Текст книги "Чужая невеста для сына герцога (СИ)"

Автор книги: Рута Даниярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Он взял осторожно клетку, и в это время послышалось ворчание – Улла, кажется, начала просыпаться.

– Тихо, девочка, – прошептала Ильеста.

Вслед за Дайнисом она прошла дальний уголок большого сада, где Сторд показал на небольшую калитку. Открыв ее, он прошел в небольшой закрытый дворик, где стояла пара больших пустых железных клеток. В одну из них настелили чистой соломы, в одном углу там была поставлена неглубокая деревянная лохань с водой, а в другом свалены в кучу спиленные стволы садовых деревьев, за которыми тьори могла спрятаться при необходимости.

– Здесь раньше жили медведи у его светлости Равьера, но потом он приказал их отдать в зверинец, когда Тиина начала гулять по саду. Клетка закрывается на надежный замок, это место достаточно удаленное, чтобы не раздражать лишний раз животное. Думаю, ей должно понравиться, – и Сторд внес ящик с Уллой внутрь.

Ильеста осторожно открыла клетку, и Улла, слабая после сна, приоткрыла желтый глаз. Сторд вышел из клетки, внимательно наблюдая. Тьори выбралась наружу и стала обнюхивать новое место.

– Здравствуй, девочка, – сказала Иль, и Улла ткнулась ей в плечо носом.

– Ты пока будешь жить здесь, – сказала Иль. – Скоро принесу тебе поесть, а пока отдыхай.

Улла зевнула, подошла к воде и стала жадно лакать, а затем забралась за кучу из веток и снова начала дремать.

Ильеста вышла из клетки и закрыла за собой дверь на замок.

Кажется, Улле нашлось пристанище, и можно было возвращаться обратно.

– Спасибо вам, господин Сторд, – искренне поблагодарила она капитана.

Капитан проводил ее до дверей комнаты, и девушка осталась наконец одна. Иль уже успела соскучиться по сестрам, особенно по хохотушке Аньеле. Она открыла привезенную с собой книгу, но никак не могла сосредоточиться на чтении. Вспомнились слова Анции Кейрис о каких-то вдовцах. Она говорила о возможном браке так снисходительно, будто делала Ильесте великое одолжение. Хотела пристроить ее, как ненужную вещь или надоевшую игрушку. Завтра надо будет написать письмо родным и рассказать новости.

Служанка помогла ей переодеться перед сном в тонкую сорочку, и девушка провалилась в сон, едва голова коснулась подушки.

* * *

Поздним вечером возле старого двухэтажного дома в центре Алуэты остановилась изящная карета, из которой вышла дама в темном плаще.

– Ах, тетя Анция, я так ждала тебя! Что ты мне расскажешь об Эдрике, когда я смогу его увидеть? – бросилась к ней навстречу темноволосая девушка.

– Лерия, слишком много было дел в замке. Пресветлый Эдрик сегодня вернулся вместе с советником и жрецом, и они привезли с собой девицу, на которую указал в храме Шу-вээс. Ее уже успели объявить невестой Равьера, но сейчас все изменилось, кажется, скоро она отправится обратно. Пока мне поручили за ней присматривать, но это ненадолго, я надеюсь.

– Тетя Анция, а ты видела эту девушку? Она красивая? Она могла понравиться Эдрику? Когда мне можно будет его увидеть? – вопросы сыпались из Лерии один за другим.

– Имей терпение, Лерия, – ответила Анция. – Я хорошо разглядела эту девицу, и в ней нет ничего, ни сзади, ни спереди, чем бы она могла привлечь мужчину. Слишком худая, грудь маленькая, бедра как у подростка, волосы какого-то грязно-желтого цвета, лицо в веснушках, к тому же она заметно хромает. И она уж точно не во вкусе Эдрика, всем известно, что ему нравятся яркие прекрасные брюнетки, такие, как ты.

Лерия улыбнулась, мимоходом глянув в зеркало, поправив выбившийся из сложной прически темный локон.

Все вокруг говорили, что она красавица, и девушка верила в свою неотразимость.

Между тем слова тетки лились сладкой патокой. Анция продолжала:

– Попробуй завтра приехать в замок, возможно, у меня получится устроить тебе встречу с Эдриком. Будь тихой, кроткой и наберись терпения. Слушайся во всем меня, Лерия Миртис, не наделай ошибок, и скоро ты станешь герцогиней.

Глава 16.1

Сбросив пыльный дорожный плащ на руки Тумоса, Эдрик почти бежал по знакомым с детства коридорам, не обращая внимания на кланявшихся слуг и стражников. Ему надо было увидеть отца.

– Его светлейшество никого не принимает, – сказал старший из стражников перед дверью кабинета герцога, преградив ему путь.

Эдрик оттолкнул его и открыл дверь.

Он вошел в кабинет отца.

Герцог Ирвик Девятый сидел на красном диване, держа в руках кубок с вином.

Эдрику бросилось в глаза, что отец выглядел сильно постаревшим. Когда почти три недели назад он выходил из этой комнаты, то прощался с немолодым, но по-прежнему статным и крепким мужчиной. Теперь перед ним сидел почти седой старик. Под глазами герцога залегли темные тени, в бороде запутались хлебные крошки, уголки рта скорбно опустились. Горе, казалось, выпило из него жизненные силы и состарило на много лет.

– Ваше светлейшество, – начал он, поклонившись – Равьер… – он не смог договорить, горло словно сдавило железным обручем, и он прошептал:

– Почему он умер?

– Садись, Эдрик, – отец махнул рукой младшему сыну, и тот опустился рядом на диван.

Глаза Ирвика были красными то ли от слез, то ли от выпитого вина.

– Равьер умер от раны. Лекарь ничего не смог сделать. Последние его дни были просто ужасными, он сильно мучился от боли и сам желал себе смерти. Равьер захотел, чтобы его тело сожгли после кончины, и я выполнил его волю.

– Почему?

– Он сильно изменился в последние дня от болезни. Не хотел, чтобы его видели… таким, – Ирвик опять сделал глоток вина, а затем неожиданно с силой отшвырнул пустой кубок, и он покатился по ковру.

– Мой мальчик… – простонал герцог, закрыв лицо ладонями.

У Эдрика сжалось сердце. Он привык видеть отца сильным, суровым и сдержанным правителем, а теперь перед ним сидел страдающий старый человек.

– А лекарь, что он сказал? – спросил Эдрик.

– Я отослал Джиора из дворца, – ответил герцог. – Он не смог вылечить моего сына. Теперь у нас будет новый лекарь. Джиору еще повезло, – криво усмехнулся Ирвик.

– Почему?

– Во времена Ойрии Бессердечной его бы просто казнили после смерти знатного пациента из герцогской семьи.

Ирвик вгляделся в лицо сына воспаленными покрасневшими глазами.

– Теперь ты мой единственный наследник, Эдрик. Мне очень жаль, что я не посвящал тебя в государственные дела. Разве я мог знать, что Равьер и Айвенор… – голос отца дрогнул, он замолчал и машинально потер ладонью грудь. Рубиновый перстень сверкнул на темной одежде.

– У меня стало болеть сердце, Эдрик. Возможно, совсем скоро я отойду от дел, но мне хочется быть уверенным, что я оставлю герцогство в надежных руках. В твоих, Эдрик. Ты смелый и сильный, но ты еще так молод.

Ирвик сжал руку сына.

– Теперь тебе придется учиться править. Каждый день советник Бриас будет вводить тебя в курс дел. Ты будешь приходить на утренний совет. Скоро я назову тебя наследным герцогом Алтуэзским. А сейчас иди, я очень устал…, – Ирвик махнул рукой.

– Я не успел попрощаться с Равьером. Хочу сходить в фамильный склеп. Может, мы пойдем вместе? – предложил Эдрик.

– Нет, я устал. Завтра я хочу тебя видеть на утреннем совете.

Эдрик поклонился. На сердце у него была тяжесть, словно все Вистиинские горы обрушились на него.

На прощание он оглянулся на портрет матери, и ему показалось, что на лице герцогини блестит дорожка от слез. А может, это опять были блики света.

Когда за сыном закрылась дверь, герцог подошел к портрету Анаиры и легко коснулся пальцами лица покойной жены.

– Прости меня, Ана. Я ничего не смог сделать, не сумел спасти наших старших сыновей. Но клянусь, я сделаю все, чтобы Эдрик жил за всех них.

16.2

Эдрик прошел в свои покои и стал раздеваться, сбрасывая с себя пропыленную одежду, пропахшую потом и лошадью. Сразу же явился Тумос. Его вид выражал, как всегда, степенное достоинство,

– Какое горе, смерть его светлости Равьера, – старый слуга смахнул слезу. Эдрик знал, что эти слезы искренние. Тумос любил его братьев.

– Я принес вам черную рубашку и тунику, велел портному сшить сразу несколько, чтобы соблюдать траур.

– Прикажи приготовить купальню, – сказал Эдрик.

– Все уже готово, пресветлый. Позвать кого-нибудь, чтобы вам помогли?

– Нет, я сам, – отказался Эдрик.

Он прошел в небольшую купальню, находящуюся в соседней комнате, и с удовольствием погрузился в горячую воду. Он с наслаждением смывал с себя дорожную грязь. Если бы можно было смыть так же легко боль, которая охватила его, когда он узнал о смерти Равьера. Кто же знал, что он никогда не увидит больше старшего брата…

Вымывшись, Эдрик оделся, и Тумос подал ему рубиновую брошь.

Теперь можно было идти в фамильный склеп, где похоронили Равьера.

Он отправился в сад. Там, в дальнем углу, окруженный со всех сторон плетистыми цветущими розами, был расположен белый мраморный купол, под которым находилось последнее пристанище его предков. Возле склепа всегда дежурил привратник, который поклонился, узнав Эдрика.

Привратник открыл дверь большим ключом, и Эдрик, освещая себе путь факелом, спустился вниз по нескольким каменным ступеням.

Внизу под мраморными плитами в тишине спали вечным сном его предки, герцоги и герцогини Алтуэзии. Он нашел плиту, под которой покоился Равьер.

На плите было выбито «Равьер, сын герцога Ирвика Девятого». На камне лежали розы, которые еще не успели увясть. Неподалеку были плиты с именами Джайлы и Кирры, первой жены брата, его деда – Ирвика Восьмого, и матери, герцогини Анаиры. Всех этих людей он знал, разговаривал и смеялся с ними, и вот теперь снова стоял здесь, оплакивая свою потерю.

Эдрик почувствовал себя безмерно одиноким, стоя возле камня с именем брата. Казалось, плита легла ему на сердце непомерной тяжестью и не дает дышать.

Почему-то ему вспомнилось, как в детстве они с братьями запускали бумажного змея в саду. Айвенор тогда нарисовал драконью морду на черной вощеной бумаге и приклеил красные стекляшки вместо глаз, Равьер держал тонкую бечевку, на которой крепился змей, а Эдрик сжимал в руках деревянный игрушечный меч, воображая себя Ирвиком Отважным. Бечевка путалась, змей несколько раз падал, но наконец Равьеру удалось поймать поток ветра и подбросить игрушку повыше. Как же они радовались, когда змей наконец взмыл небо! Казалось, грозный дракон парит прямо над замком, выбирая, кого утащить в свое логово.

Никогда он уже не будет мальчишкой, запускавшим с братьями бумажного змея в саду.

Теперь он остался один, у Айвенора вместо могильной плиты морской песок, а от Равьера осталась только горстка пепла.

– Равьер, как же так, – пробормотал Эдрик, и наконец зарыдал.

16.3

Первый советник Камиер Бриас стоял перед дверями кабинета Ирвика Девятого. Он ожидал, пока герцогу доложат о его приезде, и размышлял. Внезапная смерть наследного герцога наверняка принесет перемены, и Бриас должен четко понимать, какие именно. Равьер был серьезным и благоразумным, из него получился бы вскоре хороший правитель, и он прислушивался к мнению советников. Эдрик, по мнению Бриаса, не интересовался особо делами герцогства, предпочитая замку Алуэты частые поездки в пограничные гарнизоны. К тому же он слишком был избалован вниманием женщин.

Через несколько минут тяжелая дубовая дверь отворилась, и стражник с поклоном сказал:

– Пресветлый Бриас, его светлейшеству угодно выслушать вас.

Бриас вошел, кланяясь. По привычке он вгляделся в лицо герцога, пытаясь понять его настроение. Ирвик Девятый сидел на диване.

Увидев вошедшего, герцог отложил ворох листов, один из них выпал их кипы, Ирвик быстро подобрал его, но Бриас успел увидеть, что это рисунок углем.

Советник понял, что Ирвик рассматривал наброски, оставшиеся от среднего сына, Айвенора. Тот любил рисовать, и его одежда часто была перепачкана углем и красками.

Герцог выглядел как человек, который то ли слишком рано встал, то ли вообще не ложился спать. Красные воспаленные глаза, темные круги под ними, мятая серая туника, – сейчас он выглядел неряшливо.

– Ваше светлейшество, какая невосполнимая потеря для всех нас и для Алтуэзии. Его светлость Равьер был так молод, – сказал он.

– Здравствуй, Камиер, вы наконец вернулись Два дня назад я похоронил своего сына. Наверно, накопилось много дел. Займись ими, когда немного отдохнешь, – голос Ирвика звучал глухо.

Бриас поклонился.

– Как вы съездили, что ты мне скажешь?

– Ваше светлейшество, мы привезли с собой девушку, на которую указал Шу-вээс, – он замолк, подбирая слова.

– Прикажи отвезти ее обратно, она больше не нужна здесь.

– Ваше светлейшество, в храме после ритуала искания я при свидетелях объявил эту девушку невестой вашего сына по вашему прямому указанию.

– Мертвому не нужна невеста, Бриас. Пусть девушка вернется домой. Компенсируйте ее семье доставленные неудобства, – герцог махнут рукой. – Уладь это, Камиер.

– Я пообещал ее отцу также выдать замуж двух ее старших сестер, тихо сказал советник.

– Надеюсь, ты никому не пообещал мой трон, – проворчал герцог. – Бриас, сейчас траур. Так и быть, выдай всех этих девиц замуж тихо и быстро. Распорядись дать им приданое из казны, и больше я не хочу об этом слышать.

– Ваше светлейшество, в храме я своими глазами видел столб зеленого пламени, который появился после того, как кровь девицы Аэрдис смешали с кровью пресветлого Эдрика. Шу-вээс уверяет, что эта девушка особенная…

– Он может тогда сам жениться на ней, – раздраженно сказал Ирвик. – Не желаю больше слушать об этом.

Бриас помолчал немного и продолжил:

– Еще, ваше светлейшество, меня просили передать лично вам в руки послания из мест, где мы останавливались. Сто двадцать два прошения. Жалобы, просьбы о восстановлении в правах, споры о наследстве, просьба о пожертвовании в приют и храм, донос на сборщика налогов…

Герцог взмахнул рукой, и советник замолчал.

– Достаточно. Займись этим лично, Бриас, или передай судьям. Проследи, чтобы пожертвования в храм были достойными, а через год проконтролируй, куда уйдут деньги. Ты свободен.

Советник поклонился и собрался было уходить, но Ирвик вдруг спросил:

– Когда должна родить твоя жена, Камиер?

– Через три месяца, ваше светлейшество.

– Езжай прямо к ней, дела подождут немного. Никогда не знаешь, что может случиться завтра, – герцог кивнул, и Бриас вышел вышел из кабинета.

Так случилось, что в пятьдесят лет он, степенный бездетный вдовец Камиер Бриас, без памяти влюбился в молодую девушку и женился на ней. Он был тогда в одной из провинций, откуда пришли жалобы на сборщиков налогов. Приехав туда с проверкой, он быстро обнаружил, что бургомистр небольшого городка Леймса прикарманивал львиную долю денег, предназначавшихся герцогской казне, был замешан в этом и его сын, который развернул торговлю с другими странами и даже купил собственный корабль, чтобы перевозить грузы.

За это полагалась смертная казнь либо заключение в темницу на долгие годы. Бриас велел приговорить виновных к казни, его решение как первого советника было выше приговора любого суда в герцогстве. Но вечером в дом, где он останавливался, пришла молоденькая девушка. Позже выяснилось, что она подкупила слуг, чтобы добиться личной встречи с всемогущим советником. Она упала на колени и стала целовать ему руки, умоляя помиловать отца и брата, и Камиес, увидев ее огромные бархатные темные глаза, вдруг почувствовал, что у него остановилось сердце на несколько мгновений. Он без памяти влюбился в юную девушку всего за один взгляд. Всю жизнь он считал себя разумным человеком, чтил законы и своего герцога, но для Эйлы он сделал исключение.

Бриас отменил приговор о смертной казни, назначив вместо этого огромный штраф отцу и брату девушки, который выплатил из своего же кармана. Он приказал посадить семью Эйлы на корабль, отплывающий из Алтуэзии, и запретил возвращаться в герцогство. А взамен этого попросил, чтобы Эйла осталась с ним. Он не сделал ее любовницей, а поступил честно, привел в храм Кайниэль, где жрец назвал их супругами. Только после брака он взял ее невинность, хотя Эйла, наверно, не отказала бы ему в близости и раньше. Он понимал, что девушка оказалась в безвыходном положении, но его внезапная любовь была так сильна и огромна, что он заглушал иногда возникавшее чувство вины. Его любви хватало на двоих, а вот теперь богиня благословила их брак, и Эйла ожидал первенца.

***

Герцог Ирвик остался один. Он уже много часов не выходил из этой комнаты. Заканчивался третий день после похорон Равьера, но Ирвику казалось, что уже целую вечность его окружают боль, одиночество и отчаяние. Они повсюду, они грызут его, как свора голодных зверей, и не дают покоя. Вино немного притупляло его чувства, но ему навсегда придется теперь жить с этой болью в сердце. Он опять потер рукой грудь. Он слишком много на себя взвалил, а ведь он просто человек. По силам ли ему вынести эту тяжесть?

«Пожалуй, завтра надо навестить Шу-вээса», – подумал герцог. Возможно, жрец сможет помочь ему.

16.4

Утром Ирвик вошел во флигель Шу-вээса. Ученик Гийом, поклонившись герцогу, вышел наружу, а Ирвик осмотрелся. Маг сидел за столом, заваленным старыми книгами, склянками и пучками сухих трав, и что-то писал, обмакивая перо в стоявшую перед ним чернильницу.

– Ты давно не был у меня, герцог, – послышался голос жреца. – Позволь разделить твою скорбь по сыну. Что привело тебя?

– Скажи мне, Шу-вээс, что я делал не так, почему боги прокляли меня и жестоко наказали, лишив двоих сыновей? – горько спросил герцог.

– Не всегда боги наказывают человека именно за его грехи, – ответил жрец.

– Разве я не делал щедрые пожертвования в храмы Кайниэль? После смерти жены я пил твои отвары и не плодил бастардов, чтобы не прогневать светлую богиню (1), я не сеял вокруг себя зла, старался править справедливо, раздавал большую милостыню на великие праздники, а боги лишили меня жены, Айвенора и вот теперь Равьера.

– Не гневи богиню своими речами, герцог, – сказал Шу-вээс. – У тебя остался младший сын и есть внучка, в них течет твоя кровь. Твоя печаль велика, но надо думать и о живых. Сейчас самое время сделать это. Я нашел аэсти, девушку, которая должна была стать женой твоему старшему сыну. Но сейчас на ней должен жениться Эдрик.

– Почему?

– Она или их ребенок отведут от твоих земель зло, которое уже появилось в мире.

– О чем ты? – хрипло спросил Ирвик.

– Мне было видение о том, что пока это зло слабо, но придет день, и оно превратится в тьму, которая поглотит Алтуэзию. Некому будет хоронить мертвых и засевать поля, у матерей не будет молока, чтобы кормить младенцев, а мужчины лишатся силы, чтобы зачинать новых детей. Твой край захватят чужеземцы, и величие твоего дома обратится в прах. Только сила, пока скрытая в аэсти, сможет предотвратить беду. Прикажи своему сыну жениться на этой девушке.

– У нас траур, жрец, о какой свадьбе ты говоришь?!

– Глубокий траур длится месяц, а потом люди возвращаются к жизни.

Шу-вээс замолчал, и герцог, не дождавшись ответа, покинул полутемный флигель.

Страшные слова жреца звучали в голове, пока он шел по коридорам замка.

1– Согласно верованиям Алтуэзии, богиня Кайниэль может сурово наказать тех, кто бросает своих детей на произвол судьбы, поэтому знатные люди принимали специальные отвары трав, чтобы не допустить зачатия нежеланных детей.

Глава 17.1

На следующий день Ильеста проснулась рано. В саду пели на разные голоса птицы, свежий ветерок доносил легкие запахи цветов. Вскоре служанка Сета помогла ей одеться в темное платье и сделать прическу, и девушка взяв ключ, оставленный Стордом, решила проведать Уллу. Кажется, она запомнила дорогу к загону, куда поместили тьори.

Сета увязалась за ней, заявив, что знатной даме негоже одной разгуливать по двору замка.

Идя по дорожкам сада, Иль наслаждалась теплыми лучами солнца.

Сад в замке был большой, дорожки причудливо петляли и пересекались, огибая красивые клумбы и искусно подстриженные кустарники, названия многих из них Ильеста не знала, видимо, они были привезены сюда со всех концов света.

Вдруг она услышала звонкий детский голосок:

– Раз, два, три, четыре, пять, дракон идет тебя искать!

– Три, четыре, пять и шесть, дракон хочет тебя съесть!

Она увидела неподалеку темноволосую девочку в темном платьице с каштановыми блестящими кудряшками, а рядом из – за цветущего куста выглядывал краешек серого платья.

Девочка, подбежав, заглянула за куст и заявила!

– Кайра, ты совсем не умеешь прятаться, давай еще раз поиграем!

– Сад слишком большой, ваша светлость, вы можете потеряться, – возразила дама в сером вдовьем чепце, отряхивая подол платья.

– А я хочу поиграть! – девочка топнула ножкой.

Ильеста поняла, по титулу, что перед ней дочь Равьера.

Теперь девочка подошла близко к ней и пристально смотрела на Иль яркими зелеными глазами.

Она требовательно спросила девушку:

– Ты кто? Что ты делаешь в моем саду?

– Я Ильеста Аэрдис, ваша светлость, – присела в реверансе Иль.

– А я Тиина. Я не видела тебя в замке раньше, – с любопытством сказала девочка.

– Я приехала только вчера, ваша светлость.

– Зачем ты здесь? – спросила Тиина.

Ильеста и сама не знала, что ответить на такой вопрос, но на выручку пришла Сета.

– Ваша светлость, госпожа Аэрдис гостит в замке по приглашению пресветлого Бриаса.

Девочка кивнула головой, но вдруг подпрыгнула и понеслась вперед с криком:

– Дядя Эдрик, ты приехал!

Обернувшись, Иль увидела, что по дорожке навстречу им идет Эдрик. Он подхватил девочку на руки и поцеловал.

– Здравствуй, принцесса!

Тиина что-то зашептала ему на ухо.

Воспитательница присела в реверансе, Сета низко поклонилась.

– Ты привез мне котенка?

– Прости, принцесса, я так спешил вернуться, что не успел. Давай мы сегодня съездим в город и выберем тебе котенка, какого захочешь?

– Обещаешь?

– Конечно.

Эдрик поставил девочку на ноги и, кажется, только сейчас заметил Ильесту. В черном платье она выглядела хрупкой, а золотистые волосы сверкали на солнце. Казалось, в ее волосах запутались солнечные зайчики.

– Доброе утро, госпожа Ильеста, – поздоровался он.

Иль неловко присела.

– Где ваша тьори? – с любопытством спросил он.

– Тьори? – навострила ушки Тиина.

– Госпожа Аэрдис привезла с собой настоящую тьори.

– Я хочу посмотреть! – воскликнула девочка.

– Хорошо, я покажу вам Уллу, но к ней не надо приближаться и заходить в клетку, это можно делать только мне, – сказала Ильеста, —

– Можно мне пойти с вами? – спросил Эдрик.

– Конечно, дядя! – Тиина схватила его за руку, подпрыгивая от нетерпения.

– Надеюсь, вы понимаете, что безопасность моей племянницы превыше всего, – тихо сказал Эдрик, глядя на Ильесту.

– Конечно, там двойная ограда вокруг клетки, каждая запирается, проход в клетку тоже, – ответила Иль.

И в гости к Улле отправилась небольшая процессия, впереди шли Эдрик с Тииной и Ильестой, а за ними семенили Сета и воспитательница девочки.

– Почему ты так ходишь? – громко спросила Тиина, глядя на Ильесту.

Она смутилась, но ответила:

– Я упала с лошади и сломала ногу.

– Тиина, я говорил тебе, что некрасиво говорить людям все то, что ты видишь и думаешь! – вмешался Эдрик. Кажется, он был недоволен.

– Это как нельзя было говорить Гийому, что он горбатый?

– Да, людям может быть больно и обидно от твоих слов, я хочу, чтобы ты извинилась перед госпожой Аэрдис, – сказал Эдрик.

– Это просто ребенок, – тихо возразила Ильеста. Ей было неловко оказаться в центре внимания из-за своего увечья, и еще вовсе не хотелось, чтобы из-за нее ссорились дядя с племянницей.

– Это не просто ребенок. а ее светлость герцогиня, – Эдрик покачал головой и выразительно посмотрел на Тиину.

– Простите меня, пожалуйста, госпожа, – пробормотала девочка.

– Хорошо. Я покажу тебе тьори, ее зовут Улла. Я нашла ее совсем маленькую, и она привязалась ко мне, – заговорила Иль, стараясь отвлечь Тиину.

Они уже подошли к загону, и Ильеста, отомкнув дверь, закрыла ее изнутри, направившись к большой клетке с Уллой. Тьори, увидев ее, подбежала к ограде своей, и девушка, просунув руку, погладила ее. Улла заурчала, а потом отпрыгнула и забралась за кучу веток. Здесь ей было просторнее, чем раньше в тесном сарае.

– Зачем ты вернулась за мной? – прошептала Иль, и тьори внимательно поглядела на девушку желтыми глазами, а потом фыркнула и стала носиться за бабочкой, залетевшей к ней за ограду клетки. Она высоко подпрыгивала, стараясь поймать летунью лапами.

Тиина засмеялась, и Улла повернула голову к ней.

Кажется, тьори нравилось новое место.

– Я тоже хочу тьори! – заявила девочка.

– Это очень опасное животное, давай лучше котенка, – сказал Эдрик, гладя девочку по шелковистым кудряшкам.

– Хорошо, только чтобы он был обязательно черным!

Они стали возвращаться к замку.

Тиина рассказывала Эдрику про новых учителей и кукол, и тот внимательно слушал девочку.

В это время Ильеста увидела, как к ним приближается Анция Кейрис, а рядом с ней идет яркая темноволосая девушка в шелковом черном платье, расшитым по подолу серебристыми розами. Ее бедра были несколько широковаты, но лицо безупречным. Пухлые вишневые губки, карие выразительные глаза, бледная кожа, похожая на дорогой дрейский фарфор.

Анция и девушка присели в реверансе.

– Пресветлый Эдрик, вы вернулись! – казалось, девушка не замечает вокруг никого, кроме сына герцога.

– Я хотела принести вам свои соболезнования по поводу кончины его светлости Равьера, – из глаз девушки покатились слезы.

– И вам тоже мои соболезнования, ваша светлость, – девушка присела перед Тииной, но перед этим посмотрела на Ильесту.

– Спасибо, Лерия, – Ильеста увидела, что Эдрик взял девушку за руку.

Вот, значит, какую девушку называют почти что невестой Эдрика. Настоящая красавица. Ильеста подумала о том, как красиво смотрятся они вместе, Лерия Миртис с черными длинными локонами и высокий зеленоглазый Эдрик.

– Пресветлая Тиина, вас ждет учитель музыки, вернитесь, пожалуйста, в свою комнату. У вас сегодня начинаются занятия, – проворковала Анция, обращаясь к девочке.

– Госпожа Аэрдис, с вами хотел поговорить пресветлый Бриас, я проводу вас к нему, – Анция цепко взяла Ильесту за локоть и почти потащила за собой к замку.

Ильеста, зачем-то обернувшись, успела увидеть, как Тиина показала язык в спину Анции. А еще она заметила, что Эдрик вытирает слезы Лерии белым платочком. Он что-то говорил девушке, и в этот момент Ильеста почувствовала, что ее словно обожгло пламенем. Пресветлый Эдрик поверх головы Лерии смотрел прямо на нее своими зелеными глазами. Она покраснела и поспешно отвернулась, стараясь не отставать от госпожи Кейрис.

– Моя племянница, она так переживает из-за смерти его светлости Равьера, – говорила между тем Анция. – Теперь их помолвка с пресветлым Эдриком отложится, наверно, на какое-то время, – дама искоса посмотрела на Ильесту, но она не стала поддерживать беседу.

Они молча дошли до комнаты Ильесты.

– Пресветлый Бриас просил вам передать, что до приезда вашей семьи в Алуэту вы будете жить в замке в качестве гостьи его светлейшества, – сказала Анция. – Я распоряжусь, чтобы вам принесли принадлежности для рукоделия, чтобы вам было чем занять себя, – и дама величественно удалилась.

Иль вздохнула. Она не любила рукоделие. Теперь ей показалось, что госпоже Кейрис очень хотелось, чтобы Эдрик остался наедине с ее племянницей. Ну и пусть, она дождется своих родных, а дальше ей будет легче.