управляющий.

Антуан застыл у входа, переводя взгляд с меня на дракона.

– Мадемуазель Шевалье, возможно, стоит подготовить месье Торнвуду отдельную спальню? – осторожно намекнул он, пытаясь сохранить хотя бы подобие приличий.

Даже имя отца вспомнил, будто взывал к остаткам моей чести.

Ощутив, как краснеют даже пальцы на ногах, я не смогла ответить. Зато быстро нашёлся с ответом мой дракон.

– К утру мадемуазель Шевалье станет мадам Торнвуд. В отдельной комнате нет необходимости. Позаботьтесь, чтобы утром моей жене подали клюквенное варенье и пирог с яблоками, – холодно произнес он, даже не поворачивая головы.

Я не видела, какого цвета стало лицо Антуана, но по широко распахнутым глазам и приоткрытому рту было ясно: слова Матиаса произвели должный эффект.

Тихо и низко поклонившись, управляющий покинул спальню, почти бесшумно закрыв дверь.

– Ты смутил старого чародея, а ведь он просто заботится о моей чести, – упрекнула я Матиаса.

Очередная стопка листовок, которые он рассматривал, отправилась в камин.

Похоже, во дворце портреты влюбленных принца и принцессы не раздавали. Зато по городу, как и по Академии, валялись картинки, где Хелианта и Матиас выглядели вполне правдоподобно.

– Надеюсь, ты не поверила всем этим рисункам? – напряженно спросил дракон.

– У меня не было времени всерьёз об этом думать. Но смотреть на то, как ты целуешь другую, удовольствия мне не доставило, – не стала врать я.

Матиас отложил листовки и наконец развернулся.

– Ари, я хотел, чтобы в первый раз всё было совсем не так, – устало произнёс он.

– Но спасти королевство можно только с помощью артефакта, а для этого нужен мой Дар, – продолжила я за него.

Маска холодности мигом слетела с его лица. Кулаки сжались, глаза сверкнули яростью.

– Мне плевать на королевство! – неожиданно выплюнул он.

Осознав сказанное, Матиас закрыл глаза, глубоко вздохнул и сел на мою кровать.

– Артефакт нужен не для королевства ради королевства. Он нужен, чтобы Версалия и Шалот были безопасны для тебя. Чтобы ни Грегорис, ни Гаррик, ни даже Валериан не смогли тебе навредить или использовать.

Он дрожал. Смотрел сияющими глазами, будто боялся, что я исчезну.

– Ты невероятная, Ариадет. Моя хрупкая, храбрая, необыкновенная пара, – шептал он, всматриваясь в моё лицо и явно сомневаясь, стоит ли продолжать. – Я не знаю, как иначе тебя защитить. Я готов защитить тебя даже от себя и своих эгоистичных порывов. Но сегодня у нас нет другого выбора, моя девочка.

И в этот момент что-то изменилось. В его глазах вспыхнули знакомые искры, а внутри меня разлилось тепло.

Магия дракона снова наполнила комнату. Но в этот раз она не туманила разум. Она согревала, обещала защиту и казалась почти родной.

Вместе с теплом во мне росла уверенность. Неважно, сегодня или через два года. Я не отдам его Хелианте. Не позволю королю-дракону командовать в Версалии так, будто захват трона был лишь вопросом времени.

Как и писала бабуля, заклинательница не та, кто преклоняет голову перед королями.

Мы – те, кто решает, кому взойти на трон.

– Валериан получит свой артефакт, – прошептала я, выпрямляясь и проводя ладонью по рубашке Матиаса, замирая на пуговицах. – Но если потом он попытается мной манипулировать, я лишу его трона так же легко, как сниму твою рубашку.

Я провела пальцем по его груди.

Тихий рык стал мне ответом. Матиас наклонился ближе.

– Моя грозная заклинательница, – прошептал он заметно дрогнувшим голосом.

Поцелуй, от которого по телу прошла волна драконьей магии. Горячие руки прижали меня к обнажённой груди.

– Матиас… – простонала я ему в губы, и он замер, а затем слегка отстранился.

– Если станет неприятно, скажи, – едва слышно выдавил он.

Меня мягко избавили от рубашки, уложили на кровать, а затем вместо одеяла накрыли собой.

Было страшно, но осторожные поцелуи смывали последние сомнения.

Матиас не спешил, позволял мне привыкнуть к близости наших тел, к мысли, что вот-вот не станет “его” и “меня”. Спустя мгновение будем только мы. Связанные невидимыми узами. Такими, которые нельзя увидеть, но можно почувствовать.

– Это всего лишь я, Ари. Я рядом, – прошептал он, вглядываясь в мои глаза.

Я даже не заметила, что дрожу, но дракон почувствовал это сразу.

– Мне просто холодно, – соврала я, наблюдая, как вспыхивают и гаснут золотом глаза.

Матиас улыбнулся и накрыл нас одеялом, отсекая весь остальной мир.

– Если ты скажешь, я остановлюсь. Если боишься, мы найдем другой выход, – мягко сказал он, погладив меня по щеке.

Я боялась, но знала, что другого пути нет.

Отрицательно покачала головой, и дракон ответил тихой улыбкой.

– Я не стану торопиться. Просто не думай о том, что будет дальше, и сосредоточься на своих ощущениях, – он коснулся губами моего лба.

Затем поцеловал щёки и опустился к шее. Лёгкие поцелуи, которыми он покрывал лицо, сопровождались тихим шёпотом о том, что я – самое прекрасное создание.

Я сама притянула его губы к своим, обвила шею руками и выгнулась, желая быть ближе.

– Моя желанная пара, – выдохнул он, увлекая меня в новый поцелуй.

Его желание ощущалось в каждом движении, в поцелуях, в том, как часто поднималась грудь.

Вместе с неспешными ласками во мне пробуждалось новое, дремлющее чувство. Оно растекалось по телу волнами, пока не свернулось тёплым узлом внизу живота.

– Матиас… – тихо выдохнула я, прерывая поцелуй.

Уголки его губ тронула улыбка.

– Я знаю. Теперь ты готова, – сказал он.

Тело наполнило странное ощущение, от которого я задержала дыхание. Магия дракона, шумное дыхание, его руки, крепко прижимающие к мужской груди, губы, что обжигали прикосновениями и ласкали словами.

Я потерялась в ощущениях.

В какой-то миг близость Матиаса переплелась с его силой – странной, но такой необходимой. Я перестала понимать, где заканчиваются мои стоны и начинается его тихий рык.

Сознание утянуло в омут новых чувств: приятных, пугающих, будоражащих. А потом – вспышка, настолько яркая, что перед глазами заплясали искры.

Всё, что я помню после, – сиплый голос Матиаса… и тьма.

***

Утром, просыпаясь на широкой мужской груди, я снова обнаружила спящего дракона.

Тело непривычно ныло, и ещё непривычнее было то, что я лежала в мужских объятиях абсолютно голой. Это ощущалось одновременно неловко и естественно.

А ещё впервые за несколько последних дней я не чувствовала усталости. Напротив, будто целую неделю проспала.

Внутри снова тлел знакомый огонёк – значит, Ритуал сработал. Дар проснулся, но всё ещё не окреп.

– Магия вернулась, – шёпотом сообщила я своему спящему жениху.

Матиас слабо улыбнулся, приоткрыл один глаз и погладил меня по голове.

– И тебе доброе утро, жена, – сонно отозвался он.

От такого обращения мои щёки вспыхнули, напоминая о том, что вчера мы нарушили последние существующие запреты.

Дракон же обхватил меня и повернулся на бок, недвусмысленно давая понять, что вставать не собирается.

– Жена… – эхом повторила я, поглаживая его руку, по-хозяйски устроившуюся на моём животе.

Привыкать к такому серьёзному титулу будет непросто. Но, похоже, только мне. Расслабленный ректор, кажется, снова уснул.

Посмотрев в окно, за которым только начинало светать, я не стала донимать его разговорами или изображать ненужное смущение.

Прижалась спиной к мужской груди и наслаждалась тем, как горячее дыхание шевелит волосы на затылке.

Мы что, правда женаты?

И что теперь?

Утром он вернется во дворец играть роль чужого жениха.

А мне предстоит дождаться, пока Дар окрепнет, и выполнять инструкцию бабушки.

Совсем не так я представляла свою семейную жизнь.

Хотя нет, я вообще её никак не представляла. Даже не успела об этом подумать.

Но точно не так.

– Ари, моя неугомонная пара. Твоё сердце бьётся так быстро, что его слышно на первый этаж. Что именно тебя тревожит? – сонным голосом спросил Матиас.

Медленно убирая руку, дракон развернул меня и навис, опираясь на локоть.

– Ночью было так плохо? Или ты жалеешь, что связалась со стариком? – с ласковой улыбкой он провёл пальцами по моей щеке.

– Что теперь? А если короли будут настаивать на срочной помолвке? – тут же выпалила я.

Улыбка дракона стала ещё шире. Прежде чем ответить, он обхватил мою ладонь и провёл ею по своей груди.

– Боюсь, алтарь не позволит мне принести клятву, а метка подскажет, что я уже принадлежу другой.

На гладкой коже проступил едва заметный рисунок. Я округлила глаза, пытаясь рассмотреть тонкие линии, а ректор стал еще самодовольнее.

– Моя прекрасная пара, это знак нашей связи. Того, что теперь я принадлежу только тебе. Он станет золотым, когда твой Дар окрепнет, – пояснил он, с явным удовольствием наблюдая, как я вожу пальцем по линиям.

Я думала, что буду тайной женой, так же как была тайной невестой. Но рисунок на груди…

– А как же король? Если кто-то увидит… – заикаясь, прошептала я, всматриваясь в голубые, как чистое озеро, глаза.

Дракон покачал головой.

– Не думаю, что кто-то из королей станет заглядывать в вырез моей рубашки, – явно сдерживая смех, заметил он. – Ари, осталось совсем немного. Как только ты создашь Артефакт, мы объявим, что провели ритуал, что ты моя жена, и назначим дату приёма во дворце.

– Без помолвки? – зачем-то уточнила я, тут же понимая, что вопрос был глупым.

Когда бабуля и мама приедут, Антуан наверняка доложит обо всём хаосе, который здесь творился. И о том, что в моей спальне провёл ночь мужчина.

То же самое озвучил дракон.

– В этом уже нет смысла. Мы давно переступили грань приличий. Я уважаю законы и традиции чародеев, но не намерен ждать год, играя в помолвку с собственной женой. Как только мы избавимся от Дракворов, ты переедешь ко мне. В наш дом. В нашу спальню. И никак иначе.

Рычащие нотки в голосе ректора заставили меня улыбнуться.

Куда только подевался хладнокровный и сдержанный Матиас Торнвуд?

– Месье ректор, вы звучите так, будто растеряли все свое самообладание, – с улыбкой я снова погладила его метку.

Матиас выдохнул и провёл рукой по моим волосам.

– Теперь ты моя Ариадет, и я намерен объявить об этом всем королевствам. Инстинкты утихнут со временем. Но первое время я могу быть слегка не в себе.

– Грозный дракон… – улыбнувшись, я потянулась к Матиасу, и он наклонился.

– Дракон, который обрёл своё сокровище и намерен его беречь, – прошептал, прежде чем снова впиться в мои губы поцелуем.

Пожалуй, если бы не тихий стук в дверь, мы с Матиасом продолжили бы нарушать приличия и дальше. Однако Антуан напомнил, что завтрак ждёт в гостиной.

– Они всегда такие самостоятельные? – недовольно поинтересовался ректор, явно сожалея, что нас прервали.

– Видимо, спасают остатки моей чести, – попыталась оправдать слишком инициативного управляющего.

В объятиях Матиаса было спокойно, и я старательно гнала от себя мысли о том, что ни Ритуал, ни метка не спасут нас от гнева моих родственников и короля.

Как и ту мысль, что моему дракону пора возвращаться к играм в чужого жениха.

Однако ни то, что ректора ждали во дворце, ни намёки слуг не помешали нам собираться, постоянно прерываясь на поцелуи.

К завтраку мы спустились лишь к полудню.

– Я приду, как только смогу, малыш, – прошептал у входа уже собранный и снова мрачный дракон.

– Судя по твоему виду, это будет не скоро, – грустно улыбнулась я.

Матиас обречённо вздохнул.

– Судя по моему виду, я боюсь потерять самообладание, если Гаррик или Грегорис снова потребуют вызвать тебя во дворец, – признался он.

Обхватив мою ладонь, он коснулся её губами, пристально заглядывая мне в глаза.

– Обещай, что не станешь покидать дом и гулять по улицам. Грегорис привёз целый отряд драконов. Даже со стражей Валериана я бы не рискнул покидать это место. И тем более не доверю тебя Люсьену.

После того как Люсьен узнал, что охранял аристократку, я бы и сама себя ему не доверила.

Да и гулять по городу, наполненному слухами и сплетнями о Хелианте, совсем не хотелось.

– Обещаю, месье ректор, – улыбнулась я Матиасу и погладила его тёмное пальто. – Я буду скучать.

– Сделаю всё возможное, чтобы вернуться к тебе как можно быстрее, – прошептал он, легко коснувшись моих губ, а затем с улыбкой добавил: – Жена.

От этого слова глаза Матиаса вспыхнули золотом, а лицо снова стало расслабленным.

Кажется, мысль о том, что я теперь не просто невеста, отогнала его напряжение.

Добыча поймана. И уже никуда не сбежит. Именно такой вид был у внезапно повеселевшего дракона.

Подмигнув мне и одарив самодовольной улыбкой, ректор быстро спустился по ступенькам и ловко нырнул в черный экипаж.

– Жена… – выдохнула я, закрывая входную дверь.

Глава 35. Заклинательница.

Ариадет.

За любым рассветом наступает закат.

Мой случился уже через день после страстной ночи с Матиасом.

Кузен короля должен был отправиться развлекать коварных гостей, наводить порядок в Академии и следить, чтобы этюданты не увлекались рисованием портретов принцессы Хелианты.

Судя по тому, что вечером вместо визита дракон прислал мои вещи из комнаты и записку, дел в Академии накопилось немало.

Не появился Матиас и на следующий день.

Зато с самого утра в мою комнату явился Антуан.

– Мадемуазель, пришло письмо из дворца, – поклонился он, посматривая на меня с явным сожалением.

Конечно, слуги, в отличие от меня, читали листовки и прислушивались к слухам о прекрасной принцессе Хелианте.

Вот только то, что они видели на картинках, было очень далеко от той, какой увидела ее я.

Драконица была красивой, но такой же холодной, как льдина в холодильном артефакте, и такой же бесчувственной. Все эти рисунки со страстными взглядами и объятиями были всего лишь рисунками.

Я помнила Матиаса той ночью. Его взгляд. Тихий шёпот. То, как он смотрел на меня. Такое невозможно подделать ни одним изображением.

Как и тот тёплый огонёк, который оставался со мной даже тогда, когда его не было рядом.

Но это знали только мы с ним. Объясняться и оправдываться перед кем-либо ещё я не собиралась. Поднявшись с кресла, я взяла конверт, запечатанный королевским гербом.

Пробежавшись взглядом по ровному почерку короля, с грустной улыбкой я бросила письмо в камин, а позолоченное приглашение положила на столик.

Валериану Торнвуду отчаянно нужен был артефакт. И срок для его создания он обозначил в две недели.

Две недели, по истечении которых должен был состояться прием в честь помолвки Матиаса Торнвуда.

Хитрый король намеренно не указал имя невесты, словно намекая, что, как только он получит нужный ему предмет, там вполне может появиться моё.

Однако, написав письмо, Валериан допустил ошибку. Он дал понять, что кузен раскрыл ему далеко не все тайны. Король не знал ни о тайном обряде, ни о ритуале. Иначе не стал бы играть со мной в “достань конфету”.

И всё же к приёму следовало готовиться. Получится создать артефакт или нет, а проигнорировать приглашение короля не выйдет.

Меня ждал визит во дворец, и вряд ли он будет приятным.

Перечитав бабушкино письмо, я понимала, что создать артефакт для Валериана будет непросто.

Оставалось надеяться, что мама или бабушка успеют добраться до Шалота к назначенной дате.

А пока необходимо обновить гардероб. Даже самое нарядное платье, в котором я ездила в Приванс, не подходило для визита во дворец.

– Пригласи ко мне мастерицу. Нужно платье на помолвку к принцу Матиасу Торнвуду и несколько нарядов для прогулок по городу, – холодно приказала Антуану.

Дальше дни слились в одно серое пятно.

Если бы не опасность, я бы даже вернулась в Академию от скуки. Но нет, Матиас строго-настрого запретил покидать дом.

Магия росла, превращаясь из огонька в тонкие ручейки. Потом они наполнялись силой, сливаясь в спокойную реку. К середине второй недели она стала бурным потоком.

Потоком, тянувшись к которому, я ощущала себя собой и не собой одновременно. Глаза вспыхивали, как у дракона, а мир сиял нитями, о которых писала бабуля.

Наконец всё пошло так, как должно было. По крайней мере, мне так казалось.

Нити судьбы. Магия желаний. Потянув за одну, я могла усилить её или оборвать. Могла направить в артефакт или заставить погаснуть на время.

Обучаться тому, о чём писала бабуля, оказалось несложно. Только вот это было не то, что требовалось королю.

Тайна заклинательницы заключалась в том, что артефакт и есть та самая нить.

Нить, которую создает заклинательница. Её желание. Её Дар. Её собственная нить, которую следует привязать к артефакту.

Среди моих желаний не было ни одного, способного помочь королю Валериану.

Скорее наоборот.

Как ни пыталась пожелать нашему королю наследника, струна гасла прежде, чем я успевала к ней прикоснуться.

Именно поэтому короли никогда не обижали моих предшественниц. Именно поэтому артефакт невозможно создать насильно или под угрозой.

Но Валериан Торнвуд решил, что нашей с Матиасом тайны достаточно, чтобы вынудить меня дать ему то, что ему нужно.

Напрасно.

Благодаря зелью или ночи с Матиасом я могла создать любой артефакт, но не тот, который был нужен королю.

Чаще всего я практиковалась на Альме.

Юная чародейка. Она умела мечтать и желать. Её струны были такими яркими и податливыми, что я почти не расходовала бурлящую внутри силу.

– Подумай о том, чего бы тебе хотелось сегодня, – приказала Альме, наблюдая, как вокруг нее сияют разноцветные струны.

Одна, красная, засветилась ярче, заставляя остальные померкнуть.

– Что это? – спросила я у девушки, проводя пальцем по её желанию и заставляя его вспыхнуть голубым пламенем.

– Я видела в лавке платье, о котором мечтала с юности. Именно в нём я однажды выйду замуж, – мечтательно объявила она.

– А теперь вспомни что-то такое, что заставляет тебя грустить.

– Пироги, – обреченно вздохнула Альма.

Жёлтая нить засияла. Подавленные желания.

Боясь испортить фигуру, Альма не ела выпечку из лавки Лелюш, хотя обожала их яблочный пирог. Тот самый, который готовила Марта, помощница ректора.

Было жаль обрывать такое желание, но нить была кривой и не приносила Альме ничего, кроме огорчений.

Одно движение, капля магии, и искаженная струна лопнула прямо у меня в руке.

Альма с облегчением выдохнула.

– Неужели теперь я могу есть яблоки, не мечтая о пирогах? – с надеждой посмотрела на меня девушка.

– Не знаю. Иди на кухню, проверь, а потом расскажешь, – пожала я плечами.

Живот предательски заурчал, напоминая, что я бы не отказалась от пропущенного ужина, а девушка умчалась наверх.

Я же осмотрела лабораторию и достала очередную записку от Матиаса.

До приёма оставались считанные дни, но он так и не появился.

Зато каждый день ректор присылал клюквенное варенье, яблочные пироги Марты и одну и ту же фразу:

“Осталось совсем немного. Не слушай сплетни и не покидай дом. Твой М.”

Означало это “М” – Матиас или Муж, оставалось загадкой.

Как и те звуки, что внезапно наполнили особняк.

Горничная оставила дверь в лабораторию открытой. Вместо умиротворяющей тишины и привычных, неспешных шагов Пьера и Антуана сверху донеслись шум и суета.

То ли Альма устроила погром на кухне в поисках яблок, то ли сегодня чары подействовали как-то иначе.

Слуги суетились. Из гостиной доносились крики и голоса, а затем дверь лаборатории распахнулась, и я застыла на стуле.

– Бабуля! – выдохнула, не веря собственным глазам.

***

Рыжие волосы с редкими седыми прядями, идеально расправленное дорожное платье и родные зеленые глаза, наполненные тревогой и недовольством.

Осмотрев комнату, женщина вздохнула и слегка улыбнулась.

– Столько лет прошло, а тут ничего не изменилось, – почти прошептала она.

Мой ошарашенный вид бабуля старательно проигнорировала, разглядывая свою лабораторию.

Она ходила вдоль столов, проводила рукой по поверхности, смотрела на травы, которые небрежно валялись на полках, а затем замерла и внимательно осмотрела меня.

– Значит, Дар всё же пробудился, – произнесла она, остановившись возле моего стула.

Вместо привычной улыбки и ласкового взгляда она смотрела на меня оценивающе и с явным недовольством.

Я всё ещё не могла поверить, что это не сон. Даже ответить не смогла, лишь коротко кивнула.

Слезы наполнили глаза. Рука потянулась к её ладони, постукивавшей по столешнице. Я слегка коснулась прохладных пальцев и тихо всхлипнула, понимая, что теперь не одна.

– Ты пустила в свою постель помолвленного мужчину, – холодно заявила она.

Я отдернула руку, словно обожглась одними словами.

Это был не вопрос. Утверждение. Осуждение. Недовольство.

Раньше бабушка никогда не смотрела на меня так. Я и представить не могла, что она может быть такой.

– Я его магическая пара. Ритуал помог избежать истощения, – шепотом объяснила я, пряча руки в подол домашнего платья.

Однако мои слова совсем не успокоили родственницу. Скорее, разочаровали еще сильнее.

Тяжёлый вздох, несколько ударов ногтями по столу, и Натания Вуд развернулась, направляясь к выходу.

– Похоже, я боялась совсем не того дракона, – холодно произнесла она. – Жду тебя в гостиной, Ариадет. Приведи себя в порядок и спускайся. Передышка закончилась. Завтра к вечеру прибудут Малика и Тобиас. Мы будем готовиться к представлению тебя ко двору.

Она говорила строго и безапелляционно, а затем громко захлопнула дверь лаборатории.

Вместе с дверью рухнуло что-то внутри меня.

Совсем не такой встречи я ждала. И совсем не такого холода.

Вместо поддержки и тёплых объятий я получила вот это.

Ту самую даму с портрета, что висел напротив входной двери. Холодную, гордую заклинательницу. С обжигающим взглядом и безупречными манерами.

Я никогда не знала её такой.

И, кажется, то, что мне предстояло узнать сегодня, мне не понравится.

***

Впервые на моей памяти на встречу к бабуле я собиралась как на казнь.

Платье, которое подала красная как клюква Альма, строгая прическа, даже, чего никогда не бывало дома.

В гостиной меня ждала всё та же дама с портрета.

Казалось, бабуля в один миг помолодела и теперь напоминала не знахарку из посёлка, а аристократку, приближенную к королю.

После таких перемен в бабушке страшно было представить, как Шалот изменит моего всегда улыбчивого отца и заботливую маму.

– Бабуля, я совсем не понимаю, что происходит, – прошептала я, присаживаясь на самый край кресла и невольно копируя её позу.

– Я знаю, Ариадет. Но на игры в детство времени не осталось. Либо ты укажешь драконам место, либо они съедят тебя заживо, – отрезала она.

План бабули по “указанию места” тем самым драконам мне предсказуемо не понравился.

– Матиас не сделал ничего дурного. Он помогал мне и защищал, как мог, – попыталась я достучаться до родственницы.

Губы бабушки сложились в тонкую линию. Затем она скептически осмотрела меня и мои пунцовые щёки.

– Соблазнил, завлек в постель и оставил на растерзание своему кузену королю. Или хочешь сказать, ты сама вешалась ему на шею? – приподняла она бровь.

Покраснеть сильнее я уже не могла, поэтому виновато опустила взгляд.

– Всё было не так. Это зелье… потом истощение. Мы собирались ждать до окончания учёбы и всё вам рассказать, когда приедет мама… – снова попыталась оправдаться я.

Бабуля хмыкнула.

Она была уверена, что Матиас и Валериан всё спланировали.

Заманить глупую заклинательницу в Академию. Подселить к бедным буржуа. Рассказать о пари. И, конечно же, наивная я решилась помочь подругам.

Благородный ректор отказал, но мысль о сближении уже была вложена мне в голову. А общение давно вышло за рамки “этюдантка и ректор”.

В общем, бабуля считала, что всё случившееся было коварным планом двух драконов: соблазнить меня, получить артефакт, а затем жениться на Хелианте.

– Но у него не будет наследника. Я его магическая пара. У Матиаса даже метка появилась, – вновь попыталась защитить своего дракона.

Бабушка наклонила голову и посмотрела на меня с откровенным снисхождением.

– Моё наивное дитя. Ты поверила в сказку о магической паре, – с кривой усмешкой произнесла она. – Наличие глупой наложницы-чародейки ещё ни одному дракону не помешало жениться. Более того, ты избавишь его супругу от необходимости вынашивать потомство. За это она будет тебе весьма признательна, – ледяным тоном добавила бабуля.

От этих слов я потеряла дар речи.

Все в Версалии знали: магической парой дракона может быть только драконица. Наследника дракону может подарить лишь драконица. И женятся драконы только на драконицах.

– Но как такое возможно? Ведь магическая пара… и ритуал… – прошептала я онемевшими губами.

Бабуля фыркнула, поднялась и покинула гостиную.

Я застыла в кресле, стараясь дышать и не разрыдаться, чтобы не выглядеть совсем уж жалкой.

Матиас не стал бы так со мной поступать.

Он не мог так притворяться.

Я видела его. Ощущала его тепло.

Невозможно ТАК лгать.

Пока я пыталась не захлебнуться собственными сомнениями, Натания вернулась с книгой.

– Читай, – сухо приказала она, бросая её на столик.

– “Дневники заклинательницы”, – прочла я потертые буквы на обложке фолианта и вопросительно посмотрела на родственницу.

– Каждое поколение дополняет книгу. Теперь она по праву твоя. Хотя я бы придержала её на годик-другой, пока не выветрится дурман о драконах, – объяснила она.

До самой ночи под пристальным взглядом бабушки я листала потемневшие от времени страницы.

История разделения королевств оказалась совсем не такой, как писали в старых учебниках в библиотеке. И не такой, как рассказывали детям легенды.

– У каждого дракона было две пары, – произнесла я вслух то, что поняла из очередной истории.

– Не пар, а женщин, Ариадет, – тут же поправила меня бабуля. – Одна драконица – законная жена и хозяйка в их имении. Вторая – чародейка, бесправная утроба для их потомства, – продолжила она рассказ за меня.

– Чародейка не может быть парой дракону. Они живут в своём закрытом королевстве. Люди – в своем, а одарённые есть только в Версалии. Ни у короля Валериана, ни у его предшественников не было наложниц, – напомнила я то, что знает каждый ребёнок Версалии.

То, чему нас учили с детства и в Академии. То, что считалось незыблемой истиной.

Но Натания Вуд отрицательно покачала головой.

– Потому что те одарённые, которые рождаются в Версалии, обладают лишь каплями Дара. Они потомки безмагов, в которых сила пробуждается раз в несколько поколений. Это позволяет Версалии выжить, но не даёт драконам вернуться к старым привычкам, – ошарашила меня бабуля.

– Как безмагов? А где тогда потомки чародеев? – в замешательстве я начала листать книгу, словно старые страницы способны немедленно выдать ответ.

Но страницы молчали, а бабушка вместо слов посмотрела на карту королевств.

– Не может быть… – проследила за её взглядом.

– Близость пустыни пагубно влияет на Дар, поэтому одарённым запрещено покидать Версалию. По этой же причине тебя не позволили увезти, – всё более мрачнея, сообщила она.

Дальше было то, о чём не писали ни в каких легендах.

– Подумай вот о чём. Что проще: воевать с Юславией или задурить голову юной чародейке? Пообещать, что союз с Хелиантой временный. Убедить, что Малика сможет вернуться в Версалию. Обещать что угодно, лишь бы держать тебя в постели, а её – при дворе, – холодно рассуждала бабуля.

И снова старые легенды уступали место политическим играм.

– Он бы так не поступил, – твёрдо возразила я.

Пальцы сжались так, что ногти впились в ладонь. Внутри звенела струна обиды, злости и разочарования.

Но не на Матиаса. А на то, что бабуля не желала меня слышать.

Что бы я ни говорила в оправдание себя или ректора, она встречала это кривой улыбкой, будто перед ней было неразумное дитя.

– Я бы не была столь наивна, дитя. Матиасу не восемнадцать, и ты не первая женщина, потерявшая разум от улыбок этого дракона. Что стоит первому холостяку королевства задурить голову и уложить в постель неопытную девочку? Выдернуть ее из привычного мира. Оставить одну в окружении тех, кто понятия не имеет, кто она и откуда. Ты ведь могла доверять только ему, не так ли? Только с ним могла быть собой и не скрывать, ни кто ты, ни кто твоя семья? – наклонив голову, перечисляла она.

И снова эта улыбка мелькнула в уголках её губ.

Внутри всё кипело от страха и негодования.

А что, если бабушка права?

Однако эта мысль тут же сгорала под тем огоньком, который согревал меня изнутри.

Словно Матиас обнимал меня и тихо шептал на ухо:

“Это её страхи, а не твои”.

И страх отступал, сменяясь решимостью доказать бабуле, что она совсем не знает моего дракона.

Очередной спор оборвал вошедший в гостиную хмурый Пьер.

– Мадам Натания, к вам месье Торнвуд. Просил передать записку, – протянул он бабуле листок.

От осознания того, что Матиас здесь, у меня резко пересохло во рту, а сердце забилось быстрее. Бабуля же сузила глаза и стала суровее зимней стужи.

– Иди к себе и не спускайся, пока я не позволю, – грозно приказала она.

Пока настороженный взгляд бабушки скользил по листку, переданному ректором, я почти забыла, как дышать.

Медленно поднявшись, притворно поправила и без того гладкое платье. А затем так же неторопливо направилась к выходу из гостиной.

До последнего я пыталась понять по её лицу, что было в записке, но оно осталось каменным.

– В кабинете. У него полчаса, – она подняла взгляд на Пьера. – Ты ещё тут? – строго добавила, поднимаясь.

Вид у бабули был такой, будто она собиралась на битву с голодным волком.

Или с драконом?

Впервые на моей памяти бабушка почти силой вывела меня из гостиной и подтолкнула в сторону лестницы.

– Наверх. И чтобы я не слышала ни звука, – приказала она, прожигая меня взглядом.

Под таким тоном и таким взглядом я даже спорить не решилась. Не стала напоминать, что я не ребёнок. И не щенок, которого можно взять за холку и закинуть в ящик, чтобы не путался под ногами.

Напротив, громко топая по ступеням, я поднялась наверх, изображая обиженную покорность. Сама же замерла, прислушиваясь к тому, что происходит внизу.

Я слышала, как бабушка что-то приказывала Пьеру. Потом – как направилась к кабинету.

Как Пьер открыл дверь и снял защиту.

Стоило в прихожей зазвучать знакомым шагам, как я буквально слетела с лестницы.

– Матиас, – тихо пискнула, спрыгивая с последней ступеньки.

Ректор застыл, не успев войти в коридор, а на моём пути тут же вырос дворецкий.

– Мадам будет недовольна, – холодно остановил меня Пьер.

Однако в этот момент я уже не слышала слов.

Видела лишь, как мой дракон расплывается в улыбке и раскрывает объятия.