Текст книги "Милый мальчик (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц)

1

– Ой, смотри какой симпатяга, – в бок больно тычет Лялька, мгновенно выпрямляясь и отбрасывая волосы назад.

– Аккуратнее, – шиплю в ответ потирая бок, но послушно смотрю в нужную сторону. Киваю как можно бодрее: – Ага.

– Ты не туда смотришь, – в голосе подруги звучит обида вперемешку с сарказмом, и я мысленно чертыхаюсь. – Тебе вообще на парней плевать, что ли? Ты, случаем не из этих?

В глазах Ляльки появляется подозрительность. Я хихикаю, потому что ее лицо в этот момент выглядит максимально тупо.

– Ляль, ты меня не привлекаешь, если ты об этом. Я по парням.

– Не заметно по тебе, – бурчит подруга, снова кидая заинтересованный взгляд на группу парней у широкого подоконника, на котором они трутся, как павлины на жердочке, петуша хвосты. Один с уложенной прической, делающей его похожим на помазок, нам подмигивает. – В клубы не ходишь, свидания сливаешь. Красивая и сисястая, но, ей-богу, как синий чулок. Такой потенциал пропадает, могла бы уже давно и мажорика Граневского захапать. В этой жизни надо вертеться, брать по максимуму. Я вот планирую вложиться во внешку по полной. И тогда все будет по-другому. Все лето копила, пахала как тетя лошадь, после Нового года на грудь ложусь. Так что совсем скоро найду себе спонсора и буду жить не тужить.

С этими словами она достала жидкий блеск и прямо так, на ходу, мазнула по губам, причмокивая.

– Фу, они же, наверное, старые, спонсоры твои, – говорю, улыбаясь и морщась.

– Ты в прошлом веке, что ли, живешь? Сейчас столько криптомиллионеров, что для этого не нужно ложиться под старого пердуна. Они все молодые, лет 30-35, самый сок, – мечтательно тянет Лялька.

– А запросы, судя по всему, у всех прежние, как у старой гвардии, – грудь и профиль Джоли?

– Конкуренток просто много, – со знанием дела просвящает меня подруга, пока мы топаем к нужной аудитории. – Сейчас выглядеть прекрасно и ухоженно легко. Косметология творит чудеса, а уж пластическая хирургия...

И она опять смотрит в мою сторону с недовольным лицом.

– Блин, ты даже ресницы не красишь? С какой ты дыры приехала, напомни?

В ее голосе нет издевки, она и сама с Замухрыпинска, как и я. Поэтому я даже не обижаюсь. Лялька классная и веселая. Мне повезло ее встретить, за всю мою жизнь у меня еще не было ни одной подруги. Я не умею заводить друзей так же легко, как она, и этот ее потрясающий талант меня искренне восхищает.

– Я накрашу. И вообще макияж нормальный сделаю, – честно обещаю я. – Со следующей зарплаты накуплю себе косметики. А ты поможешь?

Красивой я себя не считала, краситься не умела, да и не особо стремилась привлекать к себе лишнее внимание. Даже, наоборот, предпочитала сливаться с интерьером. Мне больше нравилось стоять в сторонке, разглядывать людей, представлять их лица и позы на бумаге.

– Конечно, научу! Не вопрос! – Лялька увлекалась мэйкапом, первое время красила девчонок с курса совершенно бесплатно, а потом, когда поток стал совсем нескончаемым, всем любителям халявы она предъявила ценник. Самое интересное, толпа девчонок в нашей общаге не иссякала.

Я тоже была не прочь купить себе косметики чтобы попробовать краситься или модной одежды, но вся моя зарплата утекала на оплату недешевого обучения. На бюджет я не попала, не набрала баллов, а ждать еще один год в родном городе не стала. Дала деру, как только появилась возможность. Поплакав денек после оглашения результатов, вытерла слезки и залезла на хедхантер. После того, как работа была у меня в кармане я смогла остаться в институте на платной основе.

Правда работа у меня... Как бы это сказать...

В общем не такая, о которой всем будешь рассказывать.

На высшую математику мы входим почти с опозданием, но преподавателя еще не было, поэтому выдыхаем обе с облегчением.

Поправив небольшой рюкзачок за спиной, приглядываю свое привычное местечко за партой на втором ряду, но Лялька вдруг уверенно тянет меня дальше.

– Глянь, у нас новенький. – И чем ближе мы к нему поднимаемся, тем явственнее восхищение в ее голосе: – Вау, вот это экспонат! Какой милый мальчик!

Мазнув взглядом по одногруппникам, я утыкаюсь в темное пятно на последнем ряду и замираю. Осознав КТО ЭТО, спотыкаюсь на ступеньках и чувствую, как останавливается дыхание и замедляется биение сердца. Волосы на загривке встают дыбом, а по спине бежит лютый холод, как только я вижу тяжелый и придавливающий взгляд новенького. Мне становится жутко страшно, потому что воспоминания обрушиваются, как ушат ледяной воды. Это просто удивительно, что я не описалась от ужаса на этих ступенях.

Какого дьявола здесь делает этот монстр?!

Какой, к черту, новенький? Уже второй курс начался!

Как он меня нашел?

Мысли хаотично мечутся у меня в голове, как ночные тараканы на кухне при включении света, пока я растерянно стою, не двигаясь с места.

И главный вопрос, что теперь со мной сделает этот "милый мальчик" из прошлого, ведь я, в первую очередь, удрала от него, молясь, чтобы это чудовище не бросилось за мной.

Черт. Ничего хорошего, судя по выражению его лица.

Сглотнув скопившуюся слюну, я цепляюсь за рюкзак как в спасительную соломинку, мечтая оказаться на другом краю земного шара. Пусть даже где-нибудь в трущобах Бразилии или Пакистане, Бангладеше. Там намного безопаснее, чем рядом с ним.

Какого черта он вылупился на меня как маньяк на жертву?

Лялька вдруг широко улыбается, обнажив белые зубы и подходит впритык к его парте, опираясь об нее наманикюренными пальцами. С такого ракурса прекрасно видно ложбинку груди, щедро задобренной пушапом.

Стойте-ка. Она с ним, что, разговаривать собралась?!

"Стой!"

Так и не вырвавшись, мой крик тонет в горле, потому что подруга открывает рот и тянет жеманное "привееет".

Бляя... Нам обеим конец.

**

2

Он не реагирует на ее приветствие, и Лялька хлопает ресницами, продолжая торчать у его парты.

– Кхм, ты группой ошибся? – кокетливым голосом говорит она, словно не замечая повисшей паузы.

Мне хочется заорать, чтобы она бежала от него прочь, но из сдавленного горла так и не вылетает ни звука. Я продолжаю тупо пялиться на него, надеясь, что это сон или галлюцинация. Блин, может меня соседка по комнате опоила чем-то?

Хоть бы это было так, пожалуйста, пожалуйста, Господи...

– Нет, теперь я буду учиться с вами. – И вдруг на его лице появляется еле заметная улыбка, он поднимает свой взгляд на меня. В глазах лютый мрак. Мне мгновенно хочется сдуться как шарику и вылететь в окошко. Но ноги приросли к полу.

– Клево, надеюсь мы подружимся. Я Ляля, кстати.

– Ага, – с безразличием отвечает монстр, и Лялина улыбка слегка вянет. Она наконец-то чувствует его стремную ауру, и глядит уже растерянно. Но, твою мать, не сдается.

– А тебя как зовут?

Надо бы схватить ее за руку и оттащить от него, но он вдруг начинает подниматься.

Помню, что он высокий и здоровый, но когда он встает, я судорожно сглатываю комок в горле, начиная пятиться назад. Блядь, он вообще огромный. Нужно валить отсюда прямо сейчас и подумать о произошедшем в самой темной и глухой конуре, где бы он меня никогда не нашел. Билеты до Бангладеша, кстати, не такие уж и дорогие...

Эх, маловероятно что не найдет. Ведь нашел даже здесь, за тысячи километров...

Возвышаясь над моей подругой, которая, к слову, снова открывает рот в восхищении, глядя на его рост, он смотрит на нее таким взглядом, от которого людям обычно хочется упасть на колени и начать извиняться, расшибая лоб.

– Съебись, Ляля.

От его ленивого голоса меня бросает в дрожь. Оказывается, она загородила ему проход.

По аудитории проносятся вздохи и шепотки. Все пялятся на нас. На Ляльку жалко смотреть, ее лицо покраснело, но она оцепенело отходит в сторону, догадавшись заткнуться. Видимо, поджилки от его темной ауры начинают трястись и у нее.

К тому моменту, когда это чудовище доходит до меня меня, мандраж колотит меня с такой силой, что все перед глазами плывет, а я чувствую, что вот-вот грохнусь в обморок.

Но внезапно он проходит мимо. Лишь слегка задевает плечом. До меня доносится запах геля для душа, такой знакомый, что прошибает нос. Он все так же пахнет, как и раньше, на удивление приятно для такого ходячего кошмара. Запомнила еще в школе. А уж учитывая, что от подростков обычно воняет потом за три версты, это действительно откладывается в памяти.

Он прошел мимо. Чеееерт.

Я выдыхаю с тихим стоном облегчения, хватая улетевшую было душу за пятки и соединяясь с ней вновь. Боже, он прошел мимо.

Знаю, выдыхать рано, но сейчас я еще жива, и это не может не радовать.

В аудитории появляется преподаватель, с которым "милый мальчик" сталкивается в дверях.

– Уже уходите? – теряется толстый препод, глядя на него снизу вверх и, при этом, нервно поправляя очки на носу.

Даже не ответив, тот молча сваливает.

Уффф. Ну и придурок.

Преподаватель хлопает глазами, затем в смущении проходит к своему столу.

Наконец-то я могу дышать. Рядом возмущенно пыхтит Ляля, явно не привыкшая к подобному отношению. Это мне знакомо, а ей...

– Какого черта сейчас было? Это что за сученыш?

– Тихо, – шикаю, хватая ее за локоть и усаживая за ближайшую парту. Сама умирающим лебедем падаю рядом, радуясь, что наконец-то чувствую хоть какую-то опору. Ноги, оказывается, еле держали. – Ляля, на кой ляд ты к нему полезла?! У него на лице написано "Не подходить! Смертельно опасно!".

– Ты его знаешь? – Подруга смотрит на меня внимательно, насупив брови. – Ты так побелела, когда его увидела...

– И тебя это не остановило!

– Да я не сразу поняла! Кто это? Похоже, что ты увидела призрака...

– Ах, Ляля, лучше бы он и правда был призраком. Это мой бывший одноклассник. На выпускном он чуть не убил половину класса. Кого ножом, кого кулаками, Валькова галстуком душил, еле оттащили синего.

– Чего блять? – восклицает Ляля, посмотрев на дверь. Но монстра уже давно не было. Под укоризненным взглядом препода она переходит на шепот. – А я его милым мальчиком назвала... Вы над ним издевались, что ли?

– Нееет, – мотаю головой. – Кто рискнет, ты что?

– Тогда зачем он это сделал? И главное, почему он на свободе?

– Не знаю. Честно, не знаю. Я сбежала, не дождавшись, чем это все закончится. Там и девчонки пострадали. Он был весь с головы до ног в чужой крови, такая жуть!

– Рассказывай мне про него все. Я же теперь умру от любопытства! – Подруга цепляется за мою руку клещом, а я в ужасе смотрю на нее.

Мне только удалось забыть произошедшее и отвлечься! Какого лешего он забыл в этом институте, на моем курсе, в моей группе?!

Сердце леденеет, как только в голову приходит мысль, что это не дурацкое совпадение, и он, конечно, притащился сюда по мою душу.

Все-таки, я его одурачила... Обычный человек даже не обратит на такое внимание, вспомнит разок с досадой.

Но в том-то и дело, что этот псих не обычный человек.

– Боброва, очнись! – Лялька трясет меня за плечи.

Горько усмехаюсь, понимая, что от нахлынувших воспоминаний и любопытной подруги никуда не деться, я окунаюсь в прошлое.

**

3

Полтора года назад

Перевестись с одной школы в другую в середине одиннадцатого класса – дело обычно дерьмовое для подростка, но я радовалась. В общем-то это я и настояла на переводе, слезами умывалась, лишь бы мать разрешила. Ей, конечно, было совсем не до моего перевода, ее новый любовник, кажется, начал ей изменять, и она теперь круглосуточно паслась около него, охраняя свою драгоценность.

Все необходимые документы сама собрала, ей только нужно было прийти и забрать все остальное из школы. Что она впопыхах и сделала, потом снова исчезнув на несколько дней из дома. Ну и на том спасибо.

В старой школе класс был в принципе не паршивый. Но близких друзей у меня не было.

Я ничем не увлекалась, кроме рисования, и вот художку, в которую я ходила после школы, закрыли. Здание под снос.

Сама организация переехала к черту на куличики, и, само собой, после школы я не успевала на занятия. Занятия мне не хотелось бросать, и к тому же (если честно, это было одной из главных причин), туда же ходил парень, в которого я была жутко влюблена. Однажды, я ему даже позировала, и теперь для меня это самое будоражащее воспоминание!

Жаль, что мы были не наедине, и вообще-то, кроме него, меня рисовало еще несколько человек, но не суть. Ведь запомнились именно его удивительные серые глаза, то и дело смотрящие на меня над мольбертом.

В школу на другом конце города добираться нужно было с пересадкой, но мне было плевать. Я быстро приспособилась.

В новом классе все было довольно ровно и гладко, ребята вполне обычные. Ну как в любой обычной школе. И задиристые, и ботанистые, и с приветом, разные в общем.

Сроду не была душой компании, поэтому вливание в новый коллектив давалось со скрипом, тем более, я знала, что через несколько месяцев мы все расстанемся. Я не видела особой причины искать себе друзей, но старалась не выделяться. Не хватало еще стать объектом насмешек. Хотя при знакомстве обычно все надо мной ржут.

Первый месяц пролетел незаметно, и я расслабилась. Оказалось зря.

Ко мне вдруг ни с того ни с сего после уроков подошел одноклассник, Кирилл, и сощурившись, начал разглядывать, возвышаясь над партой, как я собирала письменные принадлежности в мягкий пенал.

Роста я была небольшого, а Кирилл, кажется, играл в баскетбол. Надо мной нависла длинная тень.

– Тебе чего? – я подняла на него недоуменный взгляд.

Кирилл был вполне симпатичный, и в моей голове тут же пронеслась нелепая мысль, что я ему понравилась. Иначе зачем он торчит у моей парты? Сейчас спросит какую музыку слушаю или что-то про старую школу.

Моим крашем оставался парень из художки, и я уже начала подбирать в голове подходящие слова для отказа.

Но Кирилл быстро спустил меня с небес на землю.

К сожалению, все оказалось куда сложнее. Из-за этого изрядно поднасравшего в мою жизнь Кирилла все и началось, собственно.

– Ты даже не в курсе с кем спит твоя мамаша. – Заявил он внезапно, разрушая тишину. Констатировал как факт.

– Чегооо? – Я моментально побагровела, глядя на него уже с неприязнью. – Ты что городишь про мою мать?

– Мне тут птичка на хвосте донесла, что она та еще шлюха. Известное лицо в твоем районе. Даже физрук из твоей прошлой школы ее натягивал.

От его ужасных слов я остолбенела, даже не нашлась что ответить. Лицо загорелось огнем стыда, потому что Кирилл... наступил на больную мозоль.

Мать была настолько ветренной и гулящей, что испортила мне репутацию еще до окончания десятого класса. Это еще одна причина, по которой я удрала из прошлой школы. Сил терпеть насмешки не осталось. Напрямую меня никто не буллил, но эти взгляды... Ну знаете, типа "яблочко от яблоньки... ".

Признаться честно, я порой была рада, когда ее подолгу не было дома. Это значило лишь одно – у нее завелся постоянный любовник. Пусть старый, молодой, нищий или пьющий. Любой. Лишь бы один.

Во взгляде Кирилла понимающая усмешка. Застывшее выражение на моем лице его позабавило.

– Знаешь, кого она сейчас обслуживает? Что, правда не знаешь? Моего батю.

Я тогда как дурочка хлопала ресницами, глядя на него, как баран на новые ворота. Ни черта не понимала, как такое могло произойти. Я выбрала школу на окраине города! Подальше от взглядов и шепотков! А сын ее любовника учится в моем новом классе.

Ну звездец. Отличное начало для розового романчика про сводных. Кажется, этот придурок подумал о том же. Потому что наклонился к моей парте и почти приблизился к лицу.

– Мы почти семья. Можем поближе пообщаться.

Кирилл хоть и симпатичный, но тип крайне неприятный. А уж после желчи, щедро вываленной на меня минуту назад, он стал для меня противен навсегда.

– Чего тебе надо?

– Так ты не отрицаешь про маманю свою? Конечно, знаешь ее лучше всех. Моя мама, кстати, еще не в курсе. Если узнает, твою по асфальту лицом протащит, она дама строгая, и даже немного жестокая. Свое не отдаст. В классе тоже никто не знает, как мы с тобой, оказывается, близки.

Помрачнев, я убрала последние принадлежности в рюкзак и выпрямилась, продолжая сидеть за пустой партой.

– Что ты хочешь за молчание? – Я догадалась, что подошел он не просто так.

Честно говоря, воображение подбросило уже массу вариантов от денежного шантажа до чего-то более грязного. Но Кирилл и тут удивил:

– Мы с ребятами давно хотели тебе проверку устроить. Ну ты же все-таки новенькая, должна пройти инициацию. Вот и пройдешь заодно. И про наш маленький секретик я ни слова не скажу. Осталось пару месяцев всего, потом ЕГЭ, и по разным сторонам. Так и быть, доучишься спокойно, не буду тебя трогать. Твою шлюху-мать мой батя поимеет еще несколько раз, да и даст пинка под зад. Денег насыпет, чтоб по тихому свалила, не волнуйся. Чего лицо такое агрессивное сделала? Не сердись, малышка. Это лучшее предложение.

– Не называй ее так. Не смей трогать мою мать. – Голос предательски дрожал. Прозвучало как-то жалко.

– Но разве я не правду говорю?

Ох, и трясло меня тогда, прямо всю колотило от ярости и обиды. С трудом держала себя в руках. Не хотелось все испортить. С него станется все растрепать. Здесь я новенькая, никто жалеть не будет.

– Так что ты хочешь? – не выдержала я.

– Маленькую шалость от тебя. Подкинешь кое-что Додику в рюкзак, и все.

Додик – это слабоумный парень из нашего класса, который по неизвестным мне причинам до сих пор учится, никто его не отстраняет. Зовут его Егор, и он безобидный, хоть иногда и пугает своим поведением.

Ах, и еще кое-что про него. Он просто невероятно красив, и почему-то по этой причине мне жальче его вдвойне. Ну, как будто смотришь на человека, и понимаешь, какое блестящее будущее у него могло бы быть. Он мог бы запросто стать актером, моделью или телеведущим.

Знаю, странно жалеть его сильнее, только из-за смазливого лица, но мое девчачье сердце, кажется, устроено весьма примитивно.

На Кирилла я смотрела исподлобья.

– Я не буду ничего ему подбрасывать. Ни травку, ни скорости, ничего подобного!

Нашел дуру! Никогда с наркотой не связывалась, и не буду! Пусть хоть всему городу растрепет про мою мать!

– Фу, ты о чем вообще? Слова-то какие знаешь. "Скорости". Пф. Мы тут люди приличные, и такой гадостью не увлекаемся, – скривился одноклассник. В голубых глазах, и правда, мелькнуло обалдевшее выражение, Кирилл посмотрел на меня как будто впервые видя.

Я даже растерялась.

– А что тогда подбросить? Сигареты, грязные журналы? Это гадко!

– Вот извращенка. Нет, ничего такого не надо подбрасывать, думаю наш Додик даже не поймет что это. Нет, кинешь ему в рюкзак игрушечных машинок. Поиграет на уроке, и на этом все.

Нахмурившись, я смотрела на Кирилла, пытаясь понять, шутит он или нет, и в чем кроется подвох.

– Игрушечные машинки? В рюкзак?

– Ну да. Не знаю, как у тебя, а у нас проделки не жестокие, а просто забавные.

– Я не хочу ему ничего подбрасывать. Он же... Ну... – замялась я, краснея и отводя взгляд.

– Отсталый в развитии? – услужливо подсказал Кирилл.

Вот же козел.

– Это не смешно. Издеваться над слабыми. Он мне ничего не сделал, я не буду его трогать.

Тяжко вздохнув, Кирилл закатывает глаза.

– Господи, да его и так никто не трогает. Это всего лишь детская проделка.

Вообще он говорил правду. Над Додиком никто не издевался, что даже как-то странно. В прошлой школе его бы уже с потрохами сожрали. А здесь он спокойно и мирно учится. Иногда еле слышно хихикая на уроках и тихо разговаривая с пустым местом за собственной партой. Сидел он один на последнем ряду, никому особо не мешал.

Дурацкое прозвище Додик ему совсем не подходило. У Егора был приличный рост и широкий разворот плеч, к тому же, как я говорила, он был очень красив. Но староста класса сказала что прозвище к нему приклеилось потому что он сам постоянно обзывал всех "додиками". При этом улыбался и выглядел жутко.

Как-то раз, еще в первую неделю я попала с ним в пару на лабораторную по биологии. Просто и он, и я сидели по одному за соседними партами на последнем ряду. У нас обоих не было пары, и учитель биологии решила нас объединить.

Он тогда даже не пошевелился, остался сидеть на месте, уставившись в какую-то невидимую точку перед собой.

Ну мы не гордые, я собрала свои вещи и осторожно присела к нему на второй вариант.

Он внезапно повернулся ко мне, чем изрядно напугал, и, подняв указательные пальцы вверх, начал синхронно двигать ими вправо-влево.

– Додики.

– Э-э-э. Нам предстоит вместе выполнить лабораторную работу... – начала я, чувствуя себя крайне по-идиотски, глядя на его двигающиеся пальцы. На меня с любопытством смотрели удивительные зеленые глаза.

– Додики. – Ответил он и улыбнулся. – Додики.

– Ага... Хорошо... Додики так додики ... – Я тихонечко вздохнула, чтобы он не заметил, но Егор вполне дружелюбно улыбался и выглядел обычным подростком. Я успокоилась.

Лабораторную работу я и так была готова выполнять самостоятельно, поэтому внезапно нарисовавшийся напарник только сбил с толку.

– Ладно, давай я просто ее сделаю, – предложила я. По биологии у меня всегда была пятерка.

Он ничего не ответил, и весь урок я усердно строчила в тетрадке. В его было пусто, не появилось ни строчки. Весь урок он играл с цветными карандашами.

Под легкое бормотание одноклассников фоном и монотонный стук огромных часов над плакатом строения клетки он иногда смотрел на меня и улыбался. В конце урока, недолго думая, я придвинула к себе и его тетрадь и, изменив почерк, принялась переписывать и ему. Сделать это было несложно, писал он корявыми печатными буквами, как первоклассник.

– Доделаю дома, потом перепишешь, – заявила я, когда прозвенел звонок. – Учитель сказала оставшееся закончить до следующего урока, это будет в пятницу.

Додик ничего мне не ответил, но когда я села к нему в пару на следующем уроке биологии и открыла его тетрадь, то с изумлением увидела, что он сам все доделал дома, и не допустил ни единой ошибки.

– Вау. Круто. А ты молодец, – восхитилась я, посмотрев на Додика более внимательно.

Но под его ответным пристальным взглядом с этой вечной его улыбочкой стало не по себе, и больше я с ним не разговаривала.

На других уроках я с ним не пересекалась, на физкультуре он бегал, как и остальные ученики. Иногда и не скажешь, что у него отставание в развитии и какая-то там справка. Он выглядел вполне обычным парнем.

Но иногда, конечно, его поведение было как у пятилетнего ребенка, удивительно что над ним не издевались.

И вот теперь, это дебильное создание, по имени Кирилл, хочет чтобы я пошутила над безобидным Додиком.

Я молчала, продолжая хмуро пялиться на парня. Он подергал синий галстук от школьной формы, ослабляя узел. Видимо устал ждать от меня ответа. На его лице появилось раздражение.

– Ну что затухла? Рассказать всем про твою мамочку или сделаешь что я сказал? – нетерпеливо спросил он. С брезгливостью я поймала себя на мысли, что не такой уж он и симпатичный. Скорее, даже наоборот.

И вздохнув, я решилась, мысленно извиняясь перед ни в чем не повинным одноклассником.

– Ладно, сделаю. Только обещай что после этого отвалишь навсегда.

– Без проблем. Ты про меня тут же забудешь, – искренне пообещал шантажист.

**