Текст книги "Милый мальчик (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

34

И чего мы такие мрачные, интересно? Дела прошли неважно или не нравится присутствие Егора? Или может...

Меня внезапно озаряет.

– Ой, мы забыли тебе оставить пирожное...

Неужели он разозлился из-за слопанных сладостей?

Выражение лица Саввы не меняется, по-прежнему каменное.

– Я не ем такое.

– Почему? – удивленно спрашиваю я. – Они невероятно вкусные.

– Слишком приторные.

Опять представляю его твердые кубики на животе и отвожу глаза, уставившись на пустую коробку.

– Да, я должна была догадаться... Погоди-ка... Это что же... Получается, ты их мне купил? – В легком смятении я поднимаю взгляд.

Как всегда непривычно в большинстве случаев встречать отсутствие эмоций на его лице. Вот и сейчас тот самый случай. Мне кажется у этого человека пульс или стук сердца всегда идеально ровный, без каких-либо отклонений, даже если начнется землетрясение или всемирный потоп.

– Тебя это удивляет? Я же сказал, что ты мне очень нравишься. Я тебе многое готов купить. Только скажи. – Он так просто говорит об этом, словно о погоде.

Смотрю на него исподлобья, сдерживая внутри розовых взбесившихся бабочек. Не забывай, Миша. Не забывай, что он гребаный сталкер. Он вынудил меня переспать с ним. Эта сука принудил меня к оральному сексу. Он до трясучки испугал меня, угрожая порезать. Нельзя об этом забывать. Такое не перечеркнуть.

Черт, как тяжело. Ведь иногда Савва кажется абсолютно нормальным. И даже милым. Почему я порой теряю голову и как будто даже готова забыть о прошлом?

– Я тебе кое-что принес, – произносит он, перестав прожигать меня взглядом. – Там в коридоре коробка.

– Мне?

– Да.

Что он мог мне принести? Только не говорите, что красные трусишки и еще какую-нибудь пошлятину!

– Можешь посмотреть. – И сразу поворачивается к Егору, как будто только вспомнив о его присутствии. – Ты сюда надолго?

– Не знаю, – пожимает плечом его брат. – Нужно найти кое-кого.

– Я так понимаю ты без чемодана, – он выразительно смотрит на свои собственные вещи, в которые переоделся Егор.

– Ага. У тебя отличный вкус.

С беззаботным и невинным видом Егор снова утыкается в телевизор и через миг начинает смеяться над приколами на экране. У него снова все прекрасно.

Вздохнув, Савва оставляет его в покое и подходит ко мне.

– Я в душ. Хочешь со мной? – Он спрашивает таким серьезным голосом, что я даже теряюсь. Блин, я всегда рядом с ним теряюсь. Он умеет выбить почву из-под ног парой слов. Как у него это получается так легко?

Стремительно покраснев, я быстро мотаю головой, покосившись на его брата. Почему бы не спросить о таком наедине?!

Брови Саввы приподнимаются, он усмехается.

– Ладно, как хочешь.

Он наклоняется чтобы поцеловать меня, но на меня действительно накатывает смущение. Не могу я как ни в чем не бывало сосаться с парнем на глазах у другого человека! Я отворачиваю лицо.

– Мы не одни, – шиплю тихо, выпучив глаза.

Недовольный взгляд психа плавно перетекает на брата.

– Хочешь, выброшу его в окно? Останемся наедине.

Господи! Ну и долбанутый!

Я в ужасе мотаю головой как болванчик. Того и гляди, отвалится, так сильно я пытаюсь выразить свой немой крик "нет".

– С ума сошел?! Даже в шутку такое слышать неприятно!

– Да я не шутил.

– Савва! Он твой брат!

– А если бы не был? Ты бы согласилась? – спрашивает этот придурок.

В зеленых глазах загораются темные огоньки. Савва ловит мою руку и медленно целует в ладонь, отчего по моему телу бросаются мурашки. Ноги тяжелеют и становятся ватными, когда я чувствую кончик его языка.

Псих. Ну и псих. С ума с ним и самой сойти можно.

– Мне нравится когда ты называешь меня по имени, – шепчет он на ушко, наклонившись. Его губы обжигают кожу, как и горячее дыхание. Знакомый запах его кожи на шее касается моего обоняния, и к своему ужасу, я чувствую, как внизу живота разливается тепло. И тянет так сладко-болезненно, что хочется сжать бедра. И это все только от его запаха и шепота. Боже... Этот человек делает со мной что-то странное и не поддающееся объяснению.

– Сегодня ночью прокричишь его много-много раз. Обещаю.

С пылающим лицом я сглатываю, впиваясь ногтями в собственные ладони, и он отстраняется с тихим смехом, забавляясь над моим остолбеневшим видом.

Громкий смех Егора приводит в чувства. Я отмираю и выхожу из гостиной, собираясь выкинуть коробку от пирожных. На кухне занимаюсь кое-какими делами – допиваю чай, мою посуду. В общем прихожу в себя. На обратном пути вспоминаю про подарок, о котором говорил Савва.

Коробков у двери много, кстати. И я, не шибко задумавшись, открываю первый попавшийся. Меня пронзает шок, когда я вижу содержимое, и я отшатываюсь, закричав.

Из спальни выглядывает Савва с полотенцем на бедрах. По волосам и телу бегут капли воды, словно он торопился. На его лице легкое недоумение.

– Блин! Там твои чертовы змеи! – выпаливаю я, отводя взгляд от идеально очерченных мышц.

– Я имел ввиду эту коробку. Она тут единственная стоит отдельно от всех остальных. – Псих с иронией смотрит на мои трясущиеся руки.

– Только не говори, что там Эрнест!

– Нет, там не он.

– Хватит улыбаться! Ты же знаешь, что я ненавижу змей!

– Жаль. Гектору ты понравилась.

– О чем ты? – с подозрением смотрю на него? Помню, что в свою первую и последнюю встречу с полозом я завизжала и упала в обморок, а потом, когда очнулась, змееныш сидел в своем террариуме.

– Да так, – пространно отвечает Савва и подходит к своим драгоценным коробкам. Что-то проверяет, открывая крышки. Только сейчас я замечаю, что в верхней части крышек много дырок для воздуха. Терарриумы доехали в целости и сохранности. Служба доставки хорошо постаралась.

Чтоб их.

В том коробе, что предназначался мне я с удивлением нахожу краски, кисти и несколько холстов. И на подрамнике, и на картоне, и несколько папок с бумагой разной плотности. А еще карандаши, уголь и массу всего, чем можно рисовать.

Бумага под моими пальцами кажется тонкой и хрупкой. Я осторожно глажу уголок.

Савва смотрит на меня, наблюдая за моей реакцией.

– Я не уверена, что захочу снова...

– Тебя никто не заставляет. Но будет удобно, если у тебя появится неожиданно желание порисовать, а все необходимое окажется под рукой.

– Хм... Спасибо. – Мой голос немного ломается, мне вдруг становится трудно дышать. Как будто я проглотила горсть стекла.

– Почему ты бросила рисовать? – Зеленые глаза гипнотизируют меня из-за очков.

– Не знаю... Некогда. Я уехала из дома, поступить смогла только на платное отделение, поэтому пришлось параллельно работать. Мне просто было некогда рисовать.

Он молчит, нахмурив брови. Отмазка выглядит притянутой за уши. Ведь если действительно захочешь – всегда найдешь время.

На самом деле после того, как я нарисовала Савву у него в квартире, все изменилось. Тот рисунок, самый первый, он забрал. Но дома я пыталась воспроизвести в памяти каждую черточку. Я рисовала и рисовала до утра. Я выбросила кучу листов с неудачными рисунками. Все было не то. Меня это удивило, ведь я часто рисовала по памяти. Некоторых одноклассников, знакомых.

Но с ним не выходило. Не получалось нарисовать его лицо так, чтобы поверить, что это он. То ухмылка на губах выглядела недостаточно снисходительной, то глаза недостаточно мрачными. Помню, в какой отчаянной ярости я рвала тогда бумагу и обзывала его про себя демоном, заколодовавшим мои умения.

Я не сдавалась и рисовала его несколько недель. Делала исподтишка наброски в школе, когда была возможность. Но дома все равно не получалось перенести его образ на листы.

Последний мой рисунок был залит слезами, исчеркан и разорван. После него я не рисовала. Убрала бумагу и краски, бросила художественную школу. А там случился выпускной...

– Попробуй, если захочется, – произносит Савва. – Теперь у тебя есть свободное время.

– Хорошо, – растерянно отвечаю я, все еще не веря, что он скупил половину художественного магазина. Поднимаю на него глаза, и, стараясь не краснеть, спрашиваю: – Ты мне попозируешь?

– Конечно.

Его влажная кожа мерцает в приглушенном свете коридора, от нее изумительно пахнет. Стоит протянуть руку, как я прикоснусь к ее гладкому шелку. Кроме полотенца на Савве ничего нет, и я начинаю сожалеть, что не отправилась с ним в душ. В голове по-настоящему мутнеет.

Темный мужской сосок находится прямо на уровне моих глаз, и я, глотнув слюну от внезапно охватившего меня жара, решаюсь.

– Можно прямо сейчас?

**

35

Время пролетает незаметно. На улице темнеет, и, встав с кровати, Савва включает в спальне свет. Снова ложится, теперь уже по-другому. На живот, положив подбородок на скрещенные в замке руки. Он все время смотрит на меня, неотрывно, и я в запале хватаю новый лист, чтобы успеть сделать новый набросок. Мне нравится его взгляд. Я уже чувствую предвкушение от того, сколько стоящих работ у меня подкопилось.

Помимо всего прочего, во мне горит возбуждение. Мне бы хотелось нарисовать его совершенно обнаженным, но, боюсь, я не справлюсь, потому что элементарно свалюсь в обморок от этого совершенного вида. Мой ненормальный псих просто прекрасен, и я с каким-то маниакальным рвением рисую снова и снова, боясь что он вот-вот поднимется с кровати и скажет: "мне надоело" или "устал позировать". Но он послушно сидит, лежит, смотрит прямо или в профиль. Я почти ничего не говорю ему. Удивительно, он словно чувствует, что я закончила набросок и меняет положение сам. Иногда я сама тихо двигаюсь вокруг него, чтобы зарисовать со спины, или чуть сверху, или наоборот, снизу, пытаясь поймать чуть надменное выражение лица.

Господи, какое у него тело. Какое лицо. Какой взгляд. Просто ходячая смесь сексуальности, агрессии и тьмы. Да, для рисунка это хорошо. Это ярко. Это интересно рисовать. А вот быть с ним рядом – это как сидеть около бомбы замедленного действия.

Мои пальцы выпачканы графитом и углем. На пару рисунков я даже успела накинуть мазки маслом, пытаясь запомнить цвет его гладкой и блестящей кожи. В горле пересохло, но я не хочу вставать и идти на кухню, боясь спугнуть магию волшебного момента.

– Ты не устал? – робко спрашиваю его, бросив быстрый взгляд на темноту за окном. Я совсем потеряла счет времени.

– Нет.

– Тогда сделаем еще один рисунок? – решаюсь я, чувствуя, как немного потеют ладони.

– Конечно. Сколько угодно, – легко соглашается он.

Мне нравится, что Савва участвует в моей затее без какого-либо напыщенного превосходства и самолюбования. Мол, вот я какой красавец, меня весь вечер рисуют. Он отнесся к моей просьбе со всей серьезностью и спокойствием. Да и вообще, могу сказать, на нарцисса он совсем не похож, хотя легко мог бы с такой-то модельной внешностью.

– Ты... Не мог бы взять в руки змею? – взволнованно спрашиваю я, решившись.

Взгляд Саввы меняется, он слегка поворачивает голову набок, рассматривая меня с интересом. Явно не ожидал услышать что-то подобное из моих уст.

– Уверена, что не будешь визжать? – усмехается он.

– Да. Уверена. – Мой голос звучит твердо.

Черт, да я себя с потрохами потом сожру, если не воспользуюсь шансом. Рисунок может стать лучшим в моей жизни!

Я еще до конца не понимаю, что сама задумала, но лучше прыгнуть в омут с головой, чем медленно топтаться на краешке и размышлять. Я просто знаю, что должна это сделать.

– Ладно. Сейчас выберу самую спокойную, чтобы усидела, пока будешь рисовать.

Савва встает с кровати и слегка потягивается, разминая мышцы. Все-таки, он устал. Я украдкой любуюсь его красивой рельефной спиной и сексуальными ямочками на пояснице, что выглядывают над поясом низко посаженных черных джинсов.

Мне немножко стыдно, что я эксплуатирую его уже несколько часов, но мимолетное чувство быстро исчезает. В конце концов, пусть расплачивается за свои злодеяния. Это меньшее, что он может сделать.

Через буквально минуту я, закусив губу от волнения, смотрю как он возвращается обратно, приближаясь ко мне ленивой и хищной походкой. Его руку обвивает крупная змея ярко-красного цвета с черными и белыми полосками. Расцветка настолько яркая и экзотичная, что змея кажется ненастоящей.

Мою грудную клетку разрывает от переполняющих чувств.

– Она не ядовитая?

– Нет. Это молочная змея, из-за окраски ее часто путают с коралловым аспидом. Тот действительно ядовит.

Черные глазки, как две бусины, смотрят прямо на меня. Клянусь, мне кажется, она явно недовольна моим присутствием около хозяина и, возможно, даже ревнует!

Прочистив горло и усмирив свое бешеное сердцебиение, я интересуюсь:

– Как ее зовут? – Мой голос слегка дребезжит.

– Роксана.

Интересно это совпадение или действительно у всех его змей имена из эпосов Древней Греции?

– Красиво. И она красивая... – Я говорю правду. Не вру, хоть и страх мой никуда не делся. Я все еще боюсь эту скользкую тварь.

Но как завороженная я смотрю и смотрю на алые кольца, плотно обернутые вокруг его руки. Свою голову она положила ему на ладонь, которую он держит на весу.

Забравшись на кровать, Савва вытягивается на спине и подкладывает свободную руку под голову. Вторую, со змеей, кладет на грудь, и Роксана меняет положение, расслабив свои кольца. Свою небольшую мордочку она укладывает в ямке возле его шеи, не отворачиваясь от меня ни на секунду. Мне кажется она охраняет своего хозяина. Если я приближусь к ним, скорее всего, она среагирует.

Боже... Где были мои мозги, когда я решила нарисовать Чудика со змеей? Это пресмыкающееся приводит меня в неописуемый ужас. Так же, как и он.

А вдруг он захочет пошантажировать меня своим серпентарием? Или просто поиздеваться, как с ножницами?

По моей спине катится градом ледяной пот, но я заставляю взять себя в руки.

Усевшись на стул, дрожащими руками вытягиваю чистый плотный лист. Беру обычный карандаш, решив, что позже оживлю набросок красками. Жуткая красавица Роксана должна быть в цвете. Ее королевская кожа – превосходное чередование кармина и графита, я не могу оставить ее в черно-белом цвете.

Заткнув свой страх куда подальше, я принимаюсь рисовать. Стараюсь не делать это хаотично, хотя вначале рука бестолково мелькала по бумаге, от превосходных линий его тела до плавной линии змеи. Я просто не знала за что схватиться первым делом.

Сделав пару глубоких вдохов, я успокаиваюсь и для начала делаю набросок мужского торса, лишь слегка наметив на груди змею. Затем уже поправляю все, по ходу дела добавляя новые линии, тени и штрихи. Савва молчит и смотрит на меня, не меняя положения. Роксана тоже не шевелится, и я удивляюсь, внезапно отметив про себя их сходство.

Ведь точно. Савва напоминает мне неспешного и коварного змея, с виду спокойного, но готового в любой момент наброситься и укусить, впрыснув смертельную дозу яда.

Мне немедленно хочется показать их схожесть на бумаге. От волнения и усердия я совсем забываю про жажду и чувство голода.

Проходит не меньше пары часов, когда я, с вымазанными в масляной краске пальцами, уменьшаю темп и успокаиваюсь с глубоким ощущением удовлетворения. Боже мой... По-моему, у меня получилось. При взгляде на картину я испытываю смешанное чувство страха, тяжелого гипнотического воздействия и собственное любопытство мотылька, ведущее меня на огонь. Картина не кажется мне мрачной. Но от изображенной на ней парочке совершенно четко исходит пугающая опасность.

Мне хочется смеяться, кричать и плакать от восторга. От того, что у меня получилось. От ощущения гладкого древка кисти в пальцах, от дурманящего запаха краски. Снова. Я делаю это снова!

– Почему ты любишь змей? – Негромко спрашиваю я, задавай вопрос только чтобы не расплакаться от обуявших меня эмоций. Параллельно я, само собой, заканчиваю картину.

– Правда хочешь узнать?

От его слов мне становится не по себе, но я киваю, бросив на него быстрый взгляд и снова уткнувшись в рисунок. Слышу как Савва слегка усмехается.

– Причина довольно проста. Это единственные существа, которые не отводят от меня глаза при зрительном контакте более двух секунд. Даже родители так не могли. – Он поглаживает покачивающуюся змею по гладкой голове. В этот момент они смотрят друг на друга, не обращая внимания на остальной мир.

Его признание меня ошеломляет на миг. Ведь это правда. Люди его боятся. Что говорить, я и сама довольно быстро отвожу от него взгляд, потому что его аура тяжело давит, подчиняет и чертовски пугает. Даже сейчас, когда мы уже были физически близки, я испытываю смесь страха и смущения.

– Хочешь нарисовать мой член? – Внезапно до меня долетает совершенно дикий вопрос.

Мое лицо ошпаривает кипятком стыда. Я чуть не падаю со стула.

– Что?! Господи! Нет!

Савва тихо смеется над моим возмущенным видом. Я похожа на пыхтящий чайник на плите. С громко свистящим носиком и вылетающим паром.

– У тебя недавно был такой вид, как будто хочешь.

– Неправда! – отчаянно отрицаю я, чувствуя, как горит и пылает мое лицо. И даже уши.

– Ладно. Но если что, имей ввиду, я всегда соглашусь.

– Пф! Сказала же! Не думала я о таком!

– Да понял. Ты слишком остро реагируешь. – Он уже в открытую посмеивается надо мной, забавляясь над моей реакцией.

Психбольной извращенец! Не думала я о таком! Да, я представляла что он лежит обнаженный, но все в моих фантазиях было прилично прикрыто и задрапированно! Ну, может, я бы нарисовала его задницу, бедра... Но это...!

При мысли о том, как я сижу с бумагой возле него, а он неспешно наглаживает эрегированный член, меня неожиданно пронзает странное чувство, очень похожее на желание. Между ног предательски намокает от одной только мысли об этой пошлой картине.

Я так ошарашена, что сижу несколько секунд застывшим столбом. Самое кошмарное, что Савва продолжает наблюдать за мной, и меня потихоньку одолевает паранойя, что он догадывается о моих непотребных мыслях.

– Я закончила. Спасибо, – бормочу, поспешно складывая кисти, инструменты и бумагу. Наброски бережно складываю в кипу – мне еще предстоит с ними работать, а готовый рисунок со змеей я оставляю на столе, чтобы он высох.

В ванной, смывая краску с пальцев, я вижу в зеркале свое отражение. Краска даже на щеках и ушах. Пара пятен на шее. Наверное, чесала, пока рисовала.

Недолго думая, я сбрасываю одежду и захожу в душевую кабину, качая головой и размышляя над его словами. Он не прав! Я не настолько испорчена!

Воды нет. Я усиленно мотаю руками под душем, но система не дает мне ни капли воды, почему-то не срабатывая.

– Черт. Чтоб тебя! – взвываю от досады.

Внезапно из-за спины появляется мужская рука и плавно проводит по воздуху в определенном месте. От неожиданности я подпрыгиваю, в испуге прикрывшись руками. По голове и спине забарабанили долгожданные теплые капли.

– Что ты здесь делаешь?! Напугал! Уйди!

– Тебе часто нужна моя помощь, – отвечает Савва, глядя на меня сверху вниз. – Не понимаю почему ты постоянно протестуешь.

– Мне не нужна помощь, – упрямо стою на своем, с возмущением наблюдая за тем, как он входит внутрь и встает рядом, в паре сантиметров от меня.

Полностью обнаженный.

– Да? Мне показалось, что ты в растерянности.

– Это все твой душ, – фыркаю я.

– Не страшно. Я готов включать тебе его сколько угодно.

Что за талант так смущать людей?

– Савва... – слабо начинаю я, не зная что сказать.

– Я тебя хочу. – Он прерывает мой лепет.

От его откровенного признания я еще больше теряюсь. Хлопаю мокрыми ресницами, уставившись на него в растерянности.

Протянув руку, он кладет ее на мою шею и притягивает меня к себе, увлекая в поцелуе. Я тут же забываю обо всем, ноги становятся ватными. Целоваться под душем не так уж неудобно, потому что я маленького роста, а Савва, наоборот, высокий. Он наклоняется надо мной, тем самым закрыв от воды, и теперь капли барабанят по его спине и затылку. От его губ еще остался вкус клубничного чупа-чупса, Савва углубляет поцелуй, жадно исследуя каждый сантиметр моего рта. Губы горят от немного агрессивного напора, я чувствую его желание и нетерпение. О, да. Оно твердо упирается мне в живот, приводит в трепет. Я все еще помню его размер и пугающий натиск.

Невольно я и сама обмякаю в опутавших меня руках, и протестуя, лишь слабо толкаю его в плечи и мычу тихое "подожди", когда Савва поднимает мое бедро, удерживая под коленом и одним плавным движением входит до самого упора. В моих глазах мутнеет, из горла вырывается хриплый стон.

– Савва... – шепчу ему в губы, подаваясь навстречу.

– Ты такая маленькая, – бормочет он и, подхватив меня под попу двумя руками, приподнимает вверх, прижав к прохладной стене.

Теперь ему удобнее двигаться, и он врывается в меня напористыми толчками, выбивая из меня хаотичные стоны. Мы тяжело дышим и смотрим друг другу в глаза, и впервые я решаюсь отбросить глупый страх и смущение, и не отводить взгляд. Тут же проваливаюсь в темную зелень и чувствую только еще большее возбуждение от нашего напряженного зрительного контакта.

Движения Саввы становятся резкими и грубыми, и я вскрикиваю. От того, что он навалился на меня своим тяжелым телом, мне трудно дышать, от мощных и глубоких толчков я вся сжимаюсь.

– П-подожди... Мне немного больно, – жалобно бормочу, вцепившись в его плечи. – Мне нужно привыкнуть... Ты слишком большой...

Его губы отрываются от моей шеи, завтра на ней наверняка появятся засосы. Савва глубоко дышит, уткнувшись в нее носом. Но все же слушает меня и сбавляет темп, перестав врываться резко и с агрессией.

Я немного выдыхаю. Странно, что он так спокойно со всем соглашается, что я ни скажу. Но поразмышлять об этом подробнее не получается, потому что болезненные ощущения улетучиваются совсем, и из меня снова вырывается стон. Внутри меня так скользко, я вся мокрая от возбуждения.

Низко простонав, мой псих опускает ресницы и чуть откидывает голову. Я вижу, как двигается его кадык, когда он тяжело дышит и сглатывает. Вода заливает его лицо.

Мои ладони сами тянутся к его груди, я провожу по гладкой коже, ощущая стальные мышцы. Касаюсь темного кружочка соска.

Гортанно прорычав, Савва вновь набрасывается на мои вспухшие от поцелуев губы, его темп снова потихоньку увеличивается. Он этого, кажется, совсем не замечает.

– Нет, стой! – я пытаюсь его притормозить, потому что внизу живота вместе с приятными и сладкими ощущениями появляется болезненное тянущее чувство.

Перехватив меня под задницей одной рукой, вторую он запускает в мои влажные волосы и накручивает их на кулак. Мне больно когда он оттягивает их вниз, мое лицо задирается вверх. Я хватаю ртом воздух, не понимая где больнее – на голове или внизу, где соприкасаются наши тела.

– Это слишком сильно... Я не хочу...

– Заткнись, – грубо обрывает он меня, и, не сбавляя темпа широко проводит языком по моему горлу, переходит к чувствительному местечку под ушком.

– Нгхххх... – сжав зубы, я зачем-то пытаюсь удержать разум, но от сильных толчков он все равно уплывает, и я остаюсь наедине с распирающими чувствами.

Савва прикусывает мою кожу на шее, на груди, вбиваясь в меня рывками, и, не выдержав, я кричу, потому что меня сносит ураганом сильнейший оргазм. Снова и снова я кричу его имя, потому что он и не думает сбавлять скорость. Меня беспрерывно накрывает волнами удовольствия, и мне кажется я никогда не выберусь из этой блаженной ловушки. Но скоро Савва издает слабый стон мне в шею и, уткнувшись в нее лбом, быстро выскальзывает из меня, кончая мне на живот и бедра. Он все еще держит меня на руках, я вижу как вздулись его вены. Осознав, что сжимаю бедрами его торс слишком сильно, я расслабляю ноги и пытаюсь восстановить дыхание.

Отдышавшись, он отлепляется от меня и отпускает, и мое бедное замученное тело наконец-то оказывается на свободе. Однако, я не могу удержаться на месте, ноги подкашиваются. Хмыкнув, Савва удерживает меня за подмышки.

Как и после первого раза он помогает мне принять душ, намылив мое тело. Мои ноги дрожат еще долго. Вытерев меня насухо, он подхватывает меня на руки и, не отрывая от меня глаз, вносит в спальню. Под его пронзительным взглядом я превращаюсь в сплошной комок нервов и смущения.

Пребывая в полной уверенности что мы ляжем спать, я делаю удивленное лицо, когда он скидывает с себя полотенце и ложится на меня сверху, предварительно раздвинув мои ноги.

– Т-ты что? Мы же только что... Я думала мы закончили...

– Мы только начали, – усмехается парень, поглощая меня темной зеленью своих глаз.

– Не хочу! У меня еще ноги дрожат...

– Можешь поваляться. Отдыхай, я сам все сделаю, от тебя ничего не требуется.

– Нет! – Я пытаюсь спихнуть с себя мускулистое тело, но весит оно целую тонну.

– Да.

Он перехватывает мои руки и сжимает запястья. Собирает их над головой в замке и удерживает одной рукой, а вторая тем временем ползет вниз и касается чувствительного бугорка, отчего я подпрыгиваю, тихо воскликнув. Савва покрывает поцелуями мою шею и грудь, захватывает ртом набухший сосок. Из меня невольно вырывается предательский стон.

Когда он опять входит в меня, мне приходится обреченно прикрыть глаза и раствориться в его полной власти, крича его имя снова и снова от нахлынувшего удовольствия. Как он и предсказывал.

Ночью я просыпаюсь от мучительной жажды. В горле высохшая пустыня, тело как будто переехали танком. Между ног ноет и печет, но от одной мысли чем мы занимались полночи, во мне вспыхивает пламя. Господи, не думала, что я способна на такой марафон. Как я не упала в обморок?

Повернув голову, я хмурюсь. Саввы нет в кровати. Где он? В душе?

Вполне может быть. Я, например, так и не смогла подняться. Вырубилась без сил. Чувствовала только как он вытирает меня влажными салфетками, но так и не открыла глаза.

С трудом поднявшись, иду на дрожащих ногах на кухню, придерживаясь за стены, но в коридоре останавливаюсь, застыв на месте. В темной тишине отчетливо доносится мужской голос, от которого по моему позвоночнику бросаются мурашки. Я осторожно выглядываю из-за угла.

**