Текст книги "За закрытой дверью (ЛП)"

Автор книги: Роуз Шейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

36.Джеймсон

Вода капала с ее темных кудрей на плечи, пока она стояла передо мной в кабинете; щеки пылали, губы были приоткрыты в предвкушении, а кожа покрылась мурашками. Она стояла в нерешительности, словно ее место могла занять другая. Словно я не думал о ней весь гребаный день.

Словно я позволил бы Валери встать между нами. Я разорвал наш договор в тот самый день, когда впервые прикоснулся к Мие. Единственная причина, по которой Валери привезли в мой дом, – допрос о ее связях с Трентом. После этого я велел своим людям ее увести.

Именно тогда я услышал тихие стоны Мии – через вентиляцию, не иначе. И потерял всякий контроль.

– Моя дьяволица. – Я называл ее так время от времени, чтобы вытянуть из нее немного дерзости, и как ласковое прозвище, напоминающее, что она настолько же порочна, насколько невинна. Иногда мне казалось, что она ненавидит свою фамилию. Иногда ей хотелось сорваться, и со мной она могла себе это позволить.

Но она не понимала, что я использовал это прозвище и как напоминание для самого себя. Рядом с моей милой Мией жил дьявол. Пока она гладила его по голове, он мирно дремал и не показывал клыков.

Но стоило хоть кому-то задеть её, начать к ней клеиться или поставить её под угрозу, как дьявол рядом с ней просыпался. И этим дьяволом был я.

Жестокий. Безжалостный. И в последнее время мне всё труднее было держать себя в руках.

Когда дело касалось её, я переставал владеть собой. Я это понимал. Мои люди это понимали. И очень скоро я собирался сделать так, чтобы это понял весь мир.

– Знаешь, у мафии есть определение для женщин, которых они считают своими. Неприкасаемые. У нашего Синдиката тоже есть для них особое название. Санктум. Думаешь, я когда-нибудь называл так Валери?

– Не знаю, – пробормотала она, пожав плечами. – Называл?

– Это, мать его, высшая честь, Мия. Настолько, что даже Лекс никогда не носила этот статус. А вот Фрэнни носит. Именно поэтому я стёр с лица земли ирландцев и сейчас уничтожаю картель за то, что они посмели прийти за ней. Олив стала Санктумом по праву рождения. Пинк получила этот статус от Бейна.

– А почему не Валери?

– Потому что она была лишь средством для достижения цели. Ничем больше.

– Ты трахал ее через день, прямо в этой комнате.

– Трахал. Точно так же, как ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, верно?

Она должна была понять, что не имела ничего общего с Валери.

Она провела зубами по нижней губе, прежде чем кивнуть.

– Хочешь, чтобы я повернулась?

Блядь. Она не собиралась уступать, поэтому мне пришлось уступить ей.

– Ты нас слушала. – Я изогнул бровь. – Сама скажи.

– Ты каждый раз велел ей повернуться, словно это твоя любимая поза, а потом...

– А потом что, Мия? Трахал ее достаточно грубо, чтобы ты услышала?

Она оперлась о стол, на котором я брал другую женщину, и посмотрела на меня – с голодом в глазах, а не с ревностью.

– Достаточно громко, чтобы понять: меня ты так не трахаешь.

– Проклятье, Мия. – Я запустил руку в волосы и с досадой сжал их. – Хочешь, чтобы я вообще никогда себя с тобой не сдерживал?

Ответ последовал незамедлительно:

– Да.

Я зарычал не только от ее слов, но и от того, как быстро затвердел член от предоставленной мне полной свободы.

– Я хочу, чтобы ты взял меня так, будто ни в чем себя не ограничиваешь, будто нет никаких скрытых мотивов.

– Думаешь, с тобой они у меня есть?

– С Валери ты не сдержан. Почти так, словно она знает, кто ты такой, и ты отдаешь ей себя без всяких сожалений. Сегодня ночью я хочу Джеймсона Найта без ограничений.

Дать ей то, чего она просила, было совсем не тем, что нам обоим сейчас требовалось. Халатность Валери привела к очередному предательству. Это взбесило меня прямо перед тем, как я решил, что Мия была с Арчером. Самообладание на эту ночь испарилось. Мне хотелось причинить кому-нибудь боль, а не доставлять удовольствие. Хотелось выплеснуть накопившуюся внутри агрессию, а не дарить Мии любовь, которую она на самом деле заслуживала.

Я вытащил «Глок» из-за пояса, готовый завершить вечер и отослать ее обратно в спальню одну. Уже хотел положить пистолет на стол и налить себе три пальца виски, но её глаза вдруг расширились и вспыхнули желанием при виде оружия у меня в руке.

Я недоверчиво усмехнулся. Кто бы мог подумать, что в такой невинной женщине скрывается слабость к опасности и насилию.

– Ты смотришь на мой пистолет так, будто он тебя заводит, дьяволица.

– В последнее время я часто видела, на что способно оружие. Оно может причинить боль, но также может и защитить. И, кажется, женщинам это нужно куда сильнее, чем я когда-либо думала.

Я задумчиво хмыкнул, вспомнив, как она рассказывала мне о тренере, которого я сейчас искал. Имени она так и не назвала, но я всё равно найду его. И потом поступлю с ним так, как сочту нужным за то, что он воспользовался ею. Я медленно повертел пистолет в руке.

– Как думаешь, что причиняет боль и защищает? Оружие или человек, который его держит?

– И то, и другое, – пробормотала она.

Я смотрел на неё и видел эту уязвимость. Часть меня хотела воспользоваться ею, а другая отчаянно желала стереть её без следа, сделать Мию сильнее всех вокруг, чтобы однажды суметь защитить её… даже от самого себя.

Не отводя взгляда, я тихо сказал:

– Это плохая идея.

– Правда? И это говоришь ты? После того как только что трахнул здесь другую женщину? – Она явно хотела задеть меня побольнее и прекрасно справлялась с этим. – Значит, она была идеей получше?

Она, должно быть, издевается. Я двинулся к ней, опустив «Глок» вдоль бедра.

– С чего, блядь, ты это взяла?

– Либо так, либо ты просто не можешь кончить еще раз со мной. – Она даже вздернула подбородок, словно желая поддразнить. – И в таком случае мне стоит найти кого-нибудь другого.

– Осторожнее, Мия.

– Или что? Поставишь меня на место? – Ее взгляд метнулся к пистолету, а пальцы крепче вцепились в край стола – то ли от страха, то ли от предвкушения. Я надеялся, что и от того, и от другого.

Когда моя грудь коснулась ее, я наклонился и прошептал:

– Мы оба знаем, что рядом с тобой «Глок» в моей руке опасен не больше, чем Библия, потому что я никогда не использую его против тебя.

Она облизнула губы, когда я подошел вплотную и приставил дуло к ее подбородку, а затем провел им вниз, к ложбинке на груди, раздвигая края полотенца так, что оно упало на пол. Мия даже не пошевелилась, чтобы прикрыться. Вместо этого осталась сидеть на моем столе, словно это было ее место – обнаженная и выставленная напоказ только для меня. И когда я провел металлом по соскам, они затвердели, а дьяволица ахнула. Ее ресницы дрогнули, глаза закрылись, и она выгнулась навстречу прикосновению.

Желание остановиться давно испарилось. Моя рука действовала сама по себе, скользя пистолетом по её животу, бёдрам и вниз по внешней стороне бедра, только чтобы медленно подняться обратно по внутренней стороне и увидеть, как она дрожит.

– Даже сейчас, Мия, ты не выглядишь обеспокоенной. Скажи мне... что здесь между нами опаснее всего? Моя рука на спусковом крючке, ствол у тебя между ног или киска, которая раз за разом ставит меня на колени?

Я опустился на пол, чтобы посмотреть, как дуло обводит ее клитор – всего на мгновение, просто чтобы увидеть, какой богиней была Мия. Она подалась навстречу металлу, зарываясь пальцами в свои волосы и бормоча, как же это хорошо, как необычно, как правильно ощущается между ее ног.

Разве может мужчина ревновать к собственному пистолету? Я убрал его и положил на стол, чтобы вместо этого прижаться к ней губами. Она была на вкус как металл и сладость. Именно такой я и хотел ее чувствовать.

Но она дернула меня за волосы и покачала головой.

– Нет, я хочу тебя. А не твой рот.

Она хотела того же, что я давал Валери, и оттолкнула меня, чтобы снова многозначительно спросить:

– Хочешь, чтобы я повернулась?

Я встал и посмотрел на нее сверху вниз.

– Мия, трахать тебя так же, как ее – не...

Она перебила:

– Скажи мне повернуться.

– Тогда развернись и молчи, – процедил я, расстегивая ремень.

– Да, – пробормотала она, нагибаясь над столом. Я получил возможность наблюдать, как мерцает ее безупречная кожа в тусклом свете кабинета, как аппетитно торчит задница. Она оглянулась на меня через плечо. – Именно это я слышала каждый раз, когда ты брал ее.

Я схватил ее кудри, намотав их на кулак, и навис над ней.

– Ты не она, Мия.

– Все в порядке, Джеймсон. – Она едва заметно улыбнулась, словно мне требовалось утешение. – Мне нравилось слушать тебя, нравилось представлять, что я на ее месте, что ты будешь прикасаться ко мне так же. И я каждый раз трогала себя. Это было неправильно, но...

– Это было неправильно.

Неужели она не понимала, что я едва ли вообще думал о Вал, когда трахал ее? Мы оба получали разрядку, но не более того. Но с Мией я хотел остановить время и запомнить каждое её движение, каждое выражение лица, каждый звук, каждое прикосновение. Я хотел запомнить всё.

Я достал член из брюк и приставил его к её входу. Не дал ей времени привыкнуть, а вместо этого с силой вошел. Без защиты.

Ее стенки туго сжались вокруг меня, она ахнула, но я не остановился. Жестко выбивался в нее снова и снова.

– Абсолютно. Блядь. Неправильно.

– Джеймсон, о боже, – вскрикнула она. – Прости. Ты прав. Ты прав.

Я схватил ее за бедро и сильнее натянул волосы, с каждым толчком погружаясь все глубже. Я ненавидел ее извинения. Они были мне не нужны. Я хотел, чтобы она осознала разницу между собой и каждой женщиной, которая была у меня до нее. Что ни одна из них не была важна. Что значение имела только она. Но я слишком потерял голову, чтобы объяснять, и, возможно, чертовски боялся, что она не чувствует того же.

– Закрой рот, иначе я вставлю тебе кляп.

И я снова глубоко вонзился в нее – дальше, чем с кем-либо еще, дальше, чем смогло бы выдержать большинство женщин. И все же Мия встречала мои толчки, с силой насаживаясь киской на мой член.

Снова и снова.

Наша кожа с хлопаньем ударялась друг о друга, дыхание сливалось воедино, а тела словно сцепились.

Глубоко погрузившись в нее, я кончил и даже не подумал отстраниться в этот момент. Я хотел пометить ее, завладеть ею всеми возможными способами.

Мы обессиленно лежали на столе, тяжело дыша, когда я прошептал ей на ухо:

– Я трахал других женщин без скрытых мотивов, Мия, потому что с ними мне нечего было терять. – Я ослабил хватку на ее волосах и мягко пропустил пряди сквозь пальцы. – Но с тобой я боюсь потерять всё. Боюсь потерять тебя... Моя милая Мия. Моя дьяволица. Ты – всё для меня. Ты – мой Санктум.

Я сообщил об этом Алмазам еще после того, как трахнул ее на мотоцикле. Все, кроме Мии, это знали. И я даже не был уверен, услышала ли она мои слова, когда перевернул ее на столе и поцеловал в губы так жестко, чтобы она точно поняла: я владею ею, а она владеет мной.

Отныне она всегда будет под защитой.

Я осыпал лёгкими поцелуями её шею, ключицы и живот, спускаясь всё ниже, а затем подтянул её к самому краю стола и опустился перед ней на колени.

– Не думаю, что выдержу еще, – произнесла она.

Мия попыталась сесть, но моя рука легла ей на горло, вдавливая обратно в стол.

– Я не согласен, красавица. Если станет слишком тяжело, похлопай меня по запястью. А до тех пор здесь решаю я, когда всё закончится. – Я сжал пальцы достаточно сильно, зная, что перекрыл ей кислород.

Ее глаза расширились, но не от паники, а скорее от удовольствия. Она не стала хлопать по запястью, лишь обхватила его, пока я закидывал ее ногу себе на плечо и проталкивал язык внутрь, одновременно массируя большим пальцем набухший клитор.

Я почувствовал на языке её возбуждение, смешанное с моей спермой, и мой член снова затвердел.

Я вылизывал ее киску, довольно мыча, чтобы вибрация передавалась ей, а затем поднялся и навис над ней. Ее дыхание было поверхностным, губы едва приоткрыты.

– Шире, детка.

Она послушалась – раздвинула ноги и открыла рот. Я медленно, дюйм за дюймом, скользнул обратно в нее, сплевывая ей прямо в рот и наблюдая, как наша смесь падает на язык. Ущипнул ее клитор, почти полностью вышел и с силой толкнулся обратно, позволяя ей дышать, глотать и чувствовать наш вкус.

Я запоминал её. То, как расширялись её зрачки, как румянец разливался по лицу, и как ощущалась её киска на моем члене.

37.Мия

Я жадно хватала ртом кислород, цепляясь за жизнь, моля об облегчении, но вместо этого по венам разлился обжигающий, подкашивающий ноги, сокрушающий душу экстаз. Слёзы застилали глаза, когда я вскрикнула, а Джеймсон выругался ещё несколько раз, сжимая мой клитор и снова сталкивая меня за край.

Я задрожала вокруг него, отдавая последние крупицы сил на то, чтобы удержать его внутри. Но он подхватил меня на руки и понес в мою комнату.

– Тише, милая Мия. Я держу тебя.

Я уткнулась в него.

– Я столько всего чувствую к тебе, Джеймсон. Слишком много.

– И все же я хочу, чтобы ты чувствовала еще больше.

Я утонула в синеве его глаз, в тех чувствах, что читались в них. Рядом с ним я наконец чувствовала себя в безопасности. Чувствовала, что могу обрести своё место, что могу стать цельной.

– Я и так чувствую всё.

Я не произнесла вслух, что люблю его, но уже знала, что это так.

– Знаю, детка. Знаю. Я держу тебя. Теперь ты моя. Только моя.

Он тоже не сказал о любви, но мне хотелось верить, что именно это он и имел в виду.

Джеймсон осторожно уложил меня, укрыл одеялом и навис надо мной, упершись руками в подушку по обе стороны от моей головы.

– Я не прикасался к другой женщине, Мия. Вал пришла только потому, что я узнал о том, что она предала меня почти так же, как когда-то Лекс.

В его голосе звучала боль, и я не знала, как на это реагировать. Валери была для него не чужим человеком. Осторожно подбирая слова, я спросила:

– Что ты имеешь в виду?

– Она поставила свою ревность выше Фрэн и побежала к Тренту, чтобы рассказать ему о том, что вы все были здесь на днях.

– Нет, – прошептала я.

– Может, она и правда сделала это неумышленно, как сама утверждает, но мне всё равно. Она поставила под угрозу твою безопасность и безопасность остальных женщин. И лишний раз доказала, что точно так же может поставить под угрозу и Фрэнни. Я распорядился, чтобы её увезли. – В его голосе снова прозвучала боль, и я понимала почему. Он был готов на всё, лишь бы защитить дочь, а люди, которым он доверял, раз за разом его предавали. – Просто пообещай мне, что Фрэнни для тебя всегда будет на первом месте. Даже важнее меня.

В его словах чувствовалось что-то тревожное, словно предупреждение, но мне было всё равно.

Я и без того знала, что всегда сделаю ради Фрэнни всё, что в моих силах.

– Иначе и быть не может.

Он покачал головой, словно пытался разобраться с тем, что происходило у него внутри.

– Говорю тебе прямо сейчас. Нам нужно это прекратить. Если ты влюбишься в меня, а потом с тобой что-нибудь случится… Эта жизнь не для тебя. Не влюбляйся в меня, Мия.

От его слов сердце болезненно сжалось. Я сразу же отвергла их. Но вслух ничего не сказала. Вместо этого лишь произнесла:

– Пожалуй, это не то, о чём тебе стоит переживать, Джеймсон. – Пальцы невесомо скользнули по его груди, там, где билось сердце. – Я делаю, что хочу, когда хочу. И только когда сама к этому готова. Понял?

Тогда он поцеловал меня – мягко, медленно, с заботой. А затем лёг рядом, осыпая поцелуями мои плечи, волосы, щёки и шею, после чего притянул меня к себе и устроил в своих объятиях, не выпуская до самого утра.

А затем опустился на кровать рядом, покрывая поцелуями плечи, волосы, щеки и шею, прежде чем прижать к себе, чтобы не отпускать до самого утра. Больше я ни о чём его не спрашивала, потому что в тот момент мне не нужны были ответы.

Может быть, я потерялась в своей любви к нему. А может, любовь просто ослепила меня.

Еще пять дней мы вели себя так, словно ничего не изменилось.

Джеймсон возил нас в загородный клуб и приглашал на обеды, которые мы делили с ним и Фрэнни. На один из них даже пришла его мать, но в основном она вела светские беседы со мной, пока он молча сидел рядом. Все остальное время Джеймсон работал: люди то и дело заходили в его кабинет и выходили обратно. Некоторых тащили в подвал, и, казалось, оттуда они уже не возвращались.

Рози и Арчер сказали лишь, что предательство Валери оказалось куда серьёзнее, чем я думала, и говорить об этом они тоже не хотели. Джеймсон не поехал со мной в тир, поэтому вместо него меня сопровождал Арчер.

Мы делали вид, будто ничего не изменилось. Хотя изменилось всё.

Он стал молчаливее. Всё время о чём-то думал.

Я тоже.

Я влюбилась в него. И боялась, что он это понял. Боялась, что так и не сможет полюбить меня в ответ.

Ещё одна женщина предала его, и, думаю, это лишь укрепило его в мысли, что доверять мне нельзя, как бы сильно ему ни хотелось поверить в обратное. Он по-прежнему спал со мной, но снова закрылся. Я чувствовала, как он шаг за шагом возводит между нами стену и всё больше отдаляется, даже улыбаясь мне и Фрэнни на протяжении всего дня.

Спустя пять дней он уехал на встречу за пределами поместья, а я тем вечером сидела и пыталась понять, что вообще делаю. Мне нужно было строить планы. Нужно было наконец посмотреть правде в глаза и признать, что однажды эта работа закончится, а вместе с ней закончится и моя жизнь в Парадайз-Гроув.

Если Джеймсон не мог быть со мной до конца откровенным, значит, всё это было ненастоящим. А больше всего на свете мне было нужно именно это, чтобы остаться.

Я хандрила в коридоре, когда из-за угла вывернула Фрэнни и с восторженным визгом сообщила:

– Сегодня здесь была моя мама... в своей комнате.

– Что? – Я тут же настороженно огляделась. То давнее ощущение, будто кто-то наблюдает за мной из леса, накрыло с новой силой, но я заставила себя мыслить здраво. – Солнышко, в какой комнате?

– В комнате рядом с папиной, глупенькая. Это мамина комната. На случай, если она когда-нибудь вернется домой, так папа сказал.

– Но, детка… Мама не могла вернуться домой. Это невозможно. – Я опустилась перед ней на одно колено. Сердце колотилось как сумасшедшее, пульс стучал в висках при одной мысли, что Фрэнни считает, будто видела мать, хотя я знала правду. Джеймсон так и не рассказал ей, что её мама умерла, и если он не сделает этого в ближайшее время, рано или поздно это придётся сделать мне.

– Почему невозможно? Она такая же красивая, как и раньше, Мия. – Она улыбалась так искренне и так счастливо, что мне стало по-настоящему тревожно.

– Твоя мама всё ещё здесь?

– Ага. У себя в комнате.

В этот момент из-за угла появился Арчер, и его лицо говорило само за себя. Он выглядел так, словно увидел призрака.

– Арчер?

– Джеймсон уже едет. Он велел тебе оставаться здесь.

Но в следующую секунду в конце коридора появилась Лекс Найт.

И я перестала дышать.

Весь мой мир накренился, выбивая почву из-под ног.

Она была до невозможности красива. Во всём, чего не было во мне. Длинные светлые волосы мягкими идеальными волнами обрамляли точёное лицо. Безупречно правильные черты, высокие скулы и полные губы, накрашенные кроваво-красной помадой в тон её алому платью. Теперь я понимала, от кого Фрэнни достались её нос, скулы и телосложение.

Она была совершенством, но в этом совершенстве было что-то хищное.

– Мия Дарлинг, выпьешь со мной? – Моё имя в её устах прозвучало так, словно сам Сатана произносил имя Евы: сладко, почти ласково, но с обещанием смерти.

– Арчер, отведи Фрэнни поиграть на улицу, – сказала я ему. Лекс была её матерью, но эта девочка уже завладела моим сердцем, и я не позволила бы никому, даже родной матери, причинить ей боль, если бы могла этому помешать.

– Мия… – предостерегающе начал он.

Но стоило мне посмотреть на него, как он всё понял. И я надеялась, что он увидел в моих глазах тревогу, понял: сейчас для нас важнее всего защитить Фрэнни.

– Пожалуйста.

В тот момент я увидела, как Арчер сделал выбор между своим боссом и мной. Он протянул Фрэнни руку, и она, взяв её, вприпрыжку побежала вместе с ним.

– Будь осторожна. Ксавьер там, но… всё равно будь осторожна.

Проводив их взглядом, я с облегчением выдохнула.

– Она так быстро растет, правда? – произнесла Лекс таким тоном, будто была с дочерью каждый божий день с самого ее рождения. Будто никуда и не уходила. – Ну что, идем?

Она изогнула бровь и, развернувшись на своих туфлях с красной подошвой, направилась к той самой комнате. К единственной двери, которую Джеймсон никогда для меня не открывал.

И я двинулась следом, шаг за шагом. Сердце бешено колотилось, колени дрожали, а привычный мир медленно рассыпался на части.

Она не стала меня ждать, лишь оставила дверь слегка приоткрытой. Но я всё равно застыла на пороге. Сердце грохотало в груди, пока мой взгляд не остановился на затейливой резьбе, обвивавшей дверную ручку, словно виноградная лоза. Узоры тянулись к замочной скважине так, будто долгие годы охраняли эту тайну.

Пальцы дрожали, когда я толкнула дверь, и меня сразу окутал аромат пачули, жасмина и лёгких цитрусовых нот. Это были духи из тех, чей запах не исчезает бесследно. Он остаётся, въедается в стены и словно отказывается их покидать.

Эта комната пахла ею и совсем не пахла мной.

Я медленно вошла внутрь, и наши взгляды встретились через всю комнату. Она сидела на широком подоконнике, рядом стоял дубовый столик, а напротив него – пустой стул, словно она заранее приготовила его для меня. Окно было распахнуто, белая занавеска вздувалась от ветра, будто пыталась отвлечь меня от тревоги, медленно поднимавшейся по спине.

Снаружи донесся смех Фрэнни, и Лекс указала на стул.

– Проходи, садись. Ты любишь чай?

Я быстро огляделась в поисках Ксавьера, но его нигде не было.

– Я не кусаюсь, Мия, – заметила она так, будто моё промедление на пороге было верхом невежливости.

Как бы то ни было, показывать ей свой страх я не собиралась. Я подошла, села напротив и взяла с блюдца чашку. Она улыбнулась и перевела взгляд в сад.

– Моя дочь уже сообщила тебе, что ее мама вернулась?

– Да. Кажется, она в восторге.

Лекс кивнула, на красных губах заиграла легкая улыбка.

– Оказалось, Джеймсон так и не сказал ей о моей смерти.

Я уже хотела спросить, откуда ей это известно, но она склонила голову и поинтересовалась:

– Похоже на судьбу, не находишь?

Неужели она намекает, что решение Джеймсона оградить дочь от боли утраты оказалось для них благословением? Она издевается.

– Не уверена, что понимаю вас, мисс Найт...

– Миссис, – поправила она. – Правда не понимаешь? Учитывая, что ты спишь с моим мужем, полагаю, тебе известно довольно многое.

Возможно, она не планировала ранить меня словом «муж», но оно все равно ударило в самое сердце. Она произнесла это так естественно, словно они до сих пор были вместе.

А может, так оно и было. Голова шла кругом, я переосмысливала и ставила под сомнение абсолютно всё.

– Должно быть, Джеймсон считает, что ты прекрасно справляешься с Фрэнни. Мои дела… наши дела и обязанности перед семьёй слишком долго не давали мне быть рядом с ней. – Она поправила выбившуюся прядь светлых волос, глядя в зеркало, и только потом снова посмотрела на меня.

– Я не понимаю.

– Он сказал тебе, что я умерла? – Медленная улыбка тронула её губы, а каждое следующее слово тяжёлым грузом ложилось мне на сердце. – Уже какое-то время он подозревал, что это не так. Джеймсон всегда был умнее большинства мужчин. Хотя, должна признать, всё это я разыграла весьма недурно. Согласна?

Отвечать не пришлось. То, как я хватала ртом воздух, словно он вдруг закончился, а мир рассыпался на части прямо на глазах, позволило ей сделать собственные выводы.

Она провела пальцем по столешнице.

– Знаешь, он обустроил для меня эту комнату, когда они сюда переехали. Велел упаковать все мои вещи и привезти их. И, думаю, он поддерживает здесь идеальный порядок вовсе не потому, что хочет сохранить память обо мне. Нет. Думаю, всё это время он верил, что однажды я вернусь домой… И вот я здесь.

– Я… ничего не понимаю, – только и смогла выдавить я, откидываясь на спинку стула в поисках хоть какой-то опоры.

– Соображай быстрее, Мия. Скоро он будет здесь, и я знаю, что он придёт в ярость. – Она тихо рассмеялась и закатила глаза. – Господи, как же этот мужчина умеет злиться. Он скажет, что всё это заранее просчитано и чистой воды манипуляция. Так и есть. Но, если честно, кто из нас этим не грешит? Он и сам всегда просчитывал каждый шаг. Пожалуй, даже лучше меня.

Я покачала головой, мечтая только об одном: чтобы она исчезла. Чтобы исчезла эта проклятая комната.

– Я бы не назвала его человеком, который всё просчитывает. – Если он действительно знал, что она жива… я бы подобрала для него совсем иное определение. Лживый. Жестокий. Безжалостный. – Это другое, – прошептала я.

– Неважно. – Она пожала плечами. – Он сам всё ужасно запутал своей системой безопасности, которую понаставил повсюду. Должен же был понимать, что однажды я всё равно вернусь. Думаю, в глубине души он этого и хотел. Особенно после того, как загнал компанию моей семьи в угол.

– Я не понимаю, – снова прошептала я. Разум отчаянно пытался уловить смысл ее слов, но сердце в этот момент разрывалось на части.

– Для женщины, которая так охотно раздвигает ноги, я ожидала от тебя большей осведомленности, Мия. Но, с другой стороны, ты переспала со своим боссом после того, как он накачал тебя наркотиками и похитил.

Она вздохнула, нарисовав эту картину, и я постаралась не вздрогнуть от ее слов.

– Все совсем не так.

– Разве? – Она склонила голову. – Ты спишь с моим мужем.

– Я не знала, что у него есть жена. – Слова вырвались быстро и почти истерично. – Думала, что он вдовец.

– А вместо этого стала любовницей.

Ее выпад был по-змеиному стремительным, словно она давно свернулась кольцами и только ждала момента для броска. Этот укус был полон яда, вытравливающего все мое доверие к Джеймсону.

– Я не хотела.

По крайней мере, это я знала точно, даже если теперь все лето казалось самой большой ложью в моей жизни. Я так старалась быть честной с самой собой здесь, а вместо этого меня снова заставили прятаться за фасадом.

– Не имеет значения. Я не против интрижек, которые он крутит с тобой и остальными, пока ты понимаешь, что я мать Фрэнни и его жена.

Она одарила меня почти грустной улыбкой, словно жалела, словно теперь я превратилась в тот самый секрет, который они будут прятать за закрытыми дверями.

– Думаю, пока мне лучше оставаться в этой части дома. Надеюсь, когда мы с Джеймсоном все уладим и обсудим, это поможет вам обоим.

Хоть её слова и звучали почти по-доброму, за этой мягкостью скрывалось снисхождение. Пока я переставляла шашки, она играла в шахматы, просчитывая всё на сотню ходов вперёд, уже готовая забрать моего короля до того, как я вообще поняла, в какую игру мы играем.

Это был неравный бой. Она пришла во всеоружии и застала меня врасплох. Я поднялась и медленно попятилась к двери. Мне нужно было позвонить Джеймсону. Убедиться, что с Фрэнни всё в порядке. Отделить правду от лжи, отбросить чувства и трезво посмотреть на происходящее.

Мне нужно было выбраться из Парадайз-Гроув.

Но даже когда я отступала, она продолжала:

– Мия, в браке ведь бывают и взлёты, и падения, правда? – Теперь в её голосе звучало почти искреннее разочарование, а нижняя губа обиженно дрогнула.

– Конечно, но…

– Когда ты только приехала сюда, он рассказывал тебе обо мне? – Теперь её взгляд был прикован ко мне. Острый, цепкий, выискивающий ответы.

– Думаю, это вам с Джеймсоном стоит обсуждать между собой. – Я изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал, пока шла к двери. Мне нужно было как можно скорее убраться отсюда. Подальше от неё. Подальше от него. Подальше от этого места, где меня обманули, позволив поверить, будто я знаю всю правду, хотя на самом деле мне открыли лишь её половину. – Не думаю, что задержусь здесь надолго.

И в этот момент я услышала низкий голос мужчины, которого любила. Но такой ярости я в нём ещё никогда не слышала.

– Какого хрена ты здесь делаешь?!