Текст книги "За закрытой дверью (ЛП)"
Автор книги: Роуз Шейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)
22.Джеймсон
– Готов сражаться со мной за неё? – спросил Арчер. К этому моменту он уже стоял на коленях на залитом мочой кафеле мужского туалета, готовый умолять о пощаде.
Мы, конечно, устроили такой переполох, что завтра Кэлу придётся разгребать последствия. Впрочем, это было как раз по его части. Если в новости попадали кадры, где Алмазы выходили из себя, он успевал убрать их раньше, чем они разлетались по соцсетям.
Но меня это сейчас не волновало.
Меня волновало другое. Что мои собственные люди начинают вставать против меня из-за очаровательной учительницы.
– Вздумаешь со мной сражаться за неё и проиграешь, Арчер. Каждый, блядь, раз.
Пистолет уже был у меня в руке, и я хотел пустить его в дело. Палец так и чесался нажать на курок, потому что я ненавидел людей, не преданных до конца.
Неужели никто этого не понял? Как они могли не понять после того, что я сделал со своим отцом?
– Вот в этом вся твоя проблема, придурок. Я не собираюсь с тобой сражаться. Я на твоей стороне. Но ты, блядь, никому не доверяешь.
Нотации мне были ни к чему. Мне нужно было, чтобы он заткнулся. В следующее мгновение ствол уже упирался ему в висок, так же быстро, как совсем недавно мой кулак впечатался ему в лицо. Сквозь стиснутые зубы я процедил:
– Ты прекрасно знал, что не должен с ней танцевать.
– Успокойся, блядь, – крикнул Кэл у меня из-за спины, но преграждать путь не стал. Это был мой выбор, и он это знал. Никто не спасет Арчера, кроме самого Арчера.
А этот ублюдок даже не дрогнул. Он был таким же отбитым, как и все мы.
– Мия заслужила хороший вечер после нескольких недель, которые просидела взаперти в месте, где до сих пор не чувствует себя своей. На твоём месте я бы сделал всё, чтобы она перестала так думать.
Я сильнее вжал дуло в его череп.
– Раздаешь советы с пушкой у виска?
– Не в первый раз. – Он стер кровь, стекающую по подбородку, но сочувствия во мне это не вызвало. Пусть он и был предан мне годами, это не оправдывало его нынешнего поведения. – Я проводил с ней время, мужик. Ты не завоюешь эту девушку, если снесешь голову ее другу. Вот кто я для нее... и ничего больше. Мы оба это понимаем. Тебе бы стоило ей поверить, если хочешь, чтобы она была твоей.
В голове развернулась настоящая война: ревность боролась с адреналином, бурлящим в венах, и с яростью, которой так хотелось поддаться вместо того, чтобы прислушаться к голосу разума.
Когда я опустил оружие, он проворчал:
– Она не из Алмазов, и ты никогда ее не завоюешь, если будешь вести себя как один из них.
Я его не убил, но, когда с размаху ударил рукоятью пистолета по лицу, вполне мог сломать ему челюсть.
– Чёрт! – взревел я, резко оборачиваясь ко всем остальным.
Аид закатил глаза.
– Пожалуй, это всё-таки лучше, чем потом зачищать здесь последствия. Иди уже. Выпроводи наших девочек, а потом позволь Мии как следует вправить тебе мозги.
То, что я лишь стиснул зубы и не нашёлся с ответом, лучше любых слов говорило о том, как жалко я сейчас выглядел. Но всё равно вышел из туалета тяжёлым шагом, направился к балкону и велел всем расходиться.
– Кроме тебя, дьяволица. Мы с тобой ещё не закончили. Нам есть что обсудить.
Она скрестила руки на груди, словно нарочно привлекая внимание к своему декольте, клянусь. Ветер трепал её кудри, а лунный свет падал ей за спину, будто прожектором высвечивая чёртов пиджак, который всё ещё был на ней.
Он был не ее. А его. На плечах моей девушки. Согревал ее, хотя на его месте должен был быть мой.
Мия была моей. Неужели она не понимала этого?
Подруги оставили нас, но перед уходом Пинк бросила на меня выразительный взгляд.
– Adamantem infractum manet применимо только к Синдикату, придурок. А не к твоему сердцу. Уясни уже.
Мои люди перекрыли вход на балкон, когда женщины вернулись в клуб, оставив нас с Мией наедине. Я стоял, позволяя прохладному ночному воздуху немного остудить голову, и не мог отвести от неё глаз. Она возвышалась над городом так, будто ей нечего было бояться. Возможно, так оно и было.
Я владел этим городом, но теперь было ясно: она владела мной.
Подойдя ближе, я прислонился к перилам, закинул ногу на ногу и впился в нее взглядом.
– Ты танцевала с моим охранником.
Энергия, исходящая от нее, казалось, вот-вот воспламенится, и, черт возьми, как же мне нравилось наблюдать за вспышками ее ярости. Она пыталась сдерживаться, я это знал, но ее истинная красота раскрывалась именно тогда, когда переставала себя контролировать.
– Поверить не могу в то, что ты сделал!
– Придется. Я забираю тебя домой.
– Черта с два. Я намерена остаться, пока не закончу.
– С чем именно не закончишь? – Мой тон понизился до угрожающего.
– С танцами. С общением. Может, с чем-то еще. – Она всплеснула руками. – В свое личное время я буду делать то, что хочу.
Клянусь, сегодня она задалась целью сыграть на каждом моем нерве.
– На сегодня ты закончила.
– Почему? Потому что ты следил за мной по камерам и примчался сюда как неандерталец, увидев, что я танцую с кем-то другим?
– Не с кем-то другим. С моим подчиненным.
– То есть тебя бы устроило, будь это случайный парень?
– Мия, если после сегодняшней ночи случайный парень попытается к тебе прикоснуться, я лично доставлю тебе его руки.
– Не смеши меня.
– Не смешить? Да я бы облил любого кислотой за то, что он не так на тебя посмотрел.
– Что?.. – выдохнула она, явно пытаясь понять, всерьёз я это или нет.
Я устало сжал переносицу.
– И, клянусь Богом, он бы это заслужил, Мия.
– Ты просто невыносим. – Она попыталась пройти мимо, словно разговор был окончен.
Я схватил ее за локоть; Мия ахнула от прикосновения, грудь тяжело вздымалась. И чёрта с два я стал бы отводить взгляд. Сегодня ночью все мужчины только и пялились на вырез её платья .
– Почему ты сопротивляешься мне на каждом, блядь, шагу, Мия?
– Потому что кто-то, видимо, должен! Ты не можешь просто взять и сорвать девичник только потому, что тебе так захотелось. Мы всего лишь хорошо проводили время! – выкрикнула она.
От её привычного самообладания не осталось и следа. Её всю трясло от эмоций, с той же силой, с какой меня трясло по дороге сюда. Я разогнал мотоцикл до ста пятидесяти в час, чтобы добраться сюда как можно быстрее.
А теперь ее ярость взлетела до того же уровня, что и моя ревность.
– Ты весело проводила время, Мия? С его членом, трущимся о твою задницу?
– Ну, если тебе так важны формулировки, то, блядь, именно так. И… – она подалась ко мне, открывая мне отличный вид прямо в вырез своего платья, упёрлась руками в бёдра и прошипела: – раз уж ты спросил, открою тебе секрет: член у него был достаточно большим, чтобы я это почувствовала.
Её ярость полыхала у меня перед глазами, разжигая мою ревность и бешенство до такого же предела.
Она хотела ссоры, и я был только рад ее устроить. Мия почему-то решила, что ей не стоит бояться того, насколько я могу разозлиться. Скоро она поймёт, как сильно ошибалась. Я провёл ладонью по щетине на челюсти и сказал:
– Должно быть, ты в стельку пьяна, раз считаешь, что можешь так со мной разговаривать.
– Да будь я абсолютно трезвой, мне было бы глубоко похер, как я с тобой разговариваю после того, что ты там устроил. – Казалось, она готова была разорвать меня на куски. – И больше никогда не смей распускать руки на моих друзей.
– Я буду делать всё, что, чёрт возьми, захочу, со своей командой. – Я оттолкнулся от перил и двинулся на неё, рассчитывая, что она отступит.
– Только не из-за меня. – Она шагнула вплотную к моей груди. – Думаешь, Арчер сам хотел со мной танцевать? Нет. Он сделал это из вежливости, потому что я не желала танцевать с другими парнями, но всё равно хотела повеселиться. Потому что твоя задница не соизволила пойти с нами, так что я выбрала кого-то другого. Я имею право развлекаться. Я, блядь, это заслужила. А Арчер не заслужил твоего гнева. Ты должен перед ним извиниться.
Извиниться? Она вообще понимает, с кем разговаривает? У меня перед глазами всё поплыло от ярости. Нет, блядь, мир просто накрыла черная пелена. Мия заставляла меня потерять последние капли самообладания. Клянусь, она нарочно дергала за последнюю ниточку, на которой ещё держалась моя выдержка.
– Ты совсем спятила.
– Либо ты извинишься перед ним, либо я поеду ночевать в гостиницу. – Она даже достала телефон, который я ей купил, и начала искать, где остановиться.
Я выхватил его у неё из рук и швырнул с балкона. Телефон разлетелся вдребезги, но она даже не вздрогнула и не посмотрела вниз. Большинство людей съёживались, когда я давал волю своему гневу. Большинство знало, что в такие моменты меня стоит бояться. Но Мия Дарлинг? Она смотрела на меня так, словно перед ней был капризный ребёнок.
А потом, не отводя взгляда, добавила:
– Устраивать истерику, как пятилетний ребёнок, буквально как один из моих учеников, будучи взрослым мужчиной, – дохлый номер. Я просто дойду до гостиницы пешком и сниму номер.
– Ты вернёшься домой, Дарлинг. Иначе останешься без работы, – прорычал я, уже готовый уволить её и держать в доме как пленницу.
Она рассмеялась над моей угрозой. Рассмеялась!
– Скажи-ка, мистер Найт, у тебя вообще есть должностная инструкция для меня? Там случайно нет раздела о том, где я обязана ночевать? Или, может, отдельный пункт о служебных романах?
Я схватил ее за шею и впечатал в перила, но на этот раз она не ахнула от испуга. Вцепилась ногтями в мою руку и попыталась ударить коленом по яйцам, хотя практически свисала с высоты десятого этажа.
– Для работы в Синдикате не существует свода правил. Я мог бы сбросить тебя с крыши чертового здания, и никто бы и слова не сказал. Ты моя подчиненная. Моя. – При слове «моя» что-то промелькнуло в её глазах, но меня уже было не остановить. – И только я решаю, что с тобой делать. Не Арчер. Не Аид. Никто. Только я.
Город пульсировал огнями, будто жил собственной жизнью, пока мы молча смотрели друг на друга на крыше. Наконец она пробормотала:
– Прекрасно. Как же мне повезло с боссом. – Ее тон был мягким, почти слишком мягким; Мия прикусила губу и посмотрела на звезды. – С мужчиной, который без колебаний готов убить меня или сбросить с балкона… тогда как я весь день думала только о том, гордится ли он тем, как я сегодня заботилась о его дочери, и думает ли обо мне по ночам так же, как я о нем.
Эта уязвимость. Она ударила так стремительно, вдребезги разбивая мои эмоции. Мия так быстро опустила щиты, что я просто не знал, что делать, кроме как взять то, что хотел от нее настоящей, пока не стало слишком поздно.
– Моя милая Мия, – сорвалось с моих губ, прежде чем я притянул ее за тонкую шею, чтобы впиться в рот, чтобы ощутить вкус сладкой вишни, которого так жаждал и по которому сходил с ума с тех самых пор, как впервые его попробовал.
Я провёл зубами по её мягким губам, вместе с ними стирая её неуверенность. Сжал её шею крепче, забирая её дыхание и злость, направленную на меня, а другой рукой обхватил за талию так, словно держал её душу, которую хотел забрать себе и уже никогда не отпускать.
Ее ноги обхватили меня, а тело балансировало лишь на узких перилах, словно она доверяла мне гораздо больше, чем говорила.
Она ведь должна была понимать, что я никогда всерьёз не думал избавиться от неё.
С той самой секунды, как я её увидел, она, блядь, въелась мне под кожу. Моя ладонь соскользнула с её шеи, зарылась в её кудри и сжала их, заставляя её запрокинуть голову, чтобы я мог получить ещё больше. Мне нужна была вся она. Каждая ее частичка. Я шагнул ещё ближе, вынуждая её шире расставить ноги, а затем стал покрывать поцелуями её шею, шепча:
– Ты сводишь меня с ума. Я же говорил, что убью любого, кто на тебя посмотрит.
Она покачала головой, словно я сморозил глупость, но ее руки сжимали мою кожаную куртку, притягивая ближе.
– Но не Арчера. Он твой охранник и мой друг. Это просто смешно, Джеймсон.
– Он станет никем, если снова с тобой потанцует.
И это не было преувеличением, особенно когда вместо ее запаха я почувствовал запах его пиджака. Не отпуская ее талию, я вытащил из кармана складной нож, который всегда носил с собой.
– То, что на тебе его пиджак, уже тянет на смертный приговор. – Одним движением разрезал ткань там, где пиджак был застегнут на животе. – В следующий раз я проведу лезвием по его горлу, а не по ткани, если он к тебе прикоснется, Мия. Клянусь. И знаешь почему?
– Почему?
– Потому что я думаю о тебе днём и ночью. Постоянно, мать твою. Как бы ни пытался выбросить тебя из головы… потому что теперь ты моя… и в этом городе все знают: к тому, что принадлежит мне, лучше не прикасаться.
Я скомкал пиджак у неё за спиной так, что он соскользнул с её плеч. Мы оба проследили взглядом, как я швырнул его вниз. Ткань упала на дорогу далеко внизу бесформенной грудой.
Потом я поднёс нож к её шее и замер. Всего на секунду мне хотелось, чтобы она полностью оказалась в моей власти. Всего на одно короткое мгновение. Чтобы она подчинилась мне, а не продолжала управлять каждой моей мыслью.
– Скажи, что ты поняла.
Она с вызовом выдержала мой взгляд, но после моего признания ее глаза смягчились. Мия прикусила губу и раздвинула ноги еще шире – настолько, что платье задралось, сбившись складками вокруг задницы, и сквозь джинсы я почувствовал влагу ее трусиков.
– Перережь мне горло и сбрось вниз, трахни меня или отпусти, Джеймсон. Выбор за тобой, раз уж я твоя, так? Но я не стану говорить, что понимаю, почему ты не доверяешь собственным людям.
– Позволишь трахнуть тебя с приставленным к горлу ножом, Мия?
Ее взгляд затуманился от похоти, и она покачала головой.
– Я не должна тебя хотеть, но не могу перестать об этом думать. – Она расстегнула ширинку на моих черных джинсах, достала член и провела по нему рукой. Взгляд был серьезен, когда она прошептала: – К тому же, если бы ты хотел моей смерти, я бы уже была мертва.
– Ты пьяна. – Кто-то должен был проявить благоразумие и остановить то, что зашло слишком далеко.
– Разве? Трех шотов за три часа недостаточно, чтобы потерять контроль. А ты пил перед тем, как примчаться сюда? – Она продолжала сжимать мой член, поглаживая его, чтобы вытянуть из меня все нужные ответы.
– Я мог быть в стельку пьян, и всё равно примчался бы сюда, чтобы не дать тебе танцевать с другим. Я же предупреждал: не заставляй меня приезжать за тобой в полночь и силой тащить домой, потому что ты слишком занята танцами с мужчинами, которых считаешь принцами.
– Я говорила, что хочу рыцаря. – Она ухмыльнулась. – Рада, что ты смог это устроить.
– Я и убийство могу устроить, Мия. Ты заходишь слишком далеко.
– Слишком далеко для подчиненной? – Она приподняла бровь.
– Блядь, – простонал я. – Только ей ты и должна быть. Но это не так. Ты переворачиваешь с ног на голову все мои представления о том, кем я должен быть для своей дочери, кем должен быть для женщины, и кем должен быть для самого себя. Я не хороший человек, Мия. Я не стану строить с тобой отношения, не буду хорошо к тебе относиться и многое поставлю выше тебя. – Я проглотил зарождающийся страх, что она может этого не принять.
– А кто сказал, что я об этом прошу?
– Ты должна просить.
– Потому что я «милая учительница»? А что, если я скажу, что не хочу ею быть? Что, если я просто хочу того, что происходит между нами прямо сейчас? Я пью таблетки и регулярно проверяюсь. – Она крепко сжала член, и от ее слов из моей груди вырвался рык.
– Ты искушаешь мужчину, не привыкшего сдерживаться.
– Тогда докажи.
– Во мне недостаточно благородства, чтобы остановить тебя, Мия.
– А я и не прошу. – Она придвинулась ближе, а затем прошептала, что ей нужна только головка. – Просто хочу тебя почувствовать. И ничего больше.
– Ты играешь в опасную игру.
– Разве не этим мы занимаемся? Играем в опасные игры и надеемся на победу.
Мия направила мой член ко входу во влагалище, и я не стал сопротивляться. Гордиться было нечем, но это не имело значения. Я был полностью под её контролем, даже когда скрипел зубами и пытался сдержаться.
– Только головку, Дарлинг, – предупредил я.
Победная улыбка скользнула по ее лицу; она еще несколько секунд поиграла с головкой, прежде чем податься вперед, принимая меня в себя. Жара ее тела, шелк стенок, скользящих по плоти, и того, как тесная киска обхватила головку, оказалось достаточно, чтобы сорвать мне крышу. Я застонал ей в шею:
– Блядь, детка. Какая ты узкая.
Она чуть поерзала, устраиваясь поудобнее, а затем резко насадилась на ствол, пытаясь вобрать в себя как можно больше. Я зашипел от ее попытки трахнуть меня, оседлать член так, как мне самому хотелось. Стоило неимоверных усилий не вцепиться в ее бедра и не взять Мию жестко.
С другой женщиной я бы так и поступил.
С кем угодно, но только не с той, кто владела мной.
Внутри неё было едва ли половина длины, но Мия ахнула, и я заметил, как она поняла, вобрала в себя далеко не так много, как думала. Я прорычал ей в ухо:
– Только головку, да?
Она вскинула на меня глаза, и румянец, заливший ее щеки, вызвал желание покрыть им всё ее тело. Выйти из нее стоило мне колоссальных усилий, но я заставил себя это сделать. Мне нужно было вернуть контроль и сохранить рассудок. Я рывком оттащил Мию от парапета, развернул, перегнул через кованые перила и задрал платье.
– Для учительницы ты отвратительно слушаешь, мисс Дарлинг.
Ерзая на перилах, она оглянулась на меня и заныла:
– Но это всё равно была только головка, Джеймсон. Ты больше, чем все, кто у меня был, так что...
– Только головка или нет, дорогая Мия, ты заслужила наказание. А теперь будь послушной девочкой и прими его.
На это ей ответить было нечего. Мия лишь застонала и подалась бедрами навстречу моей руке, когда я размял ягодицу, а затем с силой по ней шлепнул. Затем снова. И снова. Мне нравилось слышать, как она сначала резко втягивает воздух, а потом стонет. Вдох и стон.
Ее киска набухла и истекала соками только ради меня. Она так сильно хотела мой член, что скулила и умоляла о нем. Но сначала Мия Дарлинг должна была уяснить, с кем ей можно танцевать, кого она должна слушать и кто будет ее наказывать. Она смотрела на огни города, но мне было нужно всё ее внимание.
– Все могут видеть, как я шлёпаю тебя здесь, наверху, Мия. Они видят, что ты принадлежишь мне. И никому до этого нет дела. Знаешь почему?
Тяжело дыша, она обернулась и бросила на меня взгляд, затуманенный похотью.
– Потому что мне принадлежит этот город и все, кто в нём живёт. Включая тебя.
Мия покачала головой, словно не могла в это поверить, словно отказывалась это принять.
Ее стринги всё еще были сдвинуты в сторону, и я больше не мог сопротивляться. Я ввел внутрь средний палец и изогнул его так, что сразу попал в самое чувствительное место. Блядь, ее киска была просто безупречной. Мия тут же выгнулась дугой, едва не перевалившись через перила, но моя хватка на бедрах была крепкой.
Я добавил второй палец, желая почувствовать, как она сжимается вокруг меня. Мия заскулила от давления. А я простонал:
– Какая тесная. И такая мокрая. Знаешь, какой красивой и идеальной выглядит сейчас твоя киска, Мия? Словно она создана для меня. Надо трахнуть тебя прямо здесь, да? Заставить кричать о том, как тебе нравится, когда внутри только я.
Она снова попыталась бросить мне вызов, мотнув головой.
– Это сейчас. Позже я могу выбрать кого-то другого.
Черта с два. Я намотал на кулак ее волосы, заставляя сильнее прогнуть спину и еще больше выставить задницу, а затем склонился над ней и произнес:
– Я буду наказывать тебя до тех пор, пока до тебя не дойдет обратное. И ты даже не будешь против. Знаешь почему? Тебе нравится, когда тебя наказывают... Тебе всё это нравится. То, что я слежу за тобой, то, как ублажаю твою киску прямо на перилах, и то, что я владею тобой. Никакая ты не хорошая и послушная, Дарлинг. Ты чертовски плохая. Как раз такая, как я люблю.
23.Мия
Какого хрена я творила? Глава преступного синдиката перегнул меня через перила десятого этажа и так хлестал по заднице, что, казалось, это слышал весь Чикаго. А я даже не пыталась его остановить.
Нет. Наоборот, он оказался прав. Мне это нравилось. Я сама этого хотела. Буквально умоляла. И Джеймсон Найт был не просто опасным человеком. Он был по-настоящему страшен. Безжалостен. Смертоносен.
Я даже не знала, что он сделал с Арчером после того, как они ушли с балкона. Мне следовало спросить. Следовало остановиться, чтобы хоть один из нас сохранил здравый смысл.
Но я не могла.
Я была всего лишь девушкой. Которая влюблялась в хладнокровного главу преступного синдиката.
Острые ощущения исходили от власти, которую я имела над ним. Он предостерегал меня – даже угрожал, но этот нож у моего горла не порезал мою кожу настолько, чтобы показалась кровь. Он вздрогнул, когда я попыталась взять его член, словно не мог позволить себе причинить мне боль.
Он уступил мне… Мужчина, обладавший такой властью и таким самообладанием, терял всё это, стоило мне оказаться рядом. Он сдавался мне. Достаточно было оглянуться вокруг, чтобы понять: каждая улица этого города кишит его людьми, его камерами, его властью. Все его боялись, но мне было не нужно.
После каждого шлепка по заднице он неспешно разминал кожу, превращая боль в удовольствие – словно не мог позволить себе причинить мне одно без другого.
Он не понимал, как сильно это заводило. Даже я слышала, насколько мокрой стала моя киска, когда его шлепки переместились ниже, прямо по складкам.
И всё это время он говорил со мной:
– Вот так. Выдержишь еще один? Только посмотри, какая ты красивая, когда стоишь вот так, нагнувшись, и смотришь на мой город. Дай почувствовать, какая ты влажная.
Сопротивляться было невозможно. Я просто вскрикнула:
– Да. Пожалуйста. Мне это нужно.
– Правильно, детка. Ты должна понять: ни один другой мужчина – ни Арчер, ни кто-либо еще – не сделает тебя такой мокрой, не заставит хотеть этого настолько сильно.
Он шлепнул меня в последний раз и резко вонзил в меня пальцы, позволяя насаживаться на них, пока я кричала в ночь. Раскаленный добела экстаз пронзил тело, и я сорвалась на крик, когда достигла оргазма. Я кричала, что он мне нужен. Снова и снова кричала, что хочу только его.
Он позволял мне двигаться на его руке, пока остаточные судороги не лишили меня сил, а затем прижал к перилам и прошептал:
– Ты отлично справилась, детка. Ты так хорошо меня приняла, дорогая. – Затем поправил на мне платье, прикрыв задницу, и сказал: – Я отвезу тебя домой.
– Но я думала, мы…
– Сегодня я не стану трахать тебя на перилах ночного клуба.
– Почему нет? – я фыркнула и повела плечами, поправляя платье. Мы уже зашли так далеко. Что его теперь не устраивает?
Он прищурился, глядя на меня, затем потер подбородок.
– Ты небезразлична мне больше, чем хотелось бы признавать, Дарлинг. Ты не готова к отношениям, которые нас ждут, если я…
– Думаешь, тебе решать, готова я или нет, Джеймсон? – я сжала кулаки. Терпеть не могла, когда мне говорили, что я не готова, что нельзя получить желаемое, что кто-то знает лучше меня. – А как насчет того, когда я не была готова к работе, на которую ты обманом заставил меня согласиться, а? – Мне было плевать, что это ради моей же безопасности, я просто хотела, чтобы он почувствовал то же разочарование, что и я. – Ты, по сути, обманом втянул меня в чертов Синдикат, так что не строй из себя благородного.
В его взгляде вспыхнула ярость, и я поняла, что попала в больное место. На скулах заходили желваки, мышцы на шее напряглись.
– Обманом? Когда я предложил тебе два миллиона, ты прекрасно понимала, на что соглашаешься.
Я почти зарычала:
– Да, и даже с этими двумя миллионами я всё ещё вправе сама решать, с кем мне трахаться.
– Следи за языком.
– Нет. – Я скрестила руки на груди, в бешенстве от того, как за пару секунд моё желание к нему сменилось ненавистью. Нужно было взять эмоции под контроль. Глубоко вдохнув, я посмотрела на огни города. – Ты не можешь сначала доставлять мне удовольствие, а потом сразу прятаться за маской моего босса, будто я больше не выдержу.
– Я защищаю тебя от…
– Я не хочу, чтобы меня защищали! Я хочу, чтобы меня уважали. Как и любую чертову женщину. – Я склонила голову, вспоминая его слова – о том, что он больше не встречается с женщинами, как от него ушла жена, прежде чем её нашли мертвой. Понимала, что, возможно, перегибаю палку, но не могла смолчать. – Я не твоя жена, Джеймсон. Я не брошу тебя или Фрэнни просто так, без причины.
Джеймсон отшатнулся, словно от пощечины. Но пару раз моргнув, будто это привело его в чувство, хмуро посмотрел на меня. В его глазах бушевала буря. Затем он кивнул и тихо повернулся к двери.
– Нам пора домой, Мия.
Голос звучал устало, обреченно, и, возможно, в нём скрывалась капля раскаяния. Это меня отрезвило – и от алкоголя, и от захлестнувших эмоций. Со вздохом кивнув, я прошла мимо него. Но замерла, увидев, что вход всё еще перекрыт его людьми. Повернувшись, я поморщилась, глядя на Джеймсона.
– С Арчером всё в порядке? Ты обязан перед ним извиниться, Джеймсон Найт.
В тот момент всё очевидно.
Я точно сошла с ума, раз всерьез решила, что глава Синдиката прислушается к моим требованиям.
Но затем его рука легла мне на поясницу, направляя внутрь.
– Я никогда не извиняюсь, детка, – пробормотал он. – Но ради тебя сделаю исключение.
