Текст книги "Милый мальчик (СИ)"

Автор книги: Роза Ветрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

49

– Она приедет, просто позвони ей!

Мое замороженное состояние, кажется, пугает длинноволосого паренька-фотографа, который начинает суетиться вокруг меня. Хочу чтобы он исчез.

"Сломай ему нос. Пусть заткнется. Как же он достал", – раздается в голове коварный шепот.

Руки, и правда, чешутся. В этот миг мне хочется весь мир окрасить в черный. Потому что от гнева у самого перед глазами появляются темные круги. Настолько я сосредоточился на мысли, что она меня обманула.

"А я говорил. Сейчас эта сука где-то прячется и смеется над тобой. Дьявол, да заткни ты его!".

Но я сдерживаю себя. Этот парень вообще тут не причем. Зачем на нем срываться? Зачем вообще срываться?

Сейчас как никогда нужна холодная голова.

Дрожащими руками я достаю телефон и набираю Мише. Длинные гудки в ухе испепеляют последние эмоции. Я действую на автомате, чувствуя лишь ледяную отстраненность. В затылок как будто втыкают иголки, медленно, чтобы я прочувствовал каждый миллиметр боли.

Набираю другой номер. Водитель лимузина берет трубку после первого гудка.

– Где она? – сразу спрашиваю я его.

– Э-э-э. Невеста? Так отвез, куда просила. Сказала, что свадьбу перенесли на другой день, – растерянно ответил мужчина.

– Куда отвез? – мой голос понижается, я еле сдерживаю застывшую льдом внутри ярость.

Гробовая тишина через пару секунд сменяется на нервные объяснения водителя.

– Отвез на Обводную, там сплошной пустырь. Удивился, конечно, но она просила высадить ее у заброшенного ангара. Я ее переспросил, как-то странно все это, но она сказала что за ней заедут, и переживать не о чем. Ну а мне что делать? Клиент всегда прав. Высадил. Пока разворачивался на пятачке, к ангару подъехал мотоцикл, она села к какому-то мужчине и уехала.

– Номер запомнил? – быстро спрашиваю я.

Ярость на секунду смещается болезненным ощущением пустоты. Словно из меня вытащили все внутренности, зашили обратно, а я могу дышать, шевелиться, говорить. Но ничего не ощущаю внутри себя. Лишь холодную пустоту.

– Нет...

– Регистратор есть?

– А, точно! Могу глянуть.

– Пришли мне запись.

– Ладно. Конечно. А по деньгам... Это... Девушка сказала, что возвращать оплату не нужно, что я и так ее подвез...

– Да, все в порядке, – с безразличием ответил я. – Жду запись. Сейчас.

Повесив трубку, на деревянных ногах добираюсь до машины и падаю на водительское место.

За рулем нерешительно замираю. В машине еще чувствуется запах свадебного букета, и я открываю окно, чтобы он исчез.

Домой сейчас ехать смысла нет. Ее там не будет.

Открыв приложение в телефоне, я пробиваю ее телефон. Он валяется дома. Кто бы сомневался. Во второй раз она не будет глупить и брать его с собой. Моя малышка быстро учится.

Я криво усмехаюсь, помимо злости чувствуя невольное восхищение.

Это самый ужасный подарок на день рождения, который я когда либо получал. Изощренный и жестокий. Продуманный заранее и так ловко воплощенный в жизнь.

Искусав губы, завожу двигатель, как приходит сообщение. Видео с регистратора теперь у меня. Тут же открыв его, я смотрю на полуразрушенное здание ангара, которое не помещается в кадре. Ветер колышет старые изорванные парашюты, свисающие со ржавой сушилки.

Моя Миша стоит, отвернувшись от водителя, и вглядывается в грунтовую дорогу, на которой, по всей видимости, должен появится непонятный хрен на мотоцикле.

При виде ее съежившейся фигуры в черных джинсах и знакомом бомбере, я перестаю дышать. Рука стискивает телефон до побелевших пальцев.

Почему она ушла? Зачем она это сделала? Неужели со мной ей было так плохо?

И зачем она так вела себя в последние дни, как будто была самым счастливым человеком на свете?

Я... Я был рад что ей хорошо со мной. Впервые за последнее время я чувствовал легкость. Как последний идиот я взлетел до небес от того, что она, наконец-то, приняла меня и даже полюбила.

И я вдребезги упал с этой высоты, разлетевшись на ошметки. Она просто обманула, она ничего не чувствовала. Ей хотелось, чтобы мне было больно. И у нее получилось...

Отстраненным взглядом я смотрю в телефон, уже зная, что ничего там не увижу.

Так и есть.

К Мише подъезжает черный Кавасаки с заляпанными грязью номерами. Ничего не различить. Она быстро садится, обхватив мужчину руками за талию, и они тут же стартуют с места. Больше ничего.

Водитель лимузина сдает назад, разворачивается, но в кадре Миша больше не появляется.

Опустив голову на руль, я пытаюсь унять сердцебиение и успокоиться.

Ничего. Я найду ее. Все равно найду, как всегда находил. Отдам любые деньги, но ее притащат ко мне хоть добровольно, хоть за волосы.

**

50

Савва

– Алло... – в трубке раздаётся заспанный голос.

– Я тебе скинул видео. Найди девчонку. Мотоцикл, водителя, что хочешь. Любую зацепку.

– Пятьсот сейчас и пятьсот после, – зевает парень в ухо.

– Уже. Принимайся за работу. – Я бросаю вызов, не дав ему опомниться и начать задавать вопросы. Ответов у меня все равно нет. Все что у меня есть это гребаный кусочек видео, на котором двое едут на мотоцикле. Да, таких Кавасаки сотни в городе, если не тысячи, но эти двое должны мелькнуть хоть где-то, засветиться хоть на какой-то камере.

В состоянии сомнамбулы я еду домой, не замечая ничего вокруг.

Оказавшись в квартире растерянно кручу головой, легкий блюр перед глазами рассеивается. Я даже не запомнил как добирался до дома. И сколько так простоял в коридоре без единой эмоции уставившись в пространство.

Разувшись, я прохожу и открываю все окна в квартире. Знакомый холодный ветер треплет мои волосы, и, прикрыв глаза, я делаю глубокий вдох, желая его прочувствовать. Как будто он мне может подсказать куда делась моя Миша. В каком направлении исчезла, растаяв как дым.

В спальне висит на вешалке белое платье с персонажами из Алисы в стране чудес. При виде него я замираю, перестав дышать. Меня как будто ударили поддых. Я приближаюсь и отстраненно рассматриваю платье. Легко понять почему мне так больно смотреть на него.

Потому что оно выглядит так, как выглядело бы, решив Миша выйти за меня замуж на самом деле.

Она хотела чтобы это не просто выглядело достоверно. А чтобы было по-настоящему. Она по-настоящему бросила меня у алтаря.

Идиотские виляния вокруг одного и того же, смысл не меняется. Она меня оставила.

Ощущение, как будто я застрял в лимбе. Не получается распознать время. Я просто не понимаю сколько стою около этого платья – пару минут или пару часов.

С трудом оторвавшись от него, словно сбив самый сильный гипноз, я делаю шаг назад. Отстраненно скидываю с себя пиджак, стаскиваю с шеи душащую бабочку. Мне дурно.

Из последних сил я добираюсь до кровати и падаю на нее пластом. Мои веки горят, глаза щиплет, и я отчаянно моргаю, чтобы избавиться от приносящего дискомфорт чувства.

От вида потолка уже кружится голова, и я вновь теряюсь в пространстве. Мне хочется уснуть спасительным целебным сном, но сон никак не идет. Еще день, я не помню чтобы я вообще хоть раз спал днем. А значит мне придется переживать все воспоминания о Мише по кругу снова и снова до самой ночи. Потому что ни о чем другом я сейчас не могу думать.

Мне ничего не хочется делать. Из меня как будто разом высосали все силы. Но и уснуть я тоже не могу. Так и лежу, утопая в ярких красочных картинках образов Миши, так глубоко посеянных в моей голове и выросших в бесконечный сад воспоминаний. В голову лезет ее милая светлая улыбка, розовый румянец смущения, пронзительно смотрящие в самую душу прозрачные глаза.

Ловлю себя на мыслях, что устал думать о ней постоянно, но ничего не могу поделать. Меня не покидает ощущение, что я заболел. Не какой-то дурацкой простудой или вирусом. Но болит все внутри меня, каждая клеточка тела переживает агонию смертельной болезни.

Немного прихожу в себя, когда в комнате темнеет. За окном уже вечер, а я по-прежнему лежу в черных брюках и белой рубашке. Выгляжу помятым и уставшим, сон так и не пришел.

Во рту пересохло от жажды, но сил выбраться из кровати нет. Телефонный звонок привлекает мое внимание, и я жадно хватаю трубку, когда вижу знакомый номер.

– Да? Узнал где она?

– Э-м-м, нет. Ни на одной из камер они не попались. Видно этот чел в курсе про камеры, увез ее чисто. Без следа. Кавасаки нашелся в ремонтной мастерской, неподалеку от Обводной. Я смотался туда. Хозяин мастерской купил его у молодого парня почти за бесценок, видимо он просто хотел сбросить его. Сказал тот был один, никакой девушки. Я пробил все что можно, все камеры рядом. Она как сквозь землю провалилась. Возможно, где-то пересела, теперь ее как иголку в стогу сена искать.

– Аэропорты? Вокзалы? – гробовым голосом спрашиваю, чувствуя, как ходят желваки на скулах. Челюсть болит от того, как сильно я ее сжимаю.

– Пусто. Билеты она не покупала. Спряталась в городе. Ну или... – парень нерешительно мнется.

– Что?

– Ну или она уехала куда-то по новым документам.

Сердце падает в район желудка и лежит там тяжелым камнем, пока я отчаянно пытаюсь что-то придумать. Новые документы означают полную катастрофу.

– Глушняк, Савв. Прости. Вторую часть можешь не переводить.

– Я тебе добавлю еще, сколько скажешь, только найди ее, – надтреснутым голосом прошу его.

Тот с сожалением вздыхает, и я жмурю глаза. Мне хочется хоть какой-то надежды. Какого черта он так виновато вздыхает?!

– Я попробую сделать что-то еще. Но на твоем месте особо бы не рассчитывал. Если она, и прямь, сделала новые документы, то – это труба.

– Найди, – как заведенный повторяю я. – Я заплачу тебе любые деньги.

– Ок. Понял.

Наш разговор заканчивается, и я, преодолевая усталость, поднимаюсь на ноги. Белое платье на вешалке опять привлекает мой взгляд. Приблизившись, я срываю его вместе с фатой и, скомкав, швыряю на пол. Топчу ногами, чувствуя, как меня накрывает ярость.

Вдоль стены стоит несколько террариумов, в которых лениво копошатся змеи.

Зачем я притащил их в спальню? Ведь я прекрасно знал, что Миша их боится. Зачем я принес их сюда, поставив практически ей перед носом?

Неудивительно, что она в итоге сбежала от меня. Я самый настоящий садист. Знал ли я об этом?

Да.

"Она похожа на одну из твоих змеек. Коварная, холодная и хитрая. Ты ее не найдешь. Она ускользнула навсегда", – шепчет голос.

Схватившись за виски, я раскачиваюсь на месте. Голову пронзает адская боль.

Террариумы вызывают тошноту, как и все, что я вижу в этой квартире. Здесь все напоминает о ней. И о том, что я делал с ней, ломая ее раз за разом.

Взвыв от боли, я смахиваю несколько террариумов на пол. Раздается грохот, пара змей дергается и, раненые стеклом, извиваются на полу, размазывая кровь. Заползают в белое платье и там притихают.

Меня всего трясет, и я вижу как на пол падают капли. По щекам ползет что-то мокрое и горячее и, махнув ладонью, я с удивлением смотрю на влагу на пальцах. Это слезы.

Раненная змея смотрит на меня немигающим взглядом, и я кулем оседаю перед ней на колени. Аккуратно пытаюсь вытащить ее из платья, но она извивается и шипит. Я оставляю ее в покое, понимая, что делаю только хуже.

Как всегда.

Я все порчу. Разрушаю все вокруг себя.

Силы разом вдруг покидают меня, и я беззвучно плачу, уткнувшись лицом в белую ткань. А когда ком в груди достигает огромных колючих размеров, я не выдерживаю и начинаю рыдать. Громко, отчаянно и безнадежно.

Мне по-настоящему плохо.

Побелевшие пальцы вот-вот разорвут платье, так сильно я в него вцепился.

– Эй, ты что! Савва! – В таком состоянии меня находит Егор, но я все равно не могу успокоится. Ощущение, как будто все, что я копил в себе долгие годы, неожиданно вырвалось наружу целым цунами слез. – Братишка, ну что ты...

Егор поднимает мою голову с платья и, внимательно посмотрев вокруг, крепко обнимает. Он все понял. По свадебному вороху одежды, и по моему костюму. По отсутствию Миши. Он всегда был сообразительным малым.

– Не плачь, братишка. Прорвемся... Все наладится. У тебя есть я. Додики... Додики... – бормочет он, раскачиваясь со мной в руках.

От его слов я реву еще громче. Мне больно как никогда в жизни. Даже боль от смерти родителей притупела, не чувствуется так ярко. А сейчас я просто рассыпался на осколки. Что-то надломилось во мне, и я никак не могу собрать себя воедино.

Егор качает меня в объятиях, убаюкивая и шепча какую-то бессмыслицу. А я цепляюсь за него, как утопающий за последнюю соломинку и позорно рыдаю. Мне бы успокоить его, потому что его разум снова свернул не туда, и Егор сейчас снова оказывается мысленно в проклятой машине, зажатый между сиденьями и плачущий от боли и страха. Мой плач сейчас – это его плач, хоть он и молчит, лишь сипло дышит.

Нужно взять себя в руки. Нужно вытащить его оттуда...

– Додики... Додики...

Всхлипнув последний раз, крепко хватаю его за плечи и хорошенько трясу.

– Все хорошо. Это я. Извини, что напугал. Все в порядке, слышишь? Ты меня слышишь?

Его взгляд фокусируется на мне, он обводит комнату глазами, возвращаясь в реальность. И тут же вздрагивает.

– Господи, тут змеи под ногами! Пойдем отсюда! – Как всегда он быстро переключается, и я ему даже завидую. Он так легко умеет снова быть живым и нормальным. Мне сейчас жизненно необходима эта суперспособность.

Но я совсем другой. Из совершенно другого теста. Родившийся непонятно для чего на этот свет самым настоящим монстром.

Егор помогает мне подняться, волочит в гостиную, где я без сил падаю на диван.

– Сделаю нам чай.

– Она меня бросила. Сбежала, – шепчу в пустоту, отстраненно наблюдая за его суетой.

– Может быть, так лучше. – Брат включает чайник, копошится на кухне. Чай мне не поможет. Зря он тратит на меня время.

– Хуже. Без нее все чертовски плохо...

– Не говори так. Все наладится. Я знаю. Я верю.

Однако его вера не вселяет в меня надежду. Он просто меня успокаивает, все его слова о том, что время лечит – полное дерьмо. Ни черта не лечит.

Но все равно мне немного легче от его присутствия. Наверное, эта незримая связь между близнецами заставляет меня цепляться за брата, как за единственное светлое пятно в моей жизни.

– Все будет хорошо. Все будет хорошо, братишка...

От его нудного бормотания я и сам не замечаю, как засыпаю спасительным сном на диване. По-прежнему одетый в дурацкий наряд жениха.

**

51

Савва

Конечно же, я не останавливаю поиски Миши. Как одержимый я ищу ее везде, привлекая самых крутых и дорогостоящих детективов.

Все впустую.

Она как сквозь землю провалилась. Нигде ее нет.

Сначала я злюсь. Как так? Не бывает такого, что в наш век технологий человек взял и растворился. Где-то след все равно должен остаться.

Но не в случае Миши. Ей помог профессионал. Либо кто-то, кто мог нанять профессионала. Кто-то с деньгами и связями.

Кольцо она оставила. Сняла с пальца то самое кольцо, которое я ей выбрал, и оставила его на столе. Я обнаружил его в тот же вечер, как успокоился после истерики и пошел наводить порядок.

Оно одиноко блестело на поверхности, мерцая зеленым бриллиантом. Я решил купить его, как только увидел. Оно показалось мне невероятно уникальным и необычным. Под стать моей Мише.

Она не стала его забирать, хотя могла бы продать и ни в чем не нуждаться много-много лет.

Не ощущая ничего, кроме полного вакуума в голове, я взял кольцо и повесил на цепочку на шее. Спрятал под футболку, ощущая холод драгоценного металла.

Серьги, ожерелье и телефон обнаружились в ящике стола. Я смотрел на них ничего не выражающим взглядом, а потом закрыл ящик и вышел из комнаты. Мне казалось из меня выжгли все живое. Хотя каким-то образом я еще передвигался.

На следующий день я поехал в общагу, и за пару оранжевых купюр, комендантша не просто пропустила меня внутрь, но и дала ключ от Мишиной комнаты.

Там было пусто. Ничего не напоминало о моей девушке, она забрала все до последней тетрадки. Она хотела жить со мной. Она давала мне шанс.

Теперь вся половина забита спортивным инвентарем, обжита соседкой, и не желая встречаться с ней, я ушел.

Я нашел ее подругу Лялю. Мне хотелось вытрясти из нее любую информацию, но Ляля выглядела такой растерянной и обиженной, что в мою голову закрались сомнения. А подозревала ли она вообще о предстоящем побеге своей подруги?

– Я не знаю где она! А если бы и знала – не сказала бы! Как ты мог так все испортить?!

– Что она говорила? – хмуро спросил ее.

Та взвилась и посмотрела на меня неверящим взглядом.

– А ты не понимаешь почему она удрала? Ты душил ее! Душил в этих отношениях! Дурак! Она тебя действительно полюбила. Вот только не стала от этого меньше бояться!

– Ты знаешь или нет куда бы она могла поехать?

– Подальше от тебя! – сквозь зубы выплюнула Ляля. Ее презрение меня абсолютно не трогало. Мне нужна была информация. – Я в курсе как она лежала запертая и связанная в заброшенной аудитории! Ты совсем больной, она могла задохнуться, потерять сознание. У нее могла быть паническая атака или, Боже, недержание. Но тебе это все кажется игрушкой, тогда как другому человеку может оставить травму на всю жизнь! Чертов придурок! Ты не только изголялся физически, но и морально ее вывернул наизнанку! Я все знаю!

– Так ты знаешь где она или нет? – меня интересовал только один вопрос. Ее разглагольствования только отнимали время.

– Нет! Может, и к лучшему! Наверное, она специально промолчала, чтобы ты не ходил по знакомым и не трепал людям нервы. Катись к черту!

Она закрыла дверь своей комнаты у меня перед носом, и я пошел прочь, понимая, что ловить здесь нечего.

Несколько дней подряд я сижу в машине в небольшом сквере напротив института. С моего места открывается хороший обзор, и я с пристальным вниманием разглядываю крыльцо и всех входящих/выходящих людей. Надежды, что Миша засветится в институте, почти нет, но я все равно высматриваю, не зная, где еще ее искать. Вдруг она захочет пересечься с лучшей подругой?

В родной город я уже ездил. Приезжал в ее квартиру, где дверь мне открыла удивленная мать. На мой вопрос где Миша, она первые секунд десять хлопала ресницами. Затем, вспомнив, что у нее, оказывается, есть взрослая дочь, она пожала плечами. Ни малейшей толики интереса не появилось в ее глазах.

– Не знаю. Учится где-то, наверное. Или работает.

– В каком городе, хоть знаете?

– Откуда мне знать? Миша всегда была ветреной, не сиделось ей на месте. А ты кто вообще?

– Муж ее, – ляпнул зачем-то я. Мне просто хотелось, чтобы у этой равнодушной суки хоть что-то дрогнуло в пустой душонке. Что у ее дочери была свадьба, что, возможно, у нее есть малыш. Семья, и вообще жизнь...

Но, увы. Ее это совсем не интересовало.

– Ааа, – с безразличием протянула она. – Поздравляю. Ладно, пока. Побегает – вернется. Не парься.

После поездки на какое-то время на меня навалилась апатия. Мне ничего не хотелось делать. Света в конце черного тоннеля не было видно, и мои руки невольно опустились.

– Эй, ты опять ничего не ел? Так нельзя, Савв.

Мой брат все время суетился вокруг меня, готовил мне еду, потому что я перестал даже заходить на кухню. Мне ничего не хочется.

По квартире постоянно расползалась горелая вонь, Егор умудрялся спалить даже простейшую яичницу. Его бурчание разбавляло гнетущую тишину, и я ради приличия заставлял себя съесть несколько ломтиков паленого бекона.

Одежда, и впрямь, стала свободнее, но мне стало все равно. Честно говоря, не помню когда я ел в последний раз. Мне совсем не хотелось. Любая пища казалась безвкусной резиной.

Люди бегают туда-сюда по территории института, но никто из них не привлекает мое внимание. До тех пор, пока я не вижу знакомую фигуру в спортивном костюме и с баскетбольным мячом подмышкой.

Что-то екает внутри меня и поднимается холодным клубком в желудке. Мне не нравится этот парень. Обычная ревность или интуиция, я не знаю. Но внутри меня все бунтует и настораживается от одного его вида. Наверное, он входит в число тех, кого я мог бы подозревать.

Он садится в свою Теслу и выезжает с парковки, и я быстро завожу двигатель, неторопливо ползу за ним.

Ничего интересного. Этот странный тип после учебы ездит в офис, где протирает штаны до самого вечера, а то и до поздней ночи. Каждый день тренировки.

Прокатавшись за ним так целую неделю, я не выдерживаю, и однажды встречаю его после работы. Он выглядит как выжатый лимон, этому сучонку явно тяжело удается совмещать учебу, работу и баскетбол.

Увидев меня, Ярослав делает удивленное лицо.

– Ты ко мне? Как нашел?

Решив не задерживаться с предысторией, сразу в лоб спрашиваю:

– Ты помог ей сбежать?

Лицо баскетболиста приобретает хмурое выражение, брови приподнимаются.

– Кому?

Вроде бы его встречный вопрос и удивление должны сразу отмести все подозрения, но почему-то при взгляде в серые глаза, меня не покидает смутное ощущение, что он лжет. Глаза ведь не дадут соврать.

Во мне поднимается раздражение вперемешку с волнением. Я боюсь переборщить с напором, ведь тогда он ускользнет. А ее след исчезнет навечно. Сквозь зубы цежу, еле сдерживая злость:

– Не придуривайся. Это ты.

– Я не понимаю о чем ты. Объясняйся точнее. Кого ты ищешь? Свою девушку?

– Да. Мишель.

– Без понятия где она. Я не видел ее уже давно. Не помню точно, мы почти не пересекались в принципе.

Мои зубы скрипят от того, как сильно я сжимаю челюсть, пытаясь успокоить гнев. И все же не выдерживаю, хватаю его за грудки. Мой голос понижается до колючего шепота.

– Ты сейчас лжешь мне.

– Отвали от меня, – он стряхивает мои руки и холодно смотрит на меня. – Я не знаю где твоя Мишель, разбирайся в своих делах сам.

Я знаю что он врет. Чувствую каждой своей клеточкой. Этот парень не так-то прост. Выбить из него правду? Колотить его лицо, сломать пальцы, пока не признается? Что мне делать?

– Я, правда, не знаю. – Ярослав вздыхает и разводит руками. – Я ее почти не знал, видел-то всего пару раз. Извини, мне жаль.

Не скажет. Даже если ножницы к шее приставлю, этот сученыш не скажет. Не из трусливых, это я явственно вижу.

Но я не могу смириться с этим и просто ждать, пока детективы продолжат безуспешно искать ее. Я чувствую, что ниточка к ней ведет через этого парня. Поэтому, даже не раздумывая, я бью его кулаком прямо в глаз, отчего кепка и мяч падают на землю, а сам он с тяжелым хрипом отшатывается.

– Где она? Под каким именем?

– Ты больной ублюдок! Совсем охренел?! У меня, блядь, совещание завтра!

– Где она?!

Я снова замахиваюсь, но в этот раз он уворачивается и бьет меня в ответ. Попадает в бровь, глаз сразу начинает заливать кровью. Очки безнадежно разбиты, и я теперь, ко всему прочему, хреново вижу.

Боли не чувствую. После того, что я пережил у Загса, а потом в квартире возле свадебного платья, физическая боль мне кажется даже выходом. Освобождением от огромного острого кома, скопившегося в груди и терзающего внутренности.

Мне хочется чтобы Ярослав вытряс из меня всю душу.

Но он приближается и ледяным тоном предупреждает:

– Еще раз посмеешь выкинуть что-то подобное, и я от тебя живого места не оставлю. Разберись со своей головой. Она у тебя явно не в порядке.

С этими словами он садится в машину и уезжает, оставив меня с потухшей надеждой.

На деревянных ногах я иду к машине и, усевшись на водительское сиденье, тянусь к бардачку, чтобы найти запасной комплект очков.

**