Текст книги "Милый мальчик (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

52

Савва

Через несколько дней после стычки с Ярославом мою машину возле института окружают баскетболисты. Целая команда, человек десять. Может, массажиста и водоноса приперли, кто их знает.

– Эй, вылезай давай. Поговорить нужно, – татуированный бугай типа вежливо стучится в окошко.

Стоят все, набычились, только один нервно оглядывается на случай крикнуть "шухер!", чтобы все могли рассыпаться в разные стороны, как тараканы. Самого капитана среди них нет.

Я молча вылезаю из машины, медленно обводя глазами толпу. Холод пронизывает до костей, с неба падает снег, зима все-таки. Неторопливо застегиваю молнию куртки до самого подбородка.

Баскетболисты притихли. Ждут по всей видимости, что я, впечатленный массовкой, начну испуганно юлить и извиняться.

– Ну? Какого хера вам надо? – Мое терпение потихоньку лопается.

Почему бы им сразу не обозначить чего хотят вместо этих нелепых угрожающих позыркиваний?

– Блять, вот не можешь ты просто культурно извиниться, и на этом все. Мы бы тебя не трогали. Но ты, сученыш, ведь специально нарываешься, – в сердцах бросает парень по имени Стас, выдвигаясь вперед и выдыхая мне в лицо дым от сигареты в его руке.

Окружили мою тачку, пыхтят в лицо, а я нарываюсь. Кажется, с интеллектом и логикой у них туго. Либо опять разводят дешевую провокацию.

Я практически вижу встревоженное лицо Миши, которая бы сейчас попыталась избежать конфликта и утащить меня от толпы. В какой-то степени она была бы права. Потому что в этом диалоге им не интересна правда. Эти недоумки подошли ведь с определенной целью.

– За что извиниться? Кажется, я вам еще должен добавить за моего брата, – спокойно отвечаю я, игнорируя клубы вонючего дыма.

– За брата сорян, мы, правда, перепутали. Не думали даже, что такое может быть. Но вот капитана ты зря тронул. Мы за него всех в клочья порвем.

– Это он пожаловался? – насмешливо уточняю я.

Вообще-то сученыш-капитан мне нехило глаз подбил, только недавно синяк сошел. Нашли кого защищать.

Лицо Стаса багровеет, он сжимает кулаки и швыряет недокуренную сигарету в сугроб, в бешенстве топчет ногой.

– Кэп даже не в курсе нашего маленького собрания, и знать ему об этом не нужно. Но просто так мы тебя отпустить не можем. Ты, сученыш, мне ногу, помниться, хотел сломать и закончить мою спортивную карьеру. А сейчас что скажешь?

– Один на один хочешь? – невинно предлагаю я.

Щеки Стаса розовеют, и он быстро оглянувшись на своих товарищей, фыркает:

– Да знаем мы, что ты Рэмбо сраный. Можешь не выделываться.

– Так что вам нужно от меня? – Они меня уже начинают утомлять. И, к тому же, закрывают обзор на крыльцо. Из-за них я могу упустить что-то важное.

Во мне все сильнее поднимается раздражение.

– Просто извинись, и разойдемся, – предлагает Тату, вклинившись в разговор.

Ну, как предлагает – с презрением цедит сквозь зубы и глядит с издевкой, в нелепой уверенности, что я наложил в штаны от их увеличившегося количества.

– Вам лучше съебаться в неизвестном направлении. Вы мне уже надоели. – Я говорю как есть.

– Уфф! Гнида!

– Нарывается, сукин сын!

До меня доносится гомон, огрызки обсуждений и ругательств. Воздух наполняется напряжением.

Стас, похожий на петуха перед боем, топчется на месте, по всей видимости, не решаясь напасть первым. Я знаю, что они от меня просто так не отстанут, поэтому просто ускоряю весь процесс – нападаю сам. Мне всего-навсего хочется, чтобы они отошли в сторону и открыли обзор.

Мой кулак врезается ему прямехонько в нос. Бедняга Стас не успевает среагировать, поэтому получает по полной – знакомый хруст явственно говорит об этом.

– Бляяядь, только гипс снял! – Он визжит, как девчонка, вцепившись в лицо и раскачиваясь от боли, а остальные, раскричавшись, как взбесившиеся обезьяны, нападают сразу толпой. Так ожидаемо.

Лупят по ребрам до скрипа в зубах, в живот, выбивая воздух, в лицо, конечно же. Всюду, куда видят. Двое держат за руки, выкрутив их за спиной, а остальные хаотично лезут, чтобы ударить меня. Иногда задевая друг друга. От этого представления мне смешно, и я с издевкой смеюсь над ними, забавляясь над их перекосившимися лицами. Обильно сплевываю кровь на белый чистый снег, глядя на них с улыбкой. Видок у меня, наверное, тот еще.

– Сука, лыбится еще. Больной недоумок! – Стас не отказывает себе в удовольствии ударить меня несколько раз кулаком по лицу. Его багровые от натуги щеки будто вот-вот лопнут, как переспевшие помидоры.

Моя голова запрокидывается назад от последнего удара. Никакой я не Рэмбо, и я хохочу от этого факта.

Как жаль, что они не могут так же расправиться с тем, что накопилось у меня внутри. Боль физическая ни черта не помогает, я ее почти не чувствую. Мне не становится легче.

Мой смех уже на грани истерического.

– Оставь его. Хватит. – Вспотевшего Стаса оттаскивает Тату. – Хватит ему, он уже на человека не похож.

Я смотрю себе под ноги и вижу в каше снега брызги крови. И на куртке, и на руках. Крови много, но почему почти ничего не болит?

Чужие руки меня отпускают, и я не удерживаюсь, падаю в снег, как измочаленная тряпка. Даже не замечаю, как все испаряются. Как я и хотел.

Впиваюсь взглядом в крыльцо, но там пусто. Никого нет. И Миши, конечно же нет. И не будет никогда.

Зачерпнув снега, я, морщась и превозмогая боль в ребрах, протираю лицо от крови.

Я действительно поехавший.

– Савв, так нельзя, ты уже похож на вешалку! – Егор пытается уговорить меня встать и поесть, но я поселился в кровати, почти не вылезая из нее.

Чувство апатии ощущается легче, чем боль и тоска по Мише. Целыми днями я просто лежу, уставившись в потолок. Мне ничего не хочется.

– Я приготовил жареной картошки. У меня даже получилось! Ну же, пожалуйста...

– Я не хочу есть. Попозже, ладно? – Я обещаю ему в надежде, что он оставит меня в покое.

– Если ты не выползешь на кухню, то я вызову врача на дом. У тебя депрессия.

– Со мной все в порядке. Мне не нужен врач. – Я невежливо отворачиваюсь от брата, не желая больше продолжать этот бессмысленный разговор. В ребрах отдает отголосками боли. Баскетболисты хорошо меня тогда помяли.

– Придурок, – раздается презрительный голос за спиной. Я невольно замираю. – А если она захочет вернуться? Что она увидит? Мрачный мешок с костями, к которому передумает даже подходить. Что у тебя за жизнь? Ты вообще думал над своим будущим? Чем хочешь заниматься? Кем себя видишь?

После недолгой паузы, он продолжил:

– Никем, судя по всему. Будешь просто бездарно растрачивать наследство, пока не останется ни копейки. Кто ты сам вообще без денег? Что из себя представляешь? К кому Миша должна вернуться?!

От его слов корочка льда на моем сердце словно трескается, и холод ползет по всему телу вместе с кровотоком. Но я упрямо молчу, уставившись в белую стену.

Наверное, его слова сильно бы жалили, если бы не толстая броня равнодушия, в которую я обернулся, как в любимое одеяло.

Мне больше ничего не интересно.

– Знаешь, почему мы с тобой так долго были аутсайдерами? Потому что жили бесцельно. Хорошая цель воспитает и укрепит стержень внутри, а мы просто плыли по течению, ни о чем не задумываясь. Мы слишком погрязли в своих травмах, нас засосало это унылое болото. А всего-то нужно было просто жить. Жить и радоваться каждому дню, найти себе занятие по душе, думать о чем-то еще. Перестать видеть только темное в этой жизни. Ты должен научиться быть счастлив один, не зависеть от другого человека, и не делать зависимым его. И тогда, не поверишь, что-то начнет получаться. Появится шанс. Займись собой. Пока что ты просто тратишь драгоценное время на самоуничижение и жалость к самому себе. Мне неприятно на все это смотреть.

Егор сделал за моей спиной глубокий вдох и приблизился к кровати. Его голос раздался совсем близко, над моей головой.

– Не знаю, интересно ли тебе, но я записался на курсы, попробую выучиться на сценариста. Вообще-то, я написал уже одну историю, а Алиса нарисовала по ней потрясающий комикс. Ты не знаешь, но моя девушка учится на мангаку, это наша первая совместная работа. Историю заметило одно издательство, возможно напечатают. Может и нет, рано говорить, но мне нравится то, чем я занимаюсь. Я, правда, счастлив. Это удивительное чувство внутри, что ты нашел себя, что все получится, что ты можешь сделать что-то большее. Может, поэтому Алиса согласилась быть со мной. Потому что я научился жить. Просто жить и радоваться, и не цепляться постоянно за нее, как за спасительную соломинку. Мне бы очень хотелось, чтобы ты тоже попробовал. Попробуй найти себя, братишка. Стань снова цельным человеком, не упусти самое важное в твоей жизни – эту саму жизнь, драгоценное время.

Не дождавшись от меня ответа, Егор уходит, но в дверях снова произносит:

– Буду вечером. Картошка на столе. – Он такой же упрямый, как и я.

Только услышав звук захлопнувшейся двери, я поднимаюсь с кровати. Боже, мой брат прав. Я не могу тут лежать и утопать в меланхолии. Какой же я жалкий. На месте Миши я бы точно не вернулся к такому придурку.

Истории он пишет. Кто бы мог подумать. Писака хренов.

Я хмыкаю, и невольно слабая улыбка появляется на губах.

Первым делом я принимаю душ, а потом все же иду на кухню.

На плите картошка. Не спалил, даже удивительно. Я пробую кусочек и тихо смеюсь. Полусырая.

– Вот валенок, надеюсь ваших гонораров хватит вам на приличную доставку, – бормочу и включаю плиту, принимаясь дожаривать твердый картофель.

После обеда я иду к своим змеям. Сначала проверяю двух змей, которые поранилась из-за меня стеклом. Их раны уже затянулись, и я с облегчением выдыхаю. Как хорошо, что они получились неглубокими.

Потом чищу некоторым особям террариумы, кормлю, меняю воду. В общем, работа хорошо меня отвлекает от бесконечных и полных тоски мыслей.

Когда солнце за окном садится, я устало падаю на кресло перед своими змеями и какое-то время наблюдаю за ними сквозь оранжево-фиолетовый закат, облепивший прозрачные стекла змеиных домов. Я чувствую на душе странное умиротворение.

Просидев дотемна перед террариумами, я постепенно начинаю чувствовать, что прихожу к решению. Оно довольно простое и логичное, и давно лежащее на поверхности. Мой собственный выбор меня не удивляет.

Помимо него в моей голове рождается еще одна идея.

И впервые с момента исчезновения Миши в моей душе вспыхивает интерес к происходящему вокруг.

**

53

Полтора года спустя...

Савва

Удалив последнего клеща с головы и обработав ранку, я аккуратно переношу питона в террариум. Лимонный засранец и не думает слезать с моей руки, обвил до самого плеча, отчего у меня уже противно немеют мышцы.

– Давай, не наглей. – Я потряхиваю рукой, и недовольный питон сползает в свою палату, пошипев напоследок. – На хозяина своего шипи. Он невероятно тупой, раз решил, что у тебя все само пройдет.

– Савва! – Дверь распахивается и в процедурный кабинет влетает взволнованная ассистентка Василиса. – У нас опять собака!

– Пошли их нахрен. Скажи, что мы занимаемся только змеями, это совершенно разные направления. – Я даже не поднимаю голову. Меня дико раздражает ее излишняя суета и чувствительная жалостливая натура, но как помощница она неплохо справляется.

– Так нет никого... Подкинули. Бедняга в крови весь, наверное из-под колес, – причитает ассистентка.

Прикрыв веки на миг, делаю вдох и приказываю себе успокоиться. Подхожу к раковине и тщательно мою руки после питона.

– Где он?

– У двери, на крыльце...

Я поворачиваюсь и смотрю на нее, как на идиотку, отчего ее лицо тут же наливается красным цветом.

– Он это... Просто тяжелый, наверное. Хаски там...

– Понятно. Убери пока тут все, принесу его. И позвони тогда Семену, пусть тащит свой зад сюда.

Семен – ветврач с хорошим опытом и головой на плечах. И руки у него откуда надо растут. Он бывал в нашем центре уже не мало раз, потому что "подкидыши" случались и раньше. Люди почему-то думают, что змеями и кошками/собаками занимается один и тот же человек, а эти животные ничем не отличаются.

Пушистый хаски на крыльце лежит весь в крови на клетчатом замусоленном пледе. Жалобно скулит и вообще выглядит хреново. Даже не пытается меня укусить, когда я аккуратно поттягиваю его к себе вместе с пледом.

– Только попробуй выкинуть чего-нибудь, – тихо предупреждаю я, глядя в пронзительно-голубые глаза собаки. – Оставлю подыхать за дверью.

Хаски фыркает, обдавая меня теплым и пахнущим кровью дыханием, и послушно замирает.

В процедурном я аккуратно укладываю его на стол, который уже прибрала Василиса.

– Бедняжка... Как же тебе досталось, лапочка... – начинает причитать ассистентка, но под моим взглядом осекается и неловко отходит в сторону.

– Не будем терять время, подготовим рентген, – приказываю я, и она послушно включается в работу.

Пес меланхолично лежит, пока я нажимаю на кнопки в столе, делая снимки прямо на месте, не таская животное туда-сюда. В моем центре только самое лучшее оборудование, и подобные манипуляции проводятся быстро и безболезненно, без лишних движений.

Наклонившись с фонариком, перебираю пальцами пушистую шерсть, осматривая внешние раны. Зашивать кое-где придется, но этим Семен сам займется. Снимки выглядят нормальными, однако я не уверен. В конце концов, я не ветеринар. Я змеиный доктор, да и то, пока еще только начинающий. Всего лишь год учусь. Хотя, уже могу сказать, что моих знаний, полученных за годы ухаживаний за своими питомцами, достаточно, чтобы вести лечебную практику. Осталось только официально подтвердить дипломом, настоящим, а не той липовой бумажкой, что я повесил на стену, чтобы ни у кого не возникало вопросов.

– Ух ты, какое красивое кольцо! – От осмотра собаки меня отвлекает блеск металла перед носом и восхищенный вздох ассистентки.

Она наглеет настолько, что беспардонно хватает своими грязными руками Мишино кольцо, выскользнувшее из выреза футболки и теперь раскачивающееся на цепочке. С восторгом его рассматривает, вот так просто ворвавшись в мое личное пространство. Ее светлая макушка мелькает у меня перед носом, наэлектризованные волоски касаются подбородка и шеи, и я недовольно отстраняюсь, довольно резко выхватив из ее пальцев кольцо.

– Не трогай.

– Что это за колечко? – Мой злобный тон ее нисколечки не останавливает, Василиса напирает с любопытством, невинно хлопая ресницами.

– Это кольцо моей невесты, – спокойно отвечаю ей.

Я не дурак, понимаю какими взглядами время от времени смотрит на меня моя ассистентка, но вся эта херня с ее стороны меня вообще не интересует, а сейчас как раз прекрасный повод разрушить ее воздушные замки.

Как и предполагал, лицо Василисы вытягивается от удивления и разочарования.

– У тебя есть невеста? Я не знала...

– Да. Есть.

– Ни разу ее не видела здесь, – бормочет Василиса, неловко переминаясь с ноги на ногу. Ее потухшие надежды меня абсолютно не трогают, мне нет никакого дела до этого человека.

– Она не любит змей.

– Серьезно? Как их можно не любить? – возмущается девушка.

Сама Василиса любит всех животных без разбору, и змей совсем не боится, берет их на руки и сюсюкается. Это одна из главных причин, по которой я нанял ее на работу.

Ничего не ответив, я возвращаюсь к осмотру хаски, а Василиса зачем-то продолжает этот бессмысленный разговор.

– Тебе не обидно, учитывая, как ты сам привязан к змеям?

– Мне плевать. Моя невеста должна любить меня, а не моих змей. – Тщательно промокнув самую большую рану хлоргексидином, я швыряю грязную в красных разводах марлю в ведро.

– Хочешь сказать, что дома у тебя нет ни одного террариума? – В ее голосе неверие.

– Нет. Все террариумы теперь здесь, – терпеливо отвечаю я, чувствуя как во мне поднимается легкое раздражение от ее болтливости. Если бы не ее работоспособность и любовь к животным, выпер бы отсюда на следующий же день. Или вообще вряд ли бы нанял.

– Как зовут невесту? – не унимается девушка.

Мысленно считаю до пяти.

– Мишель.

– О, необычное имя.

– Угу...

– А чем она занимается?

Не выдержав ее беззаботной трескотни, я отрываюсь от хаски и поднимаю на Василису тяжелый взгляд.

– Василиса, хватит болтать. Займись работой: набери еще раз Семену или проверь Анубиса, он все еще плохо себя чувствует. Не стой без дела.

– Д-да, конечно... Извини... – смущенно поникает девушка и выходит, понурив голову, но меня это уже не заботит. Пусть займется работой, в конце концов, я плачу ей приличную зарплату не за длинный язык.

А если она еще раз перешагнет черту, то придется с ней попрощаться, подобного вмешательства в личное пространство я не терплю ни от кого. И даже ни к чему не обязывающие отношения, сводящиеся к обычному сексу, меня не интересуют. Со мной ей нечего ловить.

Вечером, оставив Семена дежурить около хаски, я возвращаюсь домой с первыми всполохами заката.

Погода в городе приятная, лето вот-вот начнется. Перед тем, как войти, я вдыхаю полной грудью теплый воздух и прикрываю глаза. Во мне ноет до боли знакомое чувство пустоты. Словно в моей жизни чего-то не хватает. Точнее, кого-то. Даже не просто кого-то, а конкретного человека со светлыми волосами и серыми глазами.

Мой новый психотерапевт наивно верит, что я еще встречу ту самую, и каждый сеанс несет полную чушь. А мне все чаще кажется, что диплом на его стене такой же липовый, как и мой.

Консьерж приветствует меня дежурной фразой и улыбкой, и я через силу киваю ему, сразу отворачиваясь. Это все, на что я способен.

В квартире пусто, как и всегда. Я не переехал, хотя столько пространства мне больше не нужно. Я остался на случай, если Миша надумает вернуться – по крайней мере она знает этот адрес и сможет легко найти меня.

Я по-прежнему жду ее.

Подогрев лазанью, неторопливо ужинаю в тишине, без интереса разглядывая тени облаков на стене. Затем иду в душ, отрешенно моюсь и привычно мастурбирую, представляя Мишино лицо и тело. Разрядка, как обычно, приходит быстро, стоит только моему воображению пойти дальше и заставить ее раздвинуть ноги или сомкнуть губы на моем члене.

Насухо вытеревшись, я сажусь за компьютер и провожу еще один ежевечерний ритуал: открываю новую вкладку браузера и принимаюсь перебирать новые картины, какие только могу найти в интернете. За все это время я просмотрел тысячи малоизвестных художников, но все они оказываются кем-то другим, не тем, кого я ищу. Чаще всего я понимаю это буквально сразу, едва взглянув на работу. Что не она. Не ее рукой нарисовано.

Помимо всего прочего я просматриваю всех художников, которые рисуют змей. Знаю, Миша их не любила, но почему-то мне кажется, что рисовать их ей очень даже нравилось.

В этих рисунках – моя последняя надежда, потому что ни один даже самый дорогостоящий детектив так и не нашел ни одной зацепки.

Часами я провожу время за мерцающим экраном, переходя с одного фото на другое, щелкая и щелкая тысячи и тысячи картин, художников и все, что может хоть как-то привести меня к Мише.

Она могла снова бросить рисовать.

Она могла никогда в жизни не выложить на всеобщее обозрение то, что нарисовала.

Но я все равно искал, в любом случае другого мне не оставалось.

Я так и не смог отпустить ее, и, конечно, я продолжал верить, что однажды снова ее увижу. Как одержимый постоянно представлял нашу с ней встречу.

Каждый день я листал чужие картины с упрямой надеждой, что может сегодня мне повезет...

Этот вечер поначалу ничем не отличается от предыдущих. Время летит, несколько часов подряд я без устали щелкаю по картинам, пока не натыкаюсь на гипнотизирующий змеиный взгляд. Замираю, разглядывая рисунок. Сходство с Роксаной слишком сильное, чтобы быть просто совпадением, и сердце невольно пропускает удар.

Через хэштэг, отмеченный восхищенной поклонницей, меня уносит на страницу некой Анны. Ее профиль создан недавно, картин выложено совсем немного, но от тех, что я вижу, меня с головы до пяти наполняет щекочущим волнением.

Мужские руки, выполненные карандашом. Могли бы они быть моими? Смотрю на свои пальцы, закусив губу. Мне кажется, совпадают все шрамы.

Яркая змея, похожая на Роксану, и рядом с ней очки в черной оправе. Форма устаревшего мягкого квадрата.

На следующих картинах я вижу желтую кукурузу на снегу. Застывшие на пруду лодки.

Подрагивающими руками подтягиваю к себе телефон и набираю избитый номер. Мне кажется, что меня сейчас разорвет от переполняющих эмоций.

– Да, Савв? Что-то срочное? – обреченно спрашивают на том конце.

– Пробей мне малоизвестную художницу по имени Анна Смирнова. Проверь в тот день вылетал или выезжал ли кто-то из города с таким именем. Кажется, я что-то обнаружил.

– Ты... Ты думаешь это она?

– Я не просто думаю. Я почти уверен.

**