Текст книги "Милый мальчик (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

45

Открыв глаза, я понимаю, что наступила ночь. Вокруг меня сгущается тьма, и лишь немного света попадает через небольшое окошко, наполовину закрытое картонкой.

Тело и конечности затекли от одного положения, а еще нестерпимо хочется в туалет. На меня снова накатывает злость вперемешку с обидой, а еще жалость к самой себе.

Почему у меня все не так, как у людей? Ну что я такого сделала, что жизнь наказывает меня таким образом? Может, в прошлой жизни я была жутким убийцей, сгубившим десятки людей и откинувшимся на электрическом стуле? В аду решили, что тщательная прожарка в котле с маслом не достаточно суровое наказание и решили отправить жалкую душонку в тело одной неудачницы?

Тщетно пытаясь пошевелиться, я лишь бестолково шуршу ногтями по старому паркету. Чихаю от поднявшейся вокруг пыли, защекотавшей нос.

Господи, если я схожу под себя, то это добьет меня окончательно. Нервы и так ни к черту.

Еще через полчаса я тихо плачу и всхлипываю, потому что боль в теле стоит адская. Все горит и ноет, как будто в меня вонзают тысячи крошечных, но очень острых игл.

Кое-как уняв слезы, потому что стало трудно дышать носом, и меня охватила паника, я поворачиваюсь на бок и сипло дышу.

Время движется так мучительно медленно, что хочется кричать от бессилия. А еще я чувствую, что у меня опускаются руки. Я уже не верю в свои силы и в то, что смогу осуществить свой план. Блин, да я даже наедине с Лялей не могу остаться. На что я рассчитываю?

Неожиданно я слышу шорох и замираю. В дальней двери поворачивается ключ. Затем в той, что ведет ко мне в подсобку.

На пороге появляется Савва, но я даже не смотрю на него. Из глаз снова бегут слезы, я, пожалуй, уже целое ведро налила с момента нашего знакомства. От этой мысли хочется горько усмехнуться, но сил нет даже на это. Я просто лежу, уставившись в одну точку.

Он пришел раньше, чем обещал, намного раньше. Возможно, я даже не подвергнусь окончательному унижению и не описаю штаны. Господи, как же я хочу стереть его в порошок. Гребаная шизанутая сволочь.

Слезы бегут и бегут, и я все-таки начинаю задыхаться. Кислорода не хватает, мое лицо краснеет, а грудь ходит ходуном.

Приблизившись ко мне в два шага, парень резко сдирает ленту с моего лица, и я делаю судорожный вдох.

– Тише, тише... Дыши. – Он поднимает мой торс и пытается посадить, но я тут же заваливаюсь набок и плачу.

Посветив телефоном на мои руки, он чертыхается и бегом принимается отклеивать ленту.

– Блядь, Пикачу, прости, я переборщил... – бормочет он, сдирая остатки и растирая мои синюшные руки. От боли я вскрикиваю и чуть не падаю в обморок, но Савва крепко прижимает меня к себе и убаюкивает мое сходящее с ума, затекшее тело.

– Как ты мог? – шепчу сквозь слезы. – Как ты мог оставить меня одну? Я могла задохнуться... Мне так больно...

– Прости, прости, малыш... – Он покрывает поцелуями мое лицо, качая меня в своих руках, и я даже не сопротивляюсь. Безучастно лежу, чувствуя, как в который раз он разбивает мою душу на осколки.

Проклятый монстр. Измучил и тело, и душу. И никак не оставит меня в покое. Никогда не оставит...

– Я сейчас описаюсь, – выдавливаю я.

В горле огромный и противный ком, без преувеличения мне хочется исчезнуть из этого мира. Он кажется мне гадким, и несправедливым, и чертовски равнодушным. Никому нет до меня дела.

– Потерпи немного. Я тебя отнесу, – отвечает парень и осторожно берет меня на руки.

Конечности так зудят и горят, что я даже не могу обхватить его за шею. Руки просто повисают безжизненными плетьми. Вскоре зуд проходит и начинает новая агония – покалывание в каждой клеточке застывшего тела.

Пытаясь унять дрожь, я завываю ему в куртку, от моих слез она пропитывается насквозь.

– Как ты мог?...

– Прости меня... – В его голосе я действительно чувствую сожаление, но верить ему уже не получается. Устало положив голову на мужское плечо, я прикрываю глаза. Бережно удерживая меня на руках, Савва целует мои мокрые веки с такой осторожностью, что хочется кричать. Как будто это не он несколько часов назад обмотал меня изолентой и бросил тут мучиться.

В туалете он осторожно ставит меня на ноги, и я опять сжимаю зубы. Мне с трудом удается остаться на ногах и не рухнуть в покрытый желтым налетом унитаз. Расстегнув ремень, я со злостью смотрю на Савву и едко бросаю:

– Ты не мог бы оставить меня одну? Вряд ли здесь вход в Министерство Магии.

Во взгляде Саввы непонимание, и я вздыхаю. Объяснять про Гарри Поттера и всевозможные странные способы магического перемещения мне сейчас точно не хочется.

– Подожду снаружи. Если что – зови, – наконец изрекает он, и оставляет меня одну.

А я делаю дело, а потом жалко сползаю вниз вдоль стены на пол. Сил выбраться из туалета уже не хватило.

– Миш... – Над головой раздается его голос. Сильные руки снова поднимают меня и прижимают к груди. Лица касаются горячие губы. – Я отвезу тебя домой.

Я ничего не отвечаю, на меня окончательно наваливается апатия. И еще меня не покидает ощущение, что я заболеваю.

Дома Савва так же носится со мной, как с писаной торбой. Носит на руках, помогает принять горячий душ. В который раз я чувствую себя любимой, но поломаной игрушкой, которую пытаются привести в порядок, чтобы еще поиграть.

Накормив меня сытным ужином, хотя мне кусок в горло не лез, Савва укладывает меня спать. Сам ложится за спиной и крепко обнимает руками. Меня все еще потряхивает.

– Ты простишь меня? – спрашивает парень шепотом, уткнувшись лбом мне между лопаток.

Я молчу и ничего не отвечаю, и его руки только сильнее сжимают меня, горячее дыхание касается волос, когда он перемещается выше. Целует макушку.

– Миш. Я больше не сделаю тебе ничего плохого. Я обещаю. Я не хочу тебя обижать.

Вздохнув, я поворачиваюсь к нему и подкладываю обе руки под голову, разглядывая своего монстра.

– Как я могу поверить? Ведь ты только этим и занимаешься. Ты со мной играешь.

Он прикусывает губу и смотрит на меня с сожалением. Нервно сглатывает. Без очков выражение на его открытом лице кажется ранимым.

– Я просто боюсь тебя потерять, – признается он. Вытянув мои ладони в свои руки, он осторожно целует подушечки пальцев. – Иногда мне хочется запереть тебя в комнате, чтобы ты была только со мной. Я бы и сам остался в этой комнате. Нам не нужен этот мир и чужие люди. Только ты и я.

– Ты же понимаешь, что так нельзя. И мне такая жизнь не подходит.

– Я понимаю. Я... Я все исправлю. – Зеленые глаза смотрят на меня с мольбой. – Дай мне шанс.

Интересно, что он сделает, если я скажу нет? Отпустит? Вряд ли. Передо мной лежит хитрый манипулятор и самый настоящий психопат, который однажды может причинить мне сильный вред. Намного сильнее, чем делал раньше.

– Ты простишь меня? – Снова спрашивает парень. Он прижимает мои ладони к своим щекам и смотрит на меня пронзительным взглядом. В этот момент мое сердце готово разорваться в клочья, потому что я уже давно неравнодушна к этому странному человеку.

Глядя ему прямо в глаза, я приближаю лицо и сама целую любимые губы.

– Прощу. Если пообещаешь так больше не делать. Не обижай меня... Ты можешь дать мне такое обещание?

– Обещаю. Больше не сделаю тебе ничего плохого. – Услышав это лживое обещание из прекрасного рта своего чудовища, я слабо улыбаюсь и снова целую его.

– Хорошо, надеюсь так и будет.

Вздохнув с облегчением, Савва вжимает мое тело в свое и сминает губы в жарком поцелуе. Все во мне тут же реагирует на его страстные прикосновения, и я быстро вспыхиваю спичкой, отвечая ему. Только закидываю на него бедро, как он со стоном срывает с меня кружевные трусики и тут же входит до упора, заполняя всю целиком. От приятного чувства наполненности хочется раствориться в знакомых ощущениях, бесстыдно стонать и двигаться навстречу. Что я и делаю, откинув голову назад и подставив шею жарким поцелуям.

Во время второго раунда я чувствую окончательную власть над Саввой, сидя на нем сверху и сжимая его кулаки над головой. Конечно, я понимаю, что он просто позволяет мне доминировать, и в любой момент, когда он захочет, все изменится так же легко. Я не против, но в эту секунду упиваюсь своей силой, глядя на него сверху. На полуприкрытые от удовольствия глаза, на чувственные губы, которые он облизывает, жадно рассматривая меня. Грубо схватив его одной рукой за шелковистые пряди волос и сжимая их в кулаке, я стону, чувствуя приближение.

– Савва... Аххх... Как же хорошо... – шепчу, и наши взгляды не отрываются друг от друга ни на миг.

Отбросив всю ситуацию, что произошла накануне, я позволяю себе получить порцию наслаждения и не думать ни о чем. Не сейчас.

Он тоже стонет и хрипло дышит, наши тела покрыты капельками пота, и в этот миг его слова о том, чтобы скрыться от всего мира в комнате, мне больше не кажутся ужасными. Мне до безумия хорошо...

Оргазм настигает так быстро и мощно, что я захлебываюсь в крике, увеличивая темп и скача на нем, как безумная.

Савва как зачарованный смотрит на меня, с такой преданностью и восхищением, что я не выдерживаю и, глядя в зеленые глаза, говорю ему:

– Я люблю тебя... Думаю, что я на самом деле люблю тебя... – Мои щеки пылают от смущения, но я не отвожу взгляд, смело глядя на парня и продолжая двигаться.

Зрачки напротив мгновенно расширяются, поглощая радужку, и, прорычав, парень дергается, вырывается наружу и кончает на мой живот, откинув голову назад и утонув в океане блаженства.

– Ты моя, – раздается сбивчивый шепот. Он вытягивает свои запястья и сильно сжимает мои, наверняка оставляя синяки. – Ты только моя...

– Только твоя... – согласно повторяю я, глядя на своего монстра сверху и ощущая, как легкое волнение пробегает волной по всему телу.

Мой план сдвинулся вперед на целый шаг.

**

46

Пять дней я провалялась с высокой температурой. Не думаю, что успела подхватить какую-то серьезную заразу, я крайне редко болею. Но совсем не удивлюсь, если мой иммунитет рухнул от обыкновенного стресса и позволил первой попавшейся болячке вцепиться в организм. А стресса в последнее время хоть отбавляй...

Первые двое суток прошли для меня словно в тумане. Я практически не различала время за окном, лежала в бреду, чувствуя постоянное головокружение. Ко всему прочему пришли критические дни, и я, хоть и выдохнула с огромным облегчением, промучилась от адской боли.

Савва не отходил от меня ни на шаг, заставлял пить лекарства и теплую воду, обтирал водой, сбивая высокую температуру. И, наоборот, согревал своим телом, когда меня колотил озноб.

Мой монстр принес гору прокладок и тампонов, налил теплой воды в грелку и приложил к моему животу, чтобы боль отступила.

Есть совсем не хотелось, но встревоженный парень кормил меня куриным бульоном, приподняв мою голову и уговаривая проглотить ложку за ложкой.

В минуты его заботы мое сердце болезненно ныло, но я приказывала себе не размякать и не очаровываться им еще больше. Хотя и так знала, что скоро мне будет очень плохо.

Иногда меня навещал Егор. Читал мне комиксы Марвел, пока я лежала с безучастным лицом, уставившись в потолок. Его чтение меня успокаивало, хотя признаться, половину сплошных диалогов я даже не понимала. Но под монотонный голос Додика мои глаза закрывались, и я засыпала целебным сном.

Потом меня навестила и Ляля. Кудахтая надо мной и вливая очередную дозу лекарства, она рассказывала мне все сплетни из института, пока я слабо улыбалась, слушая ее голос. Эта девчонка стала мне действительно близка, и, остановив ее бесконечный поток информации, я взяла ее за руку и прямо об этом сказала.

Смутившись, она в порыве наклонилась ко мне и крепко обняла. Ее глаза подозрительно увлажнились.

– Мишка, ты нас всех напугала. Хорош уже валяться. – Моя растрогавшаяся подруга начала суетиться, потому что я знаю, что в душе она скромный и хороший человек. И признавшись в счастье от нашей дружбы, я понимаю, что запускаю ее внутреннюю слезомойку. Быстро смахнув слезы из уголков глаз, она не выдержала и пробурчала: – Блин, что за пасмурное настроение? Мы должны угарать и обсуждать парней, размер их писюнов и кошельков, в конце концов. А мы с тобой как две депрессивные старушки, решившие попрощаться друг с дружкой перед смертью. Хорош болеть, я начинаю нервничать.

– Больше не буду, – пообещала я и улыбнулась. – Скоро встану на ноги. Сегодня уже лучше себя чувствую.

Я была рада, что она проведала меня и нам удалось поговорить. О многом. А еще она, хитро сощурившись, сообщила, что Егор, кажется, встречается с Алисой. По крайней мере, она часто видела их вместе на территории института.

От всей души я радовалась за близнеца. Он заслуживал счастья, и, надеюсь с Алисой у них все будет прекрасно.

Через несколько дней я выздоровела окончательно, но в институт больше не тороплюсь. Вместо этого, я достала мольберт и, установив на него холст на рамке, принялась рисовать. Рисую все подряд: змей в терарриуме, улицу за окном, очередную охапку цветов, подаренную Саввой и красиво уложенную в стеклянную вазу. Холсты сменяются один за другим, а мое вдохновение все не иссякает. Некоторые картины полностью рождаются в моей голове, я много фантазирую, смешивая с тем, что удается изобразить по памяти. В такие моменты мне не нужно смотреть в окно или террариум.

Еще на моих рисунках много Саввы. Каждая черточка его внешности так глубоко впечаталась в моем сердце, что выходит удивительно похоже. Мне даже не нужно просить его позировать.

Пока я рисую, он любит сидеть поблизости. Чаще всего читает книгу или молча за мной наблюдает, нисколько не зевая от скуки. Я просто уверена, что он обожает наблюдать за тем, как я рисую. И вообще за мной.

Его присутствие мне не мешает, иногда я поворачиваюсь к нему и улыбаюсь, глядя на красивое задумчивое лицо. В такие моменты он выглядит очень серьезным, и мое глупое сердце не выдерживает – бьется чаще и сжимается от тоски.

Вечерами мы гуляем по парку, взявшись за руки и закутавшись в куртки. Осень окончательно вступает в свои права и остужает город после теплого бабьего лета. Мы гуляем дотемна, рассказывая друг другу истории из детства или делясь впечатлениями после просмотренного пару часов назад фильма. Он постоянно меня обнимает и спрашивает не замерзла ли я. Днем мой парень ведет себя идеально, как будто вырываясь из страниц моего любимого любовного романа. Я, конечно, не могу не наслаждаться этим.

Наши ночи проходят страстно и жарко. И все так же до полного изнеможения тела и души. Мучимые постоянной болезненной жаждой, мы занимаемся любовью до темных кругов перед глазами. До самого рассвета не отлипая друг от друга. Я позволяю ему делать все, что он хочет. А порочных и чудовищных желаний в нем много.

Савва обожает ночь, это его время. Трудно признаться, но я тоже жду наступления темноты с нетерпением и предвкушением. И легким страхом, от которого возбуждение пронзает до самого основания. Я никогда не знаю, что его извращенная фантазия принесет сегодня. И от этой неизвестности меня потряхивает полдня, особенно когда я вижу его многообещающие взгляды.

Недавно он, не спрашивая моего разрешения и не слушая мольбы остановиться, довольно больно отшлепал меня по заднице, много-много раз. Пока кожа не покраснела и не начала гореть, как будто к ней прислонили пылающий огонь. Я извивалась и вырывалась, начав плакать, но он крепко держал меня, связанную и беспомощную на кровати в постыдной позе – на локтях и коленях, продолжая экзекуцию. После он жестко взял меня, и, клянусь, никогда в жизни я так не кричала от удовольствия. На следующий день мне было больно сидеть, и мой монстр, уложив меня на живот, бережно обрабатывал ссадины мазью, зацеловывая каждую клеточку тела.

Эти ненормальные, нездоровые отношения пошатнули мою психику, но как самая настоящая мазохистка я медленно тонула в этом болоте и выжидала. Почти полностью оторвавшись от реальности и проживая целый спектр чувств, находясь рядом с ним. От ненависти до любви. От первобытной жажды до дикого желания ударить и причинить боль в ответ.

Просыпаясь по утрам, я каждый раз жмурю глаза, чувствуя как алеют щеки от воспоминаний после бурной ночи. Егор, наверняка, слышит все наши стоны и крики. Как стыдно.

Но днем он разговаривает со мной как ни в чем не бывало, и всепоглощающее чувство стыда временно уходит.

До одного позорного случая, после которого Додик молча съехал с квартиры.

Этот ужасный момент хочется стереть из памяти. Мое лицо вспыхивает факелом, как только я вспоминаю застывшего в дверях Егора, протирающего спросонья глаза. В этот миг я стою полностью обнаженная перед Саввой, закинув бедро ему на плечо. Он стоит передо мной на коленях и жадно ласкает меня языком. Из меня вырываются стоны, я подаюсь навстречу горячим губам, вцепившись пальцами в шелковистые волосы. На мне Саввины очки, потому что он, не придумав куда их швырнуть, чтобы не разбить, водрузил мне на нос. Из-за них я почти ничего не различала в темноте.

– Гребаные кролики, хоть бы в спальне трахались... Здесь-то зачем? – зевнув, спрашивает парень.

Я в шоке дергаюсь, пытаясь прикрыться, но Савва крепко держит меня за бедра, не позволяя сдвинуться с места. Слава богу, хоть все происходило ночью без света! Но блин! Обнаженные силуэты все равно видны, как ни крути!

Недовольно оторвавшись от своего занятия, Савва, даже не повернувшись, говорит раздраженным тоном:

– Это моя квартира. Где хочу там и трахаюсь. Свали отсюда.

– Я воды попить хочу.

– Егор, блядь.

– Я вас все равно не вижу, и очень надеюсь, что утром все забуду. – С этими словами он проходит на кухню, выдувает стакан воды и преспокойно сваливает, пока я пытаюсь прийти в себя от шока.

Самое дурацкое в этой ситуации – это то, что Савва даже не смутился и просто продолжил целовать меня, как будто ничего не произошло. А Егор после этого случая съехал к Алисе. Мне до сих пор стыдно смотреть ему в глаза.

Я по-прежнему устаю после жарких ночей, но теперь, плюнув на институт, я сладко отсыпаюсь по полдня, лежа в тесных объятиях своего змея.

Капитулировав окончательно, я замечаю, что в наших отношениях наступает мир. Я почти не плачу и не пытаюсь вырваться из его тьмы, я ее принимаю, и Савва будто тоже успокаивается. Перестает меня терзать и пугать. Становится мягче. Если бы я не знала, что он психопат безо всякого чувства эмпатии, я бы подумала, что он переживает любовь. Как я.

– Через два дня у тебя день рождения. Ты решил, что хочешь в подарок? – спрашиваю я, отложив кисть в сторону.

На моем холсте вечерняя улица, видимая из окна квартиры, залитая кобальтовым закатом. На проводах зябнут последние птицы, еще не улетевшие переживать холодную зиму.

Резкий запах масляной краски витает по комнате, и я открываю окно, решив проветрить помещение. Осенний воздух остужает кожу на щеках, и я с удовольствием вдыхаю свежесть опустившегося вечера.

– У меня есть ты. Это все, чего я хочу, – ровно отвечает он, подняв глаза от книги и разглядывая меня из-за стекол очков.

От его слов меня невольно затапливает волной радости и счастья, губы растягиваются в улыбке. Оседлав стул и сложив подбородок на скрещенные руки, я смотрю на него с любовью, не скрывая своих чувств.

– Разве тебе не хочется чего-то еще? У тебя последний шанс выбрать что-то конкретное. Например, я могла бы нарисовать для тебя картину. Мне понадобится пару дней, чтобы это сделать.

Аккуратно отложив книгу в сторону, он поднимается с кресла и встает прямо надо мной. Теперь мне приходится задирать голову, чтобы посмотреть в зелень его глаз.

– Вообще-то есть кое-что, – начинает он издалека.

Его ширинка находится прямо перед моим носом, и я уже приготовилась выслушать какую-нибудь грязную гадость про праздничный минет. Мой лоб хмурится, а улыбка исчезает с лица. Однако невольно между бедер становится жарко.

– Да? Чего бы ты хотел? – Я смотрю на него в ожидании.

Савва молчит пару секунд, а потом внезапно выдает:

– Ты выйдешь за меня замуж?

В изумлении смотрю на него, чувствуя, как все внутри обрывается вниз, падает в бездну. Становится трудно дышать.

– Замуж?

– Ну да. – Глубокий и пронзительный взгляд не отрывается от меня ни на секунду. Савва не моргает.

Зато я шокированно хлопаю ресницами, пытаясь подобрать слова. Я совсем не это ожидала услышать. Как же легко он умеет выбивать почву из-под ног.

– Так быстро? Мы встречаемся так мало...

– Какая разница сколько? Я хочу тебя себе. Навсегда. – Ровно отвечает он. – Это не спонтанное решение.

Сдвинувшись с места, он уходит в гардероб, оставив меня тихо обалдевать от происходящего, а вернувшись, протягивает мне коробочку. При виде черного бархата я совсем перестаю дышать.

– Что это? – сиплым шепотом спрашиваю его, боясь дотронуться до предмета в его ладони.

Глядя на мое испуганное лицо, Савва насмешливо поднимает брови.

– Не думал, что тебя так испугает крохотная коробка. Это кольцо. – С этими словами он открывает крышку, и я снова замираю в восхищении – внутри лежит потрясающей красоты кольцо с прозрачным зеленоватым камнем. Присмотревшись, я понимаю, что камень является глазом изящно выполненной змейки, которая должна обвить палец. Украшение не выглядит вычурным, рисунок почти не заметен, змею можно увидеть, только если рассматривать кольцо поближе. Оно просто восхитительно.

– Боже... Какая красота... Это, что, настоящий изумруд? – робея от страха прикоснуться к чудесному изделию, спрашиваю я.

– Зеленый бриллиант. Я не очень разбираюсь, но геммолог подтвердил, что это редкий экземпляр.

Господи... Зеленый бриллиант? Такие бывают? Страшно представить сколько это может стоить...

Подняв глаза от драгоценного камня, я негромко спрашиваю:

– И как давно ты купил кольцо?

– Какая разница? – Он разговаривает со мной без единого намека на улыбку или радость, и мне не по себе от такого безэмоционального предложения. Но я заставляю себя улыбнуться, тем более, что это не так уж и трудно – внутри меня как раз, наоборот, бушует ураган эмоций. И настоящее счастье, и мрачное ликование, и сжимающая сердце тоска. Просто невообразимый и путаный клубок, от которого голова идет кругом.

– Мне просто интересно.

– Несколько дней назад, – он пожимает плечом. Его взгляд медленно темнеет, с каждой секундой он смотрит на меня все мрачнее и тяжелее. Можно подумать он нервничает из-за того, что я могу отказать. – Дай руку.

Вздрогнув от его приказного и беспрекословного тона, я протягиваю дрожащую руку. Савва аккуратно надевает кольцо на мой безымянный палец правой руки. Оно садится как влитое. Идеально играя бледными прозрачными гранями на свету.

– Ты правда этого хочешь? – шепотом спрашиваю, боясь дышать на это шикарное колечко.

– Да. Ты же обещала подарок на день рождения. Хочу этот. С загсом я договорюсь.

– Но я не думала, что ты... Так быстро! – я все еще в шоке. – Твой день рождения через пару дней!

Боже. Он не просто делает предложение, он еще и свадьбу собрался играть через два дня! Точно псих!

Мои растерянные бормотания, кажется, начинают утомлять парня.

Он вздыхает, едва заметно сдерживая раздражение.

– Чего ждать? Все можно быстро устроить. Пышной свадьбы все равно не будет, извини. Лучше убей меня сразу, чем сидеть на идиотском банкете.

– Да я тоже не хочу никаких банкетов... Но платье хотя бы...

– То есть, это твое "да"? – В глазах моего психа появляется торжество, а уголки губ поднимаются в мимолетной улыбке.

– Ну... Наверное... И все же...

– Платье, туфли, все что надо – купим, – перебивает он и переплетает наши пальцы, чуть сжимая. – Прямо сейчас. Поехали.

– Сейчас? – Я ставлю свой личный рекорд по количеству тормознутых вопросов за короткий отрезок времени.

– Да. Собирайся. Все выберем.

Я смотрю в зеленые глаза, чувствуя, как чернеет сердце в болезненном горько-сладком предвкушении. Ладно, мой милый монстр. Сделаю, как ты скажешь.

Все выходит даже лучше, чем я предполагала.

**