Текст книги "За закрытой дверью (ЛП)"

Автор книги: Роуз Шейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

– Не совсем то, что хочется слышать, когда сидишь на заднем сиденье. – Я сердито посмотрела на него.

Тот усмехнулся.

– Если хочешь, можешь вернуться на внедорожнике.

Я хмыкнула, зная, что Джеймсон в любом случае захочет забрать меня с собой.

– Его тянет на безрассудства из-за того, что случилось в клубе и с Фрэнни в академии?

Кэл пожал плечами.

– Возможно. – Он задумался, пока мы наблюдали за слоняющимися людьми. – А еще ты ему нравишься. Гораздо больше, чем обычно ему нравятся люди.

– Допустим, – медленно ответила я, не понимая, к чему он клонит.

– Думаю, ты отличаешься от всех нас, Мия. А он всегда хотел чего-то иного. Если не для себя, то для Фрэнни. Его жена... блядь, она была дьявольски расчетливой. Думаю, даже несмотря на то, что их брак был договорным, он надеялся показать ей, что можно жить иначе. Но нет. Она так и не стала для него чем-то другим. Она была одной из нас. Принадлежала этому миру.

Услышав о браке по расчету, сердце сжалось от боли за него, за любовь, которую он так и не получил, за то, как его жизнь была расписана наперед. Сидя там, я впервые задумалась, так ли уж важно вписываться в общество Парадайз-Гроув. Мне уже не раз случалось не вписываться куда-то… и каждый раз это оказывалось только к лучшему.

– И он этого не хотел?

– Нет. Потому что иногда, когда люди принадлежат одному миру и идеально в него вписываются, этого недостаточно, чтобы сохранить баланс, понимаешь? Иногда нужна полная противоположность. Кто-то добрый, настоящий и честный, кто способен увидеть за статусом Алмаза самого человека, если ты понимаешь, о чём я… Но сейчас, думаю, Джеймсон размышляет, достоин ли он такого человека.

– Почему нет?

Кэл грустно улыбнулся.

– Он не считает, что его руки чисты. Ни в том, что случилось с его женой, ни в исчезновении Лекс, ни в смерти моего отца. В его собственных глазах это делает его ничуть не лучше любого другого Алмаза.

– Почему? – Я пользовалась возможностью выведать побольше. Как иначе, если на данном этапе я думала об этом мужчине целыми днями?

– Об этом тебе лучше спросить у него самого, Мия. – Он пожал плечами. – А сейчас пойдём потанцуем, пока мой брат не вернулся и снова не стал ходить за тобой по пятам.

Он встал и протянул руку. Прикусив щеку изнутри, я заколебалась.

– Ему это не понравится. Он уже поставил Арчеру фингал за подобное.

– Мисс Дарлинг, с братом я как-нибудь справлюсь. – Он наклонился ко мне. – К тому же, если ты просидишь здесь ещё хоть немного, Валери наверняка придёт капать тебе на мозги.

Это заставило меня вскочить с места и схватить его за руку. Мы проскользнули между столиками на пустой танцпол, где оркестр продолжал играть классическую музыку. А затем он закружил меня куда быстрее, чем я ожидала; я ахнула, и с губ сорвался смех, когда партнер низко меня наклонил.

– Каллахан, какого черта?

– Что? Я сюда пришёл танцевать, а не топтаться на месте.

И мы действительно танцевали ещё пару минут, кружась по залу, потому что Кэл двигался так легко и уверенно, что я едва за ним поспевала.

– Ты умеешь танцевать вальс, преподавать и способна пережить покушение профессиональных убийц, – прошептал он мне на ухо. – Может, мне отбить тебя у него?

Я не смогла сдержать улыбку, но она тут же погасла, когда за моей спиной прозвучал голос Джеймсона, холодный, сдержанный и опасно резкий:

– Можешь попробовать, брат, но за это я тебя убью.

Каллахан даже не вздрогнул и не обернулся через моё плечо на брата. Он подмигнул мне, и в его светло-голубых глазах заплясали озорные искры.

– Ради неё я, пожалуй, рискнул бы жизнью, если бы она сама этого захотела.

– Не захотела бы. – Джеймсон шагнул между нами, и Каллахан отпустил мою руку. – Иди потанцуй с кем-нибудь другим. Теперь моя очередь.

– Джеймсон, – укоризненно произнесла я.

Каллахан легко уступил, отступая на шаг.

– Найди меня, если он тебя слишком выбесит.

Низкий рык в груди Джеймсона и его рука, крепко обхватившая мою талию, просигнализировали, что такого шанса мне не представится. Впрочем, я и не хотела. Для этого мне пришлось бы проигнорировать, как от его близости откликается моё тело, как кожа вспыхивает от лёгкого прикосновения его ладони к моей пояснице и как каждая мышца невольно напрягается в предвкушении того, что я снова окажусь так близко к нему.

– Ты груб с братом.

– Разве? Не он ли первым проявил неуважение?

– Как же? Он вёл себя как настоящий джентльмен. Посидел со мной, сказал, что, если захочу, могу вернуться домой с ним на внедорожнике, а не ехать на мотоцикле. Начинаю думать, что приехала сюда не с тем братом...

– Не заставляй меня убивать еще одного мужчину на этих выходных, Дарлинг. Тем более собственного брата.

– Прекрати, Джеймсон. – Насколько ужасно то, что я поверила: он действительно может пойти ради меня на такое зверство, и от этого по спине пробежали мурашки? – Он всего лишь пригласил меня на танец, чтобы я не сидела одна, пока все на меня глазеют, словно мне здесь не место.

– Твое место там, где мы с Фрэнни. Он это знает. И знает, что не стоит прикасаться к той, что ему не принадлежит.

– Ты про меня?

– Да. Про тебя. – Жесткая щетина царапнула по щеке, когда Джеймсон наклонился вплотную. – Ты моя, Мия Дарлинг. И я убью любого, кто не станет с этим считаться.

– В каком именно смысле – твоя? – спросила я. Он не уточнил, не сказал мне, что наши отношения эксклюзивны, что будет трахать только меня, что хочет только меня. И судя по шоу, которое устроила Валери, я сомневалась, что он вообще это рассматривает. – Учительница твоей дочери?

– Среди всего прочего.

Опустив взгляд, я попыталась скрыть свои эмоции: трепет в груди и подступающий к лицу румянец – и тут же заметила кровь на его ботинках. Еще мокрую. Совсем свежую. Глаза метнулись обратно к нему, чтобы объясниться.

– Это был просто танец с твоим братом. И только. Я уверена, ты тоже будешь танцевать с другими женщинами, и это нормально. Мы не... То, что у нас случился момент страсти на крыше, не означает, что ты обязан мне чем-то большим.

Но мне хотелось, чтобы он был обязан. Хотелось с головой нырнуть в то, что между нами происходило, и исследовать это. Острые ощущения, опасность, страсть – всё сразу. Я не хотела сомневаться.

Только не теперь, когда была готова.

– И всё? Всего лишь момент страсти?

Я ответила честно:

– Не уверена.

– А разговоры со мной в течение дня – это тоже просто моменты? По ночам? В загородном клубе, пока ты присматриваешь за Фрэнни?

– В загородном клубе я рядом с твоей дочерью. Я на работе. Это время, которое ты проводишь с ней.

– А всё остальное?

– Всё остальное может стать чем-то большим, если мы оба этого захотим. А может так и остаться разговорами между боссом и его подчиненной.

– Тогда как твой босс… и, возможно, кто-то больше, моя дьяволица, я не хочу, чтобы ты танцевала с кем-то ещё. Мне казалось, после истории с Арчером я выразился достаточно ясно.

Я вздохнула.

– Это всего лишь танец.

– И тем не менее сейчас я танцую с тобой, и это ощущается как нечто большее. Это ощущается так, словно я чувствую твои соски на своей груди, а жар твоей киски так и просит мой член.

От его слов перехватило дыхание; я сглотнула, пытаясь подавить желание, которое начинало затмевать рассудок.

– А теперь ты облизываешь губы, словно хочешь, чтобы я поцеловал тебя и объявил своей на глазах у всех присутствующих.

Я действительно этого хотела. Но он не мог. Мы не могли. Мы не были официально вместе. Мы не знали, куда всё идёт. Нам нужно было думать логически. По крайней мере, мне нужно было. Ради моей семьи, ради Фрэнни, ради себя.

Но затем рука Джеймсона скользнула с моей поясницы к шее, и он притянул меня ближе.

– Останови меня, если ты не готова, Мия. Но я готов.

Он дал мне одно мгновение. Всего одно. И я прошептала:

– Я готова.

А затем его губы накрыли мои – обжигающие, собственнические, – безжалостно предъявляя права. Прямо там, посреди танцпола, на глазах у всего Синдиката, он перестал сдерживаться.

Черта была пройдена.

Я принадлежала ему, и каждый влиятельный человек в Парадайз-Гроув теперь об этом знал.

Вопрос состоял лишь в том, принадлежал ли он мне… и только мне одной.

29.Джеймсон

В Синдикате управлять ситуацией и держать её под контролем были две совершенно разные вещи. Я управлял бизнесом, инвестициями, текущими финансами и сделками. А вот вспышки эмоций, необузданные порывы и тех, кто позволял себе выйти за рамки, приходилось держать под контролем. Алмазный Синдикат существовал не только в пригородах Чикаго и Парадайз-Гроув – он раскинулся на Западном и Восточном побережьях и по всему миру. У меня не было времени на мелкие проблемы или слабости внутри собственного Синдиката. Или среди собственных союзников.

Человеку, пригласившему Трента, я уделил две минуты своего времени. Не пять. И его оправдания оказались пустой тратой этих минут.

Пуля в его голове тоже была тратой. В медицинской школе мне говорили, что на счету каждая секунда. То же самое я чувствовал по отношению к своему бизнесу. Я заботился о нём, как о живом организме, и если в него проникала зараза, медлить с тем, чтобы вырезать инфекцию, было нельзя.

– Уберите этот кусок дерьма с территории, – велел я одному из своих людей. Когда вошли Олив и Димитрий вместе с Бейном и Пинк, я потер переносицу и сообщил им: – Он работал на Паоло заодно с Трентом.

Бейн нахмурился.

– Ты знаешь это наверняка?

– Он повторил ту же фразу, что и Паоло: «Восточное побережье позаботится о трещинах». Ту самую, которой Лекс постоянно описывала, как её компания будет помогать нам, Алмазам.

Бейн вопросительно приподнял бровь.

– Ты хочешь сказать то, о чём я сейчас подумал? – Я молча кивнул, и он тихо выругался. – Чёрт. Ну что ж, Пинк, ты ведь хотела немного развлечься. Похоже, сегодня прольётся ещё немного крови. И, думаю, пора установить наблюдение за всеми объектами Паоло. Полагаю, сидеть тихо они больше не собираются.

Я согласился, засовывая пистолет обратно в поясную кобуру.

– Держите меня в курсе, – сказал им, а затем отправился на поиски Мии. Сегодня вечером все мое внимание было сосредоточено на ней... как и всегда.

В этом Трент был прав. Я слишком остро отреагировал и убил в клубе пару человек, которых, возможно, не тронул бы, не будь ее там. Вызовет ли это волнения на Восточном побережье? Теперь мне было плевать. В ту секунду, когда Трент произнес ту же фразу, что и Паоло Руис, все встало на свои места. Вэл и Трент были близки, и из надежных источников я знал, что она пошла к нему после того, как я прогнал ее прошлой ночью.

Это означало, что он слил информацию людям О'Коннора, и его преданность была на их стороне, а не на нашей. За одно это он заслуживал нож в сердце. Но пулю на глазах у всех он получил из-за того, как разговаривал с Мией.

Больше никто не посмеет проявить к этой женщине неуважение. Только не тогда, когда все знают, что она моя.

А когда я увидел, как она танцует с моим братом, мне пришлось поговорить с ними обоими. Напомнить ей, что она принадлежит мне, хотя сам я пока не мог объяснить всё остальное. Я лишь знал, что готов к большему с ней. Готов ко всему.

Прямо там, посреди танцпола, я завладел её мягкими губами, потому что они были моими точно так же, как мои губы принадлежали ей. Со временем она поймёт, что значит хранить мне верность, и поймёт, что даже мой брат больше не сможет к ней прикоснуться. Я хотел поскорее отвезти ее домой, чтобы вбить это ей в голову, поэтому отстранился и сказал:

– Мы уходим.

– Но мы должны попрощаться с...

– Свалишь вину на меня. – Я схватил ее за руку и повел сквозь толпу гостей. Она снова увидит их всех примерно через месяц. А может, и нет, потому что мне совсем не хотелось делить её хоть с кем-то. Особенно после того, как все эти мужчины пожирали её глазами. И какого чёрта я вообще купил ей платья, едва прикрывающие задницу?

Но когда усадил ее обратно на «Дукати», я вспомнил зачем. Ее обнаженные бедра, прижимающиеся к моим сквозь ткань на ночном ветру, согревали мою проклятую душу. Я хотел её так, как никогда прежде не хотел ни одну женщину.

Я хотел владеть ею.

Наказать за то, что позволила брату прикоснуться к себе.

Овладеть ею так, чтобы для всех остальных мужчин её больше не существовало.

Разорвать на части, а затем собрать заново, чтобы она знала – в безопасности она только со мной.

Лунный свет струился по её коже, и её пальцы впивались в мой живот каждый раз, когда я ускорялся. Она не дразнила меня так, как я дразнил её сегодня под столом. Она не опускала руки к моему члену и не пыталась прикоснуться ко мне так, как я – к ней.

Но я, блядь, думал о том, как она это делает, как бы ощущались ее руки, сжимающие мой член вместо живота, как бы её ноги раздвинулись шире для меня на моём мотоцикле, чтобы я мог трахнуть её в лунном свете, а звёзды освещали бы её прекрасные карие глаза.

Я проходил повороты на большей скорости, ветер свистел мимо нас; я пролетал светофоры, лишь слегка подгоняя мотоцикл. Superleggera V4 был чертовым зверем, одним из пятисот в мире, и мой не был заводской сборки. Карбоновые обтекатели я покрыл краской с добавлением обсидиана, руль обтянул той же итальянской кожей, что и салон моего «Бугатти», а выхлоп настроил так, чтобы двигатель рычал ниже и тише. Даже тормозные суппорты лишились фирменного красного цвета, отливая холодной сталью, а на приборной панели сиял обновлённый цифровой интерфейс HEAT, лучший из существующих.

Этот мотоцикл был создан для меня, а не для обычных дорог. И женщина, сидевшая сегодня за моей спиной, тоже была создана для меня. То, как спокойно она держалась среди Синдиката, почти безразличная ко всему, кроме моих прикосновений, как все её мысли были заняты моей дочерью, мной и своими друзьями…

Её не интересовали ни власть, ни богатство, ни положение в обществе, а её сердце было слишком чистым для всех нас. Для меня.

И всё же я оказался слишком эгоистичен, чтобы отказаться от нее. Даже если бы захотел, всё равно не смог бы. Я нажал кнопку на приборной панели, и кованые ворота начали медленно открываться. Каждая лишняя секунда ожидания тянулась невыносимо долго. Дорога плавно изгибалась впереди, и я чувствовал, как Мия уже безошибочно подстраивается под меня, наклоняясь вместе с мотоциклом, но сам намеренно заложил поворот ещё круче, почти касаясь края подъездной аллеи. Впереди показалось мое поместье: темный камень и стекло поблескивали в лунном свете. Выставив подножку, я оглянулся на нее. Она запыхалась от быстрой езды, губы, все еще припухшие от моего поцелуя, были слегка приоткрыты, а платье задралось высоко на бедрах от того, что крепко Мия прижималась ко мне.

Я не глушил двигатель, позволяя ему ровно урчать, пока нас окутывал прохладный ночной воздух. Она так и не убрала руки с моей талии, а её горячее дыхание касалось изгиба моей шеи, пока я смотрел на неё. Я не спешил шевелиться. Не мог. Каждая частичка её тела так естественно прижималась ко мне, словно именно здесь ей и было место.

– Готова идти домой? – спросил я.

– Нет, – прошептала она.

Хорошо.

Я тоже.

Расстегнув свой шлем, я перекинул ее ногу через свои колени, сжимая талию так, чтобы она оседлала мои бедра. Я стянул шлем и с ее головы, наблюдая, как рассыпаются ее кудри, дикие и мягкие на ночном ветру.

– Черт, ты просто загляденье на моем мотоцикле, дьяволица.

– Эта штука опасная, – сказала она, но ее руки лежали на баке, а бедра покачивались взад-вперед, словно опасность таилась в ощущении урчащего двигателя, а не в самой поездке.

– Думаю, тебе нравится опасность больше, чем ты показывала поначалу.

Она прикусила губу, и я наблюдал, как она тяжело дышит от ощущения вибрации между ног.

– Я завелась в тот самый первый раз, когда ты схватил меня за горло, Джеймсон. И с тех пор чувствую постоянное возбуждение.

Румянец, заливший ее щеки, был зрелищем, которое я хотел запомнить навсегда.

– Насколько ты заведена сейчас? – Мой взгляд скользнул к ее киске, прижатой к мотоциклу. – Раздвинь ноги шире и покажи мне, Мия.

Моя девочка с готовностью подчинилась: развела колени шире, и мои руки скользнули вверх по ее бедрам. Когда я задрал платье так, что ее трусики блеснули в лунном свете, она ахнула.

– Насквозь промокшие. – Я провел большим пальцем по шелковистой ткани, потирая ее клитор вверх-вниз, давая то самое трение, которое было нужно ее телу. Мия тихо застонала. – Ты всё ещё хочешь, чтобы я касался тебя здесь, даже после того, как я тебя вылизал?

– Наверное, даже больше. – Тихий всхлип.

Я ущипнул ее за клитор, но этого было недостаточно. Я хотел, чтобы она призналась громко, и хотел почувствовать её киску, когда она это сделает. Сорвав ткань с ее тела, я погрузил в нее два пальца и прорычал:

– Скажи это снова, Мия. Скажи, что тебе нравится знать, что я сделаю для тебя. Это тебя заводит?

– Да, – простонала она, выгибаясь навстречу моей руке.

– Тебе нравится знать, что я схожу по тебе с ума так, что если мужчина посмотрит на тебя неправильно, он через секунду окажется на полу, истекая кровью?

– Да. – Она почти закричала, закрыв глаза, когда я ускорил ритм пальцев, проникая в чувствительную точку внутри неё. Она уже капала на мой мотоцикл, извиваясь в поисках разрядки, но я хотел, чтобы она обезумела от желания так же, как я обезумел от неё.

Поэтому я вытащил пальцы и размазал ее соки по клитору. Она ахнула от потери и попыталась выпрямиться, но я схватил ее за шею и прижал обратно к мотоциклу.

– Знаешь, твоя киска не заслуживает оргазма после того, что я для тебя сделал сегодня, а ты танцевала с моим братом.

– Это был просто танец, – сказала она, будто это всё оправдывало.

Я трижды шлепнул ее по киске, так что она набухла и заблестела в лунном свете, прежде чем снова погладить. Затем потянул ее вперед за шею.

– Ты не будешь танцевать с другими мужчинами, если я трахну тебя, Мия. Ты понимаешь? Я этого не позволю.

– А как насчет тебя и других женщин?

– Тебя это волнует? – Я хотел, чтобы она признала, что ей не всё равно, что она так же помешана на мне, как и я на ней.

Мия отвела взгляд.

– Ты позволил Валери шептать тебе на ухо, и дюжина других женщин касалась тебя сегодня. Я не могу танцевать с мужчиной, но они могут флиртовать с тобой?

Её признание заставило мой член затвердеть до боли, и я довольно хмыкнул, прежде чем сказать:

– Развернись, детка, и встань на колени вот здесь. – Я указал на основание бака и помог ей устроиться так, чтобы она стояла на коленях, спиной ко мне. Затем я взял её руки и положил их на руль. Она была настолько маленькой, что в этой позе её задница вздёрнулась в воздухе именно так, как я хотел.

Она оглянулась на меня через плечо и прищурилась.

– Что мы делаем, Джеймсон?

– Я приношу тебе свои извинения, Дарлинг. За то, что позволил другим женщинам заставить тебя думать, будто им досталось хоть немного моего внимания. Всю ночь я думал только о тебе. О тебе и об этой заднице. – Я сжал одну ягодицу. – Об этой киске. – Раздвинул ее губки, чтобы полюбоваться, как она блестит в лунном свете. – И об этой красивой, тугой дырочке.

Я опустил голову, чтобы сначала попробовать на вкус ее возбуждение. Позволил ей покачивать бедрами на моем языке, дал приблизиться к оргазму, который, как я знал, был ей так нужен, а затем провёл языком выше, к сжатому отверстию, к которому, как я понял, она относилась с большей нерешительностью. Она ахнула, когда мой язык коснулся его, когда я начал его обрабатывать, одновременно вводя пальцы в её центр.

Она тут же сказала мне, что никто никогда не делал этого, что она слишком близка, что сейчас кончит, а затем её идеальные дырочки сжались вокруг моего языка и пальцев, когда Мия вскрикнула в ночной темноте.

Я не отпускал ее на протяжении всего оргазма, запоминая, как она содрогалась в спазмах, как сжималась и выгибалась, а затем медленно спускалась с вершины, томно наваливаясь на мотоцикл, совершенно обессиленная.

Затем перевернул ее, чтобы она снова оседлала меня, и Мия лениво улыбнулась.

– Мне нравятся твои извинения, Джеймсон. Наверное, даже так же сильно, как и твои ревнивые наказания.

Я не мог оторвать рук от ее бедер, массируя их; мои движения были почти дергаными из-за накопившейся потребности овладеть ею целиком.

– Мне тоже нравится, когда ты сидишь на мне и так смотришь. Но нам пора домой.

Она медленно покачала головой и прошептала:

– Я хочу тебя всего, а не чтобы ты меня только дразнил.

– Дразнил, Мия? – Я усмехнулся. – Думаю, ты получила то, что тебе было нужно.

Она почти зарычала, а затем потянулась к пряжке моего ремня, расстегнув её достаточно быстро, чтобы засунуть руку в мои брюки и схватить мой член, возвращая должок.

– Мне нужен он.

Она сжала меня один раз, и я чуть не потерял весь контроль, что у меня оставался. Схватив её за запястье, я остановил её и сквозь стиснутые зубы произнес:

– Скажи мне, что ты не готова.

– Но я готова.

Другой рукой я сжимал её шею, а потом отпустил запястье и перехватил за бедро. Сам не понимая, то ли пытаюсь удержать её на месте, то ли собираюсь притянуть к себе.

– Сначала я должен уложить тебя в постель.

– Мне не нужна романтика, Джеймсон. – Она приподнялась и направила меня прямо к своему входу. – Мне нужно только, чтобы ты взял меня там, где хочешь сам… и где хочу я. Ты хочешь меня здесь?

В этом вопросе не было нужды. Моё возбуждение красноречиво говорило само за себя: на головке члена в лунном свете блестели капли, медленно стекавшие вниз так же, как она текла ради меня. Вместо слов я резко притянул её к себе, одним движением насаживая на свой твёрдый член.

Она ахнула, а у меня из груди вырвался хриплый стон.

– Чёрт… Я так и знал, что эта сладкая киска создана только для меня.

Она качнула бёдрами и тихо всхлипнула:

– Мне это было нужно. Нужен был ты.

– Теперь ты получила меня, детка. А я – тебя, – сказал я ей, прежде чем окончательно отпустить контроль. Я жестко трахал ее на своем мотоцикле, без каких-либо сомнений.

А мне следовало бы иметь их.

Она была моей слабостью, моей подчиненной и человеком, которого любила моя дочь.

Она была той, кого я не мог потерять, и эта мысль чертовски пугала меня.

Но острые ощущения и страх заставляли меня входить в неё снова и снова, сжимать её бёдра так, чтобы утром на них остались синяки. Я даже не задумывался о том, что трахаю её без защиты, что мы не предохранялись и что это могло плохо кончиться.

Потому что я этого допущу. Это не закончится.

Я ее не отпущу.

Она останется со мной. Даже если сама этого не захочет.

С этой мыслью я кончил в неё.