Текст книги "За закрытой дверью (ЛП)"
Автор книги: Роуз Шейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)
24.Джеймсон
Мия усмиряла чудовище внутри меня всю дорогу до первого этажа. В лифте я даже улыбнулся паре своих людей. А потом услышал это.
Тихий хлопок.
Резкий. Точный. Смертоносный.
Мия тоже услышала. Широко распахнув глаза, она посмотрела на меня.
– Что это было?
– Стой за мной. – Я задвинул ее себе за спину, когда музыка резко оборвалась, и посмотрел на одного из своих людей. – Первая задача: немедленно обеспечить безопасность моей дочери.
Тот кивнул и заговорил в микрофон гарнитуры, а затем двери лифта раскрылись навстречу полному хаосу.
Клуб взорвался от паники и безумия. Крики эхом разносились по залу – люди толкали друг друга, пытаясь выбраться. Давка переросла в паническое бегство, страх сменился животным инстинктом выживания. Мои люди ринулись вперед, организованно и хладнокровно. Они прочесывали взглядом толпу в поисках нападавших, и я тут же их заметил.
Люди О’Коннора, должно быть, прознали, что мы здесь, и явились за кровью, чего бы это ни стоило. Это не простое неудачное стечение обстоятельств – это спланированная атака, и расплатой станет то, что после сегодняшней ночи я вырежу всю их гребаную семью.
Обычно я бы отдался этому адреналину. Мне нравилось наносить смертельные раны, нравилось смотреть, как из врага медленно вытекает жизнь. Но сегодняшняя ночь была другой.
Сегодня рядом со мной находилась женщина, внезапно ставшая моей слабостью, и я почувствовал, как по венам растекается страх, затуманивая рассудок. Крепко прижав ее к себе одной рукой, я рванул вперед, выхватывая «Глок». Вокруг гремели выстрелы – мои парни быстро убирали людей О’Коннора. Тела падали на пол.
Одно за другим.
За мной прислали целую чертову армию. И не без причины. Мы все были отличными стрелками, а я, когда поднимал «Глок», чтобы прицелиться, почти никогда не промахивался. Один из людей О’Коннора, весь в крови после схватки с моими бойцами, с криком бросился прямо на меня. Я всадил пулю точно ему в лоб.
Мы двигались как единый механизм, быстро и эффективно. Когда из-за угла коридора, к которому мы направлялись, выскочил еще один ублюдок, на целую голову выше меня, я лишь на секунду задвинул Мию за спину, чтобы сделать выстрел. С оружием в руках я был быстрее многих: хоть парень и успел прицелиться, нажать на курок ему было не суждено. Моя пуля пробила ему голову, и он замертво рухнул на колени.
Раздался тихий всхлип, но я, потянув Мию за собой в обход трупа, продолжил путь. Ее безопасность сейчас была моим единственным приоритетом. Вернуть ее в Парадайз – туда, где ее место, где она будет в безопасности, где я смогу ее защитить – только это сейчас имело значение.
– Наш внедорожник впереди! – крикнул Аид, встретив нас у выхода.
Обычно я так не работал. Мне не нужно было уходить через заднюю аллею, прятаться или сбегать. Вместо этого я бы лично отправил всех этих ублюдков на тот свет за то, что они подвергли ее жизнь риску. Но Мия была в опасности, а значит, ради ее спасения придется пожертвовать гордостью.
То, что ирландцам хватило наглости прийти за мной на нашу же территорию, означало войну. И не только для них. Войну для итальянцев, для Алмазов, для картелей. Для всех.
Они вообще не соображали, с кем связались? Месть за то, что я закопал одного из их семьи, была оправдана, но здесь они оказались в подавляющем меньшинстве.
– Фрэнни?
– В целости и сохранности у твоей матери.
Я коротко кивнул. Один ком напряжения распутался, но тут же сменился другим.
– Я хочу, чтобы каждый из них… чтобы каждый ирландец на Среднем Западе был убит, – бросил я Аиду, пока наш водитель с визгом шин выруливал на дорогу.
Мия обеспокоенно посмотрела на меня.
– Джеймсон, среди них могут быть невиновные.
– Найдите всех до единого, Аид, – отчеканил я.
– Другого я и не ждал, – тихо отозвался Аид. – Только ирландцы?
Я понимал, к чему этот вопрос. Они действовали не одни, и если сейчас не поставить их на место, то потеря контроля над Восточным побережьем станет лишь вопросом времени.
– Начнем с них, а для остальных созовем собрание.
Внезапно Мию затрясло – адреналин спадал, уступая место шоку.
Проклятье. Моя милая Мия была слишком светлой для того мира, в котором жил я. Мне не следовало втягивать её в него, показывать ей эту сторону моей жизни. Но теперь пути назад уже не было. Она въелась в мою душу, и всё, чего я хотел, это держать её в объятиях, пока она не придёт в себя настолько, чтобы снова кричать на меня, а не смотреть со слезами на глазах.
– Этого мало. Я хочу, чтобы они все сдохли.
Я усадил ее к себе на колени и крепко обнял. Она уткнулась лицом мне в грудь и вцепилась в пиджак. Мне было плевать, что я потеряю в этой войне – кто-то ответит за ее слезы.
Остаток пути прошел в тишине. Аид рассылал приказы, которые, как я знал, будут исполнены в кратчайшие сроки.
Как только внедорожник подъехал к поместью, я отнес ее в комнату, но не стал укладывать в постель. Вместо этого занес в ванную, опустил на пол и начал осторожно раздевать.
– Я в порядке, Джеймсон. Правда. Я могу сама принять душ. – Голос звучал тихо, словно Мия пыталась сгладить напряжение, которое наверняка исходило от меня волнами. Затем она потянулась к моей руке, разглядывая сбитые в кровь костяшки. – Тебе досталось больше. Я могу помочь обработать раны, или…
– Хочешь обработать мои раны? – Её пальцы скользнули по царапинам на моей руке, и даже от этого лёгкого прикосновения мне захотелось прижать её к себе ещё крепче.
Она встретилась со мной взглядом и кивнула.
– Хочу унять твою боль, Джеймсон.
Она сказала это так просто, будто желание позаботиться обо мне после перестрелки в клубе было чем-то совершенно обычным. Я глухо зарычал от этой мысли – и от того, насколько сильно эта идея понравилась моему члену. Развернув Мию спиной, я расстегнул молнию на ее платье. Позволил ткани упасть на пол, а следом стянул и нижнее белье.
Подняв взгляд, я увидел нас в зеркале: я стоял позади, а ее крошечное тело казалось идеальным на фоне моего. Она прикусила розовую нижнюю губу, и я не удержался – провел ладонью по гладкой, нежной коже ее живота. Соски мгновенно затвердели, и я заметил, как она сглотнула. Прижав ее спиной к себе, я издал утробный рык.
Затем поднял руку, скользнув костяшками по ее щеке, и произнес:
– Ты чертовски драгоценна, знаешь об этом?
Медовые глаза встретились с моими в отражении.
– Правда?
– Ты переживаешь из-за гребаной царапины вместо того, чтобы злиться на меня за то, что я допустил всё это.
– Джеймсон, я сама захотела пойти в клуб. Если уж кого и винить, то меня. – Она подняла на меня взгляд. – Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал.
– Мия… – Господи Иисусе. Я всё равно убью этих людей. И ей меня не остановить.
– Если дело только в том, что случилось сегодня вечером, мне всё равно.
– Тогда подумай хотя бы о том, что они подвергли опасности ещё и Рози, Пинк с Олив. – Я сказал это с нажимом, словно мне жизненно необходимо было, чтобы она поняла. Сам не знал почему. Раньше я никогда ни перед кем не оправдывал своих поступков.
– Хорошо. – Она глубоко вдохнула, тихо выдохнула, подошла к душевой, проверила воду и шагнула под струи.
Мне следовало уйти, но ее тихий голос остановил меня:
– Это ужасно, что я с тобой согласна? Что хочу, чтобы кто-то поплатился не столько за угрозу моей жизни, сколько за опасность для моих подруг?
Я ничего не ответил, пока раздевался. Но когда вошёл к ней в душ, осторожно притянул её обнажённое тело к себе и тихо сказал:
– В тебе нет ничего ужасного, милая Мия. Ни единой чертовой вещи.
Какое-то время мы молча смотрели, как капли воды стекают по прозрачному стеклу душевой.
Потом мы вышли. Она позволила мне одеть её в розовую пижаму с розами. Было видно, до чего она вымотана, будто эта ночь вытянула из неё все силы. Я подхватил ее на руки и опустил на кровать.
– Нужно полить мисс Прим и мистера Боса, – пробормотала она.
– Кого?
– Капскую примулу вон там и бонсай азалию вон там. – Она указала на растения.
– Ты дала им имена, Мия? – Это было нелепо, но на моих губах скользнула улыбка.
– После этого они стали расти гораздо лучше, – тут же принялась оправдываться она.
Она и её чёртовы растения. Я вспомнил, как упрямо она настаивала, чтобы взять их с собой. Тогда меня это только раздражало. Теперь же мне стало любопытно.
– И кто из них мисс Прим, а кто мистер Бос? Я сам их полью.
Мия откинулась на мягкие подушки. Веки уже слипались от усталости. Кивнув, она попыталась подавить зевок и указала на белый кувшин с водой, стоявший рядом с комодом.
– Поливай только водой отсюда. Она фильтрованная и комнатной температуры. После переезда они ещё слишком нежные, не хочу подвергать их лишнему стрессу.
Я внимательно выслушал её наставления, невольно нахмурившись от такой дотошности. Затем взял кувшин и так и остался стоять посреди комнаты, с полотенцем, обёрнутым вокруг бёдер.
– Мисс Прим поливай прямо в землю, у основания. Она с розовыми цветами. Только совсем немного, чтобы почва стала чуть влажной, хорошо?
Я сделал всё так, как она сказала.
– Отлично. Теперь мистер Бос. Это маленькое деревце. Возьми его и налей воды только в поддон. Через десять минут выльешь остатки, чтобы не залить корни.
Я в точности выполнил её указания, мысленно запоминая, как ухаживать за ними в следующий раз.
– Как часто ты это делаешь?
– Мисс Прим поливаю каждый день, а мистера Боса дважды в неделю. – Она тихо рассмеялась. – Даже не знаю, мне сейчас пугаться… или возбуждаться от того, что ты так внимательно меня слушаешь.
– И то, и другое, пожалуй, – ответил я.
– Да уж, думаю, мне стоит бояться многого из того, что здесь происходит. – Она выглянула в окно и сбивчиво затараторила: – Я понимаю риски. Мне просто всегда кажется, что за нами кто-то наблюдает. Что, вероятно, так и есть. Учитывая, кто ты такой. Я всё понимаю. Но сегодня… мы могли погибнуть. А Фрэнни тогда бы… – Она всхлипнула, и на глазах снова навернулись слезы. – С ней всё хорошо, да?
Она переживала не за свою жизнь, а за жизнь моей дочери. От этого осознания сердце сжалось, и я понял, что не оставлю ее одну в этой комнате, как бы сильно ни привязывался к ней эмоционально. Поставив кувшин, я сказал тоном, не терпящим возражений:
– Подвинься, Дарлинг.
– Зачем?
– Сегодня я лягу с тобой. Буду обнимать тебя. Мы просто поспим вместе.
– Не знаю, хорошая ли это…
– Ты права. – Я вышел из комнаты за спортивными штанами. Когда вернулся, она удивлённо села на кровати.
– Ты что делаешь?
– Ложусь спать рядом с тобой.
– Мы же только что решили, что это плохая идея!
– Нет. Я согласился лишь с тем, что мне не стоит спать рядом с тобой… без одежды.
– Говори за себя. – Она скрестила руки на груди. – Я ничего такого делать не собиралась.
– Да, но я бы сделал, детка. Ни единого шанса, что мы бы уснули этой ночью, если бы залез к тебе в постель голый. А теперь двигайся. Либо так, либо я буду сидеть и смотреть на тебя всю ночь, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке. Выбирай.
– И это после того, как я сказала, что чувствую себя так, будто за мной постоянно следят? – фыркнула она. – Ладно, оставайся. Но даже не надейся, что тебе сегодня повезет.
Я хмыкнул и притянул её через всю кровать к себе так, что её задница прижалась ко мне. Она резко втянула воздух, почувствовав моё тело вплотную к своему, но я ничего больше не сделал. Лишь наклонился к её уху и прошептал:
– Мне уже повезло, милая Мия, ведь ты будешь рядом со мной всю ночь.
25.Джеймсон
Проснувшись рано утром, я успел застать, как первые лучи солнца ласкают лицо женщины, которую я отчаянно хотел защитить, но понятия не имел как. Защитить от моего мира. От опасности. От самого себя.
По-хорошему, нужно было думать о том, как ее отпустить.
И всё же, глядя на её тёмные кудри, рассыпавшиеся по белым хлопковым простыням, на едва заметное движение её груди под пижамой и умиротворение на её безупречном лице, я понял, что не смогу. Мия Дарлинг останется со мной.
Я спустился в кабинет, где меня уже ждал Кэл.
– Вчерашнее нападение было прямым ударом по всем нам. По женщинам, которые нам дороги.
– Знаю, – мрачно ответил он.
– Им конец.
– Они работают с кем-то еще, Джеймсон. Скорее всего, с картелем.
– Мне похуй.
– Паоло финансирует множество компаний. – Кэл уже расставил фигуры на доске и прекрасно понимал, к чему всё идет.
– А мы – еще больше.
– Бейну это не понравится. У Димитрия и Олив теперь ребёнок. Сам понимаешь, они хотят, чтобы и империя HEAT оставалась в стороне от всего этого.
– Иногда всем приходится марать руки. – Я с такой силой ударил ладонью по столу, что тот глухо содрогнулся.
– Из-за Фрэнни ты уже сорвался. И теперь снова… из-за женщины?
– Моей дочери нужно…
– Только не начинай нести эту чушь про учительницу. – Брат смерил меня выразительным взглядом, провёл рукой по волосам и проворчал: – Мне срочно нужно выпить.
– Мне тоже.
– Отец бы…
– Отца здесь нет. И знаешь почему? Потому что этот ублюдок не был предан ни семье, ни Синдикату, ни даже тебе.
Кэл, мерявший шагами кабинет, остановился и повернулся ко мне:
– Думаешь, я этого не знаю, брат? Думаешь, не в курсе, что он творил под покровом ебаной ночи?
В его вопросе скрывалось слишком много тайн. Они прятались в темноте, дразнили меня, насмехались, потому что я так и не сумел докопаться до всей правды.
– Больше он этого никогда не сделает, – процедил я сквозь зубы, с досадой понимая, что отец каким-то образом сумел искалечить не только мою жизнь, но и жизнь моего брата.
– Adamantem infractum manet, – проворчал Кэл так, будто эти слова были скорее проклятием, чем символом нашей силы. – Синдикат должен понимать, зачем ты это делаешь, Джеймсон. Объяснись, чтобы твое лидерство не ставили под сомнение.
– Если они сомневаются во мне, им не место в…
– Знаю, – оборвал он. – Но управляй с помощью уважения и открытости, а не страха, Джеймсон. Так ты пойдешь дальше, чем наш старик.
Хотелось рявкнуть «нет». Сорваться и поддаться ярости. Но об этом просил брат, а он – семья. Синдикат – тоже семья.
– Тогда созывай всех ночью в Сеймур-холле. Но давай проясним: я наношу ответный удар ради всех нас. И пусть никто не путает мое лидерство с эмоциями, Кэл. Иначе пожалеют.
Больше он ничего не сказал, лишь вскинул брови. Кэл знал, что существуют черты, которые не стоит пересекать даже ему. И бесконечные сомнения в моих решениях были одной из них.
Я знал, что делаю.
Всё было под контролем. Сделав пару звонков насчет собрания Синдиката, решил, что не помешает плотно позавтракать. Приготовить всё самому и отнести Мии, чтобы поесть вместе. Это не было проявлением эмоций. Просто, блядь, милый жест.
Крики, донесшиеся из ее спальни, когда я шел по коридору, леденили кровь. Они пробирали до костей, полные первобытного ужаса, и отдавались в самой душе. Мия не особо со мной откровенничала, но игнорировать подобное, оставляя ей личное пространство, которого она, возможно, и заслуживала, я не собирался.
С противоположного конца коридора примчался Арчер. Мы столкнулись прямо у ее двери.
– Какого хрена происходит? – спросил я.
Арчер потер переносицу и поморщился: синяки от моих вчерашних ударов давали о себе знать. Ублюдок. Пусть скажет спасибо, что не вылетел с работы.
– Ей снова снится кошмар. – У него хватило чертовой наглости встать между мной и ее дверью.
– Снова? – Во взгляде, которым я его смерил, явно читалось убийство, но крики затихли – похоже, кошмар отступил. – С дороги, Арчер.
– Погоди секунду, Джеймсон. Блядь. Она даже не хотела, чтобы ты о них знал. Понимаю, я сейчас стою у тебя на пути, мужик, но ты сам просил приглядывать за ней. Она мой друг.
– Прошлой ночью я спал в ее чертовой постели. Так что, думаю, имею полное право быть в курсе.
Тот вздохнул.
– Я уважаю ее желания.
– Больше, чем желания босса?
– Да.
Прошла секунда, затем другая. Арчер не сдвинулся с места, прекрасно понимая, чем это грозит. Он выбирал ее, а не меня, и какая-то часть меня уважала его за это. Другую же часть приходилось игнорировать изо всех сил.
– Я просто хочу, чтобы ей здесь было комфортно. Обычно, когда ей снится кошмар, я стучу, она открывает сонная и растрепанная, извиняется за свой вид, а потом мы едим.
– Вы вместе завтракаете? – Кулаки снова зачесались, но Мия бы пришла в бешенство.
Арчер хрустнул костяшками и прямо встретил мой взгляд:
– Почему бы и нет?
Как минимум потому, что она здесь не для его развлечения. Хотя, если честно, многие из персонала действительно ели вместе. Нормального объяснения, почему ему нельзя, у меня не было. Кроме одного: он так же хорошо, как и я, знал, что Мия для него под запретом.
Он ухмыльнулся.
– Если есть что сказать, босс, говори.
Теперь я окончательно понял, что он нарочно меня провоцирует.
– Заткнись нахуй, – бросил я, открывая дверь в комнату Мии. – Свободен.
Но Мия уже проснулась. Сонно потирая глаза, она хмуро переводила взгляд с одного на другого:
– Арчер? Джеймсон?
– Прости, Мия. В этот раз он всё услышал, – Арчер виновато пожал плечами.
Ей досталось чертово «прости», а мне нет? Этот ублюдок даже не извинился за то, что танцевал с ней, или вообще за что-либо из вчерашнего. Хотя должен был быть предан мне. Он был одним из моих людей.
Но сейчас это волновало меня меньше всего. Я тут же оказался рядом с ней, обхватил её лицо ладонями и заглянул в глаза.
– Ты в порядке?
Мия нахмурилась:
– Ты слышал?
– Да. Ты кричала так, словно…
– Я с детства разговариваю во сне. После любого тяжёлого потрясения мне снятся кошмары. Это просто подсознание так переживает историю со стрельбой. – Она покачала головой, словно в этом не было ничего особенного, легко похлопала меня по предплечью, затем отступила на шаг и выжидающе посмотрела на меня. – В любом случае, хорошо, что вы оба здесь. Потому что Джеймсон хочет кое-что сказать.
– Что? – искренне не понял я. Сказать мне было нечего – мысли занимало лишь то, как избавить ее от дурных снов. Обнимать. Укрывать одеялом. Сидеть у кровати до самого утра. Даже для самого себя я начинал звучать как одержимый, но мне было плевать. – Мия, нам нужно обсудить твои кошмары…
– Нет. Со мной всё в порядке. Мне уже лучше. – Она зевнула так, будто это было самое обычное утро и ничего особенного не произошло. – По-моему, сейчас самое время извиниться перед Арчером.
– Мне? Извиниться? За что? – Я отступил на шаг, окончательно сбитый с толку.
– За его лицо. – Мия кивнула на разбитый нос Арчера. – За то, как ты вел себя вчера.
– Мия, не начинай, – прорычал я.
Она поджала губы, затем подошла к своим растениям и принялась проверять землю в горшках, погружая палец в почву, словно чувствовала себя здесь абсолютно спокойно, как дома.
– Извинись перед Арчером, Джеймсон. Иначе больше никогда не будешь спать в моей постели.
– Ты, блядь, сейчас серьёзно? – Меньше всего мне хотелось с самого утра снова с ней ругаться.
– По мне не видно, что я серьёзно? – Она поставила кувшин на место и, скрестив руки на груди поверх своей пижамы с мультяшным принтом, вызывающе посмотрела мне прямо в глаза.
Даже Арчер покачал головой, безмолвно давая понять, чтобы она остановилась. По крайней мере, хотя бы он понимал, о чём она меня просит.
– Это мой чертов дом, дьяволица. Я буду спать там, где, мать твою, захочу.
– Да? Тогда, пожалуй, я буду ночевать у Рози. Или вообще с Малеком. Правда, дружок? – Она присела рядом с моим псом, который как раз вошёл в комнату и положил свою грозную голову на её кровать, и ласково потрепала его. Затем просто одарила меня взглядом, которым взрослые обычно смотрят на малыша, готового закатить очередную истерику.
Да кем она себя возомнила?
Наверное, женщиной, которую я боялся расстроить настолько, что был готов её послушаться.
26.Мия
Пусть сегодня у меня и был выходной, но прошлой ночью я едва не погибла, а моего друга ударили в лицо только за то, что он танцевал со мной. Так что мне было совершенно всё равно, каким взглядом сейчас смотрел на меня мужчина, в которого я, кажется, влюблялась.
Будь он хоть главой всех преступных синдикатов мира, я бы все равно сверлила его взглядом, как нашкодившего ребенка.
Он был обязан извиниться перед моим другом, или, видит бог, я за себя не ручаюсь.
– Могу и в отель уехать, если тебе так больше нравится. – Я склонила голову набок. – Только сначала придётся купить мне новый телефон, чтобы я могла забронировать номер.
Желваки Джеймсона привычно заходили от раздражения, затем он вытащил из кармана новенький смартфон и положил на комод.
– Утром уже купил.
– Отлично. – Я протянула руку ладонью вверх и указала на гаджет. – Дай его сюда, мне нужно позвонить.
Джеймсон смахнул телефон с комода, словно собирался снова его швырнуть, но стоило мне вскинуть бровь, как он глухо зарычал и подошел, чтобы отдать телефон мне.
Я принялась гуглить отели.
В этот момент Джеймсон запустил пальцы в свои короткие тёмные волосы и резко развернулся к Арчеру.
– Прости, что врезал по твоей тупой роже. Но ещё раз потанцуешь с ней, и я тебя закопаю.
Улыбка Арчера была ярче солнца. Он рассмеялся и бросил:
– Хорошего утра вам обоим.
Я недовольно цокнула языком, когда дверь за ним закрылась, и подняла взгляд на Джеймсона.
– Не слишком-то хорошее извинение.
– Его всё устроило. Видела, как он ухмылялся? – ответил Джеймсон, ставя на кровать тарелку с завтраком.
Я усмехнулась и кивнула.
– Вы все какие-то дикие. Угрожаете друг другу так, будто это обычный разговор. Но у него ведь хорошие намерения.
– Чересчур хорошие, – фыркнул Джеймсон.
– Не говори ерунды. Ешь и перестань волноваться в свой выходной.
– У меня не бывает выходных. Это твой выходной. Не мой.
– Хорошо. Тогда позавтракай со мной, а потом можешь снова возвращаться к работе. – Я опустила взгляд на еду, не решаясь посмотреть ему в глаза. От одной мысли, что я сама попросила его остаться, щёки вспыхнули румянцем. Мне не хотелось завтракать одной. Но я совсем не понимала, как теперь говорить о том, что произошло между нами прошлой ночью… и что происходит сейчас.
Я почувствовала, как рядом со мной прогнулся матрас, а через мгновение его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя поднять взгляд и встретиться с его пытливыми голубыми глазами.
– Ты прячешься от меня, милая Мия. Почему?
Я пожала плечами.
– Прошлой ночью столько всего случилось. Мы… – И как вообще начать такой разговор? Есть хоть какое-то название тому, что ты развлекаешься со своим боссом на крыше, а через пару минут по вам уже стреляют? – Мы немного увлеклись на крыше.
– Увлеклись? – Он будто с трудом сдерживал улыбку.
– Да. И, очевидно, нам вообще не стоило этого делать.
Он нахмурился.
– Не стоило?
– Нет. – Я всплеснула руками. – Я всего лишь учительница Фрэнни на лето..
Он хмыкнул.
– Ты также женщина, о которой я не могу перестать думать. Я думаю о твоей улыбке, о том, как ты постоянно готова дать мне отпор, о твоём желании всегда ставить мою дочь на первое место. Ещё я думаю о твоём теле и о том, как хочу насаживать тебя на свой член двадцать четыре на семь, Мия.
От такого признания живот сделал сальто.
– Значит, полагаю, мы так и не избавились от нашего отвлекающего фактора.
– Нет, но пока ты здесь, у нас уйма времени, чтобы исправить это, – бросил он небрежно, словно смирился с этим фактом.
Ну еще бы. Какая ему разница, если можно постоянно трахать меня и всех остальных без всяких обязательств?
Мне хватало ума не заикаться о том, что я в курсе его связи с Валери. На самом деле я пыталась понять, волнует ли это меня вообще. Возможно, это стало бы способом и дальше держать дистанцию, разорвать эмоциональную связь и не влюбиться по уши.
– Верно. И когда же заканчивается мой контракт?
От мысли, что однажды мне придётся уйти, сердце болезненно сжалось. Внутри вспыхнула такая острая боль, что я поспешила взять себя в руки.
Пальцы на моем подбородке сжались.
– Тогда, когда я скажу.
Вот с этим я умела справляться: спорить с ним и пререкаться. Это стало привычным, проще, чем разбираться с растущими чувствами между нами.
– И я обязана смириться, потому что согласилась на работу в академии, да? – Я схватила с подноса слоеную булку, зло разломала пополам и засунула кусок в рот. Покачала головой, глядя на Джеймсона. – Ты привез меня сюда и удерживаешь в месте, откуда я, как ты сам знаешь, никогда не смогу уехать прежней. – Он убрал руку с моего подбородка и болезненно поморщился от моих слов. – Теперь мне придётся жить с этим. Каждый раз, закрывая глаза, видеть кровь убитых. Постоянно переживать за Фрэнни… и за тебя. Добро пожаловать в Парадайз-Гроув, что тут ещё скажешь.
– Не за меня. Я уже говорил тебе: я пытаюсь отдалиться от своей дочери, и тебе не стоит…
– Не говори мне, что мне нельзя о тебе переживать. И не делай вид, будто твоё равнодушие идёт ей на пользу. Она ещё ребёнок. Ей нужен отец. И ты сам это знаешь.
Вслух он не согласился, но я заметила смятение. Во взгляде мелькнуло что-то похожее на принятие, прежде чем он пробормотал:
– Ты не была целью. Они охотятся на всех, кто мне близок, включая тех женщин, с которыми ты была вчера.
– Моих подруг, – уточнила я. – А до этого Фрэнни.
Он кивнул.
Фрэнни. Мои подруги. Меня не покидало чувство, что рядом с ними… и с Джеймсоном… я чувствовала себя более своей, чем рядом с собственной семьёй за многие годы.
И особенно рядом с Джеймсоном.
Он принимал мои вспышки, прислушивался к моим просьбам и старался уважать мои желания. Он дал мне почувствовать, что в Парадайз-Гроув у меня есть своё место. И я поймала себя на мысли, что больше не хочу отсюда сбегать.
Сделав два глубоких вдоха, я прекрасно осознавала, что собираюсь произнести то, чего говорить не следовало, но сдерживаться больше не могла.
– Я хочу войти в дело. До конца. Нельзя всё время жить одной ногой здесь, а другой оставаться в стороне.
Он нахмурился.
– В какое дело?
– Ты сам говорил, что на Синдикат работают, с ним сотрудничают, в него входят через брак… Неважно. Я работаю на тебя, а значит, в каком-то смысле и на них тоже. Так что перестань держать меня в неведении. Расскажи мне всё. Я хочу стать частью вас. – Я отодвинула тарелку и подняла взгляд к потолку. – Не хочу никаких секретов. Хочу понимать, с чем имею дело, с чем сталкиваются мои подруги и Фрэнни. Я уже привязалась к девочке. Уже завела друзей. Позволь мне быть в деле. В плане работы. В «Алмазы» ведь попадают через работу, верно?
– И через доверие, – проворчал он, всем видом показывая, что это паршивая затея. – Твоя работа здесь временная.
Это прозвучало так легко, будто от меня ничего не стоило избавиться.
– Ну, ты же доверяешь мне свою дочь. К тому же сам говорил, что я должна выполнять работу, ни на что не отвлекаясь. А ты знаешь, как сильно я могу отвлекаться, когда не знаю всей истории.
– Синдикат теперь стал отвлекающим фактором? – недоверчиво переспросил Джеймсон.
– Да.
– Быть частью Синдиката опасно, и...
– Разве это подвергнет меня большей опасности, чем прошлой ночью?
Секунды тикали, а на его скулах ходили желваки.
– Ты говорил, люди работают на вас и постоянно становятся частью Синдиката. Это честь, так почему не я?
– Потому что...
– Ты не доверяешь мне? Или вообще никому? – Я вопросительно выгнула бровь.
– Я доверяю тебе больше, чем женщине, на которой был женат, – мгновенно парировал он убийственным тоном.
Скрестив руки на груди, я не сводила с него глаз.
– Даже не знаю, хорошо это или плохо, Джеймсон.
Он запустил пальцы в волосы, словно обсуждение его проблем с доверием было самым раздражающим моментом за весь день.
– Господи, у меня сегодня нет на это времени.
– Ну и когда же у тебя появится время обсудить мое будущее здесь, с твоей дочерью и моими подругами, а?
– Никогда, потому что у тебя не должно быть с ними никакого будущего!
– Потому что я не часть вашего мира. – Это был не вопрос, а утверждение.
– Ты не должна втягиваться во все это и страдать, Мия! Не должна подвергаться опасности из-за меня! – почти проревел он, но я проигнорировала вспышку гнева.
– И что с того? Значит, твой ответ – нет?
Джеймсон подскочил и принялся ругаться, снова и снова проклиная меня и ту жизнь, которую вел, а затем резко развернулся, подошел вплотную и уперся руками в матрас по обе стороны от меня.
– Ты этого хочешь?
Я даже не запнулась.
– Да.
– Думаешь, ты готова? – Он сверлил меня взглядом, выискивая слабость.
А их у меня хватало. Любая моя сильная черта выросла из тех мест, где я была сломлена.
– Кто-то однажды сказал, что я не готова, и я возненавидела его за это, – призналась я.
– Кто? – Брови Джеймсона сошлись на переносице; казалось, он оскорбился за меня.
Усмехнувшись, я напомнила:
– Ты вел себя так, будто я не готова быть няней для Фрэнни и мне нужна помощь, Джеймсон. Забыл?
Он вздохнул, после чего отстранился и сел рядом.
– Ты возненавидела меня за это?
– Нет, потому что это было обоснованно. – Сделав глубокий вдох, я посмотрела в окно и тихо произнесла: – Но когда мой тренер по теннису в колледже заявил нечто подобное, я возненавидела эти слова. Это означало, что никто в меня не верит, и мне придется верить в себя и доверять себе больше, чем кому-либо другому.
– Мия... – Он взял мою ладонь в свою. – Я хочу услышать историю целиком.
Я кивнула, осознав, что тоже хочу рассказать; хочу, чтобы он понял: я доверяю ему полностью, и он может ответить мне тем же.
– Я начала играть в теннис рано. Получалось достаточно хорошо, чтобы родители вкладывали деньги в тренировки вплоть до старшей школы. Мы нашли потрясающего тренера. Он приходил на семейные ужины, сблизился со всеми нами. И он действительно был хорош, честно.
Джеймсон нахмурился, словно не понимал, к чему ведет рассказ, но уже знал, что ему это не понравится. Он погладил большим пальцем костяшки моих пальцев и осторожно произнес:
– Продолжай.
– В старших классах я вышла на уровень штата, поговаривали даже, что в перспективе смогу тренироваться для Олимпийских игр... Когда на первом курсе колледжа я порвала медиальную связку, родители были раздавлены. Друзья семьи вращались в теннисных кругах, мы столько всего вложили, и одно неверное движение заставило слишком многих потерять веру, надежды и мечты. Но тот тренер... – Я покачала головой с грустной улыбкой. – Он их успокоил. Сказал, что все будет бесплатно, он проявит максимум внимания, применит все свои хитрости и сделает меня еще лучше, чем раньше. И я поверила ему. Доверилась. Он тренировал меня много лет, прежде чем начал приставать прямо в раздевалке, когда я еще ходила в гипсе.
При вдохе дыхание дрогнуло; я наблюдала за тем, как в глазах Джеймсона вспыхивает пламя.
– Мия. – Его голос звучал тихо, но не от сочувствия, а от ярости. – Милая Мия, мне нужно его имя.
