Текст книги "Печенье судьбы. Соблазнить ректора (СИ)"

Автор книги: Сандра Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

Глава 20. Страхи.

Ариадет.

Получив отказ, Матиас всё так же поглаживал мою спину, словно ничего не слышал. Или он просто не поверил в то, что услышал?

Какая девушка откажется провести вечер с драконом на самом шикарном приеме в королевстве ради прогулки на праздник для буржуа.

Только вот я, видимо, не совсем обычная девушка и, как ни странно, предпочту шумный карнавал шикарному приёму. Как ни воспитывала во мне бабуля аристократку, а лес для лисы всё же предпочтительнее мягкой подстилки в клетке.

Откуда только взялось столько уверенности? Но, произнося вслух то, в чём стыдно было признаться даже самой себе, я не собиралась больше отступать.

Понимая, что Матиас не воспринял мои слова всерьёз, я отстранилась, заставляя его встретиться взглядом.

В голубых глазах мерцала магия – тихо, обволакивающе. Она туманила его разум, и я тоже ощущала её под кожей: тело становилось ватным, а мысли медленно погружались в сладкую дымку.

Но прежде чем снова поддаться тому, чего жаждет тело, я скажу то, что мечтала произнести вслух с первых дней после возвращения.

– Матиас, в день солнцестояния я хочу пойти с девочками на карнавал! – повторила я твёрдо.

Голос прозвучал неожиданно уверенно: рука дракона на спине замерла от удивления, а глаза прояснились.

Дымка соблазна улетучилась под напором наглой девицы, посмевшей отказать самому кузену короля.

– Я серьёзно! – добавила, освобождаясь из мужских объятий.

Ректор улыбнулся, моргнул, словно сбрасывая наваждение, а потом закатил глаза и направился к столу.

Достав оттуда звенящий мешочек, он устало упал в кресло и поставил монеты на стол.

– На карнавале можно купить много забавных вещиц, порадуй себя и подруг, малыш. Так что насчёт маскарада? – с улыбкой повторил свой вопрос.

Подобная реакция дракона озадачила. Он что, правда не понимает, о чём я говорю? Да и зачем мне золото? Он что, решил, что я прошу монеты?

Судя по виду дракона, именно так он и решил. Хотелось застонать и выругаться. Но я всё же вдохнула и постаралась объяснить.

– Матиас… карнавал и маскарад в один день, – повторила, внимательно всматриваясь в голубые глаза.

И снова реакция дракона была странной.

Вначале он провёл рукой по волосам, потом прикрыл глаза, будто собираясь с терпением, а потом наклонил голову и снисходительно улыбнулся.

– Ари, детка, все этюданты вернутся в Академию к десяти вечера. Маскарад начнётся только в полночь. Если ты слишком устанешь – мы останемся дома, а если нет – приедем в самый разгар праздника, – ласково ответил он.

Ну конечно, в записке, которую он передал, было указано ПОЛНОЧЬ. Но я слишком боялась, что мне придётся выбирать между встречей с Матиасом и прогулками с подругами, чтобы обратить внимание на такую незначительную деталь.

Ощутив, как краснею, я тихо ругнулась.

С улыбкой дракон наблюдал, как я сгораю от стыда, пятясь к двери. Для одного дня глупостей было более чем достаточно.

Вначале – чернила, которые так и не достигли цели, теперь вот это.

Раньше я не считала себя глупой, но иначе как беспросветной глупостью такое поведение сложно назвать.

Я пыталась незаметно исчезнуть, а ректор смотрел так, будто мог забраться в голову и точно понять, какие глупые мысли там обитают.

– Ари, ты всё равно не сбежишь, иди ко мне, – с улыбкой протянул руку.

Опустив глаза в пол, я подошла к ректорскому креслу и тут же оказалась на руках.

– Радость моя, давай договоримся, – тихо начал он, поглаживая мою щёку. – Ты не должна меня бояться, стесняться и всё время сомневаться. Я не юный чародей, Ариадет, и вполне в состоянии пережить отказ. Если тебе хочется идти гулять с подругами, а не на бал со снобами – я пойму. Если тебе будет интереснее посидеть у камина с книгой, чем всю ночь слушать светские сплетни – я буду рядом. Но для того чтобы я знал о твоих желаниях, ты должна мне о них говорить, малыш, – с нежностью произнёс он.

Сейчас, в его руках, ощущая на волосах редкое глубокое дыхание, я снова чувствовала, как мысли уплывают в туман. Но всё же призналась:

– Я хотела пойти с подругами… и хотела видеть тебя. И при этом совсем не хочу выбирать, – прошептала, уткнувшись носом в белую рубашку.

Горячая грудь Матиаса завибрировала хриплым смехом. Он поднял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Тебе не нужно выбирать. Я тоже ужасно соскучился, Ари, – с улыбкой произнёс он, опуская взгляд на мои губы, будто снова ловил мои желания.

Краснея от одной мысли, что меня будут целовать в ректорском кресле, я подалась вперёд, намекая, что просто смотреть – недостаточно.

Кому сейчас нужны приличия? Ещё пару недель назад с этого самого кресла на меня рычали за то же самое предложение. А теперь…

Чувствуя себя нашкодившей этюданткой, наблюдая, как медленно, будто смакуя, Матиас наклоняется к моему лицу, я всё же не удержалась:

– А сундук золота за соблазнение ректора? – едва слышно прошептала.

Ректор на мгновение замер, а потом довольно улыбнулся.

– Вы уже почти выиграли это пари, этюдантка Вуд, – прошептал он прямо в мои губы.

Нежное, почти невесомое прикосновение, от которого тело вспыхнуло магией, стало только началом. Поцелуй не имел ничего общего с первым, и тем более он не был невинным.

Матиас целовал меня так, будто ждал этого всю неделю.

Он захватил меня, моё дыхание, и делал это с таким наслаждением, что по телу прокатилась огненная волна. Свернувшись где-то внизу, она росла, дрожала и вот-вот грозила рассыпаться искрами удовольствия.

– Матиас… – тихо простонала я, ощущая, как его губы скользнули вдоль шеи и ниже, туда, где он легко распахнул мою рубашку.

В ответ раздался низкий рык… а затем едва слышный стон разочарования.

Мужчина замер, уткнулся лбом в мое плечо и тяжело дышал.

– Прости, малыш… я тебя напугал, ты вся дрожишь, – сдавленно прошептал он, едва касаясь губами моей кожи.

Признаваться, что дрожу я вовсе не от страха, было стыдно.

Как и сидеть у него на руках, в распахнутой блузке, позволяя сильным пальцам скользить по голой коже живота.

Не отпуская, Матиас наконец поднял голову и встретился со мной взглядом.

Зрачок стал вертикальным, глаза вспыхивали золотом – он пытался понять, испугал ли меня или юная этюдантка дрожит совсем по другой причине.

Судя по дрогнувшему уголку его губ, напуганной я точно не выглядела. Скорее… замерла, бесстыже наслаждаясь мужскими прикосновениями.

Каждый раз, когда его пальцы скользили ниже по животу, я забывала, как дышать; и каждый раз, когда он останавливался, внутри отзывалось лёгкое разочарование.

Дракон открыто наблюдал за моей реакцией, даже не пытаясь отстраниться или притвориться, что мы соблюдаем хоть какие-то приличия.

Осознав, какая именно картина предстала месье ректору, я всё же съехала ниже, на колени и рука Матиаса мгновенно дрогнула.

– Не делай так, малыш… не сейчас, – хрипло выдохнул он, резко отодвигая меня.

Поняв, что именно я ощутила сквозь ткань брюк, щёки вспыхнули жаром, и я попыталась встать. Кто бы мне позволил.

С уже знакомой хитрой улыбкой Матиас удержал меня за талию и сам аккуратно запахнул края блузы.

– Моя невероятная, смущенная пара, – с лёгкой хрипотцой отметил он.

Странно, но именно в этот раз, произнося слово “пара”, он выглядел до неприличия довольным.

Он действительно рад, что это я?

И совершенно не разочарован, что перед ним не драконица?

Медленно, едва касаясь, Матиас застегнул мою блузу, даже не глядя на пуговицы, а затем, для верности, и пиджак. Но и после этого он не отпустил, лишь слегка отстранился, будто боялся снова потерять контроль.

Длинные пальцы скользили по волосам, легко задевали кожу на шее, а потом, не прикасаясь, обводили контур лица.

– Осталось всего два дня, – едва слышно прошептал он.

Это прозвучало почти как обещание. Обещание, от которого по телу пробежала горячая волна.

Прикрыв глаза, я наслаждалась этой близостью… ровно до того момента, как в дверь настойчиво постучали.

– Кажется, мне пора, – встрепенувшись и вынырнув из омута голубых глаз, я выскользнула из его объятий.

Со стороны ректорского кресла раздался недовольный рык.

– Хррр… Кас привёл нового кандидата, – процедил дракон, а затем указал на центр комнаты: – Покрутись, я поправлю твою одежду.

Осмотрев меня на наличие следов неприличного поведения, Матиас кивнул и пригладил свои волосы, ещё раз глубоко вздохнув.

– Я тоже буду скучать, – по-своему перевела я его охи и вздохи.

В ответ он криво улыбнулся.

– Прости, малыш, усталость немного пошатнула мое самообладание. Повеселись на карнавале. После десяти у ворот тебя будет ждать экипаж, – подвинул мне мешочек с золотом.

Первой мыслью было фыркнуть и напомнить, что я не бедная буржуа, но я вспомнила, что почти всё бабулино золото уже потрачено.

Там монетка, тут монетка, больше десяти – чтобы пробраться на практику к Дювалю.

Гордость требовала отказаться, но желание прикупить что-нибудь интересное на ярмарке победило.

– Спасибо, месье ректор, – нарочито официально произнесла я, пытаясь скрыть смущение, и сунула мешочек в карман пиджака.

– До встречи, – одарил меня фирменной улыбкой дракон, а затем вновь нацепил маску сурового ректора. – Войдите! – приказал, распахивая дверь магией.

Юркнув мимо удивленного помощника и нового профессора, я побежала в комнату.

Я пойду на карнавал с подругами. Эта мысль неожиданно окрылила.

Глава 21. Карнавал.

Ариадет.

Вспышки магических огоньков, гул артефактов, ароматы, от которых неприлично урчало в животе. Если существует место шумнее карнавала в Шалоте – о нём никому не известно.

А ещё казалось, что здесь собрался весь город: этюданты, буржуа и даже редкие мелкие аристократы. Дети носились между рядами, вывески пестрели, зазывая заглянуть, а по центральной улице Торгового квартала двигались магические платформы.

Первым, по традиции Версалии, шёл красный дракон – платформа в честь основателя города и Академии Одарённых. Первый дракон, первый король, предок рода Торнвуд.

Величественное создание с кроваво-золотистыми глазами проплывало медленно, взмахивая крыльями так низко, что почти задевало крыши домов.

– В этом году он ещё больше, чем обычно, – восхищенно шепнула Камиль.

– В этом году они не поскупились на размах, – подтвердила вечно что-то жующая Жюльен.

Мы с Мари наблюдали за платформой с открытыми ртами.

Ни завитых булочек, ни сладких яблок больше не хотелось.

Точнее, хотелось всего и сразу, но больше двух булок в нас просто не помещалось. А золота, как оказалось, много не бывает: чтобы скупить все сладости и побрякушки, не хватило бы даже моего мешочка.

Не зря Матиас дал мне монеты, и не зря каждая из девочек заранее спланировала, что покупать.

Оказавшись здесь, желания возникали быстрее, чем исчезали монеты.

Расчёска, после которой волосы всегда чистые и блестящие; сладкий пузырчатый напиток, окрашивающий язык; тёплые перчатки, меняющие цвет в зависимости от настроения владелицы; пушистая шапка, не портящая причёску; мягкий шарфик, мурлыкающий, как домашний кот.

Ну и, конечно же, волшебное имбирное печенье разнообразной формы.

Если верить Камиль, в этом году оно особенно популярно.

Один из пекарей добавил к привычным зимним украшениям причудливую форму короны короля.

Буржуа хоть и побаивались дракона, но от такой шалости не удержались: всюду мелькали дети с печеньем-коронами, то примеряющие их к голове, то откусывающие по кусочку.

Мне, как и детям, это лакомство показалось забавным. Настолько, что одну коробку я собиралась отправить бабуле, а второй порадовать своего щедрого дракона.

Уверена, Матиас оценит шутку пекаря и со своей фирменной улыбкой сгрызёт корону собственного кузена.

Каким-то волшебным образом мой мешочек успел заметно похудеть еще до того, как мы добрались до самой гущи карнавала.

Камиль и Жюльен посмеивались надо мной, ворча, что зря я не отправила золото бабуле. А Мари сжимала свои последние пять золотых и почти отчаянно оглядывалась по сторонам.

Ей тоже хотелось всего и сразу, но после пары вкусностей монет не осталось даже на обычную само-шьющую иглу.

– Ректор дал мне золота, чтобы не было нового скандала после выходки Люсьена. Тебя он тоже напугал, так что справедливо будет поделиться, – прошептала я, сунув подруге в ладонь еще десяток монет.

Мари покраснела, но тут же улыбнулась, поглядывая в сторону палатки с бытовыми артефактами.

Зельевар из неё никудышный. И если бы не упрямство и высокомерие старухи Бушар, Мари стала бы отличной мастерицей. Но менять главу факультета бытовых чар никто не собирался. А учиться Мари на своём факультете старая ведьма не позволит.

Или позволит… только после личного вмешательства ректора?

Отгоняя мысли о голубоглазом драконе, я с интересом смотрела на проплывающие платформы.

Синяя висела прямо над нами, словно огромный водяной шар, внутри которого плавала иллюзия морского змея. Зелёная была украшена живыми листьями, где прятались странные существа.

Белая, с виду самая скромная, заключала внутри настоящую магическую вьюгу. Именно она заставила меня застыть, наблюдая за бушующей стихией.

Воспоминания о той первой вьюге и сладких поцелуях ректора пронеслись картинками в голове, разгоняя по коже мурашки предвкушения.

Сколько мы уже гуляем?

Скоро я снова окажусь в объятиях Матиаса.

Пока я витала в неприличных мечтах, девочки ушли дальше. Словно отголоском я слышала голос Камиль, что они будут ждать меня в лабиринте кривых зеркал, но отмахнулась от него, погружаясь в собственные мысли.

Сколько монет ещё осталось? Что ещё можно купить?

Сладости, что сами меняют вкус; артефакты, которые гладят одежду, чистят ботинки и сами завязывают шнурки; маски, способные менять настроение хозяина; и тонкие стеклянные фляги с искрящимися напитками, меняющими цвет волос, глаз и даже возраст.

Когда я наконец вынырнула из состояния “мне всё это нужно и прямо сейчас”, рядом не оказалось ни Жюльен, ни Мари, ни Камиль. Их спины, ещё недавно мелькавшие неподалёку, внезапно исчезли, а я осталась одна.

По коже прошел холодок, шум толпы стал оглушающим, а я совершенно растерялась.

Куда идти?

Я слышала слова про лабиринт, но совершенно не представляла, как его найти.

Ещё десяток ярких палаток с игрушками, зеркалами и волшебными заколками и я поняла, что окончательно потерялась.

Похоже, мне и правда нужна няня. Шумный город оказался слишком многолюдным.

Свет фонарей и вспышки магии теперь неприятно ослепляли; толпы людей и одинаково одетые торговцы сбивали с толку.

В какой стороне тот самый выход? Улица казалась бесконечной.

Между прохожими бродили туманные иллюзии – светящиеся лисы, дымчатые птицы, крошечные дракончики. Дети гонялись за ними, а те рассыпались в золотые искры и собирались вновь.

Над всем этим кружили огненные нити, переплетаясь в узоры и тихо звеня, будто кто-то играл на невидимой арфе.

Я же осматривала все эти красоты и ощущала накрывающую панику.

Беззаботность и радость от всех обновок быстро сменились тоской и растерянностью.

Ещё несколько поворотов я всматривалась в толпу в надежде заметить знакомые фигуры или хотя бы понять, куда именно иду.

Внезапно в памяти всплыло рассеянное лицо Мари и то, как девочки считали каждый золотой, пока я радостно выкладывала очередной десяток за коробочки с печеньем.

Стало стыдно.

Пришло осознание, что я потратила почти всё, что дал мне Матиас, и не особо считала монеты. Даже слегка осуждающий взгляд подруг не заставил вовремя опомниться и остепениться.

Сейчас, вспомнив слова Камиль о бабуле, которой золото нужнее, чем мне дорогой шарф, способный мурлыкать, настроение и вовсе пропало.

Зря я сказала, что это золото за тот случай на тренировке. Матиас снова не ошибся. Свои монеты девочки полностью отправили домой, а мой поступок восприняли весьма своеобразно.

Блуждая между палатками, я то и дело посматривала на временной артефакт. Интересно, притворяться аристократкой на маскараде будет так же сложно, как буржуа – на карнавале.

Мечтая побыстрее оказаться в крепких объятиях того, перед кем притворяться не было нужды, я не заметила, как покинула главную улицу, нырнув в тёмный переулок.

Лишь когда шум карнавала стих до едва слышного шороха, я поняла, что свернула не туда. Оглядевшись, с неприятным холодком признала – я потерялась.

***

Поворот ещё один и закрытые лавки превратились в обшарпанные тёмные дома.

– Где я вообще? – осмотрелась по сторонам.

Огни ярмарки освещали небо, а я шла в непонятном направлении. А ещё совсем не заметила, что шла в этом направлении не одна.

– Решила прогуляться в шарфе за двадцать золотых в рабочий квартал, огонёк? – прозвучал голос за спиной, и я резко обернулась.

Люсьен – в чёрном пальто, странной кепке и повязанным вокруг лица шарфом. Только блестящие в свете артефактов медовые глаза и голос выдали подлого предателя.

– Не лучшая идея гулять тут в дорогих нарядах, мадемуазель. Некоторые неприхотливые буржуа за твои обновки месяц могут жить. Твою шубку и мурчащий шарф местная шпана снимет быстрее, чем успеешь пискнуть, – почти угрожающим тоном предупредил он.

Пустая улица, дома, в которых жили точно не аристократы.

После яркого карнавала это место выглядело ещё более угрюмым.

Разглядывая план города, дома буржуа я представляла несколько иначе. По крайней мере те, что видела в Привансе, выглядели совсем иначе и я решила, что так будет везде. Ошиблась.

Отойдя от тёмного переулка, в который собиралась бежать, я осмотрела чародея.

– Ты что, за мной следишь? – попыталась огрызнуться, оглядываясь по сторонам.

– Я бы сказал – присматриваю, огонёк. Видимо, ректор не зря поручил следить за тобой даже во время прогулок с подругами. Ты и с ними ухитрилась почти найти приключения, – не скрывая ехидства ответил он.

– Ректор?.. – эхом повторила я.

Я же говорила Матиасу, что сама найду подлого предателя, когда решу идти в порт. Видимо, слова “не подходил в Академии” дракон понял слишком буквально и послал чародея следить за мной на расстоянии.

Злость отогнала мысли о теплых объятиях ректора, а потом я осмотрелась и вздохнула.

Злилась я на него или нет, но он снова не ошибся.

От того, что старый дракон читает меня как открытую книгу, я разозлилась уже на себя.

Надо же было быть настолько неуклюжей, чтобы потеряться в толпе, а потом, вместо того чтобы спросить направление, едва не забрести в четвёртый район.

Судя по недовольному виду, Люсьен думал так же. Впервые я не пыталась огрызнуться или язвить. Слишком устала и немного замёрзла.

– Я потерялась. А ещё, кажется, потратила слишком много золота, – грустно призналась злому надсмотрщику.

Молодой артефактор явно был не в восторге от вынужденной ночной прогулки. Даже не видя его лица, я всё поняла по позе: руки сложены на груди, глаза мечут искры, а нога нервно постукивает.

В то же время, услышав моё жалобное признание, он впервые не стал язвить в ответ. Обреченно вздохнул, подошёл и обнял меня, как потерянного ребёнка.

Видимо, со стороны выглядела я ещё более жалко, чем сама ощущала.

– Насколько большой ваш посёлок? – зачем-то спросил он.

– Две сотни домов, – ответила я, уткнувшись носом в холодное пальто.

Люсьен пах костром, чем-то мясным и пряными травами. Судя по набору ароматов, одежда впитала в себя весь его вечер. Он явно не скучал, присматривая за “вынужденной проблемой”.

А я впервые была рада его видеть. Просто потому, что, кроме дракона, он был единственным, с кем мне не нужно было играть в бедняжку-буржуа.

Ещё в одном Матиас не ошибся: не притворяться действительно было облегчением. С чародеем можно быть просто девушкой из посёлка, которая ни разу не гуляла по городу одна.

– И как часто ты выбиралась в город без своей бабули? – тихо спросил он, поглаживая мой новый шарф.

– Без бабули – часто, – уверенно ответила я. – Меня возил наш сосед, – зачем-то уточнила.

Грудь Люсьена задрожала, затем он прижал меня крепче.

– Да ты у нас самостоятельная, огонёк, – хохотнул он и вздохнул. – Покупки, судя по обновкам, ты делала тоже только по списку и под присмотром соседа, – провёл пальцем по мяукнувшему шарфу.

И тут мне снова стало стыдно. Вспомнив, что Люсьен вовсе не мой друг, а просто наглый чародей, которому платит ректор, я резко отстранилась.

– Я не виновата, что старая торговка оказалась мошенницей. Я хотела купить красивые перчатки. А она тут же надела на меня ещё и шарф, и шапку, и забрала мои, – выпалила, пряча руки за спину.

Перчатки вспыхнули ярко-розовым, выдавая смущение и злость. А взгляд Люсьена то и дело опускался на руки, будто ему нравилось меня дразнить.

– Итого ты оставила только в одной палатке пятьдесят золотых, – покачал он головой, подытоживая.

Около семидесяти… но кто считал. Для буржуа – целое состояние.

Я даже не поинтересовалась суммой, механически отсчитав монеты. Точнее, сумма меня ничуть не смутила, в отличие от стоявших рядом Камиль и Жюльен.

Не зря девочки так осуждающе на меня смотрели. В другой ситуации мы с бабулей и вправду могли бы жить на эти деньги месяц.

Стало одновременно стыдно, грустно и жалко себя. Возможно, зря я не рассказала им всё… или как раз не зря.

Даже Люсьен смотрит на меня с осуждением. А ведь это всего лишь пятьдесят монет.

– Это не мое золото, – словно оправдываясь, произнесла я.

Маг вздохнул, поправил мой шарф и обхватил ладонь, уводя подальше от мрачных домов.

– Что ж, щедрость дракона поражает. Но твои подруги не поймут, огонёк. Лучше им не знать, сколько золота даёт тебе Торнвуд. Как для одного инцидента, он слишком щедр, – как-то отрешенно произнес он.

Тут я с Люсьеном была согласна… пока не уловила его странный прищур и не поняла, что в словах чародея прятался подвох.

Пользуясь тем, что мы вышли на более освещенную улицу, я заставила его притормозить.

– Что значит “слишком щедрый как для одного инцидента”? Это что, намёк? – зло спросила я, вырывая свою руку.

Люсьен остановился, огляделся, а потом сложил руки на груди.

– Давай на чистоту, – грубо произнёс он, стягивая шарф с лица. – Ты, конечно, пострадала… но другие чародейки даже с побоями получили не больше ста монет. А тебя мало того что приодели на пару сотен золотых и приставили охранять, так ещё и золотом осыпают. Слишком щедро, как для обычной буржуа, ты не думаешь? – с ехидным оскалом спросил он.

– И на что это ты намекаешь? – прошипела я, почти уткнувшись ему в лицо.

Всё так же зло скалясь, Люсьен наклонился ближе, почти соприкасаясь носом с моим.

– На то, что я подумал над твоим вопросом, Ариадет. А действительно, с чего бы кузену короля платить за какую-то буржуа? И тем более заботиться о её безопасности? – он говорил тихо, почти заговорщицки. – И после нехитрых наблюдений сделал весьма любопытные выводы.

– Поделишься? – наклонив голову, уточнила я.

Отступив на шаг и оглядев меня с почти брезгливым видом, Люсьен вздернул подбородок.

– Ты либо любовница ректора, либо будущая фаворитка короля, – с показной осведомленностью заявил он.

От нелепости этого предположения и того, с каким видом он это произнёс, захотелось громко рассмеяться. Однако, заметив выражение Люсьена, я поняла – он не шутил.

Чародей изучал мою реакцию с тем же холодным любопытством и всё так же кривился, изображая презрение.

Если подумать, в целом он был не так уж далёк от истины.

“Подопечная короля” звучит приличнее, чем “фаворитка”, но не менее двусмысленно: под этим можно скрыть как свою любовницу, так и любовницу кузена.

А что касается Матиаса… до объявления помолвки или хотя бы раскрытия нашей тайны меня действительно сложно считать кем-то большим, чем его любовницей.

Это осознание горько кольнуло, но оправдываться перед Люсьеном я не собиралась. Он не друг, а временный надсмотрщик.

– Всё проще. Я потомственный зельевар и после Академии буду служить при дворе. Потому месье Торнвуд меня опекает, – попыталась увести мысли чародея в другую сторону.

Я и впрямь не соврала: как заклинательница могла бы служить при дворе, если захочу.

Злобный хохот стал яркой оценкой моему заявлению.

– Что ж, если тебе так легче, я могу сделать вид, что поверил, – ядовито процедил он, протягивая руку. – А теперь пошли, горе-зельевар. Было приказано проводить тебя до экипажа. Простишься с подружками и идём к Академии. У меня ещё свои дела, – грозно велел парень.

На его месте я бы тоже не поверила, но спорить или что-то доказывать малознакомому магу не собиралась.

Обошла его и пошла вперёд, понимая, что самой выбраться из этого района не получится.

В остальном… какая разница, кем он меня считает – будущей любовницей короля или любовницей ректора.

Я знаю правду и уж точно не собираюсь оправдываться перед подлым предателем, который когда-то бросил Камиль. Если кому и учить меня приличиям – так точно не ему.

До улицы, где всё ещё бушевал карнавал, мы с Люсьеном шли порознь. Он бурчал, куда следует свернуть, изображая мою угрюмую тень, а я гордо шагала вперёд, мечтая как можно скорее оказаться в доме Матиаса.

Наконец темные тихие улочки сменились яркими палатками, и меня резко подхватили под руку.

– Не брыкайся, иначе мы к утру отсюда не выберемся, – зло зашипел Люсьен мне в ухо, ловко обходя прохожих.