Текст книги "Милый мальчик (СИ)"
Автор книги: Роза Ветрова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)
23
Я изумленно хлопаю глазами, пока вокруг поднимается чудовищный хаос.
Свихнувшийся с катушек Савва жестоко избивает Костюм кулаком. Много-много раз, до проклятой бесконечности, пока тот в итоге не падает на плитку безжизненным кулем. Монстру этого мало. Он подходит и точным ударом ноги бьет по кисти, давит. Слышится еще один хруст, Костюм коротко завывает, затем притихает. Помимо носа, Савва переломал ему пальцы... Вокруг визжат гости, официантки трясутся с подносами, пятясь к стенам.
Пара храбрецов попыталась скрутить разбушевавшегося психа, но, конечно же, и им достается. Один улетает в стеклянную перегородку на деревянном каркасе, и она с грохотом и звоном рассыпается на мелкие осколки, пока мужчина матерится, вытаращив глаза на руку, усеянную осколками. Второй парень, решивший попытать счастья, оказывается один из студентов-задротов. По всей видимости, паренек переиграл в компьютерную игрушку, вообразив себя сильным и несокрушимым, иначе я не понимаю его глупости – ведь буквально десять секунд назад поехавший Савва превратил в фарш сразу двоих. Как бы то ни было, он кидается на очкарика с вазой, и на секунду я холодею, мысленно представив, что сделает Савва с ним и с этой вазой. Но вместо того, что навоображал мой мозг, он отправляет паренька в долгий полет в центр зала. Загромыхала битая посуда, паренек сносит сразу два стола, и я со стоном прикидываю во сколько Тасе выльется этот погром.
Черт. Черт. Черт. Плохи дела.
Впрочем, больше желающих помериться с Саввой силушкой нет. Он молча окидывает взглядом зал. Все притихли, как мыши, рассочились по углам, громко дышат. Только Тася судорожно набирает в телефоне. Когда он к ней приближается, она уже на грани обморока.
– Савва, не надо! – кричу я. Мне показалось на секунду, что и ее он отправит кулаком на кухню.
Но нет. Даже не повернувшись на мой крик, он просто молча забирает телефон из ее трясущихся рук и нажимает отбой. Спокойно возвращает телефон полуобморочной Тасе и поворачивается к Костюму. Приседает около него на корточки, подперев щеку кулаком и словно раздумывая что делать с ним дальше.
Не знаю на кого более жутко смотреть: на пугающего до чертиков Савву или на окровавленного мужика, чье лицо сплошь залито багровыми разводами и больше напоминает тщательно отбитый бифштекс, готовый к прожарке. Не могу сказать, что мне сильно его жаль. Этот козел домогался меня. Наверное, мне даже повезло, что он не удержался и сделал это в кафе. Страшно представить что он мог бы сделать со мной наедине. Например, в том же сквере.
И все же смотреть на него не могу. Содрогаюсь от обилия крови вокруг, блестящими лужами растекающейся под Костюмом, и вида переломанных пальцев, скрюченных, как ветки дерева.
Ну Савва, блядь. Ходячий хоррор.
– Оставь его. Пожалуйста, оставь, – взволнованно бормочу, испугавшись, что он все-таки добьет его у меня на глазах. Потом мне остаток жизни будут сниться кошмары и пропитанный кровью коричневый костюм.
Неожиданно, Савва реагирует на мой голос. Он словно вспоминает вообще о моем существовании и смотрит на меня снизу вверх. Окинув взглядом снизу вверх. Медленный такой взгляд... Очень нехороший.
Становится еще страшнее, чем было. Я вдруг понимаю, что сегодня мне конец. Окончательный и безповоротный.
– Он тебя лапал, – ровно произносит этот сумасшедший и смотрит на меня как на глупенькую. – Все-таки, правильнее будет убить его.
Боже. Как будто ты меня не лапал, ублюдок. По такому принципу, тебя давно уже надо было на тот свет отправить!
Все это проносится в моей голове молниеносной ракетой, но в итоге я выдавливаю из себя слабую улыбку.
– Достаточно того, что ты его уже наказал. Вряд ли он еще будет делать что-то подобное.
– Думаешь? – меланхолично уточняет Савва. Я быстро киваю, с ужасом осознавая, что мое решение его немного расстроило. Вот же долбанутый! – А то всего лишь "чик", – он щелкает пальцами, отчего я и девчонки поблизости вздрагиваем. – И все. Авада Кедавра.
– Я уверена, что он запомнил этот урок. – Мой голос дребезжит, как несмазанное колесо старой телеги, но я стараюсь держаться уверенно.
Савва неспешно поднимается с корточек, и мне хочется зажмуриться и бежать от него, сверкая пятками. Однако я продолжаю стоять столбом, вцепившись взмокшими ладонями за край юбочки, и смотреть во все глаза как он приближается. Савва снова окидывает меня нечитаемым взглядом.
– Переоденься. – Голос острый как бритва. Взгляд тоже. – Жду пять минут.
– Но... Моя работа... – лепечу я, кидая испуганный взгляд на Тасю. Та смотрит на меня в ответ с такими же круглыми глазами, но не рискует вмешиваться.
И тут, в довершение всего, главная дверь распахивается, и в кафе заходит Славик. Как вовремя.
– Накурился, наконец, – бросает с нервным смешком Катя. – С тобой как за каменной стеной.
– Что здесь происходит?! – Славик нелепо суетится, разглядывая кровь, перевернутые столы, осколки, и по всей видимости, не сообразив кто виновник разгрома. Бросается мимо Саввы к Тасе. Та молча таращится на нас, приклеившись к стене. Посетители тоже замерли, никто не рискует выдавить и слова.
– Ты идешь или мы еще задержимся? – Савва буравит меня взглядом.
Решение принято мгновенно. Дурака Славика мне правда будет жаль. Он, хоть и глуповатый, но хороший парень. Да и в конце концов, зря я на него наговариваю, глупая в этом зале – только я. До сих пор не понимаю каким образом стала обладательницей такого сказочного ухажера.
Обреченно вздыхаю.
– Да, я сейчас.
До раздевалки я добираюсь бегом, но мне не до переодеваний. Хватаю бомбер, запихиваю джинсы в плюшевый рюкзак. Боже, лишь бы увести его быстрее отсюда, пока он еще кого-то не прибил. О другом я не думаю – ни о работе, ни об объяснениях девочкам. В голове лишь одно: увести поехавшего монстра отсюда.
Набрасываю бомбер прямо на нелепый костюм, и, радуясь оверсайзу куртки, выскакиваю обратно в зал.
Чудик какого-то хрена уже стоит напротив Славика. Тот, сощурившись, приценивается.
– Вот и я! – перебарщивая с радостью, восклицаю я. Немедленно хватаю своего Чудилу под руку и утягиваю прочь под подозрительный взгляд нашего охранника. Уже за спиной слышу как Славик снова спрашивает у Таси о происходящем, но ее ответа так и не дождалась – мы достигли двери, и я буквально вытаскиваю свое "счастье" наружу.
И только на улице, в ярости отшвырнув его руку, даю волю чувствам, выругавшись отборным матом и пиная металлическую гремящую урну.
– Сука! Сука! Сука! – ору в бешенстве, игнорируя темную и зловещую фигуру рядом. – Моя работа!... Это конец! Черта с два она возьмет меня обратно!
– Пф. Это дерьмо, а не работа, – раздается сбоку.
Не слушая этого придурка, я трясущимися руками нашариваю в рюкзаке и выуживаю потрепанную пачку сигарет. Не знаю, есть ли там хоть одна целая сигарета, я давно не курила... Есть. Уф... С трудом достаю одну и засовываю в рот, придерживая губами. Но не успеваю даже зажечь зажигалку, как этот козел выдергивает сигарету и одним движением сминает в кулаке.
Поворачиваюсь к нему со злым выражением.
– Какого хера?!
– Тебе бы рот с мылом помыть не мешало.
Не знаю что он имел ввиду: брезгливость к запаху сигарет или матный лексикон, но его заявление меня просто жутко взъярило. Как и его долбаное поведение. Смятая сигарета стала апогеем моей копившейся ярости. Бездонная, как я думала, бочка оказалась не такой уж и большой. И в эту самую минуту она взорвалась, выплеснув накопленное содержимое.
Громко зарычав, я бросаюсь на Чудика и отвешиваю ему хорошую оплеуху по уху. Успеваю расцарапать лицо, содрать очки и пнуть несколько раз по ногам, прежде, чем мое тело оказывается замуровано в его тисках и обездвижено.
– Сука! Гребаная сволочь! Ненавижу тебя! Ненавижу, сука! – ору что есть мочи ему прямо в лицо. – Как же ты меня достал!
От того, что он остается хладнокровным и спокойным меня трясет еще больше. Как будто чем выше уровень его спокойствия, тем больше полыхает все, что есть внутри меня. Перестав бестолково извиваться в его железных тисках, я делаю единственное, что кажется в это мгновение правильным – кидаюсь вперед и кусаю его прямо в линию челюсти, место, до которого мне удалось дотянуться на цыпочках.
Савва резко втягивает в себя воздух, все-таки даже этому зверю больно. А потом отдергивает меня от себя и как нашкодившую кошку хватает за шкирку на вытянутой руке.
– А ну отпусти меня, ублюдок! Я тебе задам, сволочь! – Пытаюсь пнуть его в воздухе, но безуспешно. Он хоть и здоровенный, почему-то недосягаемый.
– Все мне испортил, козел! Всю жизнь! Долбанный шизик! – ору как не в себя, и Савва, по всей видимости устав слушать мои вопли, отбирает свои очки, которые я сжимаю в кулаке и закидывает меня к себе на плечо, как ничего не весящий пиджачок.
– Отпусти! Что ты делаешь?!
– Хватит орать. Голова лопнет.
– Отпусти сказала! Отпусти! Долбанутый очкарик!
Не обращая внимания на мои вопли, Савва несет меня на парковку и, извернувшись, я вижу знакомую машину.
– Я никуда с тобой не поеду! Отпусти!
Скорее всего, я совсем не соображала от ярости, что творила. Ведь я его обзывала, ударила, укусила... Боже...
Но разозлило его не это. Хотя нет, и это тоже. Но как и у меня, в нем также лопнула его внутренняя бочка терпения. Мои вопли становятся апогеем, и он, грубо запихнув меня на заднее сиденье, как мешок с картошкой, залезает следом.
– Помогите! Насилуют! – ору, дергая ручку противоположной двери и пытаясь выкарабкаться, но псих за спиной дергает меня к себе за ворот бомбера и неожиданно запихивает какую-то тряпку в рот, больно выкручивая руки. Как настоящий кляп!
Мычу в отчаянии, от боли в руках в моих глазах появляются искры вперемешку со слезами. Слабо взбрыкивая, я лихорадочно пытаюсь найти лазейку, но все бесполезно. Ничего в голову не приходит.
В этот момент Савва подхватывает меня под живот ладонью и одним движением вверх ставит меня на колени. Вдавливая грудью в сиденье и одновременно выкручивая руки, он сдирает второй рукой юбку вместе с трусами.
Я сразу же перестаю мычать и дергаться, в шоке и страхе застыв каждой клеточкой тела. Почти не успеваю ощутить октябрьский холод остывшей машины, поскольку псих вжимается в меня сзади каменным бугром. Нас отделяет друг от друга только жесткая ткань его джинсов.
В разразившейся тишине слышно лишь мое сбивчивое и рваное дыхание, да испуганный стук сердца. Теперь я мычу жалобно. А когда его палец без предупреждения врывается внутрь меня я вся сжимаюсь и взвываю, не в силах что-либо сделать. Только выть по-волчьи. Отчаяние затапливает с головой, мне кажется, что он лишил меня девственности одним лишь пальцем.
– Заткнись. Или точно изнасилую, раз ты все равно меня в этом обвиняешь.
Я замолкаю, тяжело дыша. От страха и унижения мне хочется раствориться на атомы и исчезнуть в просторах Вселенной. Всей душой я ненавижу его до белых кругов перед глазами, но послушно замираю, всхлипывая и дрожа.
– Вот видишь. Ты можешь контролировать свои эмоции легко, – негромко произносит этот монстр, нежно поглаживая пальцами самое сокровенное место.
Внутренне я уже приготовилась к полному вторжению, обреченно притихнув и надеясь только, чтобы было не очень больно, ведь эта сука просто огромный. В любом случае он уже морально меня травмировал. И физически тоже. И поэтому в любом случае я никогда его не прощу.
Вопреки моим предположениям, изнасилования не происходит. Савва спокойно вытаскивает палец и отпускает меня. Я тут же инстинктивно поджимаю под себя ноги и сворачиваюсь в клубок. Меня все еще трясет от того, что он так бесцеремонно ворвался в меня пальцем. Он просто растоптал меня одним движением.
Осторожно вытащив освободившейся рукой кляп, я молча плачу в рукав куртки, сдерживая всхлипы, но потихоньку отпуская все пережитые эмоции.
Тишина за спиной напрягает, но я все еще переживаю то, как грубо он обошелся со мной. Как будто я гребаная игрушка. Я не хочу с ним спорить, разговаривать и даже просто смотреть в глаза. Я не хочу его в своей жизни! Просто до одурения не хочу!
Когда ощущаю его ладонь на своей спине, то перестаю дышать. Савва мягко гладит меня, успокаивая.
– Тшш. Ладно, Боброва, я немного переборщил с угрозами. Не буду я тебя насиловать.
Вместо ответа я еще больше скулю, мечтая, чтобы он сдох. Впервые я желаю смерти человеку. Да и человек ли он вообще? Любые действия с его стороны – сплошное насилие! Он делает все против моей воли!
– Да и зачем мне это делать? – продолжает он рассуждать над моей сжавшейся фигурой, перейдя к волосам и поглаживая их. – Я же тебя люблю. Ты моя девушка.
Слезы мгновенно засыхают на глазах, я шмыгаю носом напоследок и поднимаюсь, глядя на него с полным неверием. Господи, шизанутый псих! Он так серьезно рассуждает о любви, как будто вообще не вдупляет что происходит! Он действительно нездоров.
– Но тебе нужно научиться сдерживать свои истерики, если хочешь, чтобы я сдерживал свои, – продолжает он, глядя мне прямо в глаза.
На нем снова его очки, темные волосы сильно растрепаны после борьбы, на линии челюсти краснеет след от укуса, а под глазом на щеке тянется длинная царапина. Не смотря на помятый вид, он выглядит красивым как всегда, но внешность не значит ровным счетом ничего, потому что его преобладающая черная сущность перечеркивает любые намеки в нем на что-то хорошее.
Впрочем, о чем я? Какое хорошее? Он ненормален с головы до пят. В нем нет ни капли белого. Одна непроглядная тьма.
– Я не хочу. Я ничего с тобой не хочу, никаких отношений, – с остервенением шепчу я, мой голос немного дрожит. Я нервно кусаю губы. – Пожалуйста, оставь меня в покое. Знаю, я говорила, что люблю... Я... Я просто растерялась, я испугалась... У меня нет к тебе никаких чувств. И, конечно, я верну подарки...
Савва смотрит на меня так, словно я заболела. С легкой сочувствующей улыбкой. От нее мне становится дурно, я уже заранее знаю его ответ.
– Извини, Миш. Не могу тебя отпустить. – Он притворно вздыхает и качает головой. – Немного удивлен твоим признанием, не думал, что все же решишься.
– Т-ты знал?
Савва хмыкает с усмешкой.
– В твою любовь поверит только полный недоумок.
– Но зачем я тебе? – выдавливаю из себя в изнеможении. Зачем я ему, раз он знает что я испытываю только страх и презрение?
– Я же сказал, что люблю тебя. В отличие от тебя я не вру. Что ты не любишь – не беда. Моей любви хватит на двоих. Так что привыкай.
С этими словами он стаскивает с моих щиколоток юбку, а стринги аккуратно и заботливо натягивает обратно вверх по ногам. После беззастенчиво ковыряется в моем рюкзаке, выуживает джинсы и, положив их мне на колени, коротко приказывает:
– Надевай.
Не дожидаясь моего ответа, он вылезает из машины и пересаживается на переднее сиденье, пока я в оцепенении размышляю о том, какая веселая жизнь мне предстоит.
Только когда заведенная машина начинает урчать, я прихожу в себя и поспешно спрашиваю:
– Куда мы едем?
– Ко мне, – коротко отвечает Савва.
– Но... Как же моя работа? Мне нужно объясниться перед Тасей...
– Напишешь смс. Переживут.
– Это моя работа... Мне хорошо платили...
– Не сомневаюсь. – Наши глаза встречаются в зеркале заднего вида. Спокойствие Саввы как обычно приводит меня в полное смятение и растерянность. Этот человек всегда сбивал меня с толку. – Забыл сказать, что я тиран и абьюзер, ред флаг и так далее по списку. Ты, наверное, и сама догадалась. В общем, к чему я. На работу в этот гадюшник ты в принципе не вернешься. Так что можешь не беспокоиться и не придумывать объяснения.
Видимо глаза мои становятся совсем квадратными, потому что выражение лица Саввы меняется и удивительным образом становится мягче. Он включает печку и поворачивается ко мне. Убирая мои спутанные локоны за уши, произносит:
– Боброва, расслабься и не делай такие глаза. Я позабочусь о тебе, тебе не нужно ни о чем волноваться.
Пока я пытаюсь вникнуть в смысл его слов, он спокойно нажимает на газ и выруливает с парковки.
**
24
Когда я второй раз вижу многоэтажный дом, в котором он живет, меня переполняет чувство апатии. Эмоциональные качели с Саввой выматывают похлеще кардиотренировки. Поэтому, когда он глушить двигатель и через несколько мгновений открывает мне дверцу, я молча вылезаю, даже без пререканий. Лучшим выходом мне действительно кажется дать ему все, что требуется, и просто подождать. Опыта у меня нет совсем, может он сам отвалится, когда поймет, что в сексе я полный ноль. Потерять девственность я не боялась, но, конечно, боялась, что Савва сделает мне больно. И физически, и морально. Он умеет давить людей как тараканов под ногами. Я понимаю что после него мне в любом случае придется проходить психотерапию, но я готова даже на это, лишь бы все закончилось побыстрее.
Вцепившись в плюшевого Тоторо, я иду за Чудиком, отстраненно отмечая про себя стильный и явно дорогой фасад жилого дома. Внутри тоже необычно – мраморные квадратные колонны, панели из темного дерева, камин и диванчики в фойе – этот дом больше напоминает отель, а не обычные жилые квартиры. Даже консьерж тут сидит за длинной стойкой ресепшена.
– Добрый вечер, Савва Игоревич.
Я даже не сразу поняла, что обращаются к нему. По имени-отчеству. Пф.
Даже не оглянувшись, Савва игнорирует консьержа, как будто тот пустое место, и с равнодушным лицом приближается к зеркальным сверкающим лифтам. Чувствуя смущение, я быстро киваю приветствие вместо него и краснею.
Но все переживания о консьерже испаряются, когда я вижу свое отражение. Вид у меня тот еще. Косметика, хоть ее было и мало, размазана, и я напоминаю сбежавшую из зоопарка панду. В лифте, пока мы едем наверх, я смотрю в зеркальную поверхность и быстро очищаю влажной салфеткой лицо, злясь, что этот придурок даже не сказал как кошмарно я выгляжу.
Покосившись на него, замечаю что он смотрит прямо перед собой, как будто видя в зеркале не свое отражение, а что-то другое. Мне становится не по себе, но в то же время немного любопытно узнать как Чудик живет.
Хотя... Он ведь появился тут совсем недавно. Вряд ли успел обжиться, его жилье ничего о нем не скажет.
В квартире, как я и думала – стильно, дорого и... пусто. И совсем ничего не говорит о хозяине. Ни что он любит, ни чем увлекается. Просто симпатичная ширма.
Ладно, не просто симпатичная, а, восхитительная просторная квартира, каждый уголок которой тщательно отработан дизайнером. Я даже не знаю, что это за стиль. В квартире высокие потолки, преобладание черного и темно-зеленого, лишь кое-где ненавязчиво проглядывают акценты.
– Тут... пустовато, – озвучиваю свой вердикт. Я до сих пор не понимаю что тут делаю.
– Я только въехал. Вещи привезут позже.
– Много вещей? – У меня в свое время был один рюкзак. Больше ничего не взяла. Бежала из родного города, сверкая пятками. Забавно, моя мать до сих пор не поинтересовалась куда я делась.
Савва пожимает плечом.
– Нет, наверное. Змеи, Эрнест. Какая-то одежда.
Змеи, паук.
Я закатываю глаза с содроганием вспоминая его любимцев. Надолго он с ними не расстается. Заботливый какой.
– Так и будешь стоять столбом? Проходи.
Сам он уже давно скинул и куртку, и обувь, и стоит, возвышаясь надо мной в ожидании.
Боже, почему он такой огромный? Мало того что ростом под два метра, так еще и в ширину плечами шкаф напоминает. Рядом с ним страшно находиться, он одним движением может переломать меня на зубочистки.
Кажется, в этот момент он думает примерно о таком, только, наоборот, о моем мелком росте, потому что с легким недоумением кладет руку на макушку, словно сравнивая. На его губах появляется усмешка.
Кашлянув, я убираю голову из-под его руки, скидываю рюкзак на черный пуф и разуваюсь. Савва забирает из моих рук куртку и, приподняв брови, многозначительно смотрит на мою грудь, давно вывалившуюся из крошечного топа, пока мы сражались в машине. Я совсем про нее забыла.
– Боже! – хрипло восклицаю я, закрываясь руками. – Отдай обратно куртку! Я забыла свой свитер в кафе, торопилась из-за тебя...
– Можешь не закрываться. Все равно в моих планах рассмотреть тебя как следует. И даже потрогать.
– Дай куртку! – вспыхиваю я. По моей коже бегут мурашки от его взгляда. Ненормально, что мое сердце всегда так неистово колотится в его присутствии, наверняка, в ближайшем будущем меня стукнет инфаркт.
– Нет.
По его взгляду понимаю – не даст. Скрепя зубами, отворачиваюсь и впихиваю свою грудь обратно на место. С трудом мне удается это сделать, теперь главное не дышать глубоко и не смеяться. Хотя, вряд ли мне светит второе. Рядом с Саввой можно только плакать.
Он щелкает выключателем, но я не успеваю переместить глаза на спрятанное нутро квартиры. Вместо этого мой взгляд прилипает к его руке, костяшки которой покрыты уже засохшими корками крови.
Вспоминаю избитого мужика в костюме и морщусь. Савва – ходячая машина для жестоких расправ. Возможно, он отправил на тот свет немало людей. Он совсем не умеет останавливаться. Или не хочет.
О, да. Ублюдок точно наслаждается такими моментами.
Ну что мне с ним делать? В тысячный раз спрашиваю Вселенную: почему именно я?!
Всем сердцем я понимаю что не должна спорить с ним, ругаться и тем более бороться. Любое сопротивление только сильнее разжигает интерес. Ведь я уже приняла решение поддаться. Чтобы быстрее наскучить монстру, чтобы опьянение от жертвы закончилось сразу же. Моя большая победа после предварительного поражения.
И все же я не могу. Все внутри меня бунтует от одной мысли покориться этому ублюдку. Я не могу просто отдать ему себя на блюдечке с голубой каемочкой. Это противоречит моему характеру. Я с детства боец. Иногда убегающий, да. Но не сдающийся.
Как я могу взять и перечеркнуть все, что собирала в себе годами?
Я всегда буду говорить ему нет.
Вот только у Саввы нет тормозов или понятие границ дозволенного. Если он захочет – он получит, чего бы ему это не стоило. Сейчас он хочет получить меня. Психопат считает меня особенной среди всех – просто чудесно, лучшего положения вещей и не придумать.
Я поджимаю губы, наблюдая за ним. Только сейчас осознаю, что в квартире открыто окно для проветривания. Савва подходит и закрывает его, ночной ветер треплет его волосы.
– Замерзла? – спрашивает он, заметив на моей коже мурашки.
Я киваю, обрадовавшись про себя возможности прикрыть свой верх.
– Ладно, пойдем. Дам тебе одежду.
В огромной гардеробной у него идеальный порядок. Вещей там еще не много, но не смотря на переезд, здесь не валяется ни носка, ни клочка ткани.
Все черное, как моя нынешняя жизнь. Единственным ярким пятном тут являюсь я сама и мой дурацкий топ с эмблемой Гриффиндора. И красно-золотой галстук на шее.
Мне достается одна из футболок, я с благодарностью принимаю ее, и жду когда он уйдет. Но Савва стоит на месте.
– Ты не мог бы выйти? – не выдерживаю я, когда наши взгляды встречаются в огромном зеркале.
Его губы вздрагивают в улыбке, он подходит к моей спине вплотную. Я вся сжимаюсь и обхватываю свои плечи руками, но он легко раскрывает мои руки и отводит их назад, где перехватывает одной рукой. Вторая взлетает к парочке жалких пуговиц, на которых держится наряд волшебницы, я дергаюсь, но деться некуда, а его хватка стальная.
Одно движение, и грудь освобождается от тисков маленького костюма. Савва бесстыдным образом разглядывает ее, чуть приоткрыв губы и наклонив голову. Я вижу кончик его влажного розового языка. По моему телу неожиданно пробегает теплая волна чего-то необъяснимого, в памяти всплывает картина, когда он ласкал меня пальцами в машине, а я извивалась на нем и стонала ему в шею. Я сглатываю слюну и сжимаю бедра, с ужасом осознавая, что между ног пульсирует томление и жажда. Тело предает меня, хотя головой я понимаю какой он конченный ублюдок. Это невообразимо.
– Все еще боишься меня? – спрашивает Савва, медленно стащив галстук, а потом скользит к пуговице на моих джинсах.
Я настолько поглощена собственными ощущениями, которые отчаянно пытаюсь контролировать, что не сразу начинаю протестовать. Но он лишь слегка встряхивает меня, призывая успокоиться, и я замираю. Все предыдущие размышления и манифесты в голове превращаются в пыль.
Монстр за моей спиной стягивает мои джинсы вниз. Они повисли комком на щиколотках, и он наступает на них, чтобы дать мне возможность вылезти из штанин. Я вылезаю, это в любом случае лучше, чем стоять повязанной собственными штанами, я даже убежать не смогу, просто нелепо свалюсь на пол.
На мне остаются лишь крошечные трусики из голубого кружева, которые он уже разглядел в машине.
– Да, боюсь, – шепчу завороженно, снова встречаясь с ним глазами в зеркале. Поздновато ответила, но находясь в замкнутом пространстве рядом с ним я попадаю в какую-то прострацию, реакция становится заторможенной.
– Это бессмысленно. Ты же моя девушка.
– Хочешь сказать, ты не психопат? – шепчу я, впервые заговорив о его диагнозе.
При этом смотрю завороженно, как он любуется моим полуобнаженным видом, а затем обхватывает ладонями грудь, проверяя ее тяжесть. Позвоночник пронзает молния, а ноги тяжелеют, к ним как будто привязаны гири, я чувствую как стопы врастают корнями в прохладный мраморный пол. Его глаза – это яд, но руки...
– Нет, я этого не говорил, – он бормочет прямо в ухо. От его низкого хриплого шепота я млею и растекаюсь, как желе. – Но я умею все контролировать. Так что ты можешь перестать меня бояться.
– Меня должно успокоить подобное объяснение?
– Да. Разве хоть раз я сделал тебе по-настоящему больно?
Мы смотрим друг на друга в зеркале, и удивительным образом я не ощущаю себя уязвимой из-за отсутствия одежды.
– То есть, ты не отрицаешь, что специально запугивал меня?
– Любые твои эмоции забавно наблюдать. Страх проявляется быстро и легко.
Гребаный псих. Люди для него игрушки?
– Я тебя боюсь, – повторяю я, сердце делает почти болезненный толчок, когда я вижу, как Савва берет в руки мои светлые пряди волос и, прикрыв глаза, вдыхает запах. Он выглядит безумным кукольщиком, что любуется любимой куколкой.
– Я заметил, что ты боишься не всего меня. А лишь моей темной стороны. Но ты можешь абстрагироваться от нее и наслаждаться тем, что я могу дать взамен.
Что ж, а если этого не сделаю, как говорится, мои проблемы. Он в любом случае нацелен получить свое.
Я вздыхаю.
– Предлагаешь отношения?
– Не то чтобы предлагаю. Ты уже заметила, что твоего ответа мне зачастую не требуется, Миша. – Он подтверждает то, о чем я подумала секунду назад.
Наряду с желанием от его поглаживаний меня одолевает гнев.
– Ты постоянно избиваешь людей. С завидной регулярностью, даже тогда, когда этого можно избежать. Меня это пугает.
– Тебя я не трону. – Его губы скользят по моей шее и ключице, он покрывает их влажными горячими поцелуями. В моей груди трепет растет сильнее, как и примитивное желание, крадущееся незримой тенью рядом.
– Ты всегда мрачно выглядишь, – произношу очередную причину моего вечного страха.
Савва останавливает поцелуи и смотрит на меня с искренним недоумением.
– Змеи, пауки... Даже твоя одежда...
– Что с ней? – идеально очерченные брови взмывают вверх.
– Она... вся черная, – выдавливаю нелепую фразу.
– Это просто смешно, – хмыкает он.
Само собой, он прав. В мире столько людей, предпочитающих черный цвет, но меня триггерит только от его одежды. Как будто он запатентовал свой мрачный образ безумного злодея.
– Это все недовольства или будет что-то еще? – с легким сарказмом спрашивает парень, потягивая резинку на стрингах вверх. Полоска на попе и промежности натягивается и впивается в кожу, я тихо вскрикиваю от нахлынувших чувств и хвастаюсь за его запястье.
– Мне не нравятся подобные отношения. Я не хочу, – кусая губы, произношу я. Звучит неубедительно, учитывая мой протяжный стон мгновение назад, но во мне еще брезжит надежда уйти от него нетронутой.
– Ты могла бы уже давно наслаждаться оргазмами вместо того чтобы каждый раз бегать по территории, поджав хвост.
– Бесподобно. Так это еще и моя вина? – задыхаюсь от наглости этого психа.
Он насмешливо кивает.
– Твои предубеждения растаят как дым, после того, как я хорошенько тебя оттрахаю.
Он снова натягивает мои насквозь промокшие стринги, и я до боли кусаю губу, чтобы не простонать.
– Я не хочу, – мотаю головой, но он меня не слышит.
– Заезженная скучная пластинка. К тому же, ты обманщица. Посмотри, малышка, какая ты мокрая для меня.
С этими словами он отодвигает трусы в сторону и входит в меня сразу двумя пальцами. Не выдержав, я вскрикиваю, широко раскрыв глаза и прислонившись ладонями к зеркалу, чтобы не упасть.
– Но чтобы в своих глазах не выглядеть развратной шлюхой, мечтающей, чтобы я вогнал в тебя член, можешь притвориться что ты этого не хочешь. Это утешит тебя, и ты останешься все той же несокрушимой Сэйлор Мун. Или волшебницей. Кем угодно. Ты можешь быть кем угодно, если, тебе не хочется быть собой.
– Ты псих... – Конечно, меня задевают его слова. Я даже не хочу думать о том, что они могут быть правдой.
– Немного, – спокойно соглашается Савва.
Его самообладанию можно только позавидовать, и я мечтаю, чтобы его твердый панцирь треснул. Для этого в свои следующие слова я впрыскиваю как можно больше яда под видом фальшивого сочувствия.
– Кажется, авария тебя сильно изменила. Мне тебя жаль, твоя жизнь могла бы быть другой.
Не знаю, зачем я хожу по краю, провоцируя психопата на черт знает что. Вероятно, я совсем выжила из ума говорить ему такое. Но неожиданная реакция Саввы ставит меня в ступор. Он смеется приглушенным будничным смехом, качая головой и глядя на меня как на забавное существо.
– Глупая дурочка. Ты так и не поняла. В той аварии я почти не пострадал. Я такой с рождения.
**
