Текст книги "Печенье судьбы. Соблазнить ректора (СИ)"

Автор книги: Сандра Хартли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

Я поморщилась, цепляясь за привычную иронию:

– Почему шестьдесят? Тебе вообще-то восемьдесят.

Он тихо усмехнулся.

– Прости… – запнулся. – Прости, Ариадет, но до двадцати я думал совсем не о своей магической паре. Глупо утверждать обратное.

Он сделал шаг назад.

– Увидимся на приёме, жена, – произнес с той самой напускной легкостью, за которой я уже научилась слышать усталость.

Матиас одарил меня короткой, натянутой улыбкой и, не оглядываясь, направился к выходу.

Судя по тому, как на окне мелькнула защита, Пьер поспешно проводил месье Торнвуда и сразу отправился отдыхать.

Дом погрузился в привычную ночную тишину.

До самого рассвета я перебирала в голове слова ректора. Пыталась понять, о чём на самом деле думают молодые драконы до двадцати лет. И так же упорно гнала от себя мысли о бабуле и разговоре, который неизбежно ждал меня утром.

Глава 38. Выбор.

Ариадет.

До приёма оставались считанные дни.

Уже утром после разговора с Матиасом бабуля занялась моей “дрессурой”.

Она старательно игнорировала все попытки поговорить о том, что рассказал Матиас, и ещё более старательно уводила разговор в сторону.

Похоже, кое о чём ректор всё же умолчал вчера. Например, о том, что я – наследница великого короля драконов. И о том, что если род Торнвудов падёт, корона по праву достанется вовсе не Дракворам.

Я слушала новые открытия, осознавая навалившуюся ответственность за судьбу королевства. Вот только это совсем не помогало в создании артефакта.

Скорее наоборот.

Вместо чувства долга по спине скользил липкий страх, перемешанный со злостью.

В таком состоянии я не могла ни поймать нить, ни привязать её к артефакту. Я не могла даже создать нить.

Магия отказывалась подчиняться. Мои собственные струны дрожали от раздражения и негодования. И только та, что связывала меня с Матиасом, оставалась яркой и натянутой, словно он успокаивал меня на расстоянии.

Так и хотелось коснуться её и ощутить тепло. Но под зорким взглядом опытной заклинательницы я делала вид, будто изо всех сил стараюсь помочь королю Валериану.

Мучение длилось до вечера. А потом Антуан объявил, что в особняк прибыли месье и мадемуазель Шевалье.

– Мама! – пискнув, я проигнорировала строгий взгляд бабули и выбежала из лаборатории.

Я должна была опередить бабулю.

Иначе моя связь с Матиасом быстро стала бы очередной сказкой о глупой девочке и коварном драконе.

В прихожей стояли красивая рыжеволосая женщина и невозмутимый светловолосый мужчина.

Отец заметил меня первым, улыбнулся и раскрыл объятия. Мама же с тоской и восторгом изучала дом.

– Всё как в юности, – вздохнула она.

– Если не считать одну маленькую растрепанную заклинательницу, – с улыбкой добавил отец, ловя меня в объятия.

Слезы хлынули раньше, чем я успела их остановить.

Объятия отца и его привычная улыбка разрушили маску “взрослой заклинательницы”. Я снова была просто малышкой Ари – юной, напуганной и смертельно уставшей.

Со спины ощутилось чужое тепло, а затем мамина ладонь невесомо пригладила волосы.

– Родная, тебя будто драконы жевали, – сказала она, тут же прижимая меня к себе.

Обычные, такие нужные объятия могли бы длиться ещё долго, если бы не строгий голос бабули.

– Малика, всё оказалось ещё хуже, чем я думала. У нас нет времени на нежности. Твоя дочь связалась с кузеном короля, провела с ним ночь и вышла замуж, – выпалила она, проходя мимо.

Я услышала, как закашлялся и напрягся отец. Почувствовала, как замерла мамина рука в моих волосах.

– Он меня любит, – слабо выдавила, понимая, что опередить бабулю не вышло.

Мама медленно отстранилась. А отец устало вздохнул.

– Передохнуть после дороги не выйдет, – произнес он, отстраняя меня и переводя взгляд на жену.

Она стояла бледная как полотно, глаза расширены, а во взгляде читалось полное недоумение. Словно мир на миг качнулся и остановился.

– Мама, всё вышло слишком быстро, но… – начала я, однако запнулась, когда ее рука резко взметнулась вверх.

– Мне нужно сменить платье. Прикажи подать горячее в столовую. Мы выслушаем тебя за ужином, – отстраненно сказала она, будто речь шла не обо мне, а о погоде за окном.

Пока Антуан показывал родителям комнаты, я тихо рыдала на кухне, уткнувшись в ладони.

Даже старая кухарка смотрела на меня с осуждением. Не с сочувствием – именно с осуждением. Казалось, я вышла замуж не за Матиаса Торнвуда, а за Гаррика Драквора.

Или выйди я замуж за любого другого дракона, они бы расстроились куда меньше. Но когда речь заходила о Торнвудах, это считалось предательством.

Связаться с тем, чей кузен сослал моих родителей и загнал нас с бабушкой в глухой посёлок…

Этого мне не простят. Никогда.

Всё оказалось куда сложнее, чем я думала. И намного хуже, чем уверял дракон.

Я даже злиться на Матиаса не могла. Страх оказался сильнее. Гораздо сильнее.

Внутри всё сжималось от одной мысли, что меня вот-вот заберут, увезут и я больше никогда его не увижу. Не услышу. Не смогу даже попрощаться.

До ужина я бродила то по кухне, то по дому, не находя себе места. Видела, как мама тихо спустилась в кабинет к бабуле. Потом – как отец ушёл в гостиную.

И этим я решила воспользоваться. Возможно, он выслушает меня прежде, чем осуждать. Или отказывать.

– Пааап, – тихо сказала я, садясь рядом и осторожно касаясь его руки, словно боялась, что он ее отдёрнет.

Закрыв книгу, Тобиас Шевалье поднял на меня усталый взгляд. Его глаза всё ещё светились добротой. Но в них появилось нечто новое – тяжёлое, напряженное.

От этого по спине пробежали ледяные мурашки.

– Пааап, он хороший, правда. Пусть и кузен короля, – вырвалось у меня почти шёпотом, будто если сказать это громче, слова рассыплются.

Он отрицательно покачал головой.

– Ты ошибаешься, милая, – мягко произнес он, погладив мою руку. – Разве “хороший” стал бы отнимать у матери ребёнка?

Вопрос ударил больно. Точно.

И я знала ответ.

– Но это не Матиас. Это король, – попыталась ухватиться за последнее оправдание. – Матиас совсем не такой, как его кузен. Я его магическая пара. Он меня любит, папа.

Слова дрогнули. На глаза навернулись слёзы. Отец глухо выдохнул и крепче сжал мою руку.

– Если любит, значит, он честен с тобой? – всё так же спокойно спросил он.

Предчувствуя подвох, я неуверенно кивнула.

Он понял. Конечно, понял. И потому лишь криво улыбнулся.

– Значит, он рассказал тебе, кто перехватил дирижабль с дипломатами и помешал твоей маме увезти тебя из Версалии? – сухо спросил отец.

В этом вопросе был приговор. И ещё одна правда, которую Матиас не успел, или не захотел, мне рассказать.

Отец молча наблюдал, как осознание медленно проникает в мои мысли. Как все остальные оправдания рассыпаются, не выдержав этой одной, хрупкой, но беспощадной правды.

– Мама ни за что не позволит нам пожениться, да? – тихо спросила я, уже зная ответ.

Отец поднял руку и погладил меня по плечу.

– Они с бабушкой обсуждают возможные последствия вашего разрыва, – не стал врать.

После этого любые разговоры потеряли смысл.

Мы с папой ужинали в гостиной. Мама и бабушка – в кабинете.

Никто не собирался спрашивать о моих чувствах. Или желаниях.

Старая заклинательница и её дочь решали, что делать с моей магией. А меня просто накормили и отправили спать.

Послезавтра приём.

Без артефакта Матиасу придётся жениться на Хелианте.

А мне – разорвать связь, чтобы сохранить семью.

От одной мысли, что придётся выбирать между своим драконом и семьей, внутри становилось пусто и холодно. Будто кто-то заранее вынул из меня всё живое.

Всю ночь я подбирала слова, которыми могла бы убедить маму и отца передумать. И только под утро забылась беспокойным, рваным сном.

***

На завтрак я спустилась с таким видом, будто меня действительно жевали.

Точнее, сначала потоптали, потом прожевали, а после ещё и выплюнули.

– Мы с твоей бабушкой и отцом решили, что для всех будет лучше, если ты оборвешь связь после приема, – объявила свое решение мама.

Они решили.

Они обсудили.

– А что, если Дар пропадет? – тихо поинтересовалась я.

Мама с бабушкой переглянулись.

– Это к лучшему. Мы сможем забрать тебя в Ладанию. Там есть хорошие академии. У твоего отца связи, он найдёт тебе достойного мужа среди людей, – поделилась она планами на мою дальнейшую жизнь.

Планами, которые со мной обсуждать никто не собирался.

И всё же одна фраза царапнула по живому.

– К лучшему? – переспросила я, переводя ошарашенный взгляд с мамы на бабушку.

Они правда считали, что оставить меня без Дара – к лучшему?

Ни один мускул не дрогнул на лице бабули, а мама, наоборот, ободряюще улыбнулась.

– К лучшему, милая, – повторила она. – В Ладании тебе не нужна магия. Там почти нет чародеев. Будешь достойной женой одного из придворных или поможешь мне с травами, – спокойно пояснила она.

После такого захотелось рассмеяться.

Выходит, я всю сознательную жизнь ждала, когда проснется Дар, чтобы так просто и глупо его лишиться.

Я – магический накопитель.

Создай артефакт, а потом выйди замуж и рожай детей.

Они так легко всё решили за меня. Даже то, чем я буду заниматься в Ладании, и уже выбрали “правильного” мужа.

Вот только я помнила, как мама с тоской смотрела на бабулину магию, когда приезжала. Как тихо рыдала, когда не могла приготовить сложное зелье из-за слабого Дара.

И теперь она хотела сделать со мной то, что когда-то сделали с ней. Так легко, будто это пустяк, а не вырвать часть себя, которую уже ничем не заполнить.

Отставив чашку, я медленно поднялась из-за стола.

Решимость, подогретая гневом, напомнила: я больше не ребёнок, и они не могут просто так заставить меня или увезти из Шалота.

Если потребуется, я найду способ выжить и без их помощи. Даже если Матиас женится на Хелианте, у меня будет золото из сундука.

Не знаю, почему именно сейчас я вспомнила о глупом пари. И вообще – почему вспомнила.

Но осознание, что с сундуком монет и магией я смогу прожить сама, придало уверенности.

Деревянные ножки стула скрипнули по каменному полу. Я оперлась ладонями на стол и почти с вызовом посмотрела бабуле прямо в глаза.

– Нет, – твёрдо сказала я старой заклинательнице.

Бабушка явно не ожидала сопротивления.

Вопросительно вздернула бровь, а потом с видом королевы поставила чашку, которую так и не успела поднести ко рту.

– Это решать не тебе, Ариадет, – холодно ответила она.

Всё это время, пока мама расписывала мне будущую жизнь в Ладании, Натания Вуд с невозмутимым видом пила чай, лишь изредка кивая и соглашаясь со словами дочери.

И эта холодность пробудила во мне гнев. Яркий, обжигающий, такой же, как огонь, полыхающий в камине.

Как и её слова.

– Ошибаешься, бабуля. Это решать мне, – ответила я, не отводя взгляда. – Однажды ты сделала свой выбор и разорвала связь с драконом. Изменила свою судьбу, и мама заплатила за это своей, – кивнула я на ошарашенную маму.

Она привыкла, что я беспрекословно слушаю их с бабулей, и не ждала ни протеста, ни сопротивления.

Но за этот год всё изменилось. Я изменилась.

– Я не позволю решать за меня. Я не ребёнок. Если придётся выбирать между Даром и семьёй, я выберу Дар. Мама может верить, что жить без магии лучше. Но я точно знаю, что это не так, – прошипела я.

Я выпрямилась, оттолкнулась от стола и, не оглядываясь, пошла прочь из столовой.

– Что значит “лишили Дара”? Мама, о чём она говорит? У тебя была связь? С кем? С Матиасом? – полетел мне в спину поток вопросов ошарашенной мамы.

Я не слушала, какими именно легендами бабушка будет успокаивать свою дочь.

Рассказывая о моей связи с Матиасом, она так и не посчитала нужным упомянуть собственную связь с королем.

И пусть это была не моя тайна – она займёт их надолго.

Я же спустилась в лабораторию и закрыла дверь на засов, активируя защитные артефакты.

Теперь сюда не войдёт даже прежняя хозяйка. По крайней мере, пока я не закончу то, что задумала.

Глава 39. Печенье судьбы.

Ариадет

Снова и снова, глотая слезы, я пыталась создать струну желания для короля Валериана. Но Дар отказывался подчиняться.

Старый дневник заклинательниц тоже не помог.

Струна желаний и струна судьбы – всего два артефакта, которые может создать заклинательница.

И если струна желаний – это то, что получали короли от моих предшественниц, то струну судьбы создавали лишь однажды.

Когда первая заклинательница выбирала род драконов, которому достанется трон Версалии.

Этот артефакт, если верить Матиасу, до сих пор хранился в Академии Одарённых. Как напоминание драконам о том, как именно они оказались у власти.

Но струна судьбы не решала главной проблемы.

Создав её, Валериан мог вовсе потерять трон. Его судьба уже была изменена в тот самый момент, когда бабуля оборвала их связь.

Этот вариант Натания Вуд отмела сразу. Слишком рискованно.

Кто знает, какая участь ждала бы короля после второго вмешательства.

И всё же каждый раз, когда я думала о нём, наша с Матиасом связь вспыхивала ярче.

Словно подсказывала, что нужная нить – вовсе не та, о которой спорили взрослые.

– Если у Валериана не будет наследника, трон достанется нашему с Матиасом ребёнку, – тихо повторила я слова дракона.

Золотая нить откликнулась.

Завибрировала, натянулась, засияла.

Это и есть та судьба, которую я могла подарить Матиасу?

Сделать его королем?

Тогда Дракворы не получат Версалию.

Но бабушка и мама… я разозлю их ещё больше.

Я посмотрела на закрытую дверь лаборатории и машинально сгрызла ещё одно печенье.

Бабуля к ним вчера так и не притронулась, словно демонстрировала свое разочарование. Зато сегодня я съела почти всё, вместо обеда.

Выходить из лаборатории боялась. Была уверена: бабушка уже нашла нужные слова, чтобы успокоить маму. И снова убедить её, что во всём виноваты драконы.

Как была уверена в том, что мне не позволят изменить судьбу королевства.

Я медленно прошлась взглядом по столу и замерла.

Остались всего два печенья.

На одном – корона короля Валериана.

На другом – сердце. Простое, неровное, слишком живое. Как мой дракон.

Кому из них суждено сохранить трон?

Мысль возникла внезапно. И магия отозвалась сразу, будто только этого и ждала.

Никакого артефакта, который будут хранить во дворце.

Никаких желаний, спрятанных в кристалле.

Только судьба.

Та, от которой невозможно отказаться.

Две судьбы, связанные невидимой струной. Корона или любовь. Или любовь вместе с короной.

Глаза вспыхнули.

Голубая дымка окутала стол, и печенья медленно оторвались от поверхности.

Я потянулась к золотой струне. Магия нашей с Матиасом связи откликнулась и поплыла мне навстречу.

В следующий миг всё вокруг залило ослепительным светом.

Особняк вздрогнул, будто его вырвали из земли и швырнули обратно, а лабораторию затопило живым голубым пламенем.

***

Натания Вуд.

Успокоить Малику стоило немалых усилий.

Но сейчас у меня не было времени думать о том, простит ли она меня когда-нибудь.

Я и сама себя не прощу.

Хотя ни на миг не жалела о том, как всё обернулось.

Когда Пьер сообщил, что в особняк прибыл сам король, к горлу подступила знакомая тошнота.

Я сразу поняла, почему.

Весь второй квартал ощутил отголоски.

Защитные артефакты сдержали основную волну, но город всё равно дрожал – так, будто его уложили на спину разъярённому дракону.

Ариадет что-то сделала. И сделала это сама. Эмоции и слабый контроль не позволили удержать силу в лаборатории.

Конечно же король примчался высказывать претензии. Как и в юности, когда я сожгла все артефакты, заставив полыхать весь особняк.

Уже тогда Валериан был трусом.

Сначала он тянул с объявлением меня своей парой, а потом делал вид, будто между нами никогда ничего не было.

Конечно, по сравнению с тем, что было у него с Невеной, у нас и правда ничего не было. Несколько невинных поцелуев и прогулки в королевском саду. Это никак не сравнится с тем, как я застала их в ту ночь.

Королева постаралась, чтобы у глупой чародейки не осталось сомнений в том, кому именно он отдал предпочтение.

Картина, где голая драконица стонала под моим некогда возлюбленным, заставила внезапно повзрослеть.

А всё, что последовало после, показало, что скрывается за блеском и роскошью Шалота. Столица оказалась такой же наигранно-фальшивой, как и обещания наследного принца.

До той ночи Валериан казался мне красивым, благородным и всем тем, о чём я могла только мечтать. Но, увидев, как он с диким рыком предается утехам с другой, я ощутила лишь тошноту.

И спустя сорок лет ничего не изменилось.

Только теперь передо мной стоял не молодой и улыбчивый наследный принц, а злой, растрёпанный король.

– Какого мрака происходит, Натания? Во дворец сбежались посыльные со всего города. Отголоски ощутили даже в соседних с Шалотом посёлках! – рычал Валериан, влетая в гостиную, словно бешеный пес.

Малика всхлипнула и притихла.

Тобиас закрыл жену собой.

Я же невозмутимо поставила чашку.

– Вы сами требовали артефакт, Ваше Величество. Вот Ариадет и делает вам артефакт. Не моя вина, что вы не сумели держать своего кузена на коротком поводке. Он разбудил магию девочки, которая к этому совсем не готова, – холодно ответила я Валериану, игнорируя его грозный вид.

В молодости он был совсем не таким. Весёлым, жизнерадостным, лёгким.

Корона сделала его мелочным и злым. Даже красивое лицо застыло в гримасе преждевременной старости.

Или он был зол из-за того, что я напомнила о подлости Матиаса.

Я была уверена: два ящера всё спланировали. Соблазнили наивную девушку и решили так отомстить. Мол, не захотела я становиться наложницей и рожать королю бастардов – это сделает моя внучка.

Но я всерьёз настроена показать этим бескрылым подлецам, что Ариадет не трофей и не игрушка.

Я скорее сама оборву её связь с Матиасом, чем позволю дурачить мою девочку, а потом растоптать её чувства, оправдываясь инстинктами.

Вчера Малика и Тобиас со мной согласились. А сегодня…

Впрочем, я нашла нужные слова.

Дочь была расстроена, осознав, что заплатила мою цену. Но со временем она поймет и простит.

А вот этих подлых ящеров не простим ни она, ни я.

Валериан рычал, сверлил меня почти чёрными глазами. Совсем как в ту ночь, когда Малика пыталась украсть Ариадет и покинуть Версалию.

Я помнила, как он всерьез рассуждал о казни, пока не ощутил, как горло медленно сжимает клятва первого артефакта. Ни один дракон не мог сознательно навредить заклинательнице.

Но в гневе король забыл о договоре предков.

И сейчас, кажется, снова забыл.

– Тобиас, уведи жену наверх. Мне нужно поговорить с Его Величеством.

Дверь в гостиную закрылась, и маска короля слетела с дракона вместе с остатками приличий.

– Ты хоть понимаешь, что творишь, Натания? Если Грегорис поймёт, что происходит, вы даже до дворца не дойдете! – уже открыто орал на меня король.

Я понимала это. Как и то, что полностью потеряла контроль над происходящим и утратила доверие Ариадет.

Но я не могла дать внучке надежду, которую потом сама же отберу.

Не хотела врать, как это делал дракон.

Ей не будет жизни при дворе. А Матиас – не тот, с кем стоит связывать судьбу.

– Я понимаю, что ты использовал мою внучку, чтобы поквитаться. А теперь лично примчался в надежде получить артефакт уже сегодня, – невозмутимо ответила я.

Валериан шумно выдохнул, поправил длинные волосы и сел в кресло напротив.

– Я пришёл не за артефактом, – холодно сказал он.

Вот этого я не ожидала.

Внимательно осмотрела короля и встретила его напряженный взгляд.

Смятая рубашка, наспех накинутый пиджак. Разные ботинки.

– Зачем же ты пришёл? Судя по всему, прямо из спальни любовницы, – указала я на следы на шее.

Он отвел взгляд, потер покрасневшую кожу со следами чужих губ и застегнул рубашку выше.

– Матиас потерял сознание прямо во время дневного приёма и до сих пор не приходит в себя. Учитывая их связь с Ариадет и всплеск магии, я сразу понял, к кому идти, – сухо произнес он.

Вот такого я точно не ждала. Поправила волосы и постучала ногтями по подлокотнику.

– Жди здесь, – приказала я дракону.

– Кажется, ты забыла, что я король, Нати. Даже не наследник – король, – с кривой улыбкой заметил Валериан.

Я приподняла бровь, ясно давая понять, как именно отношусь к его замечанию, и ещё раз осмотрела этого “короля”.

– В мятой рубахе, со следами чужих губ и в разных ботинках. Похоже, в мой дом явился не король, а наглый бескрылый ящер, среди бела дня сбежавший с постели любовницы, – обвела я его рукой.

Если бы не тусклый свет, я могла бы поклясться, что Валериан покраснел.

Но размышлять о том, с чего вдруг в самовлюбленном драконе проснулись остатки чести и совести, не было времени.

Нужно было проверить, как дела у Ариадет.

Если даже Матиас свалился без чувств, с девочкой всё могло быть куда хуже.

***

Дверь лаборатории не поддавалась.

Ни моя магия, ни удары не помогали её открыть.

На крики сбежался весь особняк.

– Ари, милая, открой, иначе я вынесу эту дверь, – кричал Тобиас, снова и снова пытаясь сломать то, что не поддалось даже магии.

– Думаю, магия здесь будет полезнее, чем грубая сила, посол, – раздался холодный голос короля.

Валериан явно устал слушать уговоры.

Похоже, он решил, что один дракон справится лучше, чем пять чародеев и одна заклинательница.

– Натания, уведи слуг и свою семью подальше, – приказал он.

Глаза короля вспыхнули золотом. Он шагнул вперед и уверенно приложил ладони к триклятой двери.

Знакомая магия тут же потянулась ко мне, но наткнулась на плотное, вязкое сопротивление.

Валериан резко выдохнул и мотнул головой.

– Прости… инстинкты, – едва слышно бросил он, жестом приказывая отойти.

– Показушник, – тихо фыркнула я, но всё же увела своих подальше.

Дракон, пусть и контролирует свою силу лучше, чем Ариадет, всё равно оставался драконом. И было непонятно, что случится, когда упрямство ящера столкнётся с упрямством юной чародейки.

…Как бы не остались одни выжженные камни.

По глухим ударам и всплескам магии снизу было ясно: сила Ариадет превосходила даже самонадеянного ящера.

Я не знала, пугает ли меня мысль о том, что небрежную защиту внучки не может сломать даже опытный дракон, или заставляет гордиться.

Наверное, и то и другое.

Ариадет была слишком сильна даже для заклинательницы.

А значит – она в опасности.

Драконы не любят тех, кто способен сопротивляться. Пусть не сразу и не открыто, но они всегда находят способ подчинить.

Когда рёв королевской магии наконец стих, в гостиную вернулся запыхавшийся, раскрасневшийся и ещё более злой Валериан.

– Я не знаю, какие артефакты использует твоя внучка, Натания, – прорычал он, – но я скорее разнесу твой дом, чем открою эту дверь.

Я не удержалась и тихо фыркнула.

– Это не артефакты. Это Дар Ариадет. Похоже, твой кузен не зря так поспешил жениться, – спокойно заметила я.

– Жениться? – эхом переспросил Валериан.

Осознав, что король даже не подозревает, какие интриги плетет у него за спиной кузен, я позволила себе довольную улыбку.

– Они провели ритуал. Прямо здесь и совсем недавно. Разве Матиас не просил твоего согласия на брак? – с наигранным удивлением поинтересовалась я.

По тому, как скрипнули его зубы, стало ясно: не просил. И о ритуале не сообщил ни до, ни после.

– Сколько ещё она собирается сидеть в лаборатории? – резко бросил он, явно меняя неудобную тему. – Или ты продолжишь поливать меня ядом, вместо того чтобы проверить, жива ли твоя внучка?

И снова Валериан получил мою спокойную, почти довольную улыбку.

– С Ариадет всё в порядке, – уверенно сказала я. – Возможно, после всплеска она просто переутомилась и уснула. Если бы она ослабла или пострадала, дверь уже открылась бы сама.

Раз даже наглый дракон не смог взломать защиту, значит, девочка в полном порядке.

Вот только моей уверенности не разделяли ни дракон, ни рыдающая Малика, корившая себя за то, что так холодно поступила с дочерью. Ни бледный, растерянный Тобиас.

Без капли дара от него было меньше толку, чем от нашего дворецкого.

– Сделай что-нибудь, мама, – всхлипнула Малика.

Тёмная бровь Валериана поднялась ещё выше.

По его взгляду можно было прочитать больше, чем могли передать слова, но мне не было дела до мыслей ящера. Я была спокойна за Ариадет.

Всё, что могло с ней случиться, – холодный пол, на котором она уснула.

Под взглядами обитателей дома я поднялась, поправила седую косу и направилась к подвалу.

– Дар к дару, кровь к крови, – прошептала призыв, разрезала ладонь и провела по двери.

Это сработает только однажды, и перед приёмом я не хотела тратить столько сил впустую. Но проигнорировать просьбу дочери не смогла. Не после всего, что она узнала сегодня.

Мелькнувшая в ответ магия подсказала: защита уцелела.

Но мой призыв Ариадет не сможет проигнорировать. Хочет она того или нет – она придёт к старшей заклинательнице.

– Пошли в гостиную, она скоро выйдет, – кивнула я озадаченной Малике. – Антуан, принеси девочке сладкой воды и пирог, который доставили из Лелюш. После расхода чар ей понадобится поесть.

***

В комнате царило напряженное молчание.

Валериан застыл статуей у камина.

Тобиас тихо успокаивал жену.

А Малика всё никак не могла смириться с мыслью, что девочка могла пострадать из-за её жёсткости.

Её грызла вина. За то, что оставила Ариадет со мной. За то, что покинула Версалию. За то, что младший сын рос в любви и заботе родителей, тогда как старшая дочь получила лишь бремя наследия и строгую бабулю вместо матери.

Малика понимала, что не смогла бы вырастить Ариадет сама. Понимала и то, что не могла бросить мужа и остаться, особенно после того, как узнала о беременности.

Отсутствие дара заклинательницы восполнилось рождением Фавьена. И, пожалуй, только поэтому дочь не винила меня за утрату Дара и не озлобилась.

В конечном итоге она стала первой в роду Вуд, кто получил второго ребёнка. Да ещё и мальчика.

Все остальные в роду платили за Дар одинаково: один ребёнок и всегда – девочка.

Ещё одна правда, которую предстоит узнать Ариадет.

У неё не будет второго ребёнка, пока она не потеряет Дар. А возможно, и после.

Малика уже родилась слабосилком, а потому я не была уверена, сработает ли это проклятие, если лишиться Дара добровольно или выгореть.

Думать о том, что у внучки может родиться дракон, я не хотела и не могла.

Взгляд невольно скользнул к широкой спине Валериана, и к горлу подкатила тошнота.

– Ты дыру во мне прожжешь, Нати, – тут же отозвался он и повёл плечами, будто и вправду чувствовал мой взгляд.

– Для тебя я мадам Вуд, Ваше Величество, – тихо огрызнулась я, уловив предостерегающий взгляд Малики.

Они с Тобиасом не хотели злить этого ящера, и с этим приходилось считаться. Тем более накануне приёма.

Бояться удара в спину ещё и от Валериана было бы слишком.

К счастью, сдерживаться пришлось недолго.

Не успела тишина улечься, как в коридоре послышались тихие шаги, а затем на пороге появилась растрепанная, сонная Ариадет.

Рука внучки ещё мгновение сияла голубым пламенем, прежде чем огонь погас, а взгляд наполнился гневом.

Юная заклинательница явно была не в духе. Ей не понравилось ни то, как именно я вынудила её прийти, ни сам факт того, что кто-то осмелился потревожить её сон.

Если бы не чужая темная фигура, Ариадет вполне позволила бы себе дерзость. Но взгляд вовремя наткнулся на широкую спину дракона, и при посторонних она не решилась огрызаться.

Напротив, сделала шаг назад и спрятала руки за спиной.

Поздно. Зверь уже учуял добычу.

Медленно разворачиваясь, Валериан опасно прищурился.

– Думаю, представляться нет нужды, – строго прорычал он.

Ариадет неуверенно кивнула, отступила ещё на шаг и что-то пробормотала.

Король криво оскалился в ответ на невнятное приветствие.

– Потрудитесь объяснить, почему Шалот дрожит от всплесков магии, – холодно произнес он, смерив Ариадет взглядом. – И почему мой кузен уже несколько часов лежит в беспамятстве после ваших игр с чарами?

Того, что отголоски её подвальных экспериментов докатятся даже до дворца, юная заклинательница не ожидала. Испуганно посмотрела на нас с Маликой и отступила ещё дальше, почти покидая гостиную.

С раннего детства такое поведение давало понять: маленькая заклинательница нашкодила и собирается сбежать.

Но сегодня это были вовсе не детские шалости.

И спрятаться от гнева короля уже не выйдет.

“Мы не те, кто преклоняет голову. Мы те, кто решает, кому занять трон,” – мысленно повторила я фразу, которой не раз успокаивала внучку, и едва заметным жестом велела ей поднять подбородок.

К счастью, Ари уловила намёк.

Выпрямила спину, пригладила растрепанные волосы и с вызовом посмотрела королю в глаза.

– Я сделала артефакт! – с подчеркнутой гордостью заявила она.

Лицо Валериана из строгого стало удивленным.

Мы с Маликой снова переглянулись.

Что-то было не так.

Несмотря на уверенную позу и дерзкий взгляд, Ари плотно сцепила пальцы за спиной.

А значит, либо врала, либо говорила не всё.

Озвучивать подозрения при ящере никто не собирался. Понимая, что ночь будет долгой, а на игры времени нет, я шагнула вперёд и заслонила внучку собой.

Взгляд Валериана смягчился. Скользнул по моему лицу и задержался на седой пряди.

– Я сама проверю артефакт Ариадет, – быстро сказала я, пока он не начал задавать неудобные вопросы. – Если с ним всё в порядке, ты получишь своё желание завтра. Во время приёма во дворце. На сегодня всё. Покинь мой дом, Ваше Величество, – холодно приказала я.

Именно приказала.

Подобная дерзость должна была помочь быстрее избавиться от короля и выиграть время.

С артефактом было что-то не так. Я чуяла это нутром. А значит, нужно всё проверить и понять, как выкручиваться.

Приказной тон и дерзость Валериану не понравились.

Инстинкты ящера, как и прежде, оказались до смешного предсказуемы.

Выдохнув с хриплым рыком, он пообещал мне расправу одним лишь взглядом и поправил смятый пиджак.

– Хорошо, Натания. В очередной раз я прощаю вам приказной тон в знак ваших особых заслуг перед Версалией, – высокомерно заявил этот наглец, тряхнул головой и направился к выходу.

Вместо расспросов и требований показать артефакт он поступил так, как и положено высокомерному дракону.

Не стал унижаться и ушёл без ответов.

Кажется, Ариадет с облегчением выдохнула. Проскользнула мимо меня и спряталась в объятиях Тобиаса.

Я же последовала за нашим оскорбленным гостем.

– Девочка не должна пострадать. Иначе будут последствия, Валериан, – тихо сказала я тёмной фигуре у двери и распахнула её.

Король едва слышно зарычал.

– Учти, Нати, если завтра ты или твои “девочки” позволят себе дерзость в адрес короля, я не буду столь щедр. При желании можно найти способ наказать даже заклинательницу, – добавил он, прежде чем демонстративно хлопнуть дверью.

Что ж. Не впервой было слышать его угрозы.

Я активировала защиту, вплетая волос Тобиаса в артефакт, и вернулась в гостиную.

Пришлось снова прервать счастливое воссоединение семьи.

Малика, забыв о роли строгой матери, крепко сжимала Ариадет в объятиях, а Тобиас обнимал их обеих.