Текст книги "За закрытой дверью (ЛП)"
Автор книги: Роуз Шейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)
41.Мия
Прошло всего около часа, когда на мой телефон поступил первый звонок. Арчер позаботился о том, чтобы отключить установленный в нём маячок, а я на всякий случай ещё и выключила передачу геолокации.
– Рано или поздно он всё равно нас найдёт, – тяжело вздохнул Арчер, стоя в номере отеля, где мы остановились.
– Знаю. – Я кивнула. Голос звучал так жалко и слабо, что мне самой было противно его слышать. – Мне просто нужно немного времени.
Арчер хмыкнул, когда телефон пискнул, оповещая о сообщении.
Милая Мия, ты ушла, не сказав ни слова. И думаешь, я просто с этим смирюсь?
Да. Мы оба знаем, что нам нужно побыть порознь.
Назови хоть одну вескую причину, почему я должен с этим согласиться.
Твоя вполне живая жена – идеальная причина. Ты должен был рассказать мне правду.
Он снова позвонил, и я снова проигнорировала вызов, усмехаясь над его попытками.
– Он так и будет звонить.
– А я так и буду не отвечать, – сообщила я, цепляясь за свою злость, чтобы не сломаться.
Господи, детка. Ответь. Она не причина. Я уже сказал ей, что немедленно подаю на развод. Ничто не заставит меня отказаться от тебя. Я вошёл в твою комнату и сразу всё понял. Твоё место здесь. Так что мне не нужны причины. Мне нужна ты.
Мне нужно время… Побыть одной. Я думала, ты мне доверяешь.
Доверяю. Прости меня, детка. Правда. Я пытался тебя защитить.
Блядь, Мия. Включи геолокацию. Где ты?
Не ищи меня. Всё равно найдешь.
Я переверну весь мир, пока не найду тебя.
Я не хочу, чтобы меня находили.
Очень жаль. Я больше не собираюсь проводить без тебя ни секунды.
Придётся. Потому что я не могу быть рядом с тобой… и твоей женой.
Еще один звонок. И еще один сброшенный вызов.
Если бы ты ответила, я бы сказал, что её больше нет.
Это уже не имеет значения. Просто позаботься о Фрэнни. И поливай мои растения, пока я не буду готова вернуться за ними.
Не буду. Земля высохнет, и они погибнут.
Как он вообще посмел? Он ведь прекрасно знает, как много они для меня значат.
Через пару секунд пришло ещё одно сообщение.
Чёрт, Мия. Конечно, я буду их поливать. Но они будут скучать по тебе. Я ведь не разговариваю с ними так, как ты. И Малек, и крольчиха, которую ты позволила Фрэнни завести, уже скучают по тебе. Завтра они будут ходить по дому понурые вместе с Фрэнни.
Как Фрэнни?
Она спит. Но завтра растеряется, Мия. Без тебя этот дом перестал быть домом. Мы хотим, чтобы ты вернулась.
Найдешь ей новую няню. Она справится. Я всего лишь учительница, по которой она немного поскучает.
Нет.
Ты не просто учительница.
Ты для нас всё. Ты и есть всё. И я не позволю тебе уйти. Скажи, где ты, и мы поговорим лично.
Нет. Хватит писать. Мы собираемся ужинать.
Кто это «мы»?
Телефон снова зазвонил, и я задумалась, не заблокировать ли его. Затем зазвонил мобильный Арчера – стало ясно, что Джеймсон вычислил сообщника моего побега.
Скажи мне, где ты, чёрт возьми, прямо сейчас, Мия. Или когда я найду вас, я разберу ублюдка на части с головы до ног и упакую каждый кусок в грёбаную коробку в качестве сувенира для тебя.
Арчер заглянул мне через плечо:
– Этого точно не случится. Со мной всё будет в порядке.
Он сказал, что ты блефуешь.
Он знает, что нет, Мия. Я никогда не бросаю слов на ветер.
– Ладно, возможно, он так и сделает, – усмехнулся Арчер. – Но об этом не переживай. – Его взгляд тут же стал серьёзным. – Он развязывает войны из-за тебя, Мия. Весь картель на Восточном побережье, которым управляет Паоло, может оказаться полностью стертым с лица земли теперь, когда Джеймсон знает, кто организовал перестрелку в школе и прислал Трента на наш прием на днях. Войны между преступными кланами всегда заканчиваются кровавой бойней. Если хочешь, чтобы он немного остыл, позволь ему увидеть тебя.
– Он этого не заслуживает, Арчер, – почти выкрикнула я, а потом закрыла глаза, чтобы не разрыдаться. – Я люблю его. Понимаешь? Я доверилась ему и верила, что он тоже сможет довериться мне. Я сказала, что готова ко всему этому, и он должен был мне поверить. Должен был быть готов принять мое решение. Понимаешь, о чём я?
Арчер потер челюсть.
– Ему тяжело доверять людям, Мия. Теперь ты понимаешь почему. Лекс обманывала его годами.
– Знаю. – Я тяжело вздохнула и отодвинула тарелку с едой, которую принёс нам Ксавьер. – Но он позволил своему прошлому разрушить будущее, которое ещё мог построить… с кем угодно. И… может, им с Лекс и правда лучше быть вместе. Может, у них ещё получится снова стать семьёй и…
– Нет. – Арчер перебил меня и посмотрел прямо в глаза. – Подумай о Фрэнни. Подумай о том доме. Подумай о вас с Джеймсоном. Adamantem infractum manet означает, что алмазы остаются нерушимыми. Но не потому, что их невозможно сломать. А потому, что они не сгибаются под давлением. Не ломаются, даже когда весь мир пытается их сломать.
– Я не Алмаз.
– Конечно, Алмаз. Джеймсон сделал тебя Санктумом, Мия. Разве ты не знала?
Его слова полоснули по сердцу, и на глаза навернулись слёзы.
– Но почему? Почему я, если он не может мне доверять? Даже его жена не была...
– Его жена – не ты.
Еще пару ночей назад я не знала, правдивы ли слова Джеймсона, действительно ли он имел в виду, что я принадлежу ему, а он – мне. Но новость о том, что он объявил меня Санктумом, расставила всё по местам.
Я сидела в тишине, не говоря Арчеру ни слова… но я чувствовала своё место среди них всех, чувствовала, как моё сердце находит покой там, где ему и следует быть – рядом с ними.
Я всегда отличалась от своих родителей и от города, в котором выросла. Я не смогла бы молчать, если знала, что что-то неправильно. Не стала бы сдерживаться, когда чувствовала, что должна заговорить. И Джеймсон принимал это. Более того, именно этого он от меня и хотел. И я хотела того же от него. Хотела всего этого. Его. Фрэнни. Алмазов.
– Думаешь, он когда-нибудь научится? Доверять мне?
– Думаю, он уже доверяет. Просто сам этого ещё не осознал. И ещё я думаю, что он без памяти влюблён в тебя, а такие мужчины, как Джеймсон, когда любят, совершают отчаянные поступки. Он ведь не знал наверняка, что происходит с Лекс. Ты же видела, в каком состоянии он был, Мия. Он просто не понимал, как поступить.
– И всё равно он должен был рассказать мне.
– Думаю, это станет для него уроком: что бывает, если он и впредь не будет тебе доверять.
Я вздохнула, стараясь не расплакаться и не чувствовать себя преданной.
– Пойду отвечу на звонок от Аида. После него мне, похоже, устроят такую взбучку, что живого места не останется. Так что, пожалуйста, подумай обо всём, пока я буду разговаривать. Очень надеюсь, что благодаря этому умру не такой мучительной смертью, какую они сейчас для меня уже наверняка придумали. Если не ради меня и не ради него… то хотя бы ради Фрэнни, – сказал он, слегка похлопав меня по плечу. Потом тихо добавил: – И прости, что позволил этим женщинам ворваться к тебе. Их всё равно было невозможно остановить.
С этими словами он открыл дверь, впуская Рози, Пинк и Олив.
И тогда я расплакалась.
42.Джеймсон
– Где, блядь, моя дьяволица?! – взревел я, одним движением сметая всё со стола, пока Аид и Кэл сидели так, будто подобные вспышки для меня были обычным делом.
– Сам знаешь где. В надежных руках, – поддразнил Кэл.
Я резко развернулся и двинулся к нему, но Аид успел вскочить и встал между нами.
– Мия с Арчером. Она в безопасности. А тебе сейчас нужно разобраться с гребаным бардаком.
Весь этот бардак не имел значения, если Миа уйдет: я знал, что не оправлюсь. Без этой женщины не я смогу быть тем человеком, который нужен Фрэнни и всем остальным.
– Никогда не прощу Лекс за это. – Я покачал головой и закрыл глаза, пытаясь отгородиться от её предательства.
– Знаю, Джеймсон. Мы все это знаем. – Кэл тяжело вздохнул и сам убрал со стола ноги в дорогих туфлях, не дожидаясь, пока я попрошу или просто скину их.
Я опустился рядом с ним. Злость понемногу отпускала, уступая место ощущению, будто весь мир навалился мне на плечи.
– А если Мия меня не простит…
– Это мы тоже понимаем.
– Что именно?
– Даже если Мия тебя простит, Восточное побережье всё равно нуждается в… – Кэл хрустнул костяшками пальцев. – …серьёзной перестройке. И тебе нужно как можно скорее решить, что лично ты собираешься делать с Лекс и Паоло. Я понимаю, что сейчас для тебя главное Мия, но…
Он думал о стране, о нашем влиянии и связях, но я думал только о своей семье. Потому что именно ею Мия стала для нас с Фрэнни. И мне нужно было заставить её это понять.
– Она всё поняла неправильно. Дело было не в том, что я ей не доверял. – Я вцепился в волосы и бессильно сгорбился, ненавидя себя за то, что не смог дать ей единственное, чего она от меня хотела. Она хотела, чтобы я был с ней настоящим. Чтобы больше ничего не скрывал. И разве можно её за это винить, если собственные родители годами скрывали от всех её боль и то, через что ей приходилось проходить?
Блядь. Мне хотелось разорвать их всех. Каждый, кто причинил ей боль, должен был за это ответить.
Даже я сам. Хотя она уже заставляла меня расплачиваться, не позволяя увидеть её.
– Ты меня вообще слушаешь? – спросил брат.
– Мне просто нужно, чтобы она знала, как сильно, я, блядь, сожалею, но всё это делалось ради её...
– …блага? Безопасности? – Он откинулся на спинку кресла и снова закинул ноги на стол, совершенно невозмутимый. – Мии это не нужно. Ей нужны были твоё доверие и твоя любовь, а не твоя защита. Основы отношений для чайников, придурок: не скрывай от любимой девушки, что твоя жена жива.
– Заткнись нахуй, – я резко сбросил его ноги со стола.
Моего никчемного брата, впрочем, ничто не пронимало: он преспокойно продолжал испытывать мое терпение.
– Ладно. Всё равно не горю желанием с тобой возиться. Просто озвучь решение по поводу Лекс и Паоло. Особенно Лекс, раз уж сенатор держит ее под замком.
Убить мать собственного ребенка я не мог. Я прекрасно это знал, как и она сама, пусть пуля в голову и была единственным, чего она заслуживала. Вместо этого после звонка сенатору её заперли в камере.
– Или вообще не жди от меня никакого решения насчёт неё. Пусть, блядь, сгниёт там.
За всю её ложь и предательство ей полагался смертный приговор, и она прекрасно это знала.
Планы Лекс раз за разом трещали по швам. Она бросила меня в надежде на помощь Паоло, но когда и там всё сорвалось, единственным выходом для неё стало инсценировать собственную смерть. Я бы ни за что не пошел на сделку с Паоло, пока она оставалась жива, и ей это было прекрасно известно.
Однако этот финт с фальшивой смертью ради того, чтобы Паоло потом на меня надавил, тоже провалился. Она была настолько одержима спасением семейного наследия, что добровольно пожертвовала половиной зубов, чтобы выдать за себя другую жертву ожогов.
И всё это провернули с помощью Паоло, которого она водила за нос еще со старшей школы. Любовь к этой женщине и станет его погибелью. Паоло никогда не умел ничего скрывать: страх потерять её вместе с остатками картеля заставил его облажаться и выдать себя на встрече со мной той самой злополучной фразой.
Сиди они тихо, я бы предоставил их собственной участи и неизбежному краху. Теперь же меня волновало лишь одно: навсегда убрать её из своей жизни и из жизни Фрэн.
Она заявилась сюда, говорила с Фрэнни. Одним своим появлением перевернула всё, что я годами выстраивал для дочери и для нас двоих. И при этом не выказала ни капли раскаяния – за исключением моментов, когда надеялась разжалобить меня.
– Слушай, сенатор ждет от нас решения по поводу неё и Паоло. – Кэл ухмыльнулся и спросил: – Точно не хочешь принять жену обратно и просто уладить разногласия?
– Пошел. Нахуй.
Кэл пожал плечами.
– Ожидаемо. Значит, развязываем войну ради Мии?
– Она того стоит. Я к чертям сожгу всю страну и разорву любые связи, если это поможет её удержать, Кэл. Я люблю её.
Брат кивнул, переваривая услышанное. Посмотрел на меня и усмехнулся.
– Рад за тебя, брат. Тогда не вздумай снова накосячить. Будь искренним и честным. Мии требуется именно это. – Затем он хлопнул в ладони. – Ладно, хватит разводить сопли. С Паоло покончено, и с Лекс тоже пора заканчивать. К тому времени, как ты со всем разберёшься, у нас будут большие проблемы на всём Восточном побережье. – Кэл уже просчитывал последствия. – И с международной торговлей тоже. У семьи Руис до сих пор остались серьёзные связи.
– И ты думаешь, меня это должно волновать? – спросил я, не открывая глаз. Лишь потом посмотрел на брата.
На его лице расплылась по-настоящему дьявольская улыбка.
– Думаю, я с удовольствием посмотрю, как их уничтожат. И даже съезжу на Восточное побережье, чтобы позлорадствовать.
– А что случилось с дипломатией?
– Потерялась где-то между ножом, который в меня метнули, и тем моментом, когда Фрэнни решила, что Лекс есть место рядом с ней в Парадайз-Гроув.
Я поморщился.
– Фрэнни думает, что её мама вернулась. – Я до боли стиснул кулаки. – И как, чёрт возьми, мне теперь ей это объяснить?
Кэл подошёл ко мне, достал из кармана антистресс-мячик и протянул его.
– Возьми. В ближайший месяц он тебе точно пригодится. Потому что тебе придётся сказать Фрэнни, что её мама умерла. И нам придётся сделать так, чтобы это стало правдой.
Три дня они не подпускали меня к ней. Олив, Пинк, Рози, Арчер. Все до единого.
Или это она попросила их.
Мне удалось выяснить, что они остановились в одном из отелей Харди. Но меня предупредили: если я попытаюсь туда войти, Олив заставит мужа перекрыть всё здание.
Я всё равно поехал.
И меня перехватил Димитрий. Урод.
Он заявил, что защищает от меня мой Санктум, и ни одна живая душа, блядь, не стала с ним спорить.
– Папочка, по-моему, ты сердишься, что мисс Дарлинг уехала, – сказала мне Фрэнни на следующий вечер.
Почти весь день с Фрэнни по очереди сидели Рози и моя мать. При каждом удобном случае Рози одаривала меня гневным взглядом. Даже мать отчитала:
– Исправь всё, Джеймсон, иначе, видит Бог, я тебя не прощу – а я ведь закрыла глаза даже на смерть твоего отца.
Замечательно.
Она настроила против меня даже мою собственную мать.
– Я не сержусь, Фрэнни-Бэнни. Просто очень хочу, чтобы она вернулась домой.
– Тогда тебе, наверное, нужно послать еще больше цветов. Она бы ни за что не бросила меня и нашего кролика. Значит ты ее очень сильно разозлил.
В тот же вечер я отправил ей не сотни – тысячи цветов. Всевозможных сортов её любимого тёмно-розового цвета. А потом звонил без остановки, но она упорно игнорировала каждый вызов.
Перестань присылать цветы.
Тогда вернись домой, и мы поговорим. Или хотя бы впусти меня в отель.
Мне нужно время.
Время на исходе. Я собираюсь взять отель штурмом.
Димитрий сказал, что ты уже пытался и он тебя остановил.
Ты настроила против меня всех моих друзей.
Даже мою мать.
И дочь.
Фрэнни невозможно настроить против тебя.
Уже. Она предложила отправить тебе розовую машину, и завтра я это сделаю.
Не вздумай.
Я всё равно это сделал. Машину доставили уже на следующий день.
Она пригрозила, что больше никогда со мной не заговорит, если я не дам ей ещё немного времени. И я испугался настолько, что отступил. Не стал искать с ней встречи. Но только в этом. Во всём остальном я себя не сдерживал. Даже писал, как Фрэнни скучает, и заваливал гребаными фотографиями долбаного кролика.
А еще я убил Паоло. И пытал его. Правда, снимки этого процесса отправлять ей не стал.
Он умолял сохранить ему жизнь, клялся, что никогда не хотел причинить вред ни моей дочери, ни женщине, которую я люблю. Он не знал, что она Санктум.
– Зато ты знал, кто моя дочь. И за это ты будешь страдать.
– Я могу заплатить тебе миллиарды. Отдам сотни женщин, сотни дочерей, только пощади меня…
– Месть, которой я жажду, не измеряется миллиардами. Моя месть, блядь, бесценна, потому что ты посмел угрожать им. Моей женщине. Моей дочери. Моему Санктуму. Ты ведь понимаешь, о чём я? Никто не смеет угрожать ни Неприкасаемым, ни Санктумам. Adamantem infractum manet, Паоло.
– Это был не я… Не я… – Он всё плакал и плакал, но мне было плевать.
Мои люди внесли кислоту и ножи.
Я перестал его слушать и принялся за дело.
43.Мия
После машин, цветов и бесконечных извинений, до которых мне не было никакого дела, Джеймсон прислал сообщение с единственным вопросом, который я не могла проигнорировать.
Я люблю тебя. Ты ведь это знаешь, да? Я хотел сказать это лично. В постели, подмяв твоё тело под себя, Дарлинг. Но мне нужно, чтобы ты знала это. Пожалуйста, ответь мне... Ты готова?
Готова ли я? Смогу ли простить его? И смогу ли простить себя за то, что так и не сумела заслужить его доверие?
Я, может, и потеряла родителей и город, в котором выросла, но здесь обрела нечто куда большее. Арчер, по сути, рисковал собой, оставаясь рядом. Я знала, что Олив с Димитрием изо дня в день не подпускают Джеймсона ко мне. Рози забила холодильник в отеле продуктами, а Пинк угрожала физической расправой любому, кто причинит мне еще хоть каплю боли.
Иногда семья – это не те, кто дал тебе жизнь, а те, кто решил стать её частью и поддерживать тебя и в горе, и в радости. Их любовь была осознанной, их поддержка – выбором, а их принятие – тем самым утешением, в котором я так отчаянно нуждалась.
Они были людьми, которые выбрали меня, а я выбрала их. И я хотела, чтобы Джеймсон тоже выбрал меня. Наверное, именно это ранило сильнее всего. Он предпочёл не открыться мне, тогда как всё, чего я хотела, это чтобы рядом со мной он чувствовал себя достаточно спокойно, чтобы рассказать мне всё.
– Пожалуй, мне пора с ним поговорить, да? – спросила я Ксавьера. Арчер ушел за едой, а Ксавьер, как обычно, сидел за столом и читал.
Он нахмурился, и казалось, вся кровь отхлынула от его лица.
– Прямо сейчас?
Я выпрямилась за дубовым столом, перестав крутить в руках стакан с водой.
– Наверное, лучше не откладывать, да? С тобой всё в порядке? – Я заметила, как у него на лбу выступили капли пота.
Он пожал плечами, словно не знал, что ответить. Но взгляд метнулся к двери. Я тоже невольно посмотрела туда, мой мозг мгновенно перешел в режим повышенной готовности. С Ксавьером я всегда чувствовала некоторую сдержанность, но списывала это лишь на его безоговорочную преданность Джеймсону, не более того.
Он похлопал меня по плечу, поднимаясь из-за стола. В следующее мгновение мне на колени с глухим стуком опустилось что-то тяжёлое. Ксавьер прошёл мимо, открыл дверь, а потом обернулся ко мне.
– Прости, Мия.
На пороге стояла Лекс. Лицо её было напряжённым, под глазами залегли тёмные круги, а на ней всё ещё было то самое красное платье, в котором я видела её несколько дней назад. Волосы растрепались, и я невольно подумала, что всё это время её где-то держали взаперти. Но даже если так, она всё равно держалась с достоинством. Закатив глаза на извинение Ксавьера, она бросила:
– Иди займись делом, Ксавьер. Совсем размяк.
Он опустил голову и молча вышел из номера, даже не обернувшись, хотя я окликнула его.
Когда Лекс повернулась, чтобы захлопнуть дверь, я быстро скользнула рукой вниз и нащупала металл того, что он бросил мне на колени.
«Глок».
Оружие, чтобы я могла защититься от женщины, с которой, как он знал, мне придется столкнуться лицом к лицу.
Она повернулась ко мне, и я заставила себя дышать ровнее. Продолжая сидеть на месте, я скрывала в ладони то, что могло стать моим единственным шансом. Палец незаметно лёг на спусковой крючок.
Её голубые глаза были расширены и неотрывно смотрели на меня.
– Хорошо, что Ксавьер оставил нас ненадолго одних. К счастью, благодаря его пропуску я смогла попасть сюда. А сенатор подыскал мне людей, которые вытащили меня из той дурацкой камеры. Так что теперь мы снова вдвоём. Нам ещё есть о чём поговорить.
– Он не должен был этого делать, – вырвалось у меня. – Уверена, прямо сейчас он звонит Джеймсону.
Она закатила глаза и сделала несколько шагов вглубь комнаты. Я крепче сжала рукоятку.
Нужно быть готовой.
Она провела рукой по покрывалу, потом коснулась телевизора, окидывая взглядом номер, в котором я жила.
– Ксав и пальцем не пошевелит. Уже три года я оплачиваю сумочки для его девушки, так что он у меня в кармане.
– Понятно, – медленно произнесла я. Потом спросила: – Зачем ты пришла?
Ещё в начале недели Арчер сказал, что она окончательно слетела с катушек и её заперли. Я покосилась на окно за своей спиной, прикидывая, что будет, если выпрыгнуть. Переживу ли падение с четвёртого этажа, лишь бы оказаться подальше от неё?
– Джеймсону нужно наконец образумиться. И, похоже, только ты ещё можешь вправить ему мозги. Со мной он, видит Бог, разговаривать не желает. – Она указала на своё платье, словно это он предал её, заперев под замок. – Он упек меня за решетку, можешь в это поверить? – с её губ сорвался резкий, почти истерический смех.
– Не понимаю, чем я могу тебе помочь, Лекс.
– Для тебя я Александра Уилшир, – процедила она, ткнув в меня костлявым пальцем. – Я наследница фармацевтической компании стоимостью в миллиарды долларов. Женщина, от которой ни один мужчина не должен отказываться. Тем более Джеймсон. Союзы, которые я заключаю ради своей семьи, сделают нас настоящей мировой элитой. Он должен этого хотеть. Ради нас. Ради Фрэнни.
– Хорошо, – тихо сказала я, так и не понимая, к чему она клонит. Меня всё это не интересовало. Я хотела только одного: убраться от неё подальше и защитить от неё тех, кто был мне дорог. – Уверена, с этими союзами ты добьёшься того, чего хочешь…
– Не добьюсь! – Она с силой ударила ладонью по гранитной тумбе под телевизором и сделала ещё шаг ко мне. – Это ты во всём виновата. Ты разрушила мою семью… И теперь ты всё исправишь. Ради моей семьи. Поняла?
– Но я не понимаю, как…
Она поставила сумочку на мою кровать, достала из неё пистолет и опустила руку с ним вдоль бедра.
– Он думает, что вы любите друг друга. Что у вас всё может быть идеальная жизнь вместе . Но что вообще значит «идеально», Мия? Ты правда хочешь такой жизни?
В ушах снова зазвенело. Чувство ловушки нахлынуло, пульсируя в венах.
Я крепче сжала лежавший у меня на коленях пистолет, но не подняла его. В голове одна за другой проносились возможные варианты. Если я наведу пистолет, то должна быть готова убить. Оставил бы мне Ксавьер заряженное оружие? Могла ли я верить, что он втайне предан мне? Была ли эта семья той, какой я её считала?
– Жизнь, которую мы построили с Джеймсоном и Фрэнни… была бы…
– Нет. – Она подняла пистолет. Рука была твердой, ни капли не дрожала – в отличие от моей. – У тебя нет с ними никакой жизни. Когда-то это была моя семья. И теперь она снова станет моей. Джеймсон поможет моему бизнесу. Ему придется, Мия. Понимаешь?
– Теперь они вдруг снова стали твоей семьёй? А несколько лет назад кем были? – слова сами сорвались с языка. Она ведь бросила Фрэнни. Я знала, сколько боли она им причинила, и всё из-за жадности. Ради власти.
– Год назад я укрепила союз, который должен был навсегда обеспечить Фрэнни будущее. В конце концов, я её мать. – Она говорила всё быстрее, глядя куда-то мимо меня. На лбу выступили капли пота. Я уже не была уверена, что она вообще меня видит. – Паоло обещал, что будет хорошо к ней относиться. А с её помощью мы получили бы ещё больше влияния.
– Паоло? С помощью Фрэнни? – переспросила я, не понимая, о чём она говорит. Не желая верить, что она действительно имеет в виду именно то, что я услышала.
– Паоло возглавляет картель. У него есть связи с влиятельными людьми по всему миру, и многие охотно заключили бы с ним союз, если бы он мог предложить им ещё и юную наследницу, Мия. С помощью Фрэнни мы смогли бы расширить своё влияние.
– Ты собираешься отдать Фрэнни другому мужчине? Собственную дочь? – Даже пистолет, направленный на меня, не смог заставить меня скрыть отвращение.
Лекс продолжила:
– Через несколько лет Фрэнни спокойно с этим смирится. Не будь глупой. Браки по договорённости…
– Ей семь.
– И что? – взвизгнула она. – Она сделает всё, что потребуется ради семьи.
– Неужели ты искренне веришь, что ради партнерства можно пожертвовать собственной дочерью?
– Конечно! – Она склонила голову набок. – Любым можно пожертвовать. Да я бы всю эту чёртову школу вверх дном перевернула, лишь бы добраться до неё.
– Школу? – Всё начало складываться в единую картину. Медленно, но неотвратимо. – Так это ты, а не Паоло, охотилась за ней в школе?
– Зато Паоло оказался отличным козлом отпущения. Правда? – Она запрокинула голову и расхохоталась.
В тот миг, когда её взгляд оторвался от меня, я подняла пистолет. Теперь я тоже была вооружена. И, поднявшись на ноги, наконец встретила её на равных.
Она даже не дрогнула под дулом моего пистолета. Наоборот. На её лице появилась лишь снисходительная, насмешливая улыбка.
– Ох, Мия Дарлинг. Ты ведь понимаешь, что наставила пистолет на женщину, которой не раз угрожали? Так и быть, признаюсь. Именно я спланировала нападение на школу. Именно я сделала так, чтобы всё выглядело так, будто грязную работу провернули ирландцы. Именно я хотела, чтобы ты погибла в клубе. Всё это была я. Сюрприз. – Она пропела последнее слово. – А кто ещё, по-твоему? Фрэнни – Санктум. Никто, кроме меня, не пошел бы против Джеймсона. Поэтому всю грязную работу пришлось взять на себя. А теперь ты убедишь его отдать нам нашу дочь, пока он не пришёл в себя после своей щенячьей влюблённости в тебя. Ты поступишь правильно.
– Правильно для кого?
Она упёрла руки в бока, позволив пистолету свободно свисать в её руке.
– Для всех. И ты тоже это знаешь. Так будет правильно. Ты не сможешь нажать на курок, потому что знаешь: место моей дочери рядом с матерью. И с её отцом. – Она продолжала идти, пока между нами не осталось меньше полуметра. – Вот что такое семья.
– Иногда да. А иногда нет, – прошептала я. Иногда семья, мать и отец, могут сломать ребенка настолько, что он так никогда и не придется в себя. Я знала, потому что сама через это прошла. Я знала, какой должна быть настоящая семья. И Лекс к ней не имела никакого отношения.
Теперь я понимала это лучше, чем когда-либо.
– Господи, какая же ты наивная. С раннего детства родители вбивали мне в голову, что семья существует для поддержки бизнеса, Мия. И сделала для него всё возможное.
– Мне жаль, что это всё, чему они тебя научили.
– А мне нет. Потому что я умею ставить интересы семьи превыше всего. И буду делать это и дальше. Ради них. И ради себя.
Она раскинула худые руки в стороны, ладонями вверх.
Я медленно покачала головой, пытаясь справиться со страхом, поднимавшимся внутри. Руки дрожали, но взгляд оставался прикован к ней.
– Думаю, тебе лучше уйти.
Её смех перешел в злорадный. Она даже опустила пистолет, чтобы схватиться за живот и расхохотаться во все горло.
– Какая же ты, блядь, слабая. Поверить не могу, что он запал на тебя. На женщину, которая никогда не будет готова встать с ним плечом к плечу. Или стать матерью для Фрэнни. Ты никогда в жизни не будешь готова ни к этому, ни к тому, чтобы выстрелить в меня, ты, маленькая глупая милая сучка.
– Просто уходи. – Звон в ушах становился громче. Я не хотела этого делать, не хотела отнимать у неё жизнь.
– Нет. Ты не готова, Мия. А вот я всегда была готова. Я готова трахнуться с мужем и с другим мужчиной за одну ночь ради своего будущего. Ради своей жизни. – Теперь она агрессивно оскалилась. – И точно так же я готова отдать собственного ребенка. – Лекс схватила пистолет. – Я готова отдать её и убить тебя, потому что мне плевать, что она моя дочь… или что ты любовь всей жизни моего мужа… – она начала поднимать руку, направляя пистолет на меня.
Я нажала на спусковой крючок. Один выстрел. Громкий. Смертельный.
Пистолет оказался заряжен. Готов к выстрелу, как и я.
– Ты ошиблась, Александра. Я более чем готова защищать свою семью.
Звон прекратился. Как и сердцебиение этой женщины.
Я просидела с пистолетом в руке несколько секунд. Минут. А может, и часов.
Её кровь растекалась по мраморному полу, окрашивая белый камень в красный цвет.
Затем его голос донесся до меня словно издалека.
Похоже, Джеймсона Найта наконец-то пустили в отель. Когда я подняла на него глаза, он выглядел встревоженным: щетина стала гораздо темнее, а тени под глазами резче. Мой мужчина-загадка выглядел так, будто прошел через ад с тех пор, как мы виделись в последний раз.
Хотя и получше меня, учитывая, что я сидела вся в крови в своей пижаме с растениями.
– Это она, – сказала я ему, но голос прозвучал глухо. Он эхом разносился вокруг снова и снова. – Это она... Клянусь, это была она. Твоя жена... это она напала на нас в академии.
Джеймсон вздрогнул от этого вывода, но затем осторожно произнес:
– Милая Мия, прости меня, детка. Мне так жаль.
Голос и правда звучал виновато, но в тот момент я не совсем понимала, за что именно он извиняется. Подняв пистолет, я покрутила его в руках.
– За что?
– За то, что не успел. – Его голос, казалось, дрожал. – За то, что она выбралась и добралась до тебя. За то, что спланировала ту чертову стрельбу в школе, где ты работала. За то, что ты решила, будто я тебе не доверяю...
– Не извиняйся. – Я покачала головой. – Знаешь, я не знала, сработает ли эта штука. Сделаю ли я всё правильно. Но я выстрелила ей прямо в сердце. Хотя… может, она вообще не собиралась в меня стрелять. Я правда не знаю.
– Собиралась. Она… Сегодня она уже убила полицейского. Всё хорошо, – снова сказал он, будто этих слов было достаточно, чтобы всё исправить. – Мия… можешь опустить пистолет.
Пистолет дрожал у меня в руке, пока я смотрела на холодный чёрный металл.
– Я застрелила её, и сделала бы это снова.
– Мия. – Он выдохнул мое имя, и один лишь звук его голоса принес мне утешение. Хотя не должен был. Не так. Не тогда, когда я стояла на коленях в луже крови.
Я закрыла глаза, и по щеке скатилась слеза.
– Ты можешь её спасти?
– Детка… Даже если бы мог, не стал бы. – Он сделал ещё один шаг ко мне. – Всё будет хорошо, Дарлинг. Обещаю.
– Обещаешь на мизинчиках? – прошептала я, повторяя то, что обычно говорила мне его дочь.
Он пробормотал:
– Обещаю на мизинчиках.
– Как мне тебе поверить? – Я коснулась пальцами крови, а потом медленно размазала её между пальцами. – Я хуже тебя. Я убила её мать. Маму Фрэнни.
– Чёрт возьми. – Он шагнул ко мне, но я тут же вскинула пистолет. Стоявшие позади него люди тут же навели свои стволы на меня.
Он даже не попытался защититься, а лишь повернулся к ним и пригрозил:
– Если вы, блядь, хоть как-то навредите ей, я убью не только вас, но и всю вашу грёбаную семью.
Оружие опустили и спрятали в кобуры. Все. Кроме меня.
– Значит, им ты запретил причинять мне вред. А о себе даже не подумал?
– Помнишь, ты сказала, что веришь мне? Что знаешь: я никогда не причиню Фрэнни вреда. Я точно так же верю тебе. Ты наша милая Мия. Моя Дарлинг. Любимая учительница моей дочери. Ты не убила её мать. Потому что та женщина никогда не была ей матерью. Ею была ты, детка. И ты ею остаёшься. Ты всегда была рядом с ней.
