Текст книги "Милый мальчик (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

11

До самой поздней ночи я тружусь по дому как пчелка: выскребаю грязь, выбиваю вонючие ковры и подушки с допотопного дивана, протираю пыль и тщательно мою полы. Работы хватает. Кран гудит, вода долго прыщет во все стороны сначала ржавая, но потом со скрипом все же идет чистая и прозрачная. Пить её все равно не решаюсь, поэтому кипячу себе несколько литров в эмалевой кастрюле с полустертыми вишенками.

Корю себя за то, что не купила хотя бы минимальный набор продуктов, через несколько часов работы под ложечкой начинает посасывать от голода. Как-то впопыхах я совсем не думала о приземленных вещах.

Но проблема моя вдруг решилась настойчивым стуком в дверь.

Застываю на месте как есть: враскоряку с половой тряпкой в руке. Меня прошибает холодный пот: это Чудик пришел по мою душу! Нашел меня так быстро и легко! Это же невозможно!

Но стук повторяется, и снаружи кто-то кричит женским голосом:

– Эй, есть кто? Валя, ты?

Наспех вытерев руки, открываю дверь. На крыльце стоит сухонькая старушка, глядящая на меня с подозрением.

– Ты кто?

– Здрасте. Я двоюродная внучка бабы Вали. Была у неё тут один раз, вы наверное, не помните.

– Аааа, помню, отчего ж. Валя всегда про тебя хорошо отзывалась – добрая, хорошая девочка.

– О. Спасибо, – внезапно смущаюсь, что и сама баба Валя про меня не забыла. Про таких говорят "родственники – седьмая вода на киселе". А она даже соседке рассказывала.

– Ты за домом приглядеть? Валя-то когда вернется?

– Я точно не знаю. Вот, пока решила проверить что тут и как в ее отсутствие, – уклончиво отвечаю. Блин, я ведь завалилась без спроса.

Нет, она всегда говорила что будет рада меня видеть, но у меня и в мыслях не было, что однажды мне придется прятаться в ее доме.

– Ну ясно, – закивала старушонка. – Это правильно, старикам нужно помогать. Я за парником уж ухаживала как могла, поливала. Да собирать все одно некому, половина овощей сгнила. Говорила ей не сажать, кто ж в августе сажает-то? А она все ещё урожай собрать хотела. И где теперь сама...

Моё сердце подпрыгивает от радости.

– У неё есть парник?

– Конечно. И у меня есть. Мы свежие овощи начинаем есть с мая и аж до самого ноября, – с гордостью заявляет соседка. – Завтра тогда ты начинай за овощами ухаживать, раз приехала помогать. А вот ещё...

Она вытаскивает из кармана связку ключей.

– Тут и от калитки, и от входной двери. Маленький – от погреба. Что ж ты через забор лезла? Валя не передала ключи?

– Да мне несподручно было за ними ехать, – оправдываюсь я. – Главное, от дома на своём месте, под горшком.

– Ну и ладно. Бархатцы я тоже поливала. Хорошо, что ты приехала, а то я и за своим-то особо не успеваю – здоровье не то. А ещё и за Валиным.

Старушка посмотрела на меня, на тряпку с ведром за моей спиной и вдруг ласково улыбнулась.

– Приходи, я тебе борща налью. Сегодня с готовкой уже некогда будет.

– Ну что вы, – чувствую себя неловко, но, живот бурчит так, что я почти уверена: через часик вся неловкость исчезнет. Старушка очень милая и добрая, и мы с ней разговариваем еще минут пять о том, о сем, прежде, чем она уходит.

Вычистив весь домик, под рев пустого желудка я сворачиваю бурную деятельность и добегаю до соседки, где она мне наливает огромную порцию потрясающего борща. Потом мы пьем с ней чай и болтаем без умолку о пустяках. Словоохотливой бабе Вере совсем тут скучно и одиноко, и она радуется любой возможности пообщаться с живым человеком, а не с позабывшими её родственниками по телефону. Я ловлю себя на мысли, что с весёлой старушкой мне тоже интересно, и обратно домой ухожу в приподнятом настроении, булкой домашнего хлеба и с горсткой леденцов в кармане. Темно – хоть глаз выколи, и парником решено заняться завтра.

После долгой катавасии с душем, я все же умудряюсь слить ржавую воду и дождаться чистую, наспех обмываюсь еле тёплой водой и ложусь спать внизу на диване. На втором этаже есть крохотная спаленка с голубыми рюшами и ажуром на занавесках, но отчего-то я не решаюсь нагло завалиться в хозяйскую комнату, хотя выглядит она вполне уютно. Только запах старый и слегка прелый, комнаты давно не проветривали.

Расстелив на диване белье в крошечных розочках, я наконец-то плюхаюсь спать. В домике тепло и уютно, за окном воет ветер. Я чувствую себя в безопасности.

Мне действительно начинает казаться, что этот домик – лучшее место на Земле. После пустой необжитой общаги или вечно одинокой квартиры, где днем с огнём не сыщешь мать – СНТ бабы Вали кажется райским местечком. Хотя, парадоксально звучит, тут ведь я тоже одинока.

Интересно, близнецы ощущали себя одинокими? Ведь они всегда были друг у друга...

Мыслей в голове много. Но глаза слипаются от усталости, и под заунывное пение ветра я сладко засыпаю.

–

В общем я отправилась выполнять поручение Инны Семеновны сразу же, надеясь быстро со всем справиться и успеть в художку.

У Рождественских чисто и сухо в подъезде, в квартиру стоит обычная металлическая дверь. Не знаю чего я ожидала, но тут слишком... аккуратно, что ли. Как-то не похоже на логово сумасшедшего психа с ножницами.

Звонок весело тренькает, но никто не отвечает. Из-за двери доносится классическая музыка, и меня отчего-то пронимают мурашки. Опять не ожидала подобного.

Мне теперь вообще кажется, что понять Рождественских не под силу ни одному психотерапевту, куда уж мне.

Звоню ещё раз, решив про себя, что если никто не откроет – это знак. Сбегу к чёртовой бабушке без зазрения совести. В глубине души я на это, конечно, надеялась.

Секунда, вторая, третья... Тишина.

Что ж, Инна Семеновна, я честно попыталась. Дальше вы уж сами как-нибудь.

Едва я обрадовалась такой неслыханной удаче и развернулась , как мыльный пузырь моей преждевременной радости лопнул – дверь распахивается. В недрах квартиры разрывается Пётр Ильич Чайковский со знаменитым трудами для Щелкунчика. На меня удивленно смотрит Додик.

– Додик... Тьфу-ты, Егор... – Прекрасное начало, Боброва! В твоём репертуаре!

От грубого ляпа готова провалиться сквозь землю, но парень просто смотрит на меня, по всей видимости, задаваясь вопросом какого черта я тут забыла.

Ах, у меня тот же самый вопрос... Ну, Инна Семеновна, ну удружила.

– Класснуха просила навестить тебя. Вот, я домашку принесла, – неловко объясняюсь, протягивая распечатки.

Он вдруг прижимает палец к губам, призывая замолчать и манит меня рукой вглубь квартиры. Что-то хочет показать. Я растерянно смотрю на него, не решаясь войти.

Волосы на загривке встают дыбом, когда я смотрю в зеленые гипнотизирующие меня глаза.

Я не хочу входить! Шестое чувство вопит во мне убираться отсюда подальше, предварительно зашвырнув распечатки, как гранату. Это же будет считаться выполненной миссией? Сделанное И.С. заберёт в следующий раз, вряд ли учителя ждут домашние работы учеников с тоскливым нетерпением.

Додик продолжает манить меня внутрь, показывая пальцем вглубь комнаты. Его волосы слегка растрепаны, а в домашней растянутой футболке и штанах он смотрится непривычно мило.

– Ладно, только быстро, – сдаюсь, быстро скидывая кеды. Посмотрю что там и побегу по своим делам. Ничего же страшного не произойдёт, да?

Прохожу за ним по прохладному паркету, попутно рассматривая светлую просторную квартиру. У них уютно.

– Ну что там у тебя?

На пороге комнаты в неверии застываю, потому что вижу у стены множество террариумов, наставленных друг на друга. Целый гребанный городок. В них копошатся ползучие гады ярких расцветок. На письменном столе стеклянный короб поменьше, и в нем я узнаю мохнатого паучка Эрнеста.

Пульс начинает зашкаливать, а желудок проваливается в глубокую бездну, когда плечо обнимает тяжелая рука. Я замираю на месте, затаив дыхание и краем глаза наблюдая, как вторая рука тянется к знакомым очкам на тумбочке и водружает их на нос.

Так Егор одним движением превращается в Савву.

Точнее, этот парень и был изначально Чудиком, но без очков я приняла его за безобидного брата.

– Чудик? – Вырывается из меня очередной ляп. По хорошему бы сразу извиниться, но честно говоря, я уже о такой мелочи не беспокоюсь.

Дела обстоят куда серьезней, потому что я нахожусь наедине с главным психом школы. В окружении совсем не милых зверюшек.

Меня теперь не спасёт даже если назову его своим господином и поклонюсь несколько раз.

Твою маааать...

В школе он не трогал меня, но на каждом, КАЖДОМ, уроке я ощущала его пугающую темную ауру. Как чертово затишье перед бурей.

Мой страх сейчас, наверняка, осязаем. Это видно по моему заторможенному виду, по дрожащим рукам, которые до сих пор держат распечатки. Они ходят ходуном, и Савва медленно вытягивает файлы из моих пальцев, не отрывая от меня взгляда. Подталкивает к террариумам.

Я упираюсь, но неожиданно он обнимает меня со спины за талию и мы вместе преодолеваем последние шаги до змей. Меня колошматит от его пугающей близости. Савва здоровый и высокий, его горячая рука на моей талии обжигает кожу даже сквозь школьную рубашку.

– Что ты делаешь? – вполголоса спрашиваю его, пытаясь отодвинуться. Рука на мне как цепкая клешня, и при жалкой попытке выбраться, сдавливает талию сильнее, ощутимо впиваясь в ребра.

– Тшш, посмотри туда, – шепчет мне в правое ухо Савва, и от его бархатного шепота по спине врассыпную бросаются мурашки. Ноги становятся ватными.

Тааак, ладно. Боброва, дыши. Все обойдется, все будет хорошо. Ты в квартире настоящего психа, но он пока спокоен, в его руках нет ничего острого.

Куда смотреть? О, Боже...

Трудно сосредоточить свое внимание на чем-то ещё кроме его пальцев, какого-то черта поглаживающих мою талию. Но вскоре я соображаю что хотел показать этот сумасшедший.

В одном из террариумов пятнистая красно-оранжевая змея сбрасывает кожу. При этом она неприятно дёргается и мотает головой, пытаясь от нее освободиться, медленно выползает блестящим длинным телом как будто из чулка. Ну и гадкое зрелище!

– Красиво, – произносит в ухо Чудик, и я не сдерживаюсь. Оборачиваюсь посмотреть смеётся он или нет. Он же не может по-настоящему наслаждаться подобной хренью?

В ответ на мой недоверчивый взгляд поднимает красиво очерченные брови.

– Что? Александр делает это пару-тройку раз в год, тебе повезло застать его за этим занятием.

Действительно. Какая удача.

– Ты любишь змей? – спрашиваю, стараясь не смотреть на тарантула, который какого-то хрена стал суетиться в коробочке, словно зазывая хозяина взять его на ручки. Меня он нереально напрягает. Эй, не двигайся мохнатый пиздюк! Притворись мёртвым!

Мои самые худшие опасения подтвердились, потому что Савва направился прямиком к нему.

– Смотри-ка, Эрнест обрадовался твоему приходу. – На лице Саввы растягивается ехидная улыбка.

Конечно, этот сученыш помнит с каким диким криком я вылетела из класса. Эрнест тогда навёл знатного шороху в классе, все наперегонки бежали кто куда.

– Эмм, я тоже очень рада его видеть. Но дело в том, что я тороплюсь, мне нужно успеть кое-куда...

Савва оставляет паука в покое и склоняет голову набок, разглядывая меня немигающим взглядом. Я испуганно сглатываю, напряжение в комнате нарастает.

Неожиданно за спиной раздается покашливание, и я вскрикиваю от ужаса, резко обернувшись.

– Боже! – хвастаюсь за сердце, чувствуя что чуть не отдала концы. – Егор!

– Додики, – говорит он мне свою привычную тарабарщину, мотая указательными пальцами. – Додики. Додики!

– Привет. Я домашку принесла.

– Аа, давай, – вдруг нормальным голосом произносит парень, опуская пальцы, и от резкого перехода мне опять становится не по себе.

Я хватаю несчастные распечатки, которые вмиг стали спасительными, со стола, и быстро подхожу к Егору. Не знаю, блин, они оба жуткие, но с Егором почему-то не так страшно, как с Саввой. Хотя "сдвиг" произошел, как сказала Инна Семеновна, именно у него.

– Пойдём в мою комнату.

Под молчание и пристальный взгляд Саввы мы уходим, оставив его одного.

В комнате Егора, слава Богу, нет никаких террариумов. Обычная комната парня с аудиосистемой и включённой на паузу сонькой. На экране большого телевизора Додик играет в обычную бродилку, и в этой комнате я чувствую себя гораздо комфортнее. Парень вырубает орущего Щелкунчика и смотрит на меня в ожидании.

Быстро отдав ему файлы, я мимоходом рассказываю что мы проходим на уроках, а он, в свою очередь, вручает мне несколько тетрадок с исправно выполненной домашней работой.

Что-то подобное спрашивать у психа в соседней комнате я не вижу смысла, поэтому с чувством выполненного долга собираюсь по-тихому свалить из их квартиры. Тем более, что Додик, не обращая на меня никакого внимания, усаживается за стол и сразу открывает учебник. Словно меня тут нет.

Океей.

На цыпочках выхожу из его комнаты и чуть ли не бегом добираюсь до своей обуви в коридоре, проверяя, на месте ли собственный рюкзак. Он сиротливо лежит на специальной подставочке под зеркалом в ожидании хозяйки. Фух, пронесло!

Но не успеваю я потянуться за кедами, как над душой снова встает Савва. Я оборачиваюсь и в который раз за день издаю душераздирающий вопль. Потому что руки этого монстра по локоть в крови. В ладонях у него... большое влажное сердце, кровь с которого капает на пол.

– Аааааааа! – ору, шарахнувшись в сторону и повалившись на пол. Плиссированная юбка задирается, пока я тщетно пытаюсь отползти от этого маньяка. Подо мной заваливается полка с кроссовками, и я беспорядочно шарю в поисках чего-нибудь тяжёлого. Хотя вряд ли мне удастся залупить его плюшевым тапком.

Руки по-идотски запутываются в шнурках. Приплыли. Точнее, приползли. Вот и конец тебе, Боброва. Ещё и сама себя связала, ему даже делать ничего не нужно.

– Ты реально громкая. Чего орешь? – невозмутимо спрашивает у меня монстр.

– Т-ты... Ты кого зарезал... – заикаюсь, вцепившись в свой рюкзак наподобие защиты. – Если что, Инна Семеновна в курсе где я... И есть еще свидетели.

Он смотрит на меня с недоумением, а потом словно осознает ЧТО у него руках. Закатывает глаза.

– Это папье-маше.

–...

Чего блядь?!

На несколько секунд я зависаю, разглядывая кровавый атрибут. Это что, розыгрыш?

– Оно ненастоящее, дурочка. Хватит таращить глаза, помоги мне.

Наверное, я совсем отъехала и стала напоминать неразумное существо, потому что он нетерпеливо поторапливает меня.

– Давай-давай, я весь пол уделал.

Какой абсурд... Может, пора попросить телефончик у его врача? Чувствую, настало время.

Кое-как поднявшись, плетусь за ним, сверля глазами широкую спину. Оказываемся на большой современной кухне, где, судя по всему, сроду никто не готовил. Все идеально чисто и аккуратно. Свет из окна фотогенично падает на островок с букетом зелени в прозрачной вазе. Хоть сейчас снимай кулинарное шоу.

– Достань мне что-нибудь плоское. Положу посушить.

Сука, может мне все это просто снится?

Сдерживаю истерический стон и за первой попавшейся дверцей достаю керамическое блюдо. Странно, что не разбила, пальцы трясутся как у припадочной.

– Подойдёт?

– Да, вполне.

Он водружает свою милую "поделку" на блюдо. Первое место на конкурсе хеллоуина на самый жуткий реквизит однозначно досталось бы ему.

– Зачем ты его сделал?

Он пожимает плечом.

– Мой психотерапевт посоветовал мне заниматься каким-нибудь творчеством.

– Серьёзно? И ты решил сделать это? – фыркаю я, разглядывая сердце.

Сделано оно с удивительной точностью, словно он не одним референсом любовался, но если присмотреться внимательнее, то можно увидеть под слоем краски морщинки от бумаги.

– Я пробовал собирать гербарий, но это скучно, – на полном серьезе заявляет этот уникум.

– Боже... Я просто уверена, что за прошедший час у меня появились седые волосы, – безнадежно вздыхаю я.

Налюбовавшись своими трудами, Чудик опять смотрит на меня сквозь стекла очков.

– Пойдем, ещё твоя помощь нужна.

– Опять кровавые поделки складывать? Что там ещё, кишки и легкие? – не удержавшись, спрашиваю этого придурка. А сама поражаюсь – куда делся страх и откуда эта неуместная ирония?

В зелёных глазах мелькает подобие удивления и интереса, и я тут же корю себя за несдержанный язык. Ох, Миш, лучше заткнись!

– Нет, кран в ванной открой. Руки помою.

Рычу про себя, и с легким раздражением снова иду за ним по квартире. Чёрная дыра какая-то. Из которой мне никак не выбраться.

Открутив ему кран (и, конечно, не пожалев кипятка), мрачно спрашиваю:

– Все? Я могу идти? – Находится с ним в замкнутом пространстве мне не комфортно.

Да и вообще странно стоять с Саввой в ванной комнате, почти касаясь локтями друг друга. Смотреть как он намыливает кисти рук, тоже, между прочим, красивых. Даже утонченных, с длинными пальцами, "музыкальными", как говорят. Это я как человек, изучающий живопись, признаю. Мне ведь довелось столько рук нарисовать.

У Юлиана, кстати, руки так себе. Ни разу не возникло желания их изобразить на бумаге. А эти... Карандаш или уголь идеально бы подошли. С другой стороны, зато маслом мне бы удалось изобразить красивый цвет кожи и даже эти засохшие ранки на костяшках... Они у него всегда, что ли?

Очнувшись от дурацких мыслей, натыкаюсь на пронзительный взгляд Саввы. Как настоящий демон он заглядывает в самую душу и, наверняка, догадывается что я им любуюсь! Какой ужас! И о чем я только думаю!

Красная вода, убегающая в слив, по-прежнему похожа на кровь. Сравнение приводит меня в чувство. Если задержусь тут ещё немного, то смывать Савва кровь будет настоящую.

– Ладно, я пойду.

– Нет. – Ему даже не надо блокировать дверь, я и так приросла к полу. Одно слово, брошенное беспрекословным тоном, и моя тревога возвращается.

– Что еще?

– У меня есть кое-что для тебя, – вдруг заявляет он. – Небольшой подарок.

– Подарок? Для меня? – Тревога во мне растёт в геометрической прогрессии. – Шутишь что ли? Если это очередной орган из папье-маше, то...

– Помолчи. Идем. – Вытерев чистые руки, он нагло берет меня за руку, переплетая наши пальцы, как будто мы сладкая парочка. От этого действия я теряю дар речи.

Что вообще происходит?

В комнате он усаживает меня на край большой кровати с зелёным хлопковым покрывалом. Я настолько ошарашена, что даже не сопротивляюсь. Правда не забываю смотреть на своего нового врага. Того самого, который "друг".

Тарантул, слава Богу, на месте и не просится наружу. Он греет свое пушистое тельце под лампой и никуда не ломится из своего домика.

Тень Саввы появляется надо мной, и я поднимаю на него голову. В то же мгновение замечаю в его гребаных руках, которые я хотела нарисовать, извивающуюся змею!

– Ты шутишь? – сипло шепчу, забыв, что нужно дышать. – Убери его от меня! Убери немедленно!!!

– Тшш, не шевелись. Не пугай его.

– Убери, блядь, его от меня!

– Успокойся, Гектор неопасный. К тому же, он еще совсем маленький. Это маисовый полоз, правда хорошенький?

– Не вздумай... – предупреждаю я, и в то же мгновение эта сволочь опускает полоза мне на подол юбки.

Голова яркого змееныша поворачивается в мою сторону, и мы таращимся с ним друг на друга пару секунд, прежде, чем я обмякаю и проваливаюсь в спасительный обморок, растянувшись на чужой кровати.

–

С тихим криком я просыпаюсь и подскакиваю, вся взмокшая и напуганная. Очертания комнаты проявляются резче, и я заваливаюсь обратно со стоном.

Фууух, это просто сон.

Нет, это действительно все произошло полтора года назад, но сейчас-то я не в квартире Чудика.

Блин, мне впервые снится что-то из прошлого, а не просто выдумка и субъективное восприятие образов. Да ещё и в такой точности, даже узор Гектора и его черные глазки! А руки Чудика?! А? С какой точностью я могла рассмотреть во сне его руки! Может, скрипучий диван бабы Вали – это портал в прошлое?

– Ты когда-нибудь исчезнешь из моей головы или нет?! – в изнеможении бросаю в темноту. – Даже ночью от тебя покоя нет, псих чертов!

В полнейший тишине вдруг раздается тихий скрип половиц над головой на втором этаже. Я отчетливо слышу чужие шаги и застываю от обуявшего меня ужаса.

**

12

Кровь шумит и кипит в моих ушах, но при этом стынет как лед в жилах. Сердце стучит набатом. Хочется зарыться в пододеяльник и, зажмурившись, прочитать какое-нибудь заклинание, молитву, боже что угодно, лишь все это оказалось обычным кошмарные сном.

Но половицы продолжают скрипеть под вкрадчивыми шагами, и я, тихо поскуливая от страха, на полусогнутых пробираюсь на кухню и, недолго думая, вытаскиваю самый большой нож. Немного подумав, остальные прячу в мусорном ведре. Они весело ссыпаются на дно.

Звеньк. Звеньк.

На всякий случай. Вряд ли их кто-то надумает там искать.

Но... Обычно преступники приходят со своим, так сказать.

Мамочки... Как же страшно... Может, это призрак покойного мужа бабы Вали? Здесь вообще кто-нибудь умирал?

Мысли мои поползли совсем не в ту сторону, и я с прежним скулежом побегаю к выключателю и врубаю свет.

– Кто здесь?! Что вам нужно?!

Шаги наверху стихают.

– Я знаю что ты наверху! Я все слышу! – Блядь, тихий ужас, а не жизнь! Почему мне так не везет?! Каждый раз когда я думаю, что наступила жопа, происходит что-то в двойном размере хуже. Сжимаю нож покрепче, чувствуя себя в пижаме с зайцами максимально незащищенной. – Савва это ты?

В ответ тишина. Кто бы там ни был, этот урод замирает и, возможно, даже не дышит, потому что тишина просто жуткая.

– Я знаю, что это ты! Хватит прятаться! А если ты обычный бомж, шастающий по пустым домам, то лучше прыгай в окно и беги – потому что я вызываю полицию!

Господи! Там может быть кто угодно и даже какой-нибудь сбежавший заключенный. Сколько таких историй, что на чужих пустующих дачах порой живут цыгане или преступники!

Оставаться здесь опасно, побегу к бабе Вере. Хотя, старушка перепугается... А если это не Савва, а какой-нибудь зэк, который и ее убьет со мной за компанию?

Нервы мои сдают окончательно.

Так и не придумав, что мне делать, я начинаю рыдать и пятиться к входной двери. В домике, кроме моих рыданий по-прежнему ни звука, и у меня начинается паранойя. Теперь мне кажется, что маньяк стоит прямо за входной дверью.

Стук в эту самую дверь обрывает мои рыдания. Пиздец уже не в квадрате, а в кубе. Такими темпами я точно заработаю алопецию. И, кажется, это будет не самая моя худшая из бед.

Едва дыша, подхожу ближе, чертыхаясь, что даже самой слабенькой цепочки на ней нет.

– Кто там?

– А ты как думаешь? – доносится до боли знакомый голос.

Что ж. Такой поворот меня ни капли не удивляет. Вот какому-то потерявшему свой табор цыгану я бы удивилась больше, честное слово.

– Что тебе нужно? Как ты меня нашел? – Вытираю зареванное лицо рукавом пижамы, не зная, что делать.

– Открывай, Миша. Я замерз.

Замерз он, блядь. Ты и так отмороженный на всю голову, придурок. Маньячелла хренов. И ведь не отстанет. В окно залезет, выкурит меня отсюда, под дождём погоняет, прежде, чем прикончить. Как же он меня достал!

Ладно, Миша. Включаем переговорные навыки. Больше ничего не остается.

– Что ты тут делаешь?

– Открывай, не тупи. – Слышу раздражение в его голосе. Меня это выбешивает неимоверно. Я тут к праотцам от страха чуть не отправилась, а он еще раздражается? Совсем охренел?!

Ярость оказывается сильнее страха, и я распахиваю дверь.

– Какого черта ты меня пугаешь?! – Ору вне себя, глядя на его здоровый силуэт, расслабленно прислонившийся к дверному косяк.

Савва спокойно смотрит на мой нож в руке и поднимает брови.

– Не порежешься?

– Скорее тебя порежу, если только посмеешь ко мне прикоснуться!

– Ладно, только впусти сначала. Холодно же. – С этими словами он заходит внутрь, и я, естественно, трусливо отхожу назад, шаркая босыми ногами по ледяному полу.

Как ни в чем не бывало Чудик разувается, не обращая никакого внимания на острый тесак в моей руке.

– Это ты скрипел наверху? – грозно спрашиваю. Лучшая защита – нападение, вот и попробуем. Бежать, и тем более, махать ножом нет смысла, он намного сильнее и быстрее меня.

– Напугал? – невинно интересуется мой кошмар наяву и проходит мимо меня в небольшую гостиную, где я спала на диване. – Тут мило.

– Конечно, напугал! Какого черта ты там делал?! И куртку сбрось, с нее капает, я весь день тут полы намывала!

Блин, кажется я немного переборщила с наездами, как-то совсем не похоже на мирные переговоры. Но что самое удивительное, шизанутый Чудик послушно снимает куртку и вешает на крючок рядом с моим бомбером. Хлопает себя по карманам и смотрит на меня, мол, ну вот, что дальше?

– Ты не ответил.

– Я не хотел пугать. Думал поспать наверху, а утром постучаться.

Даже не знаю что сказать на это. И что мне вообще делать с этим "чудом", свалившимся на мою голову. Я просто ни черта не понимаю.

– Как ты хотела вызвать полицию, дурочка? Ты же потеряла телефон.

– Э-э-э...

– Честно говоря, я очень заволновался, когда выяснил, что он остался на окраине какого-то леса возле станции "Колобашки". Подумал вдруг тебя с поезда скинули.

– Ты следил за мной?

– Немного.

Немного. Ага. Так и запишем, это наверняка потребуется для будущего протокола в полиции. Сдам этого сталкера и засажу за решетку.

Страх даже немного меня отпускает от забрезжившей надежды избавиться от данного персонажа.

– Как умудрилась потерять телефон? – с насмешкой на лице спрашивает Савва. По его лицу мне становится ясно, что, конечно, он в курсе как именно я от него избавилась.

– Выпал в окошко, пока я курила.

– Ты куришь? Не знал.

– Иногда. Редко.

– Ясно. Ты, что, не рада меня видеть? – И взгляд опять тяжелеет, словно от моего ответа будет зависеть, что он сделает дальше.

– Рада, – осторожно отвечаю. – Просто испугалась.

– А сюда зачем сорвалась?

– Надо было срочно проверить дом. Баба Валя не может приехать, а тут, э-м-м, газом запахло. Соседка заволновалась.

Ноздри Саввы шевелятся, когда он принюхивается.

– Вроде не пахнет.

– Утечки не было, бабе Вере показалось, но на всякий случай я проветрила.

– Миша, ты мне сейчас врешь? – вкрадчиво уточняет он, и я мотаю головой, запихивая свой страх подальше. Выходит со скрипом.

– Нет.

– Тогда ладно. Просто ложь терпеть не могу. – В зеленых глазах сгущается тьма, а выражение лица такое, словно мысленно он меня уже линчевал.

– Я не вру, – мой голос скатывается до шепота, и страх потихоньку возвращается на базу.

– Ну тогда беспокоиться не о чем. – За тьмой наступает рассвет – мой сталкер внезапно улыбается, а мне хочется в изнеможении свалиться на пол.

Как дурочка молчу и разглядываю его темную фигуру. Он как обычно одет во все черное, ни единого яркого пятна в его образе. Ну, может только губы, выделяющиеся на бледной коже.

Сняв запотевшие очки, он вытирает их рукавом толстовки и возвращает обратно.

– Ну что, пойдем спать? – С этими словами он стягивает через голову толстовку, на секунду обнажив участок тела. У Чудика на животе самые настоящие кубики пресса, а по бокам косые мышцы, от вида которых я даже на мгновение теряюсь. Что ж, видимо, этот козел не только ебанутые поделки из папье-маше делает. Еще и спортом занимается.

– Вместе? – До меня как до жирафа доходит смысл его слов.

– Ну, конечно. За почти два года ты уж точно стала совершеннолетней. – Он все улыбается, откровенно издеваясь надо мной, а я даже не знаю что сказать. – Ну если только не пошла в школу в четыре года.

– Что ж, такое в принципе возможно... – тяну я, но парень обрывает меня одним только взглядом. Улыбка с его лица исчезает. Рассвет вянет, снова уступив место тьме.

Гребаные качели.

– Ложись, я не буду спать в старушечьих перинах.

Так и нечего было тащиться к черту на рога в такую темень!

– Ты сказал, что собирался спать наверху.

– Да, а потом я разглядел жутких кукол на ее кровати. Они все похожи на Чаки.

Жуткий Чаки тут только ты, придурок. И я с тобой не лягу!

Последнее произношу вслух.

Думала, что он разозлится, но парень лишь устало вздыхает и трет глаза за очками.

– Да не трону я тебя, ложись спокойно. Я даже раздеваться не буду. – И как был в джинсах и футболке он заваливается на половину кровати, предусмотрительно набросив покрывало. Какой заботливый, переживает за хозяйское добро.

Вытянутое тело шизанутого громилы не помещается на диванчике, ноги свисают, но его это не парит. Закинув руки за голову, он лежит на спине и выжидающе наблюдает за мной.

События дня совершенно вымотали меня, что я не придумываю ничего лучше, как обреченно прилечь рядом.

– Ты с этим будешь спать? – Кивает на тесак, что по-прежнему у меня в руке.

– Да, – огрызаюсь я. – Мне так спокойнее.

Осторожно укладываюсь с краешку, подсовывая нож под подушку.

– Дай-ка сюда. – Под мое возмущенное "эй!" он отбирает нож одним движением.

– Отдай!

– Угомонись, Боброва. И ложись спать. Я тебя не трону.

– К чему тогда эти дебильные намеки? – вспыхиваю я.

– Какие намеки? Говорю прямо: я тебя буду трахать до потери пульса.

От его слов меня бросает в жар стыда. Выпучив глаза от ужаса, отшатываюсь от него, чуть не свалившись с дивана.

– Ты же сказал не тронешь!

– Я имел ввиду сегодня. Можешь спать спокойно.

С этими утешительными словами придурок безмятежно прикрывает веки, приготовившись отойти ко сну.

**