Текст книги "Милый мальчик (СИ)"
Автор книги: Роза Ветрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)
"Зачем ты так поступил со мной сегодня ночью?", – хочется спросить мне, но, помолчав несколько томительных секунд, я спрашиваю другое:
– Кто ты по знаку зодиака?
– Ты веришь в эту ерунду? – с иронией фыркает он.
– Не знаю. Мне просто любопытно. Так кто ты?
– Скорпион.
Мои брови взлетают вверх.
– Хм. Значит твой день рождения уже совсем скоро.
– Получается так, – он без особого энтузиазма пожимает плечами.
– Что бы ты хотел получить в подарок? – В моей голове уже окончательно складываются все пазлы, и я знаю, что подарю ему. Надеюсь, ему будет так же больно, как и мне.
От подобного хода мыслей мне не становится легче, и я не испытываю никакого предвкушения от предстоящей мести. Только горечь, медленно разливающейся по венам подобно смертельному яду.
И все же я хочу до него достучаться. Хочу, чтобы он понял, что нельзя превращать людей в игрушки и забавляться с ними, пытаясь наполнить самого себя и, таким образом, избавиться от скуки.
– То, что я очень сильно хотел, у меня уже есть. – Его взгляд пронзает насквозь, когда он бросает простой ответ.
В смущении мои ресницы опускаются, кожа на щеках начинает предательски пылать. Как же тяжело оставаться равнодушной, когда он смотрит на тебя так глубоко и пронзительно. Открыто произносит, что ты самое желанное, что только может быть для него. Страстно и пылко ласкает...
Вот только его ласка граничит с грубостью. Удовольствие с болью и унижением. Манипуляции вовлекают в ураган противоречивых чувств, от которых то ли хорошо, то ли гадко.
Он ненормален, и однажды может сделать мне в разы больнее, чем сделал уже. Нужно помнить об этом, и не позволять своему сердцу очаровываться этим прекрасным чудовищем.
С горьким вздохом я понимаю, что сделать это трудно, потому что, как ни крути, он уже проделал огромную работу и утянул меня в свою темную бездну. Выбраться оттуда без малейшей царапинки уже не получится. Ну и пусть. Пусть будут болезненные раны, пусть останутся шрамы в душе. Но я все равно должна осуществить задуманное и собрать себя по кусочкам обратно.
– Стемнело. Пойдем домой? – доносится до меня его голос.
Перестав медитировать на пустую чашку из-под чая, я поднимаю голову и натыкаюсь на немигающий взгляд.
**
44
Я не тешила себя надеждами, что он будет таким же улыбчивым и ласковым ночью, как и днем, чтобы на меня не обрушилось разочарование. Мир становится проще, когда ты не смотришь на него сквозь розовые очки, и тогда твои ожидания не сыпятся, как карточный домик.
Что ж... Я оказалась права.
Едва мы входим в квартиру, парень набрасывается на меня, вжимая в стену.
– Савва... – шепчу испуганно, вцепившись в широкие плечи и пытаясь оттолкнуть. Его напор вселяет в меня легкое чувство страха, смешанное с предвкушением.
Словно испытывая дикую жажду, он неистово целует мои губы, шею и ключицы. Снова возвращается к губам. Прикусывает кожу так ощутимо, что они сразу припухают и начинают гореть. Я слышу как тихонько звенят слезы бриллиантов на моей шее. Если он так будет терзать меня, то порвет свой подарок.
Отпихивая эту громадину, мычу ему в рот, потому что дыхания уже не хватает.
Парень останавливается и, простонав, тихо смеется, прислонившись к моему лбу и успокаивая тяжелое дыхание. Я тоже хватаю жадными глотками драгоценный воздух.
До меня доносится его лихорадочный шепот:
– Миша, я от тебя с ума схожу. Мне сносит крышу от твоего запаха, взгляда... Откуда ты взялась такая? Однажды я еще пожалею, что вообще встретил тебя... – Каждое его слово намечает черточки ран в моей душе. О да, ты сильно пожалеешь...
Глубоко вздохнув, он отстраняется и смотрит на меня потемневшими глазами.
– Скажи, что будешь со мной всегда. Скажи, что не уйдешь. Не оставишь меня.
От его слов я застываю на миг, сердце сжимается в острых шипах колючей проволоки. В этот момент Савва выглядит таким уязвимым и встревоженным. Он как будто чувствует, что я что-то задумала, ищет ответ в моих глазах.
– Я не уйду. – Ложь вылетает из меня легко. Потому что я уже все решила. В конце концов, я всегда была целеустремленной девочкой.
– Ты моя. Ты навеки моя, – улыбаясь, шепчет парень и сжимает мои пальцы до хруста.
С обезумевшим видом он снова бросается на меня, сминая в горячем поцелуе губы. Мои ноги подкашиваются от его напора и страсти, и желание невольно пронзает до самого основания, вызывая дурацкий тремор в конечностях.
Мы даже не разулись. Он взял меня прямо у двери, подняв на руки и впечатав в стену.
От возбуждения меня всю потряхивает, но мне хорошо.
Как легко, когда не нужно больше рефлексировать и переживать. Не нужно раскладывать по полочкам: это «правильно», а это «нездорово».
Как только он нетерпеливо проникает в меня, все мои мысли улетучиваются. Я протяжно стону и откидываю голову, подставляя горло его чувственным губам. Он во мне, и удовольствие расползается по телу, как настоящее лекарство от смертельной болезни. Это странно, потому что он же сам и есть – смертельная болезнь.
Мы трахаемся как ненормальные, вспотев в еще влажной от дождя одежде. Мокрая ткань моих джинсовых брюк неприятно холодит кожу и неудобно скомкалась на одной щиколотке. Савва даже не потрудился стянуть их до конца. Для себя я решаю, что пора снова носить юбки. Хотя бы удобно ее задирать в таких случаях.
– Не кончай в меня, – прошу его между стонами, положив ему ладонь на щеку. – Пожалуйста, я боюсь залететь.
– Мы можем вместе выбрать малышу имя, – шепчет мне в ухо парень. Почему-то я уверена, что в этот момент его губы изгибаются в улыбке. Он прикусывает мою мочку уха, а потом зализывает место укуса.
Тело обмякает от такого простого действия. Я едва проговариваю слова.
– Позже, может быть. Сейчас я хочу чтобы были только мы. Ты и я. И к тому же, во время беременности, следует быть осторожным в плане секса. – И я добиваю его еще одной фразой: – Иногда по предписанию врач может запретить половую жизнь на какое-то время, если будет угроза малышу.
– Ты умеешь уговаривать, – ухмыляется Савва, щекоча мне шею жарким дыханием. – Ладно. Как скажешь.
Он увеличивает темп, и через жалкую минуту я уже кричу от нахлынувшего оргазма, вцепившись острыми ногтями в крепкую шею до красных следов. От души царапаю своего монстра, возвращая ему боль хотя бы в крошечном размере. Вряд ли он почувствовал. А если и да, то скорее возбудился еще больше, чем испытал страдания. Уверена, моему психу такое нравится.
Окончательно испачкав одежду, мы раздеваемся прямо в холле и голышом идем в душ, чтобы согреться. Хотя, можно сказать, мы и так уже согрелись.
Запоздало вспоминаю, что в квартире может находиться Егор, но потом мне становится уже все равно, потому что как только я вхожу в кабинку, мой ненормальный парень снова начинает меня целовать.
Чувствую себя послушной куклой в его руках. В какой-то момент он надавливает мне на плечи, опустив на колени, и, даже не дав собраться с мыслями, вгоняет огромный горячий член по самое горло.
Слабо мычу, пытаясь увернуться, для меня это слишком. Слишком глубоко, слишком чувствительно, слишком стыдно. Но Савва сжимает мои волосы в кулаке и жестко имеет меня в рот. От былой нежности не осталось и следа. Я не успеваю за его темпом, и постоянно давлюсь, по моим щекам бегут слезы, по подбородку течет слюна, но мне приходится послушно принимать его в себя, потому что он не оставляет мне выбора.
– Вот так, Пикачу, да... Отлично сосешь, малышка. – Псих облизывает губы и смотрит на меня сверху вниз, с ухмылкой наблюдая за моими ритмичными движением и мокрым лицом.
Вверх-вниз. Вверх-вниз... Губы горят от того, какой он большой. Наши глаза встречаются, и я чувствую, как он становится еще тверже, веки вздрагивают, и Савва в изнеможении опускает ресницы, погрузившись в собственные ощущения.
Колени зудят от того, что я стою ими на мокрой и жесткой мозаике душевой, но парень не позволяет мне сдвинуться с места.
Когда горячие вязкие струи брызжут в горло, я все проглатываю, практически не морщась. Облизываю губы. Все это время Савва не отрывает от меня замутненного взгляда.
– Умничка, – хрипло проговаривает он и хлопает меня по щеке, как собачонку, и поднимает на ноги. Только для того чтобы грубо развернуть лицом к стене и резко войти сзади.
Эта ночь не сильно отличалась от предыдущей. Разве что в этот раз он не использовал липкую изоленту. Но она и не была ему нужна. Силой своих рук он просто удерживал меня в той или иной позе. Сжимал запястья над головой или за спиной, входя до упора и выбивая из меня последние остатки разума. И не смотря на мою усталось и жалкие просьбы остановиться, он так этого и не сделал.
К утру я так выдохлась, что хотела плюнуть на институт и вырубиться на мягкой желанной подушке, однако, я понимала, что в таком случае мой график полностью перевернется, и день будет пролетать слишком стремительно. Кажется, этого Савва и добивался, погружая меня в пучину нездоровой похоти и вертя в кровати до изнеможения.
Кое-как поднявшись, я принимаю душ и привожу себя в порядок. Между ног горит и сладко поднывает от одной только мысли чем мы занимались всю ночь.
– Не ляжешь спать? – обнаженный парень, обнимающий подушку, щурит глаза. – Недостаточно устала?
Отведя взгляд от его прекрасного, вылепленного из одних мышц тела, я хватаюсь за расческу и принимаюсь расчесывать мокрые пряди.
– Посплю на паре по культурологии, это как раз скучно. – Мило улыбаюсь ему и натягиваю одежду.
Между лопаток ощущаю пристальный взгляд, и мне становится не по себе. Кажется, псих недоволен развитием событий. Он-то, наверное, предполагал, что днем я буду отдыхать взаперти, а ночами самозабвенно заниматься с ним сексом. Чудесная жизнь, выстроенная его ловкими манипуляциями.
С нечитаемым лицом он поднимается с кровати и тоже начинает собираться.
– Я могу добраться на метро, – робко предлагаю я, даже и не надеясь, что он оставит меня одну. И не зря.
– Я отвезу тебя. Да и мне, в конце концов, тоже надо учиться.
В машине я отчаянно зеваю, и Савва, посмеиваясь, предлагает меня покатать по городу до самой ночи.
Закатив глаза, я протягиваю руку к приборной панели и без спроса включаю музыку с его телефона. Из динамиков разливается приятная мелодия фортепиано, и я снова отчаянно зеваю, переключаясь на радио. Там играет какой-то быстрый и попсовый трек с тупым набором слов, но мое внимание хотя бы сосредотачивается, а я не засыпаю. Мы доезжаем без приключений.
– Там Ляля, пойду поболтаю, пока ты паркуешься, ладно? – прошу я, стараясь не показывать волнение.
Не то, чтобы он долго парковался, но для осуществления своего плана мне нужна была Ляля, а сейчас она так удачно стояла за углом одна, покуривая вонючую электронку и почти полностью исчезая в клубах дыма.
Савва кивает и высаживает меня в начале парковки. Я торопливо иду до подруги, надеясь успеть поговорить с ней.
– Ляля! – зову с облегчением, но в последний момент чуть не спотыкаюсь от досады. Она не одна.
В тени квадратной колонны стоит, кто бы мог подумать, Кэп собственной персоной. Со скучающим видом он слушает мою подругу. В его руках обычная сигарета.
– Мишка, привет! – подруга радостно машет рукой и приветствует меня, пока я пытаюсь скрыть разочарование и собраться с мыслями. Минус один день...
Шанс все-же остается, если вытащить ее в туалет и поговорить, но обычно в женских всегда толпятся девчонки.
– Выглядишь так, как будто на тебе всю ночь пахали, – беспардонно хихикает подруга, выдувая огромное облако сладковатой дряни.
Нервно покосившись на баскетболиста, я прячу глаза. Щеки пылают от стыда.
– Просто не выспалась.
– И мы даже знаем почему... – тянет она с хитрым выражением лица.
Хочется сказать ей, чтобы заткнулась, но вместо этого я сглатываю и нервно смотрю в сторону парковки. Савва уже поставил машину и с хмурым лицом направляется к нам.
Ну, Ляля, блин. Ходячая подстава. Вечно ей надо языком чесать! Не могла бы одна стоять пыхтеть свою электронку?
– У тебя все хорошо? – Неожиданно мне прилетает вопрос от капитана.
Серые глаза смотрят на меня со всей серьезностью. Меня радует, что он не ржет с Лялиных пошлых реплик, а спокойно курит.
Замявшись от простого вопроса, я молча смотрю на него, чувствуя внезапное волнение. Он переводит взгляд на мои дрожащие пальцы, и я поспешно прячу руки в карманы бомбера.
Я его не знаю. Я не могу просить о помощи совершенно чужого человека. Это глупо, он тут же меня сдаст. Надо положиться на Лялю, как и хотела...
– Привет, все в порядке? – за спиной раздается странно доброжелательный голос Саввы. Чуть не поперхнувшись от изумления, я поворачиваюсь к нему.
Мой псих улыбается ребятам, как будто они его лучшие друзья. Кивает Ляле, протягивает ладонь капитану. Не сводя друг с друга глаз, они пожимают руки и представляются.
– Спасибо, Ярослав, что помог моему брату. – Благодарит Савва, вызывая во мне новую порцию шока. – Ну и, конечно, что подбросил мою девушку.
Чудик не просто ведет себя спокойно и не разбивает всем морды, он еще и сама доброжелательность. При всех он целует меня в висок, и с каждой минутой мне становится тревожней от его поведения.
Ярослав вежливо кивает и рассматривает моего парня с пристальным вниманием.
– Милая футболка, – смеется Ляля. – У Егорки или у Миши отобрал? Я думала это их тема.
Только сейчас я замечаю, что под расстегнутой курткой у Саввы яркая футболка с аппликацией, а не одна из простых черных футболок, к которым я привыкла. Присмотревшись, узнаю в радостной мордочке счастливого Пикачу в окружении розовых сердечек и тут же густо заливаюсь краской. Теперь у меня с этим зверьком определенные ассоциации. И у моего шизанутого парня, стопроцентно, тоже. Савву забавляет моя реакция, он кидает на меня насмешливый взгляд и вновь поворачивается к Ляле.
– Заказал. Теперь мы можем даже создавать парные образы, – он приторно улыбается, и Ляля наивно тает, не смотря на всю ту информацию, что знала о нем. Как же быстро она сдалась и растаяла!
Я стою замороженной статуей, ноги будто выросли в землю. Его новое амплуа сбивает меня с толку. Пока что я не могу понять чего он добивается.
– Ладно, нам пора, – с сожалением заявляет подруга Ярославу. Савва закидывает мне свою тяжеленную руку на плечи, обнимая.
Чувствуя себя жалкой, кидаю на капитана еще один взгляд, но он больше на меня не смотрит и вскоре уходит. Мы тоже идем на пары.
Всю дорогу Ляля что-то рассказывает, я помалкиваю, но ей, к моему удивлению, без малейшего намека на агрессию, отвечает Савва. У них строится вполне длинный и нормальный диалог. В глазах моей подруги восторг только растет.
На парах я отчаянно зеваю, но преподаватели, как назло, ходят по рядам, проводя лекции, и даже заглядывают в тетради студентов, проверяя конспекты. Слава Богу, мой парень больше не лезет ко мне под партой.
И все же его доброжелательная улыбка не оставляет меня в покое. Она фальшива, я это чувствую всеми фибрами души.
Что он задумал? Для кого эта роль? Я же знаю, какой он на самом деле. Перед кем нужно изображать себя таким дружелюбным?
После последней пары я проглатываю ком в горле и решаюсь. Глядя в зеленый омут глаз, объявляю ровным голосом:
– Савва, я сегодня останусь ночевать в общаге. Мне нужно кучу лекций переписать, а ты отвлекаешь. Я очень сильно скатилась в учебе.
Фух, вот и сказала. Надо было сразу так. В конце концов, в институте и общежитии толпы студентов, он не посмеет мне что-то сделать на глазах у всех.
Несколько секунд парень смотрит на меня, не моргая, его глаза темнеют. Все напускное веселье исчезает прочь, губы едва заметно дергаются. Но он хорошо контролирует себя.
– Ладно. – Улыбка снова возвращается на его лицо. Так мгновенно, что сердце делает в страхе болезненный кульбит. – Только дашь мне свой конспект по культурологии? Перепишу за десять минут и отдам. Тоже надо заняться учебой.
Я так обрадовалась, дура, что растеряла все инстинкты самосохранения. Едва сдержала радостный вопль, мысленно представив, как поговорю вечером с Лялей. Спокойно, без постоянного нервного тика и оглядки назад, в страхе что он стоит за спиной и подслушивает.
А еще передохну от жарких ночей. От этого безумия я совсем исхудала и вытрепала себе нервы.
– Подождешь, пока перепишу? – спрашивает он, и я согласно киваю.
– Конечно.
– Только тут шумно, пойдем на третий этаж. Я быстро.
Не чувствуя никакого подвоха, я наивно топаю за ним на третий, радуясь, что он так адекватно воспринял просьбу остаться одной.
На третьем этаже он ведет меня по пустынному пыльному коридору, студентов здесь вообще нет. Ни одного встречного человека.
– Здесь ремонт, но зато никто не галдит, – поясняет он, обернувшись. В его глазах странный блеск.
– Э-э-э, аудитории на время ремонта обычно закрывают, – бормочу я, топая за ним на ватных ногах и ощущая, как во мне, не смотря на его беззаботный вид, поднимается тревожное чувство.
– Есть одно местечко...
Распахнув какую-то дверь, он жестом предлагает мне войти. Мне совсем не хочется оставаться с ним наедине в этом заброшенном крыле, но Савва снова улыбается и протягивает руку.
– Ну чего ты застыла? Конспект вроде обещала.
Отмерев, я слабо выдыхаю и достаю пресловутый конспект. Протягиваю ему тетрадь и захожу следом в аудиторию. Там пыльно и пусто, даже присесть негде. С волнением смотрю на толстый слой пыли, понимая краем сознания, что меня так просто надули. В этот момент Савва закрывает за нами дверь и поворачивает ключ, каким-то образом появившийся в его руке.
Душа уходит в пятки, и я медленно обрачиваюсь на парня. Сглатываю противный комок в горле. Несколько мгновений мы стоим в полной тишине, потом я с трудом разлепляю губы.
– Все парты грязные. Ты не собирался переписывать конспект, – дрогнувшим голосом произношу, глядя в лютый холод зеленых глаз.
Савва спокойно качает головой.
– Не собирался.
– Сейчас день. И я говорю тебе нет. – Мой голос звучит жалко.
Брови Саввы издевательски приподнимаются. В глазах за стеклами очков я читаю насмешку.
– Думаешь, я хочу тебя трахнуть? – Плавными шагами он приближается ко мне, напоминая притаившегося в прыжке хищника, готового в любую секунду прыгнуть на жертву.
– Сейчас не ночь, – повторяю я как попугай. – Мы договорились, что день мой, а ночь твоя...
– Серьезно? Но тогда мне стоит остаться с тобой в комнатушке общежития? Ты противоречишь сама себе.
– Ты же сказал, что не против...
Господи, почему я вообще дожила до такого момента, что вынуждена просить разрешения куда-то уйти?! Что за бред?!
Вот только сердце стучит пойманной птичкой, а я медленно отхожу от него назад, пока не упираюсь спиной в закрытую дверь.
– Сейчас не ночь... – обреченно бормочу я, чувствуя, как предательски намокает в нижнем белье, между ног становится жарко и тесно. Мое тело, несмотря на усталость, болеет от него странной зависимостью.
– Ты говоришь мне нет? – спрашивает псих, и от холода в его голосе по моему позвоночнику пробегают мурашки. – Скажи еще раз, что ты упрямо готова придерживаться этого тупого правила.
Меня потряхивает, но я с вызовом поднимаю подбородок.
– Да, готова. Я не могу так. Тебя слишком много в моей жизни. И мне пришлось установить это дурацкое правило, потому что ты не даешь мне дышать. День мой. Ночь твоя. Не сегодня, но какая разница. Я живой человек, и что хочу, то и делаю. Ты мне не указ.
На какое-то время между нами повисает напряженная тишина. Кровь шумит в моих ушах от того, как сильно я взволнованна.
– Ладно. – На лице Саввы появляется короткая улыбка, и я незаметно с облегчением вздыхаю. Может, он все же способен меня понять? Пожалуй, с ним можно договориться.
С этими обнадеживающими мыслями я поворачиваюсь к двери, как внезапно он нападает со спины. Накрывает мой рот рукой, второй обхватив под грудью и прижав к своему огромному жесткому телу, состоящему из одних мышц. Конечно, наша борьба не равна. Ее, можно сказать, и нет.
Испуганно замычав и заметавшись, я трепещу в его объятиях, не способная пошевелиться. Низ живота сладко тянет в предвкушении от предстоящего вторжения, и я обреченно прикрываю глаза, смирившись.
Однако, Савва меня удивляет.
– Не волнуйся, – шепчет этот ненормальный в ухо, выуживая из кармана черный рулон. Я вижу его лишь краем глаза, но когда до меня доходит, что это гребаная изолента, снова принимаюсь бесполезно дергаться. – Я терпеливый. Подожду ночи.
Он ловко и быстро оборачивает липкую ленту вокруг моих рук, клеит кусок на лицо, закрыв рот. Затем принимается за щиколотки и колени. По моим щекам бегут слезы, когда до меня доходит, что он задумал.
– А... Забыл... Этой ночью ты же не хотела меня видеть, – расстроенно произносит псих и качает головой. – Что ж... Придется ждать следующей... Надеюсь, ты сходила в туалет и не напрудишь в штанишки.
Закончив обматывать меня изолентой, он бережно подхватывает меня на руки и пинком открывает небольшую дверцу возле зеленой меловой доски. Только сейчас я замечаю, что в этой аудитории есть вход в крошечную подсобку, похожую на те, что были у нас в школе у учителей химии и биологии, предназначенные для хранения драгоценных стеклянных колб и других приспособлений для лабораторных работ.
Внутри еще грязнее, чем в аудитории, но Савва, не обращая на пыль никакого внимания, аккуратно опускает меня на пол возле теплой батареи.
– Советую не тратить силы, не мычать и не елозить зря. В этой части здания тебя никто не услышит. Отдыхай, Пикачу и жди меня. Думаю, после небольшой разлуки ты изменишь свое решение и будешь очень рада меня видеть.
Наклонившись, он целует меня в щеку, поправляет очки и уходит, оставив меня совсем одну. Связанную и не способную позвать на помощь.
Я отчетливо слышу шорох ключа два раза. Сначала в замке подсобки, потом, более приглушенный, в аудитории.
С этой минуты начинается изнуряющее ожидание, прошедшее всевозможные стадии – от яростного гнева, разъедающего нутро, до усталого принятия, от которого я, от души проплакавшись и успокоившись, уснула спасительным сном.
**
