Текст книги "За закрытой дверью (ЛП)"
Автор книги: Роуз Шейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)
И хорошо.
В конце концов, рано или поздно она всё равно начала бы меня бояться. Да и мне самому пора было перестать зацикливаться на ней. Если я покажу ей эту свою сторону, лишённую всякого самоконтроля, она отступит.
Извлечет урок.
Я шагнул между ее раздвинутых ног, прижимаясь членом прямо под своей рукой, ласкающей ее клитор. Мия ахнула, почувствовав меня, даже несмотря на преграду из брюк.
– Я могу трахнуть тебя прямо здесь, без каких-либо последствий, нравится тебе это или нет, Мия. – В доказательство своих слов я толкнулся бедрами вперед.
– И всё же ты бы меня так и не получил, – ответила она.
Разум помутился. Тело взревело. А член стал еще тверже. Она не понимала, что машет красной тряпкой перед быком, впрыскивая мне в вены яд, исцелиться от которого можно лишь одним способом – поглотить каждую клеточку ее существа. Думаю, тогда я и сам этого не осознавал, даже если тело интуитивно всё поняло, потому что я рухнул на колени и закинул ее ноги себе на плечи. Вместо того чтобы взять ее силой, я припал губами к ее сладкой киске, прежде чем она успела передумать.
Я собирался поглотить ее оргазм.
Заставить кричать мое имя – и мое полное гребаное имя, а не только имя или фамилию.
Она отдаст мне каждую свою частичку, хочет того или нет.
Ее руки наконец метнулись к моему затылку; она застонала и выгнулась дугой над холодным металлом. Мертвая хватка вцепилась в мои волосы, вдавливая меня еще глубже в ее запах.
И, блядь, я так сильно хотел умереть, задохнувшись в нем, что моя хватка стала оставлять синяки.
Каким-то образом, как и ее запах, на вкус она тоже напоминала сладкую вишню. Вызывающую привыкание и всепоглощающую.
Возможно, это был вкус моего собственного крушения, потому что в тот момент я знал – если бы я умер прямо сейчас, я бы отправился в ад, где встретил бы своего милого дьявола.
Мою милую погибель.
Мою милую Мию.
И я был бы счастливее, чем если бы попал в рай.
14.Мия
Он не просто вылизывал меня. Он терзал и смаковал меня так, как мне еще не доводилось испытывать. От его рычания прямо в мои складки до тихого шепота всяких нежностей между глубокими толчками языка.
Он говорил, какая я вкусная, как много обо мне думал, как ему кажется, что он никогда мной не насытится. Я напоминала себе, что эти слова пусты и ничего не значат, что он бросает их на ветер.
Но я была всего лишь человеком, и мое тело слушало и отзывалось так, словно я была величайшей драгоценностью. Я мертвой хваткой вцепилась в его волосы, желая, чтобы это длилось вечно, но в то же время сомневаясь, сколько еще ощущений смогу вынести.
Ни один мужчина не заставлял меня чувствовать страх и возбуждение так быстро. Я была на грани смерти с его угрозами, но более живой, чем когда-либо. Эти американские горки эмоций были быстрыми, опасными и вызывали зависимость. Никто не должен был подвергаться такому острым ощущениям, потому что я была уверена: после этого мне будет трудно прийти в себя.
Однако вариант сжать ноги и уйти даже не рассматривался. Джеймсон Найт получит то, что хочет от меня, потому что моё тело готово отдать ему всё. То, как его язык скользил внутри меня, создавало давление, которое требовало разрядки, закручивало желание такой силы, что я была готова кричать от оргазма, которого так отчаянно жаждала.
– Пожалуйста, – прошептала я, дернув его за темные волосы.
Он провел по киске пальцами, затем отстранился и уставился на меня своими холодными голубыми глазами.
– О чем ты теперь умоляешь, Дарлинг? Разве я не даю тебе именно то, что нужно?
Я прикусила губу, потому что просить его член было для меня в новинку. Да и вообще просить о чем-либо было мне не свойственно.
Стоило мне замешкаться, и перестал прикасаться ко мне, словно наказывая за молчание.
– Если тебе что-то нужно, говори.
– Мне нужно всё. Мне нужен ты, – выпалила я, насаживаясь бедрами на его пальцы. Он идеально подстроился под мои движения, словно выдал чертову награду. – Пожалуйста. Просто трахни меня, Джеймсон. Я не привыкла играть в игры в спальне.
Его взгляд стал пытливым, пока он размеренно ласкал меня. Пальцы кружили по моему клитору с достаточным давлением, чтобы возбудить, но не свести с ума.
– Никто не играл с твоей киской так, как я, Мия?
Я ахнула, когда он втолкнул палец внутрь и изогнул его, задев чувствительное место. От этого ощущения отказали все тормоза.
– Никто. Боже мой. Как же хорошо.
– Насколько хорошо? Скачи на моей руке и покажи, как тебе это нравится. – Голубые глаза скользнули по моему телу, словно океан, накатывающий на песок, и заставили подчиниться. Под его прикосновениями я стала податливой и хотела выполнять любой приказ, потому что за послушание следовала награда. Я задвигала бедрами, и он облизнул губы, словно изголодался по мне. Я стала двигаться на пальцах жестче, его взгляд потемнел, а челюсти сжались. Я влияла на него так же, как он на меня, и от одной этой мысли оказалась на грани.
– Посмотри, как ты течешь для меня, Мия. Твои красивые бедра блестят на моей столешнице и пачкают металл. Ты говорила, что это невозможно. О чем еще ты лжешь? Те мужчины, с которыми ты была, действительно играли с твоей киской? Или ты водишь меня за нос?
– Нет, – заверила я его, тяжело дыша, мои руки сжимали бёдра, пока я двигалась всё быстрее и быстрее. – Если честно, мужчины, с которыми я спала, просто получали своё, не думая о моих потребностях.
Он хмыкнул, слегка отодвинув руку, но мои бедра тут же потянулись вслед за его пальцами. Я была так близка, но он хотел растянуть удовольствие.
– Значит, это были эгоистичные и тупые придурки.
– Не знаю, – всхлипнула я, разочарованная тем, что он не расстегивает брюки, но тут он ввел в меня еще один палец, и я всхлипнула. – Просто дай мне больше. Плевать на остальных. Я хочу этого прямо сейчас. Я повернусь. Можешь взять меня сзади, делай что хочешь, что угодно.
Я потеряла контроль и выпалила последнюю фразу как козырь в торге. Он не знал, что мне известно, что это его способ, – именно так он трахался с Валери.
Что-то неуловимо изменилось в его позе и взгляде, даже в том, как двигалась во мне его рука. Голубые глаза впились резче, прикосновение стало хищным, а мышцы напряглись, когда ладонь замерла.
– Намерена не смотреть на меня, когда я буду тебя трахать? – Его тон потемнел, превратившись в ровный, почти первобытный рык. – Хочешь забыть, что это я?
– Нет. – Я быстро замотала головой, понимая: именно это он, должно быть, и делал с Валери. – Конечно нет. Я просто хочу кончить. Чего ты ждешь?
Он холодно усмехнулся.
– Мия, я, помимо всего прочего, дотошен. Твое тело должно быть готово.
– Я готова. Если не способен довести дело до конца, тогда давай просто остановимся. – С губ слетела колкость.
– Не способен? – Он ухмыльнулся. – За эти слова я буду смотреть, как твоя киска пропитывает соками мою руку. Медленно и верно.
– Я так сильно не намокаю, Джеймсон. Говорю же, никогда в жизни!
– Вот и посмотрим. Я хочу, чтобы твои соски затвердели для меня. Чтобы твое тело дрожало. Чтобы ты стонала. И посмотрим, будет ли твоя киска плакать по мне, потому что, когда я тебя трахну, Мия, – его большой палец теперь обводил мой клитор, расчетливо и по-собственнически, пока Джеймсон склонялся надо мной, – я буду смотреть и запоминать каждый твой дюйм… то, как ты выглядишь, когда кричишь мое имя снова и снова.
Я застонала, притягивая его ближе, чтобы быстрее двигаться на пальцах, получая нужное трение. Мне было уже плевать, чего он хочет – я сделаю всё что угодно, лишь бы достичь оргазма.
– Вот так, милая. Продолжай, – подбадривал он. – Скажи, на ком ты скачешь.
– На мистере Найте.
Свободной рукой он шлепнул меня по бедру и ущипнул за клитор. Я ахнула от боли, прострелившей тело, но он тут же помассировал оба места и приказал:
– Моё полное имя, Мия. Кто заставит тебя кончить и оставить после себя беспорядок?
– Джеймсон Найт.
– В чьём доме ты преподаёшь?
– Джеймсона Найта.
– Чьим правилам ты подчиняешься?
Я прикусила язык. Он знал, что мне это необходимо. Я слышала хлюпающий звук собственного возбуждения, пока его палец скользил внутрь и наружу, и всё же он замедлил ритм.
– Джеймсон, я поведу себя ещё более непрофессионально, если ты не дашь мне кончить.
– Тогда скажи. Чьим правилам ты подчиняешься, детка?
Я была готова сойти с ума в любую секунду, настолько была близка.
– Твоим, мудак.
Он довольно хмыкнул, и на его лице расплылась широкая улыбка.
– Такая дерзкая малышка, хотя могла бы просто подчиниться на секунду. Я не мудак. Я Джеймсон Найт, твой босс, и ты должна проявлять ко мне уважение. Скажи, что будешь слушаться, Мия. Простони это своим язвительным ротиком. И тогда я позволю тебе почувствовать тот кайф, которого ты так жаждешь.
Я вонзила ногти в собственные бедра.
– Джеймсон Найт, половина твоих правил просто нелепы. – Он начал убирать руку, и я вцепилась в его запястье, как одержимая. – Но я буду слушаться. Буду слушаться, ясно? Пожалуйста. Я буду слушаться, Джеймсон Найт.
В награду его пальцы скользнули обратно и изогнулись прямо в том самом месте, где я нуждалась.
– Вот так. Чувствуешь, насколько промокла твоя киска? – Мои глаза закрылись сами собой, когда жар сосредоточился внизу живота, но он зарычал: – Смотри на меня, Мия. Я хочу, чтобы твой взгляд был прикован к моему, пока ты истекаешь соками. Я не моргну и не намерен пропустить ни единой секунды того, как ты дико скачешь на мне.
Он сказал это с обещанием, а не с пренебрежением, будто серьёзно готов был перетерпеть сухость глаз, только бы не упустить ни миллисекунды.
Я не понимала этого. Да и как могла? Валери он не заставлял смотреть на него.
– Я просто отвлечение, от которого ты избавляешься, – прошептала я, пытаясь вернуть остатки здравомыслия, убедить себя, что всё это ничего не значит, что это только ради удовольствия.
Он закусил губу, словно сдерживая рвущиеся наружу слова, а затем снова опустился на колени.
– Хотел бы я этого, – кажется, пробормотал он, но, возможно, мне просто послышалось.
Впрочем, это не имело значения. Его рот снова оказался между моих ног, и на этот раз он жестко всосал клитор. Игры закончились. Когда я опустила взгляд, он смотрел снизу вверх, встречая мои глаза с голодом и напором, которые разжигали либидо, питали ту девушку внутри меня, которая хотела быть желанной, и подтолкнули меня за грань.
Я навалилась на его лицо, извиваясь и теряясь в синем океане его взгляда. Я тонула в нем, и мне было плевать на нехватку воздуха, потому что глубокое море наслаждения накрывало меня волной за волной. Я достигла пика, который не могла контролировать, пока кричала и скакала на его лице – минуты или часы напролет. И он позволял мне это. Словно какой-то джентльмен. Полная противоположность тому образу, что я нарисовала у себя в голове.
А после он придержал меня, вытянул салфетку из диспенсера возле раковины, намочил ее и мягко протер. Его движения оставались педантичными и выверенными, но теперь в них читалась забота, а не власть.
– Джеймсон, что ты делаешь? – Я нахмурилась. Он продолжал держать мои ноги раздвинутыми, хотя я пыталась их свести.
– Привожу тебя в порядок, – сказал он тоном, будто в этом не было ничего необычного.
– А как же ты? – Я указала на бугор на его брюках. – Мы ведь даже не...
– И не собираемся. – Его тон был резким. – Мужчине не всегда обязательно кончать после тебя, Мия. Иногда достаточно того, что до разрядки дошла женщина.
– Значит, мы закончили?
Его голубые глаза вспыхнули, встретившись с моими.
– Ты всё ещё отвлекаешься?
Я запнулась, не зная, что ответить.
– Нет. Это было потрясающе, но…
– Тогда ты сможешь закончить свои рабочие обязанности на сегодня и уделить Фрэнни всё своё внимание.
Он подошел к мусорному ведру и нажал на педаль, чтобы открыть крышку. Выбросил туда салфетку, а вместе с ней, казалось, и всю ту связь, что возникла между нами. Я вздрогнула от резкого хлопка захлопнувшейся крышки.
Напряжение в комнате вернулось. Тьма и та власть, которую он имел надо мной как мой босс. Джеймсону не нужны были проблемы, а я была одной из них, это очевидно. Поэтому я быстро подхватила одежду и натянула трусики с юбкой.
– Я бы прекрасно справлялась со своими обязанностями и до всего этого, если бы меня просто проинформировали обо всех аспектах работы.
– Ты была проинформирована достаточно, – грубо ответил он, отводя взгляд.
Однако я шагнула прямо ему в поле зрения.
– Да неужели? – Я обернула блузку вокруг талии. – Кажется, ты упустил парочку деталей. Например, что ты – скрытный мудак из Алмазного Синдиката, который половину своего времени подрабатывает хирургом для преступников в подвале.
На его лице мелькнул шок, а следом – веселье, что взбесило меня еще больше. Он скрестил руки на груди.
– А вторую половину?
О, он хочет, чтобы я продолжила. Прекрасно.
– А вторую половину времени, судя по всему, в качестве бонуса ты засовываешь пальцы мне между ног. Или это разовая акция, и до конца лета мне придется искать помощь в этом деле где-то еще?
Рык, вырвавшийся из его груди, был низким и пустил мурашки по коже. Он несколько раз сжал и разжал челюсти, прежде чем объявить:
– Что ж, как я и обещал, отныне ты можешь ходить куда угодно в Парадайз-Гроув, если тебе понадобится помощь где-то еще. Хотя я бы не рекомендовал.
– Почему же?
– Потому что потом им придется иметь дело со мной, Мия, – произнес он, не разрывая зрительный контакт, чтобы я точно поняла, что это значит. – В любом случае, я хочу, чтобы кто-то из парней сопровождал вас, если вы выйдете с Фрэнни. Мне следовало раньше позаботиться о вашей безопасности во время прогулок за территорией.
Что я могла на это ответить? Как выяснилось, он не только состоит в Синдикате, но ещё и способен проявлять заботу.
Это вывело нас на неизведанную территорию, где я не могла спорить с ним о профессионализме, но и не обхватывала его голову ногами. Я растерянно переплела пальцы.
– Я буду держать тебя в курсе того, как проходят прогулки с Фрэнни. Мне пора к ней вернуться и...
– Я провожу тебя наверх. – Он указал на заднюю дверь, и я замешкалась. – Это другая лестница.
– Я не видела эту часть поместья.
Он кивнул, и произнес более прохладным тоном.
– Это мое крыло.
Я не понимала, выстраивает ли он границы, или это намек на будущее приглашение. Коридор, ведущий к лестнице, по которому мы шли, освещался тускло. Привычный запах безупречной чистоты исчез, уступив место аромату кожи и гвоздики, напоминавшему о нем. Джеймсон жестом указал мне на ступеньки и пошел следом. Лестница изящно изгибалась вверх, узкая, но элегантная.
Каждая ступенька скрипела: похоже, он ходил по ним чаще, чем по остальным, или кто бы здесь ни жил, он пользовался этим путем регулярно.
Мы поднялись на первый этаж, и он указал на двустворчатые двери.
– Там моя комната. А если повернуть сюда, мы вернемся к кабинету.
Однако мой взгляд не скользил по коридору, ведущему к яркой повседневности, к которой я уже успела привыкнуть в его доме. Глаза приковала дверь по соседству с его спальней: с изящной сияющей золотой ручкой и замочной скважиной, словно сошедшей со страниц сказки.
Дверь была массивной, и я не сомневалась, что она очень тяжелая. Украшенная резьбой в виде древесных лоз и плюща, она не походила ни на одну другую.
– Что там? – пробормотала я почти про себя. – Похоже, она из другой эпохи.
– Так и есть, – проворчал он. – Эта дверь строго под запретом. Учительнице моей дочери незачем исследовать все части этого дома, и некоторые двери лучше оставлять закрытыми. Это ясно, мисс Дарлинг?
Он весь словно закрылся, тон изменился. Между нами снова выросла стена. Я вновь стала мисс Дарлинг. А не женщиной, которую он только что трахнул языком.
И не той, кому он готов доверить свои тайны.
Всего лишь женщиной, которую он устранил как помеху. Всего лишь учительницей начальных классов, которую он хотел раньше, но теперь перерезал связывающую нас нить.
Его слова, то, как он захлопнул окно в свои мысли, полоснули по мне ножом.
Он поставил меня на место, и пришлось заставить себя об этом вспомнить. Я отступила на шаг и кивнула.
– Ясно, мистер Найт. В конце концов, я профессионал. И как няня, теперь точно знаю, куда мне стоит ходить, а куда нет.
С этими словами я развернулась и пошла обратно в кабинет одна.
Он не пошел за мной.
С какой стати? В конце концов, мы были просто боссом и подчиненной.
15.Джеймсон
Держаться на расстоянии от Мии было сложнее, чем я изначально предполагал. Она вмешивалась, совала везде свой нос и задавала вопросы в такой манере, к которой я не привык. Лезла в душу так, словно ей искренне не всё равно, а не ради достижения собственных целей. Я не привык к людям: настоящим, а не мыслящим стратегически; невинным, а не безжалостным; честным, а не расчетливым.
Может, поэтому я и дал этому ублюдку Паоло шанс на встречу. А может, просто хотел еще больше оправдать свои действия перед Синдикатом. В любом случае, мне нужны были ответы.
Я знал прошлое Паоло: знал, что он змей и лжец, но остальные тоже должны были это увидеть. Годами он то вползал в мою жизнь, то выползал из нее. Какое-то время его картель на Восточном побережье имел глобальный охват, каналы отмывания денег через подставные корпорации с огромным влиянием в портах Южной Америки. Несколько лет назад он даже контролировал ряд международных маршрутов транспортировки фармацевтики.
Отец закрывал на это глаза, а моя покойная жена, Лекс, захотела прямого партнерства, когда компания ее семьи, «Уилшир Групп» оказалась в центре скандала, который они от всех скрывали. Она видела в этом способ спасти их, а я – дешевый и легкий путь наживы. И я оказался прав, как, скорее всего, окажусь прав и после этой встречи.
Я смотрел в панорамные окна офиса на верхнем этаже Стоунвуд-тауэр, возвышавшегося над спокойными, но обманчиво глубокими водами озера Мичиган. Это озеро хранило тайны так же, как и я.
– Ты просил о встрече с глазу на глаз, Паоло. У тебя есть двадцать минут.
Я оглянулся через плечо и увидел Паоло, который сегодня выглядел встревоженным в сером костюме, висевшем на его высокой худощавой фигуре чуть свободнее, чем раньше. У него всегда были резко очерченные скулы, но теперь кожа под темными глазами-бусинками, казалось, обвисла сильнее. Он сидел за столом: брат по левую руку, а племянница прямо за спиной. Ее спокойный кобальтово-серый взгляд был прикован к мужчине рядом со мной.
Кэл в своем сшитом на заказ черном костюме выдержал этот взгляд, его силуэт четко выделялся на фоне чикагского горизонта. Брат всегда отличался дипломатичностью, но при этом был куда бдительнее меня – сказывалась въевшаяся в кровь подготовка. Он не сводил глаз с людей Паоло, потому что умел доверять мне, знал, что должен прикрывать спину, даже когда жаждал мира.
– Ценю, что ты наконец согласился принять меня, пусть и при таких обстоятельствах. Я уже говорил Кэлу, как возмущен стрельбой в школе, хотя не имею к этому никакого отношения...
Мой брат не произнес ни слова, не пошевелился и никак не подтвердил эти слова. Просто наблюдал, и, изучая гостя, я видел, как молчание Кэла заставляет того ерзать еще сильнее. Он ожидал увидеть в моем брате союзника, но тот по-настоящему был предан только мне.
– И тем не менее, ты много лет тесно сотрудничал с О’Коннором. – Я изогнул бровь и сел напротив него за большой стол. В эту шахматную партию я играл уже давно, и переиграть меня не выйдет. – Может, тебя и не было на месте, Паоло, но хочешь сказать, ты не знал о планах О’Коннора? Что позволил кому-то столь близкому совершить такую глупость?
В его глазах мелькнул страх. Первая трещина, предвестник краха. Возможно, я был единственным, кто это заметил, но большего и не требовалось. Я питался тем, что находил бреши в чужой броне. Он сглотнул.
– Мне было невыгодно трогать твою дочь. О’Коннор это знал. Я говорил ему не применять силу…
– Говорил, значит? – Я впился в него взглядом.
Он отвел глаза.
– Слушай, я... я здесь не для того, чтобы тратить время на светские беседы, и знаю, что ты тоже.
– Моя дочь для тебя – тема для светской беседы, Паоло?
– Нет, н-нет… Конечно нет, – заикаясь, проговорил он. – Я просто не имел к этому никакого отношения. Ты понимаешь? Я хочу, чтобы наше сотрудничество было взаимовыгодным и… – Он подался вперёд, сложив потрёпанные руки и прочищая горло. – Я хотел бы обсудить слияние. Я помогаю тебе, ты помогаешь мне. Мне нужен снова доступ к порту. Обновлённое международное законодательство в области фармацевтической торговли ограничило нас.
– Это не моя проблема, – ответил я ровно, пожимая плечами, потому что мне было всё равно.
Он ощетинился.
– Ты помог его протолкнуть.
– Мои партнеры в «Стоунвуд Энтерпрайзис» всегда работали чисто. Они инвестируют в легальные фармкомпании. Мы делаем то, что выгодно им.
– Хорошо, но ты же знаешь, насколько сильны мы были раньше. Если бы законодательство сохранило для нас старые импортно-экспортные маршруты или власти пересмотрели свою позицию…
– Этого не будет.
Он презрительно усмехнулся.
– Тогда дай нам одно-два окна для оформления грузов через один из своих таможенных складов, чтобы мы могли провозить химические прекурсоры для синтеза. Всего одну-две партии в месяц, без лишних вопросов. У твоих складов есть разрешение на хранение медицинских грузов, а если оформить мой груз как продукцию биотехнологической дочерней компании, мы сможем провозить товар на миллионы. Прибыль поделим поровну.
Я ждал, не захочет ли он добавить к своему предложению что-нибудь ещё. И, разумеется, он не разочаровал.
– Понимаю, это определенный риск, но... – Он прочистил горло. – Это помогло бы компании семьи Лекс.
А вот и оно.
– «Уилшир Групп»? – переспросил я, скорее для того, чтобы убедиться: у него хватило наглости и дерзости приплести мою покойную жену, тем самым подтвердив мои подозрения.
– Ну, ты же знаешь, какой была Лекс. – Он улыбнулся так, словно мы делили общие воспоминания о ней. – Твоя жена всегда хотела, чтобы они процветали, понимаешь? Я изо всех сил старался сохранить ее мечту после того, как ее… не стало. Своего рода жест доброй воли.
– Жест ради кого?
Слушать болтовню человека с раздутым эго всегда означало узнать больше, чем он планировал сказать. Поэтому я давил, сохраняя ровный тон, вместо того чтобы одернуть его. Паоло поддерживал мечту, потому что пал жертвой любви и слепо вкладывался во всё, чего бы она ни пожелала.
Покойная жена любила его и саму идею партнерства с ним. Я это знал. Она спала с ним до нашего брака и, вероятно, после. Мне, по большому счету, было плевать. У ее семьи была фармкомпания, к которой мы, Алмазы, хотели получить доступ. Они имели связи в FDA3 и представляли политическую ценность. Мой брак был по расчету, стратегический ход для обеих сторон.
И всё же поначалу мы наслаждались друг другом. Достаточно, чтобы Лекс забеременела, достаточно, чтобы я захотел самого лучшего для нее и моей дочери. Однако когда вокруг фармацевтической компании её семьи разразился скандал, мы отступили. То, что она ни разу не призналась мне, что они распространяли заражённые препараты и подделывали результаты клинических испытаний лекарств от рака, означало лишь одно: я больше не видел причин считать её своим партнёром ни в чём, кроме воспитания Фрэнни.
Моя дочь обожала свою мать. А я был одержим мыслью подарить дочери идеальную семью. Только поэтому я дал Лекс шанс остаться верной и мне, и Фрэнни. Вместо этого я видел, как она менялась, как утратила прежнюю расчётливость, как отчаянно пыталась переиграть всех, лишь бы удержать семейную компанию на плаву.
Я не поддался на требования помочь ее семье, вступить в партнерство с Паоло, у которого на тот момент были более прочные связи с FDA.
– Послушай, все эти вложения в «Уилшир Групп» я сделал ради ее семьи, – быстро проговорил он, пытаясь нащупать во мне жалость или вину и сыграть на этом. – Они скорбели, Джеймсон. Я знаю, что их ошибки привели к той аварии, но кто-то должен был хоть что-то сделать.
– Намекаешь, что мне стоило сделать больше? – Я усмехнулся. – Я сохранил жизнь тебе и моей жене даже после того, как она сбежала с тобой, Паоло. Это куда большая милость, чем любой из вас заслуживал, особенно после того, как она не соизволила забрать Фрэн из школы.
Я никогда не прощу её за то, как она поступила с Фрэнни. За то, что ушла, не попрощавшись. За то, что в тот день бросила её в школе, оставив мне разгребать последствия.
Паоло не понимал одного: мне было плевать и на семью Лекс, и на их компанию. Моя жена была стратегом и использовала любовь как инструмент, чтобы влиять на меня и нашу дочь. Она так и не поняла, что, доверься она мне до того, как разразился скандал вокруг «Уилшир», я без труда спас бы её компанию. Вместо этого я день за днём добивался того, чтобы Алмазы заключили партнёрство со «Стоунвуд Энтерпрайзис» и укрепили свое влияние в FDA.
Я знал: крах влияния Паоло – лишь вопрос времени, как и то, что его инвесторы в итоге разочаруются и захотят поквитаться. До меня доходили слухи, что они нацелились на наследницу «Уилшир Групп» и жаждут мести, желая забрать ее жизнь.
Я не вмешался. Знал, что это делает меня еще большим чудовищем, чем она. Мне было плевать.
Мне передали отчет о вскрытии: тело обгорело настолько сильно, что опознать ее удалось только по зубам. Я не оплакивал утрату, лишь просчитывал все варианты. Несчастный случай – так это классифицировали произошедшее. Якобы машина взорвалась. Может, вмешалась недовольная сторона и перерезала провода.
А может, дело в чем-то другом.
С каждым днем я всё больше убеждался во втором варианте, потому что после этого Паоло начал напрашиваться на новые встречи. Думал, что так сможет пробить ко мне дорогу, но я всегда отказывал. Даже новый сенатор не заставил бы меня изменить решение и увидеться с ним.
И всё же его настойчивость росла, как и мои подозрения. Я согласился на разговор сейчас только из-за внутреннего чутья. Со стрельбой в школе моей дочери что-то было не так, и за этим должен был стоять Паоло.
– Конечно, ей не следовало так с тобой поступать. Лекс порой бывала безжалостна.
– Вот именно. Настолько безжалостна, что бросила семью, потому что мы больше не приносили ей пользы. Полезным должен был стать ты. Не забывай: уходя, Лекс не желала иметь ни черта общего с Алмазами.
– Верно. – Паоло потер глаза, выдавая усталость от игры, в которой ему не победить. – Но теперь ее нет. Уже много лет. И, честно говоря, я по-прежнему считаю правильным помочь ее семье, особенно если это выгодно нам обоим.
– Тогда скажи мне, Паоло, какую выгоду приносит нам «Уилшир», пока они продолжают лажать? – Я откинулся назад и, ожидая ответа, закинул руку на спинку стула.
– О чем ты?
– Они по-прежнему используют свои препараты для неутвержденных диагнозов. Применяют не по прямому назначению. И делают это настолько неосторожно, что FDA уже проявляет к ним интерес. – Ещё один ход к мату. – Каждый месяц мои люди в FDA передают мне сводки. Думаешь, я не знал? Они уже под наблюдением.
Паоло попытался сохранить лицо и улыбнулся, но улыбка так и не коснулась глаз.
– Они находятся под давлением, как и весь бизнес сейчас. – Он поспешил добавить: – Но как только я получу доступ в порт, мы всё поделим пятьдесят на пятьдесят. На бумаге всё будет легально, и твое имя останется чистым.
Мне не нужно было отвечать. Я лишь приподнял бровь, позволяя ему говорить дальше.
– Ты же знаешь, что эти компоненты сразу идут на производство лекарств-аналогов и расходятся моментально. Обезболивающие, пищевые добавки…
– Препараты от рака? – Разумеется, это по-прежнему было бы выгодно компании Лекс.
– Да. Товар будет расходиться стремительно. – Он изо всех сил пытался сделать вид, что это просто бизнес, но я видел его насквозь. А затем произнес то, чего я от него и ждал. – Понимаешь, у «Уилшир» уже налажена дистрибуция. Может, они и переживают не лучшие времена, но их знают в этом бизнесе. Мы могли бы использовать их и заодно помочь им встать на ноги. Будь Лекс здесь... она бы этого хотела.
Он произнес это так, будто мог заставить нас поверить, хотя она и слышать не желала об Алмазах. Она думала, что у Паоло есть всё. Это заявление стало очередным гвоздем в крышку его гроба.
– У Лекс всегда были нереалистичные идеи и цели, Паоло. И именно эти нереалистичные цели ее и убили.
– Нет. Нет... Лекс не витала в облаках. Будь она сегодня здесь, готов поспорить, она была бы в восторге. – Он заторопился, судорожно пытаясь предложить мне хоть что-то заманчивое. – Алмаз остается нерушимым, верно? Я имею в виду... я мог бы стать частью Синдиката. Алмаз остается нерушимым, а картель Руиса позаботится о любых трещинах.
Он выпалил это и улыбнулся, словно выдал удачную реплику. Он и не понял, что только что раскрыл свои карты. Наша шахматная партия только что перешла на новый уровень. Это лишь подкрепило мое внутреннее чутье.
Глядя на него, я начинал думать, что он – всего лишь пешка.
– Она часто говорила мне это, – произнес я, следя за каждым его движением.
Он отвел взгляд, но я заметил, как у него дернулся мускул на челюсти – всего раз. В его защите появились трещины, и я откалывал по кусочку, чтобы доказать: либо он так сильно любил мою жену, что на самом деле не хотел вести со мной дела, либо он скрывал какую-то куда более глубокую тайну, которую я намеревался выведать.
– Да? Ну неважно, – проворчал он, проведя рукой по лицу. – Жаль, что ее сегодня нет с нами.
– Готов поспорить, тебе жаль. – Я прищурился.
– И всё же ее мечта может жить дальше вместе с «Уилшир Групп», Джеймсон.
– Так вот на что ты ставишь, Паоло? Думаешь, сможешь сыграть на моих чувствах к покойной жене и её наследию?
– Если не ради Лекс, то, возможно, ради того наследия, которое она хотела бы оставить после себя. Я просто говорю... она бы хотела, чтобы мы попытались хотя бы ради Фрэн...
– Паоло… – Я резко поднялся. – Ты же знаешь, что именно ты должен был стать решением для Лекс. Тогда она ошиблась. И сейчас тоже. Прошлое уже не перепишешь. Ты вложился в «Уилшир», надеясь спасти компанию её семьи и вытащить её из кризиса. Но у тебя ничего не вышло. И ты всерьёз думаешь, что я захочу во всём этом участвовать?
Он огляделся, словно ошеломленный и оскорбленный. Вокруг его короля... или королевы в нашей шахматной партии осталось всего несколько защитников.
– По большому счету, компания не имеет особого значения. – Он отмахнулся от моей осведомленности, но теперь весь покрылся испариной, пытаясь прорыть еще один туннель, чтобы присосаться ко мне.
– Тогда зачем ты вообще ее упомянул?
