Текст книги "За закрытой дверью (ЛП)"
Автор книги: Роуз Шейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)
4.Джеймсон
– Значит, мы её оставляем? – голос Аида прорезал тихую музыку, когда я вошел в кабинет. Он даже не поднял взгляда, продолжая медленно вращать лёд в бокале и явно не склоняясь ни к одному решению. Его холодные серые глаза были прикованы к виски, непроницаемые, как всегда.
Напротив него развалился мой брат Каллахан, будто это место принадлежало ему, хотя его особняк находился южнее, в Парадайз-Гроув. Одна рука лежала на спинке моего кожаного дивана, другой он подбрасывал мячики-антистресс. Его начищенные туфли покоились на моём резном кофейном столике.
– Конечно, придется её оставить. Она видела перестрелку.
– Это не конец света. Она подписала соглашение о неразглашении и контракт, – напомнил Арчер так, будто искал для неё лазейку. Ублюдок.
Аид сделал глоток виски, прежде чем пробормотать:
– Надо было сделать с ней то же, что и с остальными.
Он понимал, что так было бы проще всего.
Арчер бросил на него тяжёлый взгляд.
– Она уже месяц учит Фрэнни-Бэнни.
– Что такое месяц? – фыркнул Кэл.
– Фрэн привязалась к ней, – парировал Арчер, и с этим я спорить не мог. Как и остальные. Фрэн была нашей единственной принцессой на всех. Ни у кого из этих парней пока не было своих детей, но она каким-то образом умудрилась пробраться каждому в сердце.
Кэл вздохнул и сжал мяч в кулаке, прикидывая расклад.
– И ты правда веришь, что она не заговорит?
Тёмные брови Арчера сошлись от беспокойства, пока он, прислонившись к камину, медленно вращал бокал.
– Не думаю. Она слишком любит детей. Не станет вредить.
– Это ничего не значит, если ей предложат приличную сумму за историю, – Кэл покачал головой, снова подбрасывая мячик. Естественно, брат больше всего переживал о нашей репутации. – Плюс, я её видел. Только представьте: Мия Дарлинг в сарафане стоит на вершине холма у академии, её красивые каштановые локоны развеваются на ветру, пока она рассказывает свою историю новостям. Да, она из тех женщин, которых люди слушают, затаив дыхание.
Кэл был прав. Я видел, как Арчер смотрит на неё. Как каждый из мужчин в академии хотя бы раз провожал её взглядом, меняясь в лице.
Мия Дарлинг была безупречна. Тёплая смуглая кожа, локоны ниже плеч – распущенные ровно настолько, чтобы я мог намотать их на пальцы. Розовые полные губы. Глаза цвета виски, от которого внутри разливается тепло. И я старался смотреть именно туда, не позволяя взгляду опускаться ниже, к изгибам её тела.
– Какого чёрта ты вообще переживаешь из-за новостей? Ни одно издание не станет продвигать историю, в которой Синдикат выставлен в дурном свете. – Я смахнул ноги Кэла со стола.
Брат усмехнулся, подался вперёд, опершись локтями на колени, и посмотрел на меня голубыми глазами, такими же, как у меня.
– Ты разозлил ирландцев и картель Паоло, Джеймсон. Думаешь, они не заплатят, чтобы настроить общественность против нас?
– Ирландцы уже покойники после того, что случилось в школе Фрэнни. Это были люди О’Коннора. И ты это знаешь. – Каждый в этой комнате понимал: если я уже решил их судьбу, вопрос закрыт. У меня уже были списки с именами, прослушка, отслеженные маршруты и готовые договоренности. – И я рассматриваю причастность Паоло…
– С О’Коннором и его людьми всё ясно. Мир только выиграет, – начал Кэл, но потом вывел меня из себя: – Но почему бы не встретиться с Паоло? Тихо. Неофициально.
– Зачем? – спросил я, перебирая бумаги на столе и стараясь выглядеть невозмутимым.
Я знал, что картель Паоло трещит по швам. Они слишком много раз ошибались за последние годы. Прикрываясь дипломатией, они могли просить нашей помощи или снисхождения, но тратить на это время я не собирался. Им мы были нужны куда больше, чем они нам.
– Сенатор был близок с отцом Паоло. Выслушать его – это и вежливость, и здравый расчёт. Он говорит, что не причастен.
Кэл, может, и ценил подобные жесты, но мне было плевать.
– Паоло подождет, пока я не решу, насколько он замешан, или не замешан вовсе. – В моём голосе зазвенела сталь, и они поняли, что это не обсуждается. – И я не оставлю Фрэнни сейчас для того, чтобы умасливать его… или мэра.
Кэл цокнул языком, не сводя с меня взгляда. Он чаще бывал на Восточном побережье, связи там у него были крепче, и переживал за это больше, чем я.
– Ладно. Я понял, – уступил он, пока что. В нём упрямства было не меньше, чем во мне. – Подкорректируем планы. Я просто поддерживаю видимость. Сам знаешь, сенатора лучше иметь в союзниках, брат.
– Поэтому мы и замяли его историю с профсоюзными фондами в прошлом году и подчистили последствия «несчастного случая» с его заместителем.
– Если уж на то пошло, сенатор Панвелл сам может поддержать видимость и проследить, чтобы шум вокруг стрельбы в академии не попал в заголовки, – проворчал Арчер.
– Не было бы проблемы, если бы вы не перебили полгорода на глазах у учительницы, а потом не оставили её в живых, чтобы она могла об этом рассказать. – Кэл ткнул в моих людей, будто они новички. Арчер был отлично подготовлен и одним из лучших у меня. Чего не скажешь о моем другом наемнике, Ксавьере, который чуть не лишился головы, когда я увидел, как он направил пистолет на Мию, но он уже получил выговор.
– Ты заткнешься, Кэл? – Арчер закатил глаза и допил виски.
– А что? Почему? Он же теперь не может просто отпустить её домой, будто ничего не произошло. Вы устроили бардак…
– Это неважно, – подвел я черту. – Фрэнни ей доверяет. Ей нравится Мия.
– Вот именно. Никто не тронет Мию, – процедил Арчер, а потом перевел на меня тяжелый, злой взгляд. – Верно, Найт? Потому что она по-прежнему преподавала бы в какой-нибудь обычной школе, если бы ты не нанял случайную неопытную девчонку, а потом не начал её лапать.
– Лапать? – темная бровь брата заинтересованно приподнялась.
Арчер поспешил ответить, чтобы отвести огонь от себя.
– Джеймсон её душил.
Брат присвистнул так, будто я её прирезал, хотя с ней всё было в порядке. Я потянул ворот рубашки.
– Какое там душил. Она тратила время, которого у меня не было. Если честно, она и сейчас впустую тратит моё время, если не считать того, что Фрэнни комфортно с ней.
Фрэнни даже поблагодарила меня и сказала, что я хороший папа, когда выходила из комнаты Мии. Она не видела, как я запер её учительницу и велел ей сидеть тихо, иначе…
– Фрэнни комфортно и с мамой, и с Валери.
– Правда? Когда в последний раз она просила тебя поиграть с ней? – Я посмотрел на него в упор. – Мы обедали с мамой на прошлой неделе. О чём они говорили?
– Не знаю. Они вечно часами болтают ни о чём.
– Мама говорит. Фрэнни слушает. С учительницей она учится. – Я выдохнул, прежде чем добавить: – Она сказала Мии, что видела тела в школе. Валери она этого не говорила.
– Чёрт, – выругался Кэл, а Аид тихо присвистнул.
– Я забрал у мисс Дарлинг телефон. Родни у неё почти нет. И я объяснил ей, что будет, если она уйдёт. Так что давайте просто примем тот факт, что Фрэнни нужно её дружелюбное лицо, и закроем, блядь, тему.
Мой брат ненавидел осложнения.
– Я дружелюбный, – буркнул он, хрустнув татуированными пальцами. – И ты тоже. Почему она не может довериться нам?
За последние сутки мы с Аидом и Арчером уложили больше людей, чем мне хотелось бы считать.
– Твоя рожа никогда не источала дружелюбие, кретин. – Я опустился в кожаное кресло, обдумывая следующий шаг. – У школы есть для нас улики, Арчер?
– Какие еще улики? – ответил за него Аид, не отрывая взгляда от телефона. – О'Коннор организовал нападение. Это были его люди, и мы знаем почему, всё очевидно…
Я хмыкнул, обрывая его.
– Моего ребенка не стали бы похищать из-за пары законодательных склок. Тут нечто большее. Скорее всего, Восточное побережье объединяется против нас. – Аид попытался возразить, но я поднял руку. – Мне плевать, кто именно. Рано или поздно всё всплывет. Начнем с О’Коннора. Он заплатит по полной – собственной, блядь, жизнью.
– Думаешь, Паоло тоже замешан? – озвучил Аид то, о чем мы все думали.
У меня и Паоло Руиса была история, о которой никто не любил вспоминать и тем более говорить вслух. Одного упоминания его имени было достаточно, чтобы в комнате повисло напряжение. Раньше он контролировал большую часть операций картеля на Восточном побережье на грязные деньги своего отца: держал порты, гонял средства через подставные компании, покупал нужных людей. Но в последние годы его влияние ослабло, и все понимали, что это из-за нас.
– Я знаю, что он затаил злобу. – Как и то, что мне на это плевать.
– Ваши отношения и без того натянуты после того, как ты поддержал легальную фармацевтическую компанию вместо тех, которые он продвигал, – согласился Аид.
– Не моя проблема. Он сам должен был понять, что легальный путь разумнее. Я не виноват, что за последние годы его поставки сократились вдвое.
Наверное, я мог бы предупредить его заранее. Но мы не были ни союзниками, ни друзьями. Я ничего ему не был должен.
Даже меньше чем ничего.
– Они знают, что те компании, которые мы поддержали, начали приносить огромную прибыль после того, как ужесточили импортные проверки и ограничили ввоз незарегистрированной химии, – усмехнулся Кэл, откладывая мячик и глядя мне прямо в глаза. – Это был прямой удар по ним, и мы все это понимаем. Они просто обязаны были ответить.
Я провел рукой по челюсти.
– Но не через мою дочь. Это уже слишком. И я не стану созывать чёртово собрание и собирать весь совет, чтобы получить разрешение на ответные действия.
– Алмазный Синдикат уже несколько лет держится тихо, Джеймсон. Мы должны пользоваться этим. Наслаждайся временем с дочерью. Нарушать спокойствие – не то, как я представляю себе хорошее лето.
Брат разыгрывал миротворца. Пытался быть союзником для всех. Он был тем джентльменом, которым я только притворялся. Но я срывался. И не раз за последние пару лет. Так бывает, когда берешь всё на себя, когда вынужден вмешаться после того, как отец развалил всё к чертовой матери.
– Я буду наслаждаться временем с дочерью, когда её не будут преследовать воспоминания о мертвых телах вокруг.
– Твоя злость тебя погубит. – Кэл покачал головой так, будто сам держал свою ярость под контролем, хотя я знал, что это не так. Я видел, как у него дергается челюсть при упоминании Фрэнни, и знал: когда придет время, он сорвется так же, как и я. Его гнев таился в тени, но мой уже вырвался наружу.
Для многих Алмазный Синдикат был тайным обществом, которое считали мирными посредниками. О нас говорили шепотом, с почтением, за закрытыми дверьми. Мы работали тихо и без лишнего шума, с деньгами и связями по всем Соединенным Штатам – больше, чем у большинства людей по всему миру. В Синдикат входили по праву рождения – поколение за поколением, а расширялся он через браки и союзы, выгодные для нас. Многие считали, что нами движет логика, а не эмоции. Что мы выбираем мир, а не разрушение.
Что касается меня, я научился убивать тихо и без сожалений, если кто-то представлял хоть малейшую угрозу.
– Когда дело касается Фрэнни? – Я посмотрел на него в упор, провоцируя. – Моей дочери? Мне должно быть плевать?
Аид не замешкался.
– Фрэнни всегда на первом месте.
– Вот именно. Она проснулась с криком, а на нее это не похоже.
Брови Кэла резко сошлись, и он провел рукой по темным волосам, подстриженным чуть длиннее моих.
– Ей приснился кошмар?
О, теперь ему не всё равно?
– Прошлой ночью.
Он поправил запонки, словно пытался взять себя в руки, а потом запустил мячик через всю комнату.
– К черту, – пробормотал он. – Я пытался быть хорошим. Хоть одного из них я имею право убить.
Я сделал глоток янтарной жидкости, когда Аид наконец вздохнул и оторвался от телефона.
– Нам нужно позвонить Стоунвудам и Арманелли. И Харди тоже. – Он начал перечислять наших партнеров. – Они должны знать. Тебе понадобится их согласие на то, что по сути станет мафиозной войной, Джеймсон.
Я вытащил телефон и набрал самого безбашенного из парней.
– Бейн, твой синдикат уже слышал о нападении в школе моей дочери?
– Ты опоздал. Я написал тебе несколько часов назад. – Его голос был ровным, спокойным. Собранным. Бейн не злился. Он сводил счеты. – Конечно, слышал. Аид сообщил мне, что с ней всё в порядке. Моя жена недовольна, что ты заставил нас ждать.
– Значит, вы с Аидом уже всё обсудили? – Я бросил взгляд на своего помощника и заметил, как на его губах мелькнула улыбка.
– А что тут обсуждать? – Он звучал скучающе. – Ирландцам и картелю пора напомнить, что даже если некоторые из вас размякли, я – нет. Я долго сидеть спокойно не буду, Найт.
Как и я.
– Она плакала из-за этого, Бейн. Я хочу, чтобы каждого из них привели ко мне лично.
– Хорошо. Наконец-то. – В его вздохе прозвучало облегчение. Больше никаких эмоций. – Значит, процесс пошел. Тебе нужно встретиться с несколькими семьями. Мы можем убрать их по одному тихо или устроить шум. Ты знаешь, что я предпочитаю.
– Лето моей дочери уже испорчено. Пока тихо.
– Дай мне заняться этим до тех пор.
– Ни за что, Бейн. – Он и так уже натворил достаточно. Теперь моя очередь. – Может, я и живу в Парадайз, но раем1 он для меня не станет, пока каждый не заплатит. Мне лично. По одному.
Это было делом принципа. Они влезли в мою утопию.
– В Парадайзе теперь и та женщина? – Бейн усмехнулся. – Слышал, она задает тебе жару?
Я бросил тяжелый взгляд на Аида.
– Да, учительница оказалась не такой уж милой, как мне описывали, – прорычал я, глядя в сторону двери.
– Ну, это не моя забота, если только ты не хочешь, чтобы она исчезла.
– С ней Фрэнни спокойней.
– Тогда, думаю, тебе стоит быть с ней помягче, Джеймсон.
– Я и так мягкий.
Он вздохнул.
– Наверное, мягче, чем я. Хочешь, пришлю Пинк, составит ей компанию?
– Нет. Пинк тут никому не нужна. Она опаснее нас обоих вместе взятых.
Фрэнни окликнула меня из дверного проёма, и я обернулся. Она стояла там со своим псом, Малеком. Почему год назад она выбрала самого свирепого на вид добермана из всего помета, было выше моего понимания, но мне нравилось, как он почти весь день держался рядом с ней – и со мной, когда её не было – будто знал свою работу. Защищать нас любой ценой.
– Если Пинк захочет приехать в гости, я буду рада, папочка.
Смех Бейна прозвучал почти зловеще.
– Что ж, Фрэнни сказала своё слово. Женщины всё равно заглянут, чтобы проверить эту Мию. Убедиться, что она союзник, а не враг.
– Нет, я не хочу…
Он отключился.
Фрэнни вздохнула и положила голову на Малека.
– Ты всё время разговариваешь по телефону, папа.
– Фрэнни, милая, мне нужно работать.
– Дядя Бейн – это работа?
Фрэнни в своём воображении насчитывала, наверное, с миллиард «дядей». Они были для неё семьёй, даже если не состояли с ней в родстве.
Бейн Блэк контролировал Западное побережье для Синдиката из своего курорта и казино «Черный Алмаз». И хотя его территория была куда грязнее моей – с отмыванием денег, убийствами и громкими скандалами, – он был семьей. Как и большинство наших союзников.
– Дядя Бейн иногда для меня – работа, но для тебя он всегда просто дядя, хорошо?
– Хорошо. – Она вздохнула и стала крутить в пальцах фатин черного платья, которое надевала, когда ей было особенно грустно. Это сделал Синдикат. Моя работа. Моё положение. Мой долг.
Но это не отменяло моего долга перед ней, как единственного родителя в её жизни. Ей нужно было, чтобы я делал больше, чем просто назывался отцом.
Я опустился перед ней на колено, чтобы быть с ней на одном уровне, и убрал локон с плеча.
– Как мультик? – Рози увела её в кинозал около часа назад, с конфетами и попкорном.
– Мне показалось, что кот сейчас умрет, поэтому я попросила Рози выключить. Я не хочу умирать. И мисс Дарлинг тоже. Она кричала, когда мы привезли её сюда. Как думаешь, она думает, что это место её убьет?
Иногда от ребенка звучали самые мрачные вопросы.
– Фрэнни, нет. С чего ты это взяла?
Она задумчиво хмыкнула.
– Не знаю… но, может, ты дашь ей пластырь? Она сказала, что ей не больно, но там было много крови.
– Ладно. – Я закрыл глаза, сдерживая раздражение. – Аид, отведешь Фрэнни к ней в комнату? Я принесу Мие аптечку.
Фрэнни пожала плечами, глядя на Аида, но снова обратилась ко мне:
– Будь с ней поласковее, папочка. У неё запястье болит.
И вот так я снова оказался в комнате Мии с бинтами в руках, будто какой-то идиот-доктор, который явился её лечить.
Вот только её характер одним бинтом не вылечишь.
5.Мия
Он вернулся с бинтами, аптечкой и выражением раскаяния на лице. Джеймсон Найт должен был быть лишь красавчиком-отцом, который со мной почти не разговаривает, но на которого я могла украдкой смотреть каждый день.
Он не должен был стать мужчиной, с которым мне придется жить. Мужчиной, который опоил меня, запер в комнате, а теперь предлагает обо мне позаботиться.
– Дай посмотреть запястье, – сказал он так, будто я обязана подчиниться.
– Где мой телефон?
Я пыталась выйти из комнаты, но, когда Джеймсон ушёл, обнаружила, что дверь заперта. Тогда я начала рыться в сумке, стараясь не паниковать, собираясь позвонить кому-нибудь и, возможно, даже вызвать такси отсюда, но кредитки и телефон исчезли.
Вот тогда мне пришлось прибегнуть к дыхательным упражнениям, чтобы успокоиться.
– Я куплю тебе новый. Мы не хотим, чтобы кто-то мог тебя отследить. – Когда мужчина так легко предлагает объяснение, я понимаю: он лжет. – А теперь запястье.
– Ты запер меня здесь.
– Мия… это для твоей же безопасности, пока…
– Никогда больше так не делай, – выпалила я, чувствуя, как дыхание снова сбивается.
– Забавно, что ты думаешь, будто я буду выполнять твои требования. – И, кажется, он правда был озадачен, словно не привык, чтобы взрослые женщины ему что-то указывали. Его глаза сузились, он слегка склонил голову. – Скажи, почему тебе так не нравится, когда тебя удерживают против воли?
Нет, он серьёзно?
– А кому это нравится?
Если Джеймсон рассчитывал, что я начну откровенничать, он глубоко ошибался. Я реагировала нормально. По крайней мере, гораздо спокойнее, чем три года назад.
– Ты реагируешь на это особенно остро, – заметил он, проявляя больше проницательности, чем мне бы хотелось. – Настолько, что готова тупо калечить себя. Почему?
Тупо? Он себя слышит?
– Это не тупо. Ты мог меня убить. Это была самозащита. И я против того, чтобы меня удерживали силой – как и любая женщина, – потому что один мужчина уже решил, что имеет надо мной власть, и доказал это, заперев меня в комнате точно так же, как сделал ты. – Я тяжело дышала, не осознавая, как много рассказала, пока не закончила тираду.
Я закрыла глаза, злясь на себя. То, что сделал Джеймсон, было не тем же самым. Он не воспользовался мной. Он не выстраивал доверие годами, с детства до взрослой жизни, чтобы потом использовать его против меня в раздевалке, как сделал мой тренер в колледже.
С тех пор никто больше так мной не пользовался.
И я прослежу, чтобы этого больше никогда не повторилось.
– Кто? – тихо потребовал Джеймсон и я встретилась с ним взглядом. Его холодные голубые глаза потемнели от сдерживаемой ярости.
– Ну… это не так уж важно. – Я нахмурилась и покачала головой.
Он хрустнул татуированными пальцами, подходя ближе.
– Мне нужно имя.
Ему, наверное, нужна была и вся история целиком, но не дождется. Из груди у меня вырвался рык.
– Не твоё дело.
Взгляд, которым он меня прожег, был убийственным. Сердце подскочило к горлу, но я напомнила себе: если бы он хотел моей смерти, я бы уже была мертва. Что-то удерживало его от того, чтобы причинить мне реальный вред. Скорее всего, Фрэнни.
– Почти всё в моём доме – моё дело.
– Только не я. – Я бы и под страхом смерти не смогла промолчать, так что хорошо, что он меня терпит ради Фрэнни. В свое оправдание скажу: это точно не те отношения «учитель – родитель», где я обязана проявлять к нему уважение. А после прошлого года в школе уважения к родителям у меня и так почти не осталось. Не после того, как я узнала, что отец Мэйси нанял того же тренера и отказался верить её словам. – Просто оставь аптечку и не запирай дверь, когда выйдешь.
Он тяжело вздохнул.
– Не усложняй, Мия. Это правая рука. Накладывать повязку нерабочей будет неудобно.
– Может, я левша.
Он закатил глаза.
– Ты не левша.
– Я сама справлюсь. – Я вздернула подбородок, хотя сидела на мягкой кровати и держала запястье на коленях. С моей удачей оно, наверное, вообще сломано.
– Я не спрашивал, справишься ты или нет, Мия.
Его голос вдруг стал резким, как щелчок кнута. Он подошел и сел вплотную ко мне, его бок коснулся моего, будто личное пространство здесь вообще не предусматривалось.
Я невольно ахнула от внезапной близости, но Джеймсон проигнорировал это, мягко взял меня за предплечье и осмотрел запястье.
Он тихо хмыкнул и нахмурился, глядя на наливающиеся синяки под кожей. Похоже, я и правда перестаралась, пытаясь вырваться из крепления кровати.
– Не сломано. Возможно, легкое растяжение. – Он выдержал паузу. – И синяк из-за твоей вспышки.
– Тоже мне специалист, – огрызнулась я. Раздражение поднималось внутри, бесило то, что рядом с ним я теряю контроль.
– Моя дочь не соврала, когда сказала, что я врач. Так что да, специалист. – Он взял мою ладонь и сцепил наши пальцы так, чтобы удерживать руку, осторожно сгибая запястье вверх и вниз. – Движение нормальное. Болит?
– Не сильно, – прошептала я, не отрывая взгляда от наших рук.
Его ладонь была такой большой, что моя в ней буквально терялась; я понимала, что при желании он мог бы без труда переломать мне пальцы. Это должно было пугать. Вместо этого между бедер разлился жар.
Что со мной не так? Да, он был чертовски красив, и его руки казались такими сильными, что в другом контексте мне бы даже понравилось. Но чувствовать это сейчас, после того как он приковал меня к кровати против воли, было неправильно.
Он мягко провел большим пальцем по потемневшему синяку.
– Никаких резких движений. После того, что ты с ним сделала, оно точно распухло.
– Или после того, что сделал ты. Это ведь были твои наручники. – Я покосилась на них, все еще висящих на кровати.
Он изучающе посмотрел на меня.
– Чего ты на самом деле хочешь? Может, извинение поубавит твой пыл?
Я резко выдернула руку и снова прижала запястье к себе.
– Это не «пыл».
– Правда? – Уголок его губ дернулся или мне показалось? – То есть ты еще сдерживаешься?
Я прищурилась, пытаясь понять его, пока он так же изучал меня. Он тоже чувствовал между нами это напряжение, пока продолжал медленно водить пальцем по моей коже, или он просто из тех мужчин, которые прикасаются к женщинам неосознанно?
– Очевидно, я сдерживаюсь.
Это была ложь. Я не из тех, кто огрызается и отстаивает себя… пока меня не доведут.
– Склонен поверить, хотя мои люди уверяли, что с тобой одно удовольствие работать. Настоящая прелесть, вообще-то.
– Это просто внутренняя шутка.
– Не думаю, милая Мия. Похоже, ты добродушна со всеми, кроме меня.
– Ты правда ждешь доброты после всего этого?
Мне не стоило задавать этот вопрос, но слова сами слетали с губ, пока он смотрел и говорил со мной так, будто имел на это полное право, хотя фактически держал меня здесь против воли.
Его губы сжались.
– Дай мне обработать рану. В качестве извинения.
– Я сказала, что справлюсь сама. Ты вообще меня не слушаешь?
– Нет нужды, пока ты в моем доме. Пока ты здесь, решения принимаю я.
– Я здесь не ради тебя. – Я покачала головой. – Я здесь ради твоей дочери. И только до тех пор, пока ей не станет спокойнее.
– Нет. До тех пор, пока я так говорю. Опасность грозит не только ей, но и тебе.
Его контроль действовал мне на нервы. Мне требовались все силы, чтобы держаться профессионально, но его деловитость казалась пренебрежительной. – Меня это не волнует.
– А меня волнует, – отрезал он. Его взгляд метнулся ко мне, резкий от раздражения.
Я посмотрела в потолок.
– Мне вообще не стоило соглашаться на эту работу.
– Возможно, – пожал он плечами так, будто это было самым очевидным выводом на свете. Затем кивнул на моё запястье. – Но это не сложное решение. Просто позволь мне обработать твою рану.
Я вздохнула и, сдаваясь, протянула ему руку, тихо добавив:
– Если честно, работа тоже не должна была быть сложной.
– Это всего лишь с июня по сентябрь, Мия. Жилые корпуса академии мало чем отличались от этого дома. У тебя будет доступ почти ко всему Парадайз-Гроув – целый город со всеми удобствами в твоём распоряжении. – Он неопределенно махнул рукой за спину. По высоким потолкам, мягкой кровати и чрезмерно прочному изголовью было ясно: остальной дом не уступает. – Мы переехали сюда пару лет назад из дома дальше по улице, нужно было больше пространства. Так что места здесь предостаточно.
– У меня есть семья и друзья… – Я чувствовала, как контроль ускользает у меня из рук, а он, наоборот, крепче его перехватывает. Кровь тяжело стучала в висках, сердце билось так громко, что мне казалось, он это слышит.
– Уверен, они рассчитывали, что ты уедешь на лето, когда соглашалась на эту работу, верно?
– Да. Работа с обычной анкетой и очень хорошей зарплатой… – я внимательно посмотрела на него. – Я ведь продолжу её получать, пока остаюсь здесь?
Мне нужно было знать. Эти деньги позволили бы мне не возвращаться в город, где мне больше не было места. После истории с отцом Мэйси эта должность была мне особенно необходима, тем более что сестра сказала, будто уже слышала о том, как я «набросилась на родителя», от кассирши в местном магазине. По её словам, та выразилась так: «Вот тебе и Дарлинги – не такие уж и милые».
Несправедливо. Директор оттащил меня, и я даже не успела стереть самодовольную ухмылку с лица отца, который готов был подвергнуть дочь риску ради спортивных достижений.
Так что я по-прежнему считала, что он это заслужил. Но понимала и другое: за эту работу придется держаться, потому что ни одна государственная школа меня обратно не возьмет… не после того, как я сказала директору, что извиняться не собираюсь.
– Думаешь, должна? – мистер Найт приподнял бровь и поднес упаковку к губам, разорвав её ровными зубами, прежде чем вытащить спиртовую салфетку.
Я не отрываясь смотрела, как он ловко одной рукой бросил обёртку обратно в аптечку и развернул салфетку, будто проделывал это тысячу раз.
– Конечно. Вообще-то ты обязан выплатить мне пожизненную компенсацию за то, что поставил под угрозу мою жизнь.
– Пожизненную? В размере твоей зарплаты? – на губах у него скользнула усмешка, будто я сказала что-то абсурдное.
– Именно, мистер Найт. Учителям вообще платят слишком мало. – Я намеренно добавила в голос язвительности, раздражённая тем, что он, скорее всего, думает иначе. Любовь и преданность учителя не измерить деньгами, не тогда, когда мы закладываем основы мышления.
Он пожал плечами.
– Ты сама согласилась на эту жалкую зарплату, мисс Дарлинг. Винить можешь только себя.
– Я согласилась на то, что предложили, потому что мне нужны были деньги. – И потому что мне нужно было выбраться из того чёртового городка. – Может, теперь вообще ничего не стоит принимать и просто уехать.
Это была пустая угроза. Я уже пообещала Фрэнни, что останусь. Но ему не обязательно было напоминать, что платить мне можно копейки, раз я тут практически под программой защиты свидетелей.
Он усмехнулся и прижал спиртовую салфетку к ране. Боль оказалась резче, чем я ожидала, вспыхнула быстро и обожгла, прежде чем он так же быстро убрал салфетку и мягко подул на кожу.
Прохладное дыхание почему-то разогнало по крови жар. Меня бросило в краску; бёдра невольно напряглись от того, что его дыхание скользнуло по моей коже, обдавая теплом.
– Мия, ты останешься, потому что любишь Фрэнни. Мы оба это знаем. И все же я выплачу тебе за лето сумму, равную твоей зарплате за всю жизнь, если это поможет тебе сменить гнев на милость.
Он не улыбнулся и даже не моргнул, предлагая это.
– Что? – Я почти ахнула. – Я злюсь и просто подкалываю тебя, а не торгуюсь, – выпалила, чувствуя себя полной дурой.
– Твоя зарплата для меня – мелочь. Ничто по сравнению с твоей жизнью и жизнью моей дочери.
– Это не мелочь, – прошептала я, не отрывая от него взгляда.
– Сколько тебе, двадцать пять? Сорок пять тысяч в год на тридцать пять лет? Можно округлить, если будешь и учительницей, и няней. Два миллиона за спокойствие моей дочери и твою жизнь? – Джеймсон впервые улыбнулся прямо мне. Он хотел доказать свою правоту, и суть была в том, что у него неприлично много денег и он может контролировать меня сколько захочет. – Ладно. Комфорт моей дочери бесценен.
Я отметила, что про мой комфорт он ничего не сказал. И всё же сумма была немыслимой. Способной изменить жизнь. Способной её спасти. Мне стоило согласиться сразу, но вместо этого я выпалила:
– Я пошутила.
– А я нет, – отрезал он. – Прекрати дерзить и делай свою работу как следует. К концу лета я переведу тебе два миллиона. Раньше, если тебе понадобятся деньги.
Я коснулась запястья, где мы с сестрой сделали татуировку в год, когда родители перестали со мной разговаривать. Она тогда сказала, что всегда будет рядом, и я ответила тем же. Эти деньги позволили бы мне сдержать обещание. И начать заново.
– Безо всяких условий?
– Условий будет предостаточно, мисс Дарлинг. Всё лето ты будешь жить по моим правилам.
После этого он за тридцать секунд перебинтовал мне руку и резко встал, будто находиться рядом со мной было для него слишком. Напоследок сказал привести себя в порядок, что одежду принесут, и если мне что-то понадобится – написать ему.
Джеймсон достал из кармана новый телефон и положил его на комод. Так просто он менял мою жизнь.
– Тебе стоит отдохнуть. Моя команда будет держать тебя в курсе по поводу твоего пребывания здесь. Мы разбираемся с ситуацией, но выходные твои. Если поедешь в город, бери с собой одного из моих людей, но в свободное время можешь идти куда хочешь. Фрэнни остается на территории.
– Как телохранитель? Это перебор.
– И все же я вчера убил человека, который собирался тебя зарезать, Мия Дарлинг. – Он произнес это так буднично, что я снова вспомнила, какой он загадкой для меня остается. Я о нем ничего не знала, и это должно было пугать меня куда сильнее, чем пугало.
– Им нет до меня дела. Им явно нужна была… – Я даже не смогла произнести имя Фрэнни. Я слишком привязалась к этой девочке. Из всех детей, которых я учила, она стала мне ближе всех. Она не очень хорошо ладила с ровесниками, – думаю, потому что почти всё время проводила среди взрослых, – но это разговор для другого дня.
– Им не досталась ни одна из вас.
– Я так рада, что там не было других детей. А они? Кто их будет учить…
– Мы всё уладили.
Я понимала, что это значит: меня уже заменили. И я не хотела думать о том, как это скажется на детях.
– Детям нужна стабильность.
– Именно поэтому ты здесь, с Фрэнни.
– Стабильность нужна не только ей, мистер Найт.
