Текст книги "Милый мальчик (СИ)"
Автор книги: Роза Ветрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)
17
– Не вздумай, – шиплю уже в ярости, наплевав на приличия и пытаясь оттащить Чудика отсюда подальше. – Я не хочу эту уродливую хрень.
– Почему? Я думал подобные букеты популярны.
Савва такой высокий и здоровый, что мы не сдвигаемся ни на сантиметр, я просто трепыхаюсь на нем, как белье на веревке. В исступлении сжимаю кулаки.
– Это приторно. Безвкусно. Тупо для привлечения внимания и хвастовства. Я не хочу его, – морщусь по-настоящему.
Букет мне, честно, не нравится. К тому же, подобная слащавая милота допустима между влюбленными, там любой фигне радуешься. Но вот от шизанутого сталкера Саввы 101 розу прямо до чесотки неохота принимать. Он мне никто! Я его ненавижу!
– Ладно. Тогда выбирай на свой вкус, – пожимает он плечами и прекращает борьбу, послушно отходя в сторону.
– Ха. Ты не поверишь, но мне нравится одна розочка в целлофане или что-нибудь в горшке... – Я пытаюсь звучать правдоподобно.
– Понятно. – Он сдвигает меня в сторону, как предмет мебели и, отвернувшись, выбирает цветы, пока я тоскливо вздыхаю, без интереса рассматривая витрины. Что ж, попытаться стоило.
Блин, телефон бы купить. Тот китаец меня устраивал, в принципе такой же и возьму. Но не сейчас точно. А то разогнавшийся ухажер еще и телефон бросится покупать, не дай Боже.
Через несколько минут мы идем к машине, в руках у него потрясающий букет цветов нежных пастельно-розовых и светло-зеленых тонов. Названия цветов я даже не знаю, никогда прежде не видела ничего подобного. От букета доносится потрясающий запах, и весь он отдает юностью, нежностью и неповторимой оригинальностью. Честно говоря, его выбор вначале меня даже в ступор вогнал. Я не ожидала, что у Чудика такой необычный, но тонкий вкус.
Букет тяжелый, и Савва сам его несет, небрежно удерживая одной рукой. Может, себе пусть и оставит? Он, конечно, красивый, но мне совсем не хочется его принимать и вгонять себя в вечную кабалу перед Чудиком...
Ррр, какой же дурацкий день.
– По твоему виду не скажешь, что ты в восторге. Ты сама-то в курсе что нравится девушкам? – Савва косится в мою сторону.
– Если брать среднестатистические данные, то все идеально. Мне, правда, нравится. Зря ты иронизируешь. Девушкам, в том числе и мне, нравятся украшения и цветы. Так что я рада, спасибо, – пылко заверяю его я, а сама отчаянно размышляю, как мне сказать Чудику, что больше не люблю его. Да так, чтобы остаться в живых и не превратиться в обещанный бекон.
– Ладно. Я счастлив, что ты рада, – ровно заявляет Савва с пофигистичным выражением лица.
Ага, вижу, как его лицо прямо-таки светится от счастья. Точно так же, как и мое. Нет, ну славная парочка, ничего не скажешь.
Тут же вздрагиваю от собственных мыслей. Ау, Миша. Остановись! Уже примеряешь как вы вместе смотритесь, Чудика "своим" называла. Не вслух, но все же. Как будто со смирением!
На парковке неожиданно вижу знакомую компанию баскетболистов из трех человек. Учатся в нашем универе, Лялька с ними знакомила однажды, но, честно говоря, мне было с ними совершенно не интересно.
– Ты что, они – наши местные знаменитости. Я бы хотела встречаться с одним из них, – приговаривала она, глядя им вслед с восхищением.
– Так в чем проблема?
– Да изменяют направо-налево, девчонки разнокалиберные сами вешаются после игр. Мне нужно, чтобы я королева была. Нафиг мне король, вокруг которого я должна суетиться? Баб его считать?
– А меня зачем с ними познакомила? – фыркнула я с возмущением.
– Там есть пара интересных персонажей, еще и очень денежных. На меня не клюнули, думала, может ты привлечешь внимание, у тебя необычный типаж. Правда, у них девушки есть, цепко держат, сучки. Еще бы, я тоже бы вцепилась руками и ногами. Но любую жену можно подвинуть, куда уж там обычной девушке, с которой никаких обязательств. Может, ты бы смогла заинтересовать.
– Мне неинтересно, – резковато отрубила я. Лялькины рассуждения мне порой не нравились, да и далеки они были от моего мировоззрения.
Впрочем, с воспитательными беседами я никогда не лезла, но и всячески давала понять, что мне подобные вещи неприемлемы. Она называла меня скучной ханжой, а я молчала. Мне не хотелось рассказывать о своем прошлом, о кровавом Чудике на выпускном, тащившем одноклассника за галстук по полу, отчего тот хрипел и задыхался. Мне казалось, что не способен меня понять тот человек, что не видел этой картины вживую, что не чувствовал, что я чувствовала в тот момент.
Мне совершенно не хотелось отношений ни с баскетболистами, ни с шахматистами, ни с кем-то другими. Савва повесил на меня чудесный оберег от парней. Блестяще справился с задачей.
Их авто стоит прямо напротив Чудиковской машины, они громко гогочут, словно неандертальцы, один из них, Стас (я запомнила, он оказался жутко болтливым), паясничает и танцует под грохочущую музыку.
С тревогой замечаю, что внутри машины, оказывается, еще один баскетболист с тату на шее, выползающей из его белой толстовки. Вся шумная компания уставилась на нашу странноватую парочку, скользнули глазами по Савве, по букету. На лицах, не обремененных интеллектом, расползлись глумливые улыбки.
– О, Медвежонок, привет! – Стас разводит руками, якобы радуясь встрече и ожидая, что я брошусь в объятия. Еще и дебильное прозвище вспомнил, которым наградил меня при первой встрече. Имя Мишель показалось ему смешным, а как узнал фамилию, так вообще угорал, как обкуренный. Даже сама Ляля скривилась, когда этот спортивный герой заливался пришибленным дурачком. Знакомство мне решительно не понравилось, потому что глаза новых знакомых не выныривали из моего декольте весь вечер. И даже майка почти под горло под вязанной кофтой их не останавливала.
Помню, я тогда слила Стаса и не дала свой номер, так ему его выложила сваха Лялька. Пришлось заблочить. О том, что думал обо мне какой-то там Стас, я и не парилась. В универе мы не пересекались почти, только пару раз довелось. При встрече он даже не взглянул на меня, и я посчитала тему закрытой.
А теперь, посмотрите-ка. Видит, что иду с парнем, и лыбится нахально, медвежонком называет, как будто мы с ним минимум близкие друзья.
Ой, дурак. Могилу себе копает...
– Со свиданки, чтоль?
Савва останавливается и молча смотрит на парней. Всеми фибрами души я чувствую надвигающийся пиздец, глядя как темнеют глаза психа.
Слабо улыбнувшись, быстро киваю Стасу и остальным, и мягко тяну Чудика к его машине. Сердце грохочет от волнения, потому что я вижу, как меняется взгляд психа. И из расслабленно-спокойного он становится тяжелым и даже гробовым. Савва еле идет за мной, с трудом мне удается добраться до машины. Авось, пронесет.
– Это че за очкарик с Лялиной подругой? – доносится за спиной.
Сплетничающие макаки даже не потрудились перейти на шепот, и до меня вдруг доходит леденящая душу мысль, что, возможно, они его специально провоцируют.
– Первый раз вижу, а малышка ничего так.
– Счастливая обладательница сочной трехи. – С ужасом слышу громкий комментарий одного из этих камикадзе.
– Свои думаешь? Сейчас не проблема налепить у хирурга.
– Хочешь проверить?
– Савва! – испуганно шепчу, когда он бережно кладет букет на капот своего авто и разворачивается к баскетболистам. – Пожалуйста...
– Эй, чел, ты в какой команде играешь? – громко спрашивает Стас, закуривая сигарету. Вот тебе и спортсмен.
– Думаешь играет? Очкастый? – фыркает татуированный, вытаскивая голову в окно и нагло нас разглядывая.
– С какого универа? Чего молчишь? – не унимается Стас.
Не выдержав, я сама переплетаю наши с Саввой пальцы, глядя на баскетболистов со злостью. Его руки холодны, как лед, и на мое прикосновение он почти не реагирует.
– В нашем универе он учится. Чего прикопались? – гневно отвечаю.
– В нашем? Не видел че-то. Баскетом не занимаешься?
– Стас, иди-ка ты...
– А твой пирожок-то немой, что ли? Чего молчит? Или ты мамка его?
Вот же ты ебанько, Стас, – вздыхаю про себя обреченно. Сглотнув, кусаю губы, когда Савва мягко освобождает свои пальцы от моей хватки и спокойно подходит к Стасу почти вплотную. По росту они примерно одинаковы, может, Савва и выше на несколько сантиметров, но их больше. Четверо против одного.
И все-таки, мне страшно сейчас не за него, а страшит в принципе то, что он, наверняка, устроит. Не поверю, что промолчит.
Как бы мне его остановить? Боже, боже...
Мысли мелькают, как взорвавшиеся петарды, но ничего толкового на ум не приходит.
– Капец, ты хмурый. Медвежонок, вы со свидания или с похорон? – лыбится Стас, остальная троица хихикает. Ох, блин, как бы твои сейчас не состоялись...
Савва внезапно нарушает свое молчание.
– Мне просто грустно, – ровно отвечает он. В голосе его такая лютая тьма, что я на секунду замираю и перестаю дышать.
– Грустно? – фыркнув, глупый Стас смотрит с непонимающим выражение лица. – Почему?
– Опять ботинки от крови отмывать придется, – флегматично произносит псих, глядя на Стаса немигающим взглядом. Двое за его спиной переглядываются с явным сарказмом на лице. Прыскают со смеху.
До Стаса, в отличие от его друзей, доходит не сразу, и он, не соображая, спрашивает:
– Какой кро...
Хрясь!
Кулак Чудика врезается прямехонько в нос Стасу, прерывая все дальнейшие расспросы. Тот орет благим матом, скорчившись. На лице в окошке очумевшее выражение, как и у парочки на капоте.
– Эй, ты охренел, сука очкастая?!
Один из них кидается на Савву, но тот легко уворачивается и со всей дури пинает напавшего в живот. Баскетболист складывается пополам, захрипев, а Савва делает еще один удар, только ногой и снизу, прямо по склонившемуся лицу. Алая кровь брызжет во все стороны фонтаном. Теперь тот скулит рядом со Стасом, пытаясь остановить кровотечение.
Татуированный не успевает выскочить из машины, потому что Чудик ногой закрывает приоткрывшуюся дверь, прищемив тому палец. Татушка вопит, пытаясь выбраться, а мой психованный ухажер кулаком лупит ему по лицу сквозь открытое окно, потом хватает жертву за волосы и сильно ударяет об руль.
При виде брызнувшей на лобовое стекло крови, я чувствую тошноту. Начинаю пятиться на ослабевших ногах назад, но упираюсь поясницей в капот Саввиной машины.
Попытка четвертого баскетболиста накинуться слабая, но все же ему удается зацепить Чудика в бровь. Очки падают на асфальт. Кровь тут же бежит по его глазу и щеке, но он даже не вздрагивает.
– Сука! Гандон очкастый! Тебе конец, блядь, понял?! – наивно орет бритый парень, кидаясь на него.
Мощным ударом ноги Савва отправляет его в нокаут и, приблизившись, начинает жестоко пинать по телу и лицу. Тот едва успевает прикрыться, продолжая вопить проклятия.
– Да сдохни. Ты слишком громкий. – Ботинок резко опускается ему на лицо с кошмарным чавкающим звуком.
На бритого страшно смотреть, а к Савве страшно приближаться. Вся компашка затихла, в шоке и ужасе глядя, как он жестоко избивает последнего паренька.
Испугавшись, что он убьет его или сделает калекой, я, зажмурившись, бросаюсь на Савву со спины, обхватывая руками и крепко обнимая.
Он сначала дергается, резко развернувшись и схватив меня за шею, но увидев, что это я, быстро отпускает. Предварительно стряхнув меня с себя.
– Никогда не лезь со спины. – Тут же позабыв обо мне, он поворачивается к слабо хрипящей жертве.
Я не сдаюсь и снова бросаюсь с мольбами.
– Пожалуйста, перестань! Оставь его! Пожалуйста, Савва! – кричу, сглатывая ручьем бегущие слезы. На кровавое месиво под ногами стараюсь не опускать глаз, чтобы не свалиться в обморок. – Не надо, я умоляю! Прошу тебя!
Реву уже во весь голос, и Савва вздыхает. Переводит взгляд на притихшего Стаса, который тут же подбирается на месте, прикрываясь руками. Наклонившись, псих поднимает упавшие очки и, аккуратно вытерев их от крови, спокойно надевает обратно.
– Ну вот. Расстроили мою девушку и испортили ей настроение. Как будем исправлять?
**
18
Баскетболисты молчат, сплевывая кровь. Тот, что лежит под ногами сипло дышит. Боже, за что он так его. Как будто всю злость вылил именно на последнего. Не на Стаса-зачинщика, не на наглого татуху, а на обычную массовку. Он вообще молча посмеивался, и только.
Кровь по лицу Чудика все еще стекает, хорошо ему бровь рассекли. Он вытирает ее тыльной стороной ладони и стряхивает капли на асфальт. Потом достает из кармана салфетку и очищает руку. Делает все так методично и спокойно, словно ему некуда спешить. Но апофеозом становится чупа-чупс, вытащенный из кармана. Прошуршав оберткой, псих как ни в чем не бывало засовывает его в рот и поднимает глаза на скорчившихся парней.
– Можно забыть об этом инциденте, если один из вас умрет.
Они откашливаются и хмуро глядят на него исподлобья, татушка пялится куда-то под руль. Заметив приближение Саввы, он в испуге роняет телефон под ноги. Кому-то печатал. Может, полицию вызывал.
– Может, ты? Спасешь своих друзей? Вы же одна команда. – Он стоит, жуткой тенью возвышаясь над машиной.
Тот сглатывает, заблокировав дверь изнутри, но Савва лишь усмехается. Еще бы, окно по-прежнему открыто, но даже если парень его закроет, скорее всего, псих просто его разобьет. Его ничто не остановит.
– Или ты? – Наклонившись к дернувшемуся в сторону сидящему на земле Стасу, он поднимает его телефон, который выпал у того от удара. – Запихнуть тебе его в глотку? Чтобы больше никаких медвежат оттуда не изрыгалось. М?
Стас отчаянно мотает головой, и я вонзаю ногти в ладони, чтобы очнуться от ступора и хоть что-то сделать.
– Я... Я не расстроилась... – заикаясь, я смахиваю слезы рукавом куртки. – Все в порядке, правда...
Взгляд Саввы плавно перебирается на меня, и я перестаю шевелиться, стараясь удержать рыдания и не всхлипывать. Вид у меня, конечно, совсем не счастливый. Зареванное лицо с грязными полосками слез, огромные перепуганные глаза, от страха увеличенные в два раза. Искусанные губы.
– Пожалуйста, давай уйдем... – Топчусь на месте, боясь приблизиться. Осознаю, что и сама чуть не огребла по полной.
Миша, ну ты и дура! Полезла к нему в самый разгар его расправы. Просто удивительно, что он и мне не добавил, чисто случайно.
– Ты не хочешь поднять себе настроение? – с легким удивлением спрашивает этот чокнутый, внезапно положив ногу Стасу на щиколотку. Тот в панике смотрит на ногу, на меня, на психа. – Может, закончим его спортивную карьеру прямо сейчас?
О боже. Этот чокнутый маньяк сейчас точно сломает ему кость. Он реально слетел с катушек...
– Не надо! Прошу тебя! Оставь их, – судорожно прошу, осторожно приближаясь.
Трясущимися руками обхватываю его ладонь, быстро бросив взгляд на Стаса с таким же испугом, как и он на меня. Мои собственные ладони становятся липкими и мокрыми, и мне даже не надо смотреть туда, чтобы понять, что это кровь ребят.
Мне их действительно жалко, слишком жестоко Савва с ними обошелся. Все мои чувства написаны на лице, потому что Чудик смотрит на меня бесстрастно и произносит, угадывая:
– Ты их жалеешь.
– А тебе самому разве их не жалко? – тихо спрашиваю, коротко всхлипнув. Слезы снова появляются в глазах, и я ничего не могу с этим поделать. – По-моему, такое наказание как-то слишком...
Его брови поднимаются вверх.
– Но я еще ничего не успел сделать. О каком наказании идет речь? Сломать ему ногу и закрыть для него баскетбол было бы еще как-то похоже на наказание.
Он снова смотрит на Стаса и на свой тяжелый ботинок, которым он прижимает щиколотку несчастного парня к асфальту.
– Нет-нет! Я не то имела ввиду, – торопливо подбираю слова. Мне хочется увести его отсюда. Хочется спасти Стаса и остальных. Они полные придурки, конечно, но ломать ногу? – Может тогда не будем их наказывать? Зачем тратить на это время? Поехали отсюда.
Савва долго обдумывает мое предложение и смотрит прямо в глаза, прежде, чем убрать ногу со Стаса, который наконец-то снова стал дышать.
– Ладно. Поехали.
Я даже не помню как снова оказалась в его машине. Савва равнодушно шлепает мне на колени букет. На прозрачной обертке остались разводы крови. Рядом на коленях лежит золотой пакетик с сережками, которые мне совсем не хочется принимать, но в данный момент я боюсь сказать нет.
Дорога для меня проходит словно в тумане, поэтому знакомые стены общаги, появившиеся в конце поездки, удивляют до глубины души. Неужели я избавлюсь от него хотя бы на несколько часов? Он правда привез меня домой.
– Э-м-м, ладно. Я пойду. Увидимся на парах, – слабо произношу я, уставшая от всех событий, всколныхнувших мою скучную и размеренную жизнь за каких-то пару дней.
Вытащив чупа-чупс изо рта, этот долбанный псих наклоняется и целует меня с языком, долго и настойчиво. Клубничный вкус впитывается в меня, как вода в рыхлую землю, а запах Чудика проникает даже под кожу. Сколько ни мойся – не отстанет. Мне приходится обреченно прикрыть глаза, покорно принимая поцелуй. Но я все еще мечтаю исчезнуть, сбежать или просто стать для него неинтересным объектом.
Отстранившись через несколько минут с полуприкрытыми глазами, Савва спокойным голосом заявляет:
– Еще раз попытаешься спрятаться – я тебя найду. Хочешь знать что я с тобой сделаю? – покрытые жутким мраком глаза смотрят, не мигая. В них тьма пожирает все живое вокруг, подбираясь ко мне все ближе и ближе.
В ужасе я мотаю головой, вцепившись в букет, словно в спасительную соломинку.
– Не провоцируй меня, Миша, – холодно продолжает Чудик. – Если не хочешь пострадать.
С этими словами его рука ползет под юбку и сжимает мою голую ляжку, прямо возле кромки трусиков. С леденеющими внутренностями я чувствую что-то холодное и металлическое в его руке. Маленькое.
В изнеможении я закрываю веки, молясь, чтобы этот крошечный предмет не оказался лезвием. Но, черт возьми, я совсем не уверенна...
– Не трясись ты так. Если будешь делать все правильно, то с тобой ничего не случится.
– Я... Я поняла... – хрипло прошептала я, медленно открывая дверь авто. Савва убрал руку с лезвием, и я вскоре оказалась снаружи. На свободе. Ну хотя бы на несколько часов, пока не придумаю что-то более оригинальное, чем побег в самую задницу мира. Который для этого маньяка оказался сущим пустяком и даже некой затравкой.
Почти не ощущая голыми ногами осеннего ветра, я топаю в сторону общаги, с трудом удерживая тяжелый букет. Мне хочется кричать и крушить все вокруг. Мне хочется сделать с Саввой что-то такое, что он сам сделал с баскетболистами на парковке.
Сука, мне хочется задушить его голыми руками.
**
19
– Миха? – в коридоре общаги меня встречает изумленный голос Ляльки, возвращающейся из душа.
Мы стоим и пялимся друг на друга, подружка оценивающе смотрит на букет, на название ювелирного бренда на пакете. Присвистывает. А я даже не нахожу сил просто кивнуть в знак приветствия. Стою контуженным пингвином, вылупив глаза.
– Твой потрепанный видок, конечно, вызывает вопросы. Ладно, представлю, что это последствия бурной ночи, – приподняв изящную бровь, комментирует она. – Но лицо-то почему зареванное, и еще эта тоска в глазах? У него оказался маленький корнишон?
Она тихо ржет над собственной шуткой.
Даже не улыбнувшись, я делаю глубокий вздох.
– А ты... Миш, это че? Кровь? – хихикание подруги мгновенно затихает, и в ее голосе я теперь слышу тревогу.
– Ляль, – разлепляю пересохшие губы и устало тру глаза рукой. Боги, какая же я грязная. Мне срочно нужно в душ. – Давай потом все расскажу, ладно?
На ее лице появляется обида, Ляля поджимает губы и с прохладой смотрит в мою сторону.
– Я прождала тебя у Корнеева, ты меня кинула и не пришла. Хотя клятвенно заверяла, что придешь. На следующий день ты вовсе проваливаешься как сквозь землю, отбрехавшись пространной смской. До тебя не дозвониться, сама ты и не думаешь связаться и успокоить.
– Ляль, столько всего произошло. Мне многое нужно тебе рассказать. Но не сейчас.
– Да что ты? Может, в следующей жизни? Ты уверена что вообще хочешь что-то мне рассказывать? Не похоже, что я для тебя самая близкая подруга, – бросает обидные слова Ляля, снова поджимая губы. Ее глаза странно блестят.
Выглядит она нелепо, в обернутом вокруг тела розовом полотенце, в шапочке для душа и влажных китайских шлепках. В руке у нее целая сумка с гелями/шампунями/косметикой. Подмышкой торчит большая деревянная щетка для сухого массажа. Даже в общаге она умудряется устраивать спа-процедуры.
При взгляде на ее чистые блестящие плечи и идеально розовые щеки, мне еще больше хочется чесаться.
– Ляль, я устала и замерзла! Я хочу помыться, – раздраженно отвечаю ей, пытаясь ее обойти . – Я непременно все расскажу.
– Выдумаешь что-то правдоподобное, как в той смске? – посторонившись, хмыкает она. Застыв на месте, я снова оборачиваюсь к ней.
Блять, почему мы ругаемся с ней, как парочка, прожившая пятьдесят лет в браке? Я думала она понимает меня с полувзгляда.
– Или, все-таки, скажешь мне правду и объяснишь почему ты катаешься по городу с парнем, на которого уговаривала меня даже не смотреть и не дышать. – Она замечает мой шок и победно ухмыляется, глядя на меня с понимающей гаденькой улыбочкой. – Ааа. Это чтобы самой прибрать его к рукам? Запала со школы? Неплохо, кстати.
Она кивает на букет и пакетик с украшением, пока я в затупе пытаюсь разложить ее поток абсурдных обвинений на понятные мне слова и фразы.
– Не надо было так стараться и изображать тихий ужас. Достаточно сказать все как есть. Мол, я сама его приметила. Боже, Боброва, ну ты и стерва. Я поверила в твои басни! Уши развесила как лопухи!
– Но я говорила правду! – обескураженно выпаливаю я. – Я не врала! Он опасен и...
– Ага, и поэтому ты побежала кувыркаться с ним после долгой разлуки.
– Что?! Ничего не было! – возмущаюсь я.
– Значит будет, – пожимает плечом Ляля. Снова тычет пальцем в подарок цветы. – Нормально ты его окрутила, что даже без секса тебе украшения дорогущего бренда покупает. Боюсь предположить что будет когда отдашься.
– Ляля...
– Еще надменно фыркала, когда я тебе про спонсора затирала. А сама-то. Какая двуличность.
– Какого черта ты так со мной разговариваешь? – бросаю ей раздраженно. – Что ты несешь? Какой спонсор? Он психопат, самый натуральный! А ты только бабки его видишь и больше ничего! Боже, да это просто серебро!
– Даже сейчас продолжаешь врать. Я знаю о чем говорю, не держи меня за идиотку. Да и вообще... Я даже не в курсе была, что он при деньгах! Ты видела, что он понравился мне сразу! И втирала мне что-то про про его справку. А сама быстро прибрала его к рукам.
– Что за бред! Какой тупой разговор! – взвываю я в изнеможении. Тяжелый букет тянет вниз, рука уже откровенно ноет. Но объевшаяся белены подруга и не думает останавливаться.
– Да не в очкарике дело, и не в его деньгах. А в том, что ты меня обманула! Наврала с три короба и умчала довольная в закат. Ляля же тупая блондинка, в поиске богатого жениха и только. Мозгов ноль, проглотит.
Ее упрямые твердолобые выпады и несправедливые обвинения становятся последней каплей, и я взрываюсь.
– А мне кажется, что больше всего тебя бесит факт именно наличия у него денег. Злишься, что не тебе подарили, потому что завидуешь черной завистью, – ядовито отвечаю ей... и тут же прикусываю язык. Сожаление накатывает сразу же, но поздно – сказанных слов не вырубить.
Ну вот, и приплыли. Теперь и я несу абсолютное дерьмо.
Ляля молчит какое-то время, разглядывая меня как мерзкого таракана под ногами. Не могу ее за это осуждать, мне и самой погано от себя и своих слов.
Открываю рот, чтобы сказать хоть что-то и сгладить тягучую тишину, но она оказывается быстрее.
– Знаешь, а не пошла бы ты в задницу, подруженька? – ровно произносит Ляля с каменным лицом. Только красные щеки и сжатые зубы выдают ее гнев, который она тщательно скрывает.
С этими словами она проходит мимо, толкнув меня плечом напоследок. Мне остается только беспомощно стоять на месте, хлопая ресницами.
–
В институте я жду ее возле аудитории, чтобы поговорить, потому что из общаги Лялька исчезла. Накануне, попросив телефон у соседки, я набрала ее номер, который знала по памяти, но едва она услышала мой голос, как сразу повесила трубку. В комнате она так и не объявилась, поэтому я решила поговорить с ней и объясниться перед парами.
Совсем не удивительно, что она равнодушно проходит мимо с высоко поднятой головой, не замечая моей попытки заговорить с ней. В принципе ожидаемо, но меня все равно коробит от столь показательного пренебрежения.
Однокурсники, проходящие мимо, оглядываются. Все знают, что мы близкие подруги не разлей вода. Были. Неужели наша дружба развалится из-за пары сраных сережек и обыкновенной недомолвки, которую она считает обманом? Поругались из-за парня! Как глупо! Савва и тут подгадил. Все с его появлением разваливается как хрупкий карточный домик под порывом ветра!
Ладно, ей придется меня выслушать. Сяду рядом и все ей расскажу. Как бы она не выкаблучивалась, а обыкновенное любопытство все равно пересилит, и она выслушает меня от начала до конца. Все ей расскажу. И про его погоню в сквере, и кошмарный выпускной, и о его пугающем поведении в школе.
У меня полно времени, а препод на этих парах обычно равнодушно игнорирует болтовню студентов. Все получится.
С этими ободряющими мыслями я делаю шаг в аудиторию, как в дверях мою талию обвивает рука в ссадинах, со сбитыми костяшками.
Я тут же холодею.
– Привет. – На меня смотрят знакомые зеленые глаза. – Меня ждала?
Савва наклоняется и коротко целует меня в губы на глазах у всей аудитории. Переплетает наши пальцы и, можно сказать, волочит мое одеревеневшее тело внутрь. Потому что я с трудом передвигаю ногами. На лице моем застыла гримаса с непонятным выражениеием лица. Я, и впрямь, не понимаю что чувствую.
Стадия гнева и отрицания, оказывается, уже давно позади. Я смиренно шагаю за ним, опустив голову и стараясь не пересекаться взглядами с презрительно скривившейся Лялей. Внутри немного легкого смятения, а остальное – пустота.
Как назло этот придурок выбирает парты прямо перед ней. Усаживает меня на стул, садится рядом и, продолжая держать за руку, пристально разглядывает, как величайшую и редкую драгоценность. В глазах Ляли мы выглядим приторно-сладкой парочкой.
От его взгляда мне не по себе. Савва абсолютно точно ненормальный, нельзя смотреть на людей так, словно хочешь выпить их до дна. В голову приходит именно такая ассоциация.
Пытаюсь отодвинуться от него хотя бы на несколько сантиметров, но своей возней делаю только хуже: его рука выскальзывает из моей ладони и ложится на бедро. А потом медленно ползет по нему прямо под юбку, словно гребаный маисовый полоз.
**
