Текст книги "За закрытой дверью (ЛП)"
Автор книги: Роуз Шейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)
– Держаться от нее подальше – это правильно? – Мия склонила голову набок и осторожно поставила стакан на столешницу, словно размышляя.
– Ты только что сама напомнила, что я способен на убийство, Мия.
– А ты заявил, что делаешь это ради дочери.
– Это не оправдывает меня.
– Возможно. Но дочери всегда нужен отец. А Фрэнни тем более, поскольку её мамы больше нет. – Её голос дрогнул. – Не исчезай из её жизни, Джеймсон. Не становись просто частью фона.
– Я не этого добиваюсь… Если со мной что-нибудь случится, я хочу сделать так, чтобы она смогла без меня справиться. Чтобы она не скучала по мне, если…
– Она скучает по тебе сейчас! – Мия толкнула меня обеими руками в грудь. – Она практически умоляет провести с тобой время. Бедная девочка весь день говорила только о тебе, потому что была счастлива, что ты наконец-то появился. А ты что делаешь? Изображаешь из себя великого мученика, держась на расстоянии на случай, если кто-то попытается снести тебе голову?
Она ждала ответа и больше совсем меня не боялась. На её лице читалось лишь отвращение, пока я пытался подобрать нужные слова.
– Да возьми же себя в руки и перестань вести себя как трус. У тебя охрана, мать её, по всему периметру дома. Неужели ты настолько слаб?
– Алмазы не слабые. Adamantem infractum manet.
– Вот именно. Прекрасно. – Она закатила глаза, будто считала весь этот орден, самый могущественный, мать его, в мире, сборищем идиотов. – Тогда и научи этому свою дочь. Пока ты рядом. Пусть даже ты умрешь завтра…
– Не умру. – Она что, считала меня настолько беспомощным?
Мия всплеснула руками.
– ...или через пятьдесят лет. Но дочери нужен отец. И будь я проклята, если эта малышка не получит всё необходимое, пока я здесь работаю.
С этими словами она сердито зашагала прочь, даже не оглянувшись, а я так и стоял, провожая ее удаляющуюся спину взглядом.
У меня было предчувствие, что проклята она не будет, потому что она добьется для Фрэнни всего, во что бы то ни стало.
Что касается меня, я был проклят в любом случае.
Потому что Мия Дарлинг, дающая мне отпор – пусть и со страхом, но ради моей дочери – была самым прекрасным, что я когда-либо видел.
18.Мия
Признаю, на следующий день я избегала всех. Когда Арчер, как обычно, постучал ко мне утром, я сказала, что позавтракаю у себя в комнате. К тому же мисс Прим и мистер Бос были в жалком состоянии и нуждались во мне. Говорят же, беда любит компанию? Их увядающие листья словно отражали то, что творилось у меня на душе. Я была сама не своя. Сердце совсем запуталось, а чувства окончательно вышли из-под контроля. Я даже перестала отпускать Фрэнни к Рози за перекусом, потому что не хотела ни с кем ничего обсуждать.
Почему-то казалось, что она начнет расспрашивать, лезть в душу и вести себя как настоящая подруга.
Да и что я могла сказать ей, не сгорев от стыда? Что зажималась с нашим боссом, согласилась, что это лишь способ снять напряжение, на который мне плевать, а потом наорала на него за неправильное воспитание дочери? А еще заодно расспросить, что находится за той красивой дверью возле его спальни и почему мне туда нельзя.
Я просто сходила с ума... так что да, прятаться казалось проще.
И это еще не всё. Наступила пятница, и мы все знали, что это значит: вечером явится Валери для своего великолепного шоу с Джеймсоном. Но перед этим он как ни в чем не бывало прервал наши занятия, заявив, что мы едем играть в теннис.
И как тут возразить после того, как я вчера вечером на него наорала? Я всего лишь учительница со строгим расписанием для его дочери. Библиотека могла и подождать, особенно когда девочка подпрыгнула и радостно завизжала.
Так что я поехала с ними в загородный клуб и вытерпела эту пытку.
И для это действительно была пытка. В машине Джеймсон в своем безупречно сшитом на заказ костюме вел себя донельзя пристойно и по-отцовски. Затем он переоделся в поло и шорты, чтобы поиграть с дочерью, а я предпочла остаться на скамейке. Время, проведенное наедине с отцом, для Фрэнни гораздо важнее. Я повторила себе это снова, когда он пообещал играть с ней в теннис через день до конца недели. Он обнял дочь и, пока она радостно визжала, одними губами прошептал мне: «Спасибо».
Проклятье, неужели под этой суровой броней обязательно должен скрываться хороший отец? В животе всё перевернулось, а мысленно я его проклинала. Нельзя быть одновременно замечательным человеком и скрытным мудаком. Это нечестно. И от этого меня бросало из крайности в крайность. Я то хотела устроить скандал и наорать на него, то наброситься и сорвать с него одежду, то убеждала себя, что лучше всего – профессиональные отношения.
Орать на него, требуя перестать быть идеальным отцом, пока он учил Фрэнни правильно держать ракетку, казалось несправедливым. Хотя мои яичники всё это время вопили, что трахнуть его и родить ему детей – вполне себе отличная идея.
Но это совершенно не то, что мне сейчас нужно.
Однако ублюдок подлил масла в огонь, специально попросив для меня ключ от раздевалки, как будто я задержусь здесь дольше, чем на одно лето.
А потом пришлось наблюдать, как сотрудницы клуба лезут из кожи вон, лишь бы ему угодить. Они знали их с Фрэнни любимые напитки, и я еще никогда не видела, чтобы женщины так стремительно неслись за чертовым полотенцем.
Взгляды всех женщин были прикованы к нам. Вернее, почти исключительно к нему. Был ли он в идеально выглаженном костюме или в поло, насквозь промокшем от пота после матча, они всё равно слетались к нему, как пчёлы на мёд. Может, их восхищало, какой он отец-одиночка. А может, дело было в эмблеме Алмазов, которую теперь я замечала повсюду. Я старалась не обращать внимания ни на их попытки привлечь его внимание, ни на этот маленький символ, который то и дело ловила взглядом: на браслете, на кольце, а иногда вышитым на рубашке. Эмблема была у каждой, и теперь я понимала ее смысл.
Все они принадлежали этому миру, а я – нет.
Попрощавшись с Фрэнни, я поспешила к себе в спальню, и это было к лучшему. Наскоро набросав отчет, отправила его Джеймсону по электронной почте, а потом завалилась на кровать, прикидывая, какие расходы можно списать с выданной им карточки.
Чтобы пережить это лето, мне понадобятся беруши. Я свирепо уставилась на вентиляционную решетку. За последние пару дней она почему-то превратилась в моего заклятого врага. Вот уже час я сверлила ее взглядом, размышляя, как бы ее заткнуть: может, накрыть подушкой и оставить душ включенным на все время визита Валери.
То, что произошло между мной и Джеймсоном в подвале, не должно было иметь значения после нашего уговора, но почему-то всё равно не выходило из головы. Его предложение отвезти меня к сестре на частном самолете, а затем еще и поездка с Фрэнни в клуб – всё это тоже имело значение.
Стук в дверь отвлек меня от покупок.
– Да?
– Мы идем гулять. – Рози ворвалась в комнату с пустыми руками. Близилось время ужина, и я ждала, что скоро объявится Арчер и начнет капать на мозги по поводу еды, но никак не она.
И тем более не Пинк с Олив, зашедшие следом.
– Гулять?
– Ага. Нам скучно, а парни хотят обсудить дела. – Пинк вплыла в спальню со спортивной сумкой, швырнула ее на кровать и тут же принялась расстегивать молнию.
– Что это? – Я указала на сумку и нахмурилась. – Какие парни и какие дела?
– Наши наряды и аксессуары. – Пинк сбросила топ, ухмыльнувшись. – У Рози и для тебя кое-что припасено. А наши парни – это Бейн, Димитрий – муж Олив, ну и наверняка Арчер с Аидом тоже там. Кто знает, кого еще принесет? У них должно быть... – Она осеклась.
Рози тут же встряла, чтобы скрыть то, что подруга собиралась сболтнуть.
– Пожалуйста, не отказывайся. Ты меня избегаешь, а я этого не выношу. – Она подошла к кровати с целой охапкой платьев. – Мы, женщины этого дома, должны держаться вместе.
– Вы – да... А я здесь всего лишь на лето, – проворчала я.
– Может и так, но на это лето мы – одна команда. А слово управляющей – закон. – Рози мне подмигнула.
Я прикусила губу, снедаемая любопытством:
– Как ты вообще получила эту работу, Рози?
Она проигнорировала вопрос, указав на одежду:
– Я надену красное, а ты можешь выбрать любое из оставшихся.
Затем они с Пинк тут же начали переодеваться. Олив закрыла дверь и пожала плечами.
– Я останусь в этом, если ты тоже не хочешь наряжаться. – В своих узких джинсах и кроп-топе она выглядела так, что вся моя одежда рядом с ней казалась донельзя убогой. – Так почему ты избегаешь Рози?
– Не избегаю. Просто... перевариваю кое-какие события. – Я замялась, гадая, знает ли хоть кто-то из них, что здесь происходит на самом деле.
– А, точно. Ты про существование Синдиката? – Рози приподняла бровь, натягивая платье, а затем плавной походкой направилась ко мне.
Я открыла рот, но слова застряли в горле. Пришлось снова его закрыть и ждать. Похоже, она в курсе того, что я всё знаю.
Рози усмехнулась.
– Я получила эту работу, потому что родилась для нее... как и для Синдиката. Моя мама всю жизнь заботилась о его матери, а сейчас Джеймсон нуждался в заботе больше, чем кто-либо из его семьи. К тому же, с ним легко. Он, конечно, тот еще сухарь, но намерения у него благие. Он сам рассказал, что ты всё выяснила. И слава богу, потому что я уже задолбалась хранить эту тайну.
– Он обсуждает меня с тобой?
– Со всеми нами... И только тогда, когда изо всех сил пытается этого избежать. – Олив закатила глаза. – Он просто ни черта не умеет выражать эмоции.
– В любом случае, ужин для них готов, так что нам тут делать нечего. – Рози принялась перебирать платья на кровати. – Что наденешь?
Вся троица уставилась на меня в ожидании ответа, словно их волновало только это, а не чертовски огромный слон в комнате, которого все упорно игнорировали.
– То есть вы все в курсе, что он в Синдикате? Что это безумно опасно? И вас это устраивает? Он тоже...
Рози подняла руку, прерывая меня.
– Давай расставим все точки над «i». Нет, нас это не волнует. Почему? Потому что мы тоже часть общества. Да, это довольно опасно. Да, мы готовы рискнуть. Большинство готовы. А попасть в Синдикат можно тремя способами: родиться в нём, заслужить своё место или выйти замуж за одного из членов. – Она пожала плечами, не вдаваясь в подробности, и расправила на кровати платье цвета фуксии. Пинк и Олив тем временем крутили в руках туфли.
Или можно держаться от него подальше.
– Но зачем пытаться стать частью Синдиката? – всё же спросила я и покачала головой, хмуро глядя на туфли на шпильке, которые Пинк швырнула на кровать.
Рози указала на платья.
– Ты же понимаешь, что большинство людей так или иначе являются частью какой-той системы. Так почему бы не стать частью закрытого общества, которое веками сохраняет свой элитный статус?
– Может, для тебя это и дико, но я просто рада, что он сам всё рассказал. Было бы жутко неловко проболтаться тебе по пьяни, – заявила Пинк и повернулась к Олив спиной, демонстрируя платье, в которое только что втиснулась. – Застегни-ка, Олив.
По какой-то причине эти слова поразили меня больше всего остального.
– Вы бы правда мне всё рассказали? – спросила я, подходя к платью своего любимого цвета. Фуксия отлично подойдет, хоть я и сомневалась, что смогу втиснуться в размер, который они принесли.
– Конечно. Я же пускаю тебя на свою кухню каждый день. Мы подруги, – просто ответила Рози.
От этих слов сердце болезненно сжалось. Подруги. Неужели ей и правда так легко довериться человеку? Словно люди не ставили себя на первое место, задвигая чужие чувства куда подальше.
Наверное, раны после разговора с сестрой и воспоминаний о реакции матери на приставания Феликса еще слишком кровоточили. В горле встал ком, пока я смотрела на этих девушек. Они специально пришли помочь мне собраться на вечеринку, а не задвинули в угол, несмотря на то, что я даже не принадлежала к их обществу.
Пинк прочистила горло:
– А к концу вечера мы с Олив тоже станем твоими подругами. И наверняка лучшими, если будешь пить чистую текилу.
Я повернулась к ней с улыбкой, но тут же застыла с приоткрытым ртом.
Облегающее чёрное кожаное платье сидело на ней просто убийственно. Розовые волосы и розовые туфли идеально дополняли образ, и до меня сразу дошло:
– Кажется, мне лучше никуда с вами не идти. На вашем фоне я буду выглядеть как серая мышь.
– Ой, да брось. – Пинк отмахнулась и указала на платье, которое я поглаживала рукой. – Надень его с теми туфлями, и затмишь нас всех. К тому же, я жажду увидеть лицо Джеймсона, когда мы заявим, что уходим тусоваться.
– Ему будет плевать. Сегодня пятница, а значит... – Я покосилась на дурацкую вентиляционную решетку и осеклась. – Впереди выходные. Фрэнни уезжает к бабушке, так что я могу делать всё, что захочу.
– Ну да, плевать, – передразнила Олив, проверяя блеск на губах в зеркале над комодом и взбивая идеальные кудри.
– Димитрий тоже выйдет из себя, – сообщила Рози так, словно Олив была не в курсе, но та лишь улыбалась, прекрасно осознавая, что за этим последует. – И, будем откровенны, Пинк, Бейн ни за что не выпустит тебя из дома в этом платье.
Пинк игриво вильнула бедрами перед зеркалом.
– Мой муж идти на хер, если думает, что сможет запретить мне трясти задницей в этом платье. Оно слишком идеальное, чтобы прятать его дома.
Я усмехнулась и прикусила щеку изнутри, взвешивая варианты. Можно остаться дома и изводить себя мыслями о Синдикате, а можно пойти развлечься и разузнать всё у новых подруг.
И бонус: мне не придется слушать, чем там Валери с Джеймсоном займутся ближе к ночи. Тяжело вздохнув, я взяла платье и уже направилась к ванной, как вдруг из вентиляции донеслись голоса.
Быть того не может. Джеймсон никогда не заходил в кабинет до ужина. Это время он всегда проводил с Фрэнни и матерью.
Но я отчетливо слышала низкие мужские голоса – должно быть, это были мужья девочек. Я бросилась к вентиляционной решетке, но опоздала.
Пинк преградила мне путь. На ее лице играла дьявольская улыбка, а тем временем гул из вентиляции нарастал, и взгляды всех присутствующих мигом метнулись к тому месту, откуда я отодвинула тумбочку.
– Ни хрена себе, – прошептала Пинк. – Кажется, тебя только что повысили до статуса лучшей подруги даже без текилы.
19.Мия
Теперь стало ясно, почему, пока я собиралась, мы все разговаривали шёпотом. Я нанесла помаду в тон платью цвета фуксии, а Олив тем временем втирала мне в волосы какой-то лосьон.
– Всё совсем не так, как вы думаете, – прошипела я шёпотом.
– Мия, ты каждый вечер торчишь здесь. Значит, слышишь всё, что происходит в том кабинете, – заметила Рози. В её голосе смешались упрёк и сочувствие.
– И что же там происходит? – поинтересовалась Пинк, а я подняла палец.
– Не вздумай, Рози.
Ее, очевидно, совершенно не заботила цензура.
– Валери и Джеймсон трахаются каждый раз, когда она приходит!
– Боже мой! – воскликнула Олив громче, чем следовало, и мы все зашикали на нее. – И ты слушаешь?!
– Всё совсем не так! – протянула я, хотя всё было именно так. С губ сорвался стон. – Поначалу это было… просто таким безобидным развлечением, ясно?
– Развлечением? Я бы, наверное, сама себе уши оторвала. Но каждому своё, – сказала Рози и была абсолютно серьезна. Мне захотелось ее обнять.
– А теперь? – спросила Олив.
– Ну, теперь... да и раньше... это полное вторжение в личную жизнь, и я с этим завязываю, – подытожила я, вздернув подбородок. Им ни к чему было знать, что я превращалась в жалкую, сгорающую от ревности истеричку, хотя у нас с ним даже не было отношений.
– Чушь, – выплюнула Пинк. – Теперь ты заставишь его прекратить это дерьмо, потому что она никому не нравится. Даже ему. Этот мужчина глаз от тебя оторвать не может. Я видела это в подвале. А у Валери наверняка поджилки трясутся от того, что ты здесь. Она до смерти хочет заполучить себе фамилию Найт.
– Ну и пусть забирает. – Я нанесла немного румян на загорелые щёки, а потом принялась густо подводить глаза. Кажется, я слегка перестаралась. Ревность уже начала расползаться по моим венам. Мне больше не хотелось быть профессиональной, милой учительницей. Я хотела дать понять, что я не такая. Что сейчас я не на работе. Что я нечто большее, чем просто няня.
И что я свободна. Прямо как он. Он может трахаться с кем-то еще, и я тоже. Наше маленькое рандеву ни к чему не обязывало.
Олив фыркнула.
– Не смеши. Представляешь ее в роли мачехи Фрэнни?
Я почти не разговаривала с этой женщиной, но...
– Никто не достоин быть мамой Фрэнни, – произнесла я, искренне веря в каждое слово.
Рози рассмеялась.
– Сегодня тебе понадобятся лишние шоты. Можем гулять допоздна, чтобы тебе не пришлось сидеть здесь и слушать.
– Я правда слушаю не каждый раз. – Щеки залил румянец.
– Ой, да ладно тебе. Я бы тоже слушала. Хотя ничего веселого в этом нет. Я бы просто впала в ярость.
– Да. – Взглянув на этих девушек, я увидела на их лицах неподдельное сочувствие и поняла, что с ними можно быть собой, поэтому призналась: – К сожалению, кажется, я как раз дошла до этой стадии. Весь день с ужасом пялилась на вентиляцию. Думаете, она придет, даже несмотря на то, что ваши мужья здесь? – Этот шепот, полный надежды, прозвучал глупо и отчаянно.
Рози с жалостью похлопала меня по плечу. Кого я обманывала? Эти девушки знали, что между мной и Джеймсоном что-то происходит, даже если я всё отрицала.
– Она уже здесь, вместе с миссис Найт, – мягко произнесла Олив.
Со вздохом поднявшись, я бросила последний взгляд в зеркало. Волосы спадали мягкими волнами на спину и обнаженные плечи. Вырез сердечком и облегающее короткое платье заставляли чувствовать себя раздетой, но вместе с тем – свободной.
Какой я и была. Очень раздетой и совершенно свободной.
Коротко кивнув, я пробормотала:
– Пойдем.
Пинк улыбнулась и приобняла меня за плечи, словно собиралась служить мне опорой. Я надеялась на это. Мне нужны были подруги, отдушина, нужно было отвлечься от того факта, что Валери и миссис Найт сейчас здесь, что Валери завладела вниманием его матери и непременно завладеет им самим позже этой ночью.
Такой была привычная последовательность событий каждую пятницу. Я знала об этом. И раньше меня это даже забавляло.
До подвала.
До разговора с Джеймсоном.
До того, как у меня начали появляться чувства к собственному боссу.
– Правда не знаю, выпустит ли ее Джеймсон в таком виде, – хихикнула Рози, пока мы спускались по лестнице. – Вы же видите, как он на нее смотрит. А сейчас она просто чертовски горяча.
– Парни нам не указ, – напомнила Пинк, и мы все солидарно закивали.
– Помните: стоим на своем. Даже если Аид будет строить тебе глазки, Рози, – велела Пинк, когда мы свернули за угол. – А я еду в Чикаго. Пусть идут на хер, если думают, что мы всё лето просидим в Парадайз-Гроув.
– О, Господи, – простонала Олив.
– Что? – Пинк пожала плечами. – Если он хочет приставить к Мие охрану, чтобы она не сбежала, пожалуйста. Но никто не запрёт нас в этом посёлке на всё лето.
– Прошу прощения? – Я остановилась как вкопанная. – Да я ни за что не сбегу, бросив Фрэнни.
– Или от нас, – добавила Рози, просто чтобы прояснить, что она тоже часть уравнения.
– Да, или от вас. Или от Арчера. Джеймсон это знает. Так что всё должно быть в порядке.
Все уставились на меня. И прямо там, в коридоре, до меня дошло, что я посвящена далеко не во всё. Ненавижу чувство, будто от меня что-то скрывают.
– Что такое?
Пинк ухмыльнулась, словно в голову пришла гениальная идея.
– Знаете что, пойдемте и скажем ему.
Я запнулась, совершенно не уверенная, что хочу врываться в кабинет, но, в конце концов, я взрослая девочка. Я умела за себя постоять. Даже если мужчина за этой дверью был еще и убийцей.
А когда мы открыли дверь, я убедилась, что его друзья – тоже.
Лица всех мужчин, одетых в темные костюмы, были убийственно мрачными.
– Бейн Блэк, – пропела Пинк, уверенно входя внутрь и крепко держа меня за руку. – Я бросаю твою задницу и иду танцевать с этими прекрасными дамами.
Мужчины разом прервали разговор и посмотрели в нашу сторону. Я сразу поняла, кто чей, по тому, как их взгляды скользнули по своим половинкам. Бейн был настоящим зверем с глазами настолько ледяными, что от одного вида можно было почувствовать себя в Антарктиде, но он не сводил взгляда с Пинк. Джеймсон и еще один мужчина сидели на кожаном диване, однако Найт даже не оторвал глаз от бумаг на коленях, словно мое присутствие его совершенно не волновало. Он лишь слегка шевельнулся, чтобы погладить лежащего рядом Малека, и всё. Зато мужчина рядом с ним вскинул на меня глаза и ухмыльнулся. Аид же вел себя как Мрачный Жнец: между ним и Рози сгустилось темное облако напряжения, хотя не он заговорил первым.
Это право он уступил Бейну.
– Миссис Блэк, ты уверена, что не хочешь, чтобы я потанцевал с тобой?
– Абсолютно. – Она посмотрела на свои ногти с совершенно невозмутимым видом, но я заметила румянец на ее щеках. – У нас девичник.
– У тебя каждая ночь – девичник. Так что делай что хочешь, но я буду следить и контролировать каждый твой шаг.
– Не доверяешь? – Пинк изогнула бровь.
– Не доверяю мужчинам рядом с твоей красивой розовой...
– Заткнись, Бейн, – перебила его Пинк, когда он подошел и поцеловал ее прямо в губы. Она всё ещё держала меня за руку и даже не отпустила её, пока он целовал её так, что у меня самой колени стали ватными. Через секунду она оттолкнула его и пробормотала: – Люблю тебя.
Муж без колебаний ответил тем же, а тем временем Димитрий прислонился к столу, сверля жену взглядом.
– Почему ты должна идти без меня?
– Потому что девушкам иногда нужно отдыхать.
– От любви всей жизни, пчелка? – В его голосе слышалась почти детская обида, но, притянув её к себе для поцелуя, он тут же сжал ладонью её задницу, наглядно доказывая, что он стопроцентный мужчина.
Олив закатила глаза, поцеловала его еще дважды и отстранилась.
– Ты справишься, Димитрий. Побудь сегодня хорошим папочкой и уложи нашего малыша спать.
Мужчина рядом с Джеймсоном прицокнул языком.
– Я бы сказал, что вы все размякли, но, думаю, вы и сами это знаете.
Его голос был очень похож на голос Джеймсона, а глаза были такими же холодными. Линия челюсти и черты лица поразительно совпадали, и до меня дошло: у Джеймсона есть брат, о котором он никогда не упоминал.
А может, и не один.
Честно говоря, я вообще ничего о нем не знала, и его это, вероятно, вполне устраивало. Он хотел держать меня на расстоянии – так тому и быть. Да как он смел вообще делать вид, будто ему не плевать, предлагая полет к сестре, если сейчас даже не удосужился обратить на меня внимание?
Я не знала, что бесит больше: его безразличие или осознание того, что сегодня вечером всё его внимание достанется другой. Женщине, которая знает о нем и его семье куда больше моего.
Впрочем, его брат быстро сгладил неловкость, пока Джеймсон упорно делал вид, что никого вокруг не существует.
– Ты, должно быть, няня Фрэнни?
– Да. – Я кивнула, и это напоминание пришлось как нельзя кстати. Вот моё место среди всех этих людей.
Он поднялся во весь рост, и меня поразило, насколько даже походка у него была похожа на походку Джеймсона. Их так легко было принять друг за друга, что становилось очевидно: разница в возрасте у них совсем небольшая.
– Хочешь, чтобы к вашей компании присоединился один парень? – предложил он. – Я Каллахан. Хороший Найт. Со мной весело.
– Нет, – тут же перебила его Пинк. – Сегодня только девочки.
Потом она ткнула меня локтем, словно теперь была моя очередь говорить. Почему у меня вдруг подкосились ноги, а ладони стали влажными?
– Я… с тех пор как начала здесь работать, ни разу не выезжала за пределы Парадайз-Гроув. И Пинк предложила съездить в ночной клуб в Чикаго. Было бы здорово, особенно если учесть…
– В Чикаго? – Джеймсон резко вскинул голову. Наконец-то он меня заметил, но лишь потому, что мы посмели его ослушаться. В глубоком тембре зазвенело напряжение, а я уже усвоила, что доводить его до предела не стоит.
– В Чикаго можно отлично провести время, – вмешался Каллахан. Похоже, он тоже заметил напряжение, поэтому сразу попытался разрядить обстановку.
– Нет. – Голос Джеймсона прозвучал громко и четко. – Мии не разрешается покидать Парадайз-Гроув.
– Брат. – Каллахан многозначительно на него посмотрел. – Не разрешается? – Между ними проскользнуло что-то невысказанное. – Она твоя подчиненная, а не пленница. – Затем он повернулся ко мне. – Мы, Алмазы, всегда идем навстречу, но при этом чересчур осторожны. Если, конечно, у моего брата нет другой причины не пускать тебя в город...?
В комнате повисло густое напряжение, пока мы ждали ответа. Какая-то часть меня жаждала услышать, что ему не всё равно, что я не просто подчиненная, что, возможно, здесь замешаны чувства. Но он даже не подал виду: в мгновение ока отключив эмоции, просто отмахнулся.
– При условии, что с вами поедет охрана...
– О чем мы всегда заботимся. – Каллахан вздернул бровь, словно ожидая новых отговорок.
Последовала долгая пауза, прежде чем Джеймсон, казалось, сдался.
– Тогда пусть едет Аид.
Аид покачал головой, не сводя убийственного взгляда с Рози.
– Думаю, это плохая идея. Арчер поедет.
Желваки на скулах Джеймсона снова дрогнули, но он не поднял глаз.
– Ладно. Он и группа сопровождения.
– Отлично. Только скажи им держаться подальше, – подытожила Олив и начала пятиться к выходу, словно нельзя было поворачиваться к мужчинам спиной.
Пинк взяла меня под руку и повела к двери. Мы уже почти вышли, когда раздалось:
– Мисс Дарлинг, на пару слов.
– Блядь, – проворчала Пинк, – почти проскочили.
Джеймсон поднялся. Проходя мимо, задел меня рукой и бросил:
– В кабинет. Живо.
Полагаю, это означало, что я должна следовать за ним. Чертов придурок. Будь мы одни, я бы плюхнулась на диван и ждала, пока до него дойдет, что я не собака, выполняющая команды.
А когда даже Малек не пошел за хозяином, я вздернула подбородок.
– Мистер Найт, даже мои ученики знают, что нужно просить вежливо.
Клянусь, Каллахан замаскировал смешок кашлем, а его брат обернулся: плечи напряжены, во взгляде – жажда убийства.
– Пожалуйста, мисс Дарлинг, тащи свою задницу в кабинет, пока я сам не потащил тебя туда.
Я демонстративно фыркнула ему в лицо, и, кажется, вся комната замерла. Мне было плевать. То, что я учила детей хорошим манерам, не обязывало меня соблюдать их постоянно. Устраивать сцену при всех не хотелось, поэтому я просто громко зашагала по коридору, чеканя шаг. И остановилась лишь тогда, когда, проходя мимо гостиной, заметила миссис Найт, смеющуюся вместе с Валери и Фрэнни.
Обе женщины на меня глаза, а Фрэнни как ни в чём не бывало продолжала смеяться и рисовать на листе бумаги.
– Мисс Дарлинг, рада вас видеть. Вы выглядите... мило. – Валери окинула меня взглядом, и мне тут же захотелось сжаться и исчезнуть из дверного проема. Платье, вероятно, было слишком коротким и чересчур облегающим для оценки миссис Найт. Сама Валери сидела в выглаженном поло: сплошная пастель и эстетика безупречного этикета. Волосы собраны в мягкий пучок, светлые пряди идеально уложены, словно у нее была уйма времени, чтобы подготовиться к роли. – Уезжаете на выходные? Наверняка уже есть планы.
– Есть, – осторожно ответила я, не зная, что сказать ей или матери Джеймсона. В их глазах читалось осуждение, к которому я не была готова.
Фрэнни подняла глаза и восторженно ахнула.
– На тебе твой любимый цвет, Мия. Ты выглядишь как принцесса. Правда, папочка? Ты сегодня ведёшь на бал принцессу? Сможешь танцевать с ней до полуночи, как принц с Золушкой.
Джеймсон прочистил горло; казалось, он испытывает физическую боль. Ему хотелось оказаться где угодно, только не здесь. Мне тоже. Но он всё же ответил:
– Я бы с радостью отвел ее на бал, Фрэн. – Его взгляд потяжелел, столкнувшись с моим. – Она идет танцевать с подругами. Но пусть ни один принц даже не вздумает приглашать нашу принцессу на танец, да?
Фрэнни хихикнула, кивнула и вернулась к рисованию. Миссис Найт смотрела на меня с любопытством, а вот глаза Валери метали кинжалы.
– Фрэнни? – Голос Валери прозвучал резко. – Ты же знаешь, цвет этого платья довольно вызывающий, слишком яркий для здешних мест. – Ее оскорбление попало точно в цель. Она вскинула брови, а губы скривились в снисходительной усмешке. – Извините. Понимаю, в таком виде Вы наверняка едете в город, верно? Просто хочу, чтобы Фрэнни понимала, в каком обществе мы находимся. Это весьма респектабельный район.
Она скрестила руки на груди, и я снова заметила мелькнувшую эмблему, напомнившую, что каким-то образом она тоже принадлежит к Алмазному Синдикату. Родилась ли она в нём или заняла своё место, работая на них всех, я не знала. Знала только одно: я к этому миру не принадлежала. На мне было чужое платье, и сама я была здесь лишь на время.
И всё же я заметила, как Фрэнни прикусила щёку, обдумывая сказанное и разделение, которое прозвучало в этих словах. Валери словно пыталась загнать её в рамки, в которые, по её мнению, та должна была идеально вписаться. Но я не собиралась этого допускать.
Будь дело только во мне, я бы промолчала. Но не когда дело касалось этой чудесной девочки.
– Пожалуй, Парадайз-Гроув пора научиться ценить не только внешний вид. Чтобы стать принцессой, одного наряда недостаточно, верно, Фрэнни?
Она улыбнулась.
– Клятва на мизинчиках?
– Конечно. И запомни это, Фрэнни: если кто-то заставляет тебя чувствовать себя хуже других, значит, это не настоящий друг. Настоящие друзья любят тебя за то, какая ты есть, а не за то, как ты наряжаешься.
Развернувшись, я ушла прежде, чем кто-либо успел добавить хоть слово. Как бы сильно мне ни хотелось устроить сцену, при Фрэнни я бы себе этого не позволила.
Я услышала, как Джеймсон за моей спиной закрывает дверь кабинета. Обернувшись, встретила его холодный, непроницаемый взгляд. Мне было плевать.
– Она заслуживала ответа пожестче, и ты это знаешь.
Он потер переносицу.
– Ты знаешь, что я собираюсь сказать, Мия.
– Что? Что я перешла черту? Чтобы я не смела так разговаривать с твоей девушкой?
Он резко вскинул голову.
– Она не моя девушка.
– О. Тогда, может, будущая невеста? Судя по тому, как она воркует с твоей матерью.
Джеймсон стиснул зубы.
– Она психиатр моего ребенка. Ты – няня и учительница. Вы должны ладить.
Я только фыркнула. Он не знал, что я слышала, как они трахаются, так что бросить это ему в лицо я не могла при всем желании.
– Да брось, мистер Найт. Для всего лишь врача ей слишком уж уютно в твоем доме, рядом с твоей матерью и дочерью. Но если ты решил придерживаться этой версии – прекрасно. В любом случае, мне совершенно плевать, кем еще она тебе приходится.
Фраза прозвучала по-детски капризно, но именно так я себя и чувствовала. Я скрестила руки на груди, пытаясь обуздать ревность.
