Текст книги "Милый мальчик (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

47

– Только сразу говорю: мое платье до самой церемонии ты не должен видеть, – твердо заявляю я, когда мы подъезжаем к свадебному бутику.

– Что за чушь? Мы же все равно поедем вместе, быстро распишемся и все, – недовольно хмурится Савва, плавно выкручивая руль и паркуясь.

– А вот и нет, – я смеюсь, глядя на его пасмурное выражение лица. – Все будет по-настоящему. Настоящее платье, настоящий праздник. Мы приедем раздельно, как и положено, я хочу приехать на свадебном белоснежном лимузине. И чтобы ты встречал меня у входа. Видеть платье невесты заранее – плохая примета.

– Ты в это веришь? – Парень скептически хмыкает.

– Да, – просто говорю я. – Ну, пожалуйста. Пусть хоть немного будет все как у людей. А не просто расписались и на радостях поехали трахаться!

– Нормальный план...

– Савва! Ты все это затеял! Пойди на уступки.

После небольшой паузы, он вздыхает, берет меня за руку и целует ладонь.

– Ладно, сделаем как ты хочешь. Между прочим, если ты разрешишь мне поехать с тобой в лимузине, то мы можем там...

– Лучше не продолжай! – восклицаю я, чувствуя, как начинает гореть лицо от его пошлого многообещающего взгляда. – Давай сделаем, как я прошу, а потом будет твоя очередь выбирать чего ты хочешь.

В зеленых глазах сгущается тьма, парень медленно кивает, предвкушая что-то в своей больной головушке.

– Ладно. Договорились.

В бутике мы расходимся по разным консультантам. Савва идет покупать свадебный костюм, не замечая восхищенного вздоха девушки-продавца, которая уставилась на моего Чудика, как на светило небесное. Ростом, фигурой и симпатичной мордашкой он, конечно, удался на все сто. И даже очки идеально вписываются в его внешность.

Я вздыхаю, закатив глаза и ревностно наблюдая за тем, как абсолютно незнакомая девушка пускает слюни по моему жениху.

– Вас интересует что-то оригинальное или классическое? – щебечет она с придыханием, приглашая его на мужскую половину.

– Классическое. Черного цвета, – сухо отвечает он ей. По его виду сразу понятно, что его шоппинг продлится не более двадцати минут.

Они уходят, а я иду с другой девушкой подбирать образ себе. В голове ни малейшего представления каким должно выглядеть мое платье, и для начала консультант с энтузиазмом показывает мне различные фасоны. Честно говоря, я думала выбрать первое попавшееся и не париться, какая разница, собственно говоря, но в некоторых я чувствовала себя совсем уж не в своей тарелке. Например, в пышном и усеянном стразами я смотрелась крайне нелепо со своими короткими рваными волосами до плеч, ко всему прочему, торчащими во все стороны. Мне казалось что моя голова – это крошечная вишенка на огромном торте.

Точно так же чужеродно смотрелись на мне и классический приталенный наряд, и "рыбка", и другие тоже, их названия я даже не запоминаю.

Девушка видит мое разочарованное лицо, кидает задумчивый взгляд на мои розовые кеды и дурацкое худи с Аомине Дайки, и вдруг широко улыбается.

– Кажется, я знаю, что вам может понравится. Могу я предложить вот такой необычный вариант? – С этими словами она вытягивает чехол с платьем, которое сразу привлекает мой взгляд.

Оно довольно простое с виду, атласное и гладкое, с открытыми плечами и рукавами-буфами и струящейся до пола юбкой. Но выделяется это платье довольно экстравагантной вышивкой, раскиданной по белоснежному подолу. Я различаю на атласе мордочку Чеширского кота, вышитую бисером и стеклярусом, кролика с часами, какие-то голубые и розовые грибы, нахожу саму Алису, игральные карты. От красоты у меня перехватывает дыхание.

– О, Боже... Я хочу его померить, – шепчу с восхищением, разглядывая эту красоту.

Продавец сияет и снова провожает меня на примерочный пъедестал, параллельно притащив аксессуары.

Платье садится как влитое, словно на меня было сшито, мое лицо скрыто под длинной фатой. Я, чувствуя горечь во рту, отрешенно смотрю на свое отражение в зеркале. Вся радость мгновенно испаряется.

Надежды на светлое будущее нет. У нас не может быть все, как у нормальных людей. Никогда и ни при каких обстоятельствах. У Саввы врожденная патология, а по мне плачет психотерапевт. Ну и парочка...

Зачем мне это платье? Зачем я осознанно рву себе душу? Лучше выбрать что поуродливее или самое дешевое. Все равно оно полетит в мусорное ведро.

Грудь сжимает стальным обручем, хочется заплакать.

Но вместо этого я делаю глубокий вдох, широко и счастливо улыбаюсь притихшей девушке и прошу упаковать наряд. С туфлями я уже не заморчаиваюсь и выбираю классические лодочки на каблуке. В главном зале нахожу скучающего Савву, при виде нас он поднимается с бархатного диванчика и спрашивает:

– Выбрала?

– Да, – радостно киваю я и беру его под локоть.

Он внимательно смотрит на мое лицо, и сердце пропускает удар. Надеюсь, я не перебарщиваю с энтузиазмом. Но парень лишь протягивает ко мне руку, ласково убирает выбившийся локон за ухо, а потом переплетает наши пальцы. Оплачивает на кассе все покупки.

Мои глаза, конечно, округляются, когда я узнаю стоимость платья, но Савва даже бровью не поводит, спокойно расплачивается, и мы уходим, приняв массу поздравлений от консультантов. Я чувствую их взгляды в наши спины.

Меня терзает легкое сожаление, ведь для моего плана не обязательно было так тратиться, но, с другой стороны, если он готов платить – что ж, пусть платит. Ничего не должно вызвать подозрений. Иначе план может сорваться.

Дома я не выдерживаю и, пока Савва занимается ужином, примеряю платье. Атлас красиво переливается на свету, я осторожно провожу пальцами по изящной вышивке. Какое же восхитительное... Приподняв светлые пряди волос, я открываю шею и кручусь. Достаю бриллианты-слезы и аккуратно застегиваю. Мне нравится как платье и ожерелье смотрятся вместе, и я, улыбаясь своему отражению, снова делаю поворот, глядя, как белоснежными волнами трепыхается подол.

Засовываю ступни в новые туфли и долго смотрю на себя, склонив голову набок и ощущая внутри сплошную черноту, от которой сковывает сердце.

– Ты выглядишь потрясающе, – раздается голос позади меня. Наши глаза встречаются в зеркале. В восхищенном взгляде появляется легкая насмешка, когда он смотрит на мультяшную вышивку.

– Если бы у меня было больше времени, я бы сшила платье на заказ. Вместо чеширского кота тут мог бы быть Пикачу.

Савва тихо смеется и подходит совсем близко. Его руки обвивают мою талию, а губы опускаются на изгиб шеи.

– Я же говорила, что жених не должен видеть невесту, – шепчу сердито, шлепая его по рукам.

Но он, не слушая мои протесты, разворачивает меня и целует в губы. Зеленые глаза блуждают по мне завороженно, ему явно нравится лицезреть меня в свадебном платье. От его прикосновений живот наливается тяжестью, и меня охватывает желанием.

В этот момент мир вокруг нас исчезает, и все, что имеет сейчас значение – это мы вдвоем. Прокладывая дорожку из поцелуев вдоль моей шеи вниз, Савва опускает лиф и жадно приникает к груди, захватив зубами набухший сосок. Из меня вырывается слабый и хриплый стон, и контролировать себя становится труднее. Но я и не хочу. Зачем? В этот миг мне хочется, чтобы он оказался внутри меня как можно скорее.

Подхватив меня на руки, мой монстр делает пару шагов по комнате и опускается в кресло. Я усаживаюсь на него сверху, и он, просто отодвинув мои стринги в сторону, сразу опускает меня на освобожденный из ширинки горячий и возбужденный член. Протяжный стон удовольствия нарушает тишину в комнате, к нему добавляются рваные тяжелые вдохи.

Как же хорошо...

Я оттягиваю его голову назад за волосы. Снимаю очки и рассматриваю чудную зелень глаз. Не переставая при этом двигаться на нем. Подол платья собирается на поясе, оно уже безнадежно помято, но мне все равно.

– У тебя красивые глаза, – говорю ему и провожу подушечками пальцев по щеке, губам, опускаюсь на скулы. – И вообще все лицо...

Он почти не заметно улыбается и подается навстречу моим пальцам.

– Ты будешь со мной? – спрашивает Савва с придыханием. Мне кажется, что в эту минуту он нервничает. Боится.

Я фыркаю и целую его в губы, касаясь языком.

– Конечно, глупый. У нас послезавтра свадьба. Я сижу на тебе в свадебном наряде. Который мы сейчас не должны испачкать.

– Будь со мной всегда, – шепотом просит он, прикусывая нежно кожу на линии челюсти. В крепкой хватке приподнимает меня за бедра и снова опускает. Перед глазами мутнеет, и я прогибаюсь в пояснице. – Ты моя, Миша, моя...

– Твоя... Я всегда буду рядом... Я люблю тебя... – После моих слов он как будто совсем расслабляется, нервозность уходит, а горящие зрачки словно окутываются дурманом. Наши тела двигаются навстречу друг другу с нарастающей силой.

От пронзительного и глубокого взгляда в груди невольно расцветает бутон надежды.

Что я смогу сделать это.

Разорвать его сердце на кусочки. Чтобы оно мучилось, кровоточило и умирало. Причинить ему такую же сильную боль, как и он мне.

Теперь я уверена, что у меня получится. Дурочка, я все никак не могла поверить, что обладаю такой властью над своим монстром. Его токсичная жажда обладания мною может быть использована в моих интересах.

Эта одержимость, с одной стороны, растоптала меня. Савва все у меня отнял, принудил к нездоровым отношениям. Запугал. Загнал в угол.

Но, с другой стороны, она сыграет против него тоже. Мой план окажется верным.

Чем больше я буду показывать ему свою любовь, капитуляцию и радость, от того, что он рядом, тем сильнее будет его боль в конце. Когда это все исчезнет в один миг, оставив в его груди огромную зияющую рану.

**

48

Савва

Кое-как уложив волосы, я снимаю очки и смотрю на свое отражение. Хреново видно, а линзы я терпеть не могу, у меня от них раздражение слизистой. Нет. Так не пойдет. Вздохнув, надеваю очки обратно.

Может, поменять оправу? По-моему, эта безнадежно устарела. Лет так пятнадцать назад. Раньше меня это совершенно не заботило.

Лицо напротив вдруг расплывается в улыбке. Раздается смех.

– Ты выглядишь жалко. Ты нервничаешь, – с насмешкой произносит он.

Аккуратно пригладив волосы, решаю его просто игнорировать. Черта с два он испортит такой важный день.

Костюм сидит отлично, остается только поправить бабочку и воткнуть бутоньерку. На мне ни пылинки, все идеально.

И все равно я торчу возле зеркала, искоса вглядываясь в мрачную тень, как будто выискивая в лице напротив ответ на невысказанный вопрос. Что-то меня гложет, но я не пойму что.

Однако он тоже не знает.

Никто не знает. Уверен, это просто легкая нервозность, и всего-то.

Но, возможно, я думаю об этом дольше положенного, потому что прежде особо не нервничал. Не видел для этого повода. Разве что-то изменилось сейчас?

Да, она станет моей. Официально. Но ведь я и так знал, что она однажды она станет моей и будет со мной до тех пор, пока я этого хочу. Я решил это еще будучи одиннадцатиклассником.

– Это сучка тебя разрушит. Ты выглядишь как пингвин в этом костюме, – издевается отражение. Его собственный костюм исчез, он стоит в одних пижамных штанах и смотрит на меня с брезгливым высокомерием. Отказывается присоединиться к празднику. Что ж. Это даже хорошо.

Приблизив свой нос к зеркалу, я наклоняюсь и шепчу ему в лицо:

– Заткнись и притихни, понял? Чтобы я тебя не видел, не слышал сегодня.

Он криво улыбается, и от его зловещей улыбки мне даже на секунду становится не по себе. Только бы не испортил сегодняшний день. Я отхожу от зеркала, оставив его буравить тяжелым взглядом мою спину. Вскоре его лицо смазывается, стирается будто ластиком. Я тут же о нем забываю и проверяю паспорта – мой и Мишин. Все в порядке.

Обручальные кольца тоже на месте, букет невесты заберу по пути. Лимузин приедет за ней через...

Смотрю на часы на руке и поторапливаюсь.

...Через двадцать минут.

Надо ехать. Наверное, будет не очень красиво, если в итоге невеста будет ждать жениха у ЗАГСа, а не наоборот.

Телефон молчит, Егор не звонил. В голове мелькает мысль, что надо было хотя бы его позвать сегодня, что ли...

Мысль тут же вянет, как только я представляю его улыбающееся лицо рядом с нами. Третий лишний, учитывая, что больше никого терпеть я не намерен.

Ладно, просто скажу ему вечером, он все равно собирался зайти. Не думаю, что брат сильно удивится, он меня слишком хорошо знает.

Вчера полдня мы провели с Мишей дома, валяясь в кровати. При воспоминании о мокрой вспотевшей девушке, обхватившей меня бедрами и двигающейся на мне в экстазе, в моем горле пересыхает, а член незамедлительно твердеет.

Теперь моя невеста. Сегодня станет женой.

Я смотрю на белую дверь, за которой она собирается. Мне очень хочется ее распахнуть и дотронуться до белой фарфоровой кожи. Увидеть мягкую улыбку, с которой она так мило смотрит на меня, задирая голову из-за своего маленького роста. Заправить выбившийся серебристый локон за ухо. Услышать еще раз те слова, от которых странным образом замирает сердце.

Я люблю тебя.

Это странно. Просто три слова. В них ничего нет. По крайней мере я никогда не понимал. В силу того, каким родился, по большей части. Для меня это просто пустой звук, я не понимаю всей этой суеты вокруг так называемой любви. И мне было плевать на то, что вряд ли доведется испытать это чувство, о котором все говорят. С чувствами вообще все сложно.

Достаточно того, что я смогу сымитировать, если нужно. Чтобы она была счастлива. Если она будет счастлива рядом, то тогда не уйдет. Верно? Все логично и просто.

Но отчего-то сердце пропускает замедленный удар, когда она говорит мне эти слова, заглядывая прозрачными серыми глазами в самую душу. В этот миг... я чувствую себя очень странно. Не как обычно. Это щекочущее ощущение под ребрами мне нравится и не нравится одновременно. Но я точно хочу снова и снова переживать этот момент.

От мыслей меня прерывает сообщение. Ее водитель на месте. Вчера мы занимались не только сексом, но и, все-таки, делами. Организовали последние мелочи. Обручальные кольца. Мерзкий белоснежный лимузин, в котором она хочет приехать к ЗАГСу. Столик в ресторане возле парка, в котором так привыкли гулять. И даже забронировали номер в отеле за городом. Я на все соглашался, даже сам с легким интересом выбирал отель. Главное, что мы будем вдвоем. Только мы двое.

– Ты скоро? – стучу в дверь, снова поглядывая на часы.

Белокурая, чуть растрепанная голова выглядывает из-за двери. Платье висит на плечах, до конца не застегнутое. Она прячется за дверью, хотя платье я и так видел.

– Я почти готова, – Миша сияет уже ставшей привычной мне улыбкой.

– Эм, мне пора ехать. А ты заканчивай и сразу спускайся вниз – водитель на месте.

– Ладно, – кивает она и прикусывает губу.

От невинного жеста мой желудок почему-то болезненно тянет вниз. Мы стоим и молча смотрим друг на друга, и я впервые чувствую себя немного беспомощным перед этой девушкой. Светлые пряди волос она свернула в крупные кольца кудрей, и потому волосы смотрятся короче. Открывая тонкую нежную шею и хрупкие ключицы. Она использовала косметику – совсем немного, по всей видимости боясь сделать плохо. Ей вся эта штукатурка и вовсе не нужна. Миша необыкновенно красива.

В глубине комнаты я замечаю открытую коробку с туфлями и в который раз удивляюсь какие у нее маленькие ступни. Еще в школе заметил, когда наши ноги стояли рядом под партой. Девичья нога в голубом конверсе выглядела как будто кукольной по сравнению с моей.

Откуда в таком маленьком хрупком человеке столько силы? Убегать, сопротивляться, противостоять. А потом сворачивать меня в калач одним только взглядом. О, это она несомненно умеет.

– Все в порядке? – Серые глаза смотрят пытливо.

Испытывая непонятное тянущее чувство в груди, я неловко поправляю бабочку на шее и вдруг прошу ни с того, ни с сего:

– Скажи мне еще раз.

– Что? – Она непонимающе хмурится.

– Скажи мне еще раз те слова. – Не знаю почему я не могу произнести слово "любовь" вслух. Мне кажется оно будет звучать чрезвычайно глупо из моего рта.

Девичье лицо мило краснеет, когда к ней приходит понимание. Ресницы дрожат, и пальцы, сжимающие дверь, стискиваются и белеют. Миша смотрит на меня почти испуганно, и на моих губах невольно возникает усмешка от ее встревоженного вида. Она похожа на воробья.

– Тебя так пугает моя невинная просьба? – подтруниваю над вспыхнувшей, как факел, невестой.

– Не пугает. Просто я немного смущаюсь...

– Говори. В конце концов, у меня сегодня день рождения.

Красивое лицо становится серьезным и даже грустным. Она прислоняется щекой к двери и снова окутывает чарами своего пронизывающего взгляда. Мои ноги будто прирастают к полу от того, как она смотрит. Проникая в такую глубину, о которой даже я сам не имел представления.

– Я люблю тебя.

От ее шепота сердце пропускает удар. Я вздрагиваю, ощутив болезненное чувство в области груди и снова это знакомое ощущение щекотки под ребрами.

– Я люблю тебя, Савва. – Миша тянется ко мне на цыпочках и касается моих губ мягким поцелуем.

От ее потрясающего запаха кружится голова. Я незамедлительно целую ее в ответ, обхватив руками талию, и какое-то время мы самозабвенно наслаждаемся друг другом, пока не раздается очередное жужжание телефона.

С большой неохотой я отрываюсь от своей невесты и с разочарованным вздохом проговариваю:

– Мне пора. И тебе тоже. Не задерживайся.

– Ага. Я почти готова.

– Ладно. До встречи?

– До встречи. – Она нежно улыбается и провожает меня взглядом. Я чувствую себя окрыленным, странная тревога уходит. – С днем рождения, Савва.

Сидя за рулем, я проезжаю мимо парка и невольно вспоминаю вчерашнюю прогулку. Миша была непривычно тиха и молчалива. Ее рука крепко сжимала мою. Но стоило мне развернуть ее к себе за подбородок, как на ее лице появлялась слабая улыбка.

– Ты что, нервничаешь перед завтрашним днем?

– Немного, – она пожала плечом и рассеянно покрутила кленовый лист в пальцах.

На пруду было пусто, все птицы улетели на юг. Небо пасмурно застыло в преддверии дождя, и Миша поежилась.

Приблизившись к ней вплотную, я распахнул куртку и обнял ее. Она как-то странно застыла, пряча лицо у меня в груди, и мне на секунду показалось, что она смаргивает слезы. Но когда я снова посмотрел на ее лицо, то никаких следов грусти не было. Она подняла на меня свои удивительные серые глаза и провозгласила:

– Хочу поесть с тобой горячую кукурузу.

– Сейчас? – фыркнул я.

– Конечно. Почему нет?

И мы пошли искать эту кукурузу. Нашли в самом конце парка. Какое-то время я отпирался от сомнительного деликатеса, но Миша заставила меня купить две кукурузины. Через еще десять минут мы снова стояли у пруда и смотрели на одиноко покачивающиеся лодки под брезентом. Странно, что их еще не убрали.

Кукуруза оказалась вкусной, но постоянно застревала в зубах. Как последние дураки мы смеялись друг над другом, обплевав от смеха одежду желтыми ошметками.

Потом пошел первый снег. Белые хлопья кружили в холодном воздухе, оседая на плечах и на коже. Тут же тая.

Миша в восторге открыла рот, зажмурив глаза и ловя снежинки языком, и я не удержался. Наклонился и лизнул ее язык, отчего она подпрыгнула от неожиданности.

– Ты все еще пахнешь кукурузой, – хмыкнул я. Я получал почти садистское удовольствие постоянно подтрунивать над ней.

– Она все еще у меня в зубах, боже, – смеется Миша. – Не целуй меня.

Конечно я тут же ее поцеловал, как она ни отпиралась.

Необычный был день. Не похожий на другие дни. Может, из-за моего собственного корябающего ощущения внутри. Мне показалось, что что-то между нами неуловимо меняется.

А может быть, я сам.

Парк давно остается позади, по пути в ЗАГС я заезжаю к флористу и забираю букет. Возле дворца бракосочетания я паркуюсь и, сверив время, вместе с букетом зелено-розовых роз, подрезанных в короткий букет, иду ко входу.

– Савва, добрый день. Вы готовы? – Меня встречает человек, который все устроил. Без суеты и лишних телодвижений.

– Жду невесту.

– Отлично! Как насчет фотосъемки, когда она подъедет? Это будет репортажная версия, вам не нужно позировать.

Нахмурившись, я уже почти послал его к черту со своей фотосессией, но что-то меня останавливает.

Наверное, ей бы хотелось фото на память. Свадебный лимузин, белое платье невесты, букет... Судя по всему, Мише это важно. Как и любой другой невесте в такой день. Хотя у меня вызывает зуд на коже одна только мысль улыбаться в камеру.

– Давай, – обреченно соглашаюсь я, и парень расцветает.

– Сделаем все в лучшем виде. Сейчас сбегаю за фотографом.

Он исчезает, а я принимаюсь ждать, то терпеливо вглядываясь в дорогу, ведущую к ЗАГСУ, то снова обращаясь к часам. Миша сильно опаздывает, регистрация вот-вот начнется . А меня, наряду с легким беспокойством и еще каким-то странным, расплывчатым чувством на подкорке сознания, одолевает одна и та же мысль.

Интересно, почему люди, испытывающие эту самую любовь, в конце концов всегда теряют голову? Я много наблюдал со стороны. Например, за Егором, долго сохнущим безответной любовью к своей Алисе. Он действительно страдал, и я не понимал зачем.

Какой во всем этом смысл, если чувства пересиливают разум и ты совершаешь ошибку за ошибкой? Чего никогда не сделал бы, следуя разуму, а не сердцу. Так почему люди отчаянно ищут любовь, если можно решить рационально, на холодную голову взвесить все за и против. Любовь это сильно переоцененное чувство, как по мне. Хотя, пожалуй, я не тот человек, который мог бы рассуждать об этом.

Однажды я прочитал, что влюбленные испытывают выброс дофамина – нейромедиатора, связанного с чувством удовольствия и эйфории, которые создают ложное впечатление. Чтобы понять это сильное эмоциональное притяжение и мотивацию процесс влюбленности вполне можно сравнить с тем, как мозг реагирует на еду. Примерно так же.

Ну и во время физической близости происходит выброс гормонов, это всем известно.

Эмоциональные триггеры, такие как страх, радость, волнение и даже стресс, могут вызвать романтические чувства. Да, когда люди испытывают физическое возбуждение, например, в результате страха, они могут ошибочно воспринимать это возбуждение как влюбленность. Это легко прослеживается в Мише.

Всему я нахожу объяснение, ведь на свете существуют масса исследований на эту тему.

Но почему же сердце по-идиотски замирает, стоит ей только произнести три заветных слова?

Почему я, со своей холодной головой и рациональностью, забываю обо всех этих исследованиях, что с таким любопытством изучал?

И даже больше...

Я смотрю на пустую дорогу, чувствуя, как ледяная чернота затапливает каждую клеточку тела. Кулак сжимает цветы, стебли скрипят, готовые переломаться.

... Я поверил.

Кровь застывает в жилах, я почти ничего не слышу вокруг. Неловкие и жалкие убеждения фотографа, что невеста просто опаздывает, что в городе, наверное, пробки. Я чувствую его жалостливый взгляд в спину.

Мне глубоко плевать на его поддержку, и я знаю, что пробок нет.

Наша регистрация должна была начаться пять минут назад.

Дорога пуста, как и моя голова в этот ужасный разбивающий меня на кусочки миг. Пальцы разжимаются, и букет роз падает на асфальт.

Она меня обманула.

***