Текст книги "За закрытой дверью (ЛП)"

Автор книги: Роуз Шейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

33.Джеймсон

Большинство людей, наверное, сказали бы мне, что не следует впутываться в отношения с учительницей моей дочери. Это было безрассудно, но меня это больше не волновало.

Для нас Мия давно стала кем-то большим, чем просто учительница или няня. Теперь она была моей. Она подарила Фрэнни повод улыбаться каждый день, а мне – человека, рядом с которым я больше не чувствовал себя одиноким.

И хотя она, возможно, думала, что мы скрываем отношения, для всех в доме, даже, думаю, для моей дочери, было очевидно, что я хочу, чтобы Мия осталась в нашей жизни насовсем. Я хотел, чтобы она всегда была моей.

Я желал делить с ней каждое мгновение дня, включая те часы, когда должен был работать, а не прерывать ее занятия, чтобы нагнуть над столом за то, что хитростью заставила меня завести долбаного кролика.

Блядь, как же хороша она была в кружевных стрингах и бюстгальтере, опускаясь на колени без малейшего протеста, когда я велел ей ползти.

Ее задница была приподнята и покачивалась с каждым движением по направлению к столу. Хотелось остановить время, блядь, снять это на видео, чтобы пересматривать снова и снова. То, как выгибалась спина и как волосы падали на обнаженную кожу, пока я держал свой ремень словно поводок, вызывало непреодолимое желание самому опуститься на колени и взять ее прямо там, на полу.

– Клянусь, ты будешь получать от меня всё, что захочешь, и когда захочешь, если будешь так делать, дьяволица. Это нечестно.

Она усмехнулась и остановилась перед столом, не поднимаясь, но оглянувшись через плечо.

– Обещаешь?

Я покачал головой, изо всех сил пытаясь удержаться от того, чтобы просто не поддаться желанию своего члена.

– Посмотрим. Забирайся на стол, Мия. Я всё ещё должен тебе чёртово наказание.

Она притворно надула губки, поднялась и уперлась руками в стол, наклоняясь вперед. Я подошел вплотную, позволяя члену потереться о ее спину и ягодицы.

– Чувствуешь, что ты со мной делаешь?

– Джеймсон...

Я резко натянул ремень, не давая ей сказать ни слова.

– Ты делаешь это, – я качнул бедрами, прижимаясь членом к ней, – каждый раз, когда входишь в комнату. А когда называешь меня папочкой, мне хочется потерять контроль. – Я отстранился, чтобы проверить, насколько влажным был ее вход, и усмехнулся, почувствовав, как соки стекают по пальцам. – Похоже, у тебя та же проблема. Но ведь мы не можем позволять себе подобное при посторонних, верно? За это тебе нужно усвоить урок, так?

Она застонала, когда пальцы скользнули внутрь, и кивнула.

– В конце концов, я учительница, Джеймсон. И знаю, когда нужно преподать урок.

– Чёрт, верно, детка. – Мне нравилось, как она позволяла мне наказывать её. Я толкнул её на стол, выставив её задницу вверх, и шлёпнул дважды. Её кожа мгновенно покраснела от моей ладони, и когда она вскрикнула, я натянул поводок. – Будь хорошей девочкой, Мия. Прими наказание, как ты того хочешь. Стони для меня или вовсе молчи.

Мия застонала, когда я погладил её покрасневшую ягодицу, а затем вскрикнула, когда я шлёпнул снова. И снова.

Она даже начала твердить, что хочет еще и еще.

– Я хочу всего, Джеймсон. Всего тебя.

Я потерял себя в ее желании и в собственной жажде к ней. Вынул пальцы из киски и приставил член к ее входу.

– Ты нужна мне, детка, – сказал ей.

Она умоляла, повторяя «пожалуйста», пока я снимал ремень с её шеи, чтобы обмотать его вокруг своей руки.

Не в силах ждать ни секунды дольше, я толкнулся внутрь, одновременно с силой шлёпая её по заднице рукой, обёрнутой ремнём.

– О, Боже. Джеймсон. Слишком хорошо.

– Нет. Ты ведь помнишь, что была непослушной? Такой непослушной, что заслужила наказание, да? Хорошая девочка стала моей дьяволицей. – Я выходил и снова вонзался в неё снова и снова. Шлёпая её с каждым толчком. – Запомни: ты моя дьяволица. И ты, чёрт возьми, нужна мне, Мия. Мне нужно это. Всегда.

Тогда ее киска сжалась вокруг моего члена, будто я тоже был ей нужен.

34.Мия

Я искренне верю: скажи кто-нибудь Джеймсону Найту – мужчине, который носил пистолет как дополнительную конечность и играючи расправлялся с такими, как Трент, – что он проведет пятничное утро с нами, споря о кроличьих принадлежностях, он бы отправил этого умника проверяться на предмет черепно-мозговой травмы.

– Почему в коридоре пахнет как в сарае? – Его голос раздался в кабинете как раз тогда, когда я вешала поилку на стенку проволочной клетки.

В учебной комнате и правда слегка пахло сеном, но он ни за что не стал бы возмущаться, увидев лицо Фрэнни.

Он шагнул внутрь с неизменной чашкой дымящегося эспрессо в руке и тут же сморщил нос.

– Мия, я знаю, что согласился отпустить вас с Арчером за этим… созданием, но оно и правда должно так пахнуть?

Фрэнни оторвалась от перекладывания опилок.

– Папочка, познакомься с Уэнздей! – Она восторженно указала на выбранную ею черную крольчиху и просияла. – Кажется, ей нравится новый дом. Она покакала уже три раза!

Джеймсон дважды моргнул, затем перевёл взгляд на меня.

– Грызун воняет.

Я ответила самым приторным тоном:

– В твоем гараже воняет маслом и бензином, и там полно грязных металлических байков.

– Мой «Дукати» не просто байк. – Он возмущенно уставился на меня. – И он не испражняется в комнате по соседству с моими сигарами.

– С твоими сигарами в кабинете всё в полном порядке. – Я подняла руку, не давая ему продолжить. – И не забывай, ты сам на это согласился.

– Меня подвергли эмоциональному шантажу, – проворчал он, но Фрэнни уже подхватила крольчиху и подошла к отцу.

– Хочешь подержать ее, пап?

Прежде чем Джеймсон успел отказаться, она протянула извивающийся пушистый комок, так что пришлось брать. Ничего другого не оставалось, когда Фрэнни так на него смотрела.

Он вздохнул, процедил что-то сквозь зубы и метнул в меня убийственный взгляд, после чего отставил эспрессо и взял крольчиху. Никогда еще я не видела его в таком дискомфорте. Спина напряженная, брови сдвинуты, руки вытянуты вперед.

– Она не перестает дергаться.

– Придерживай ее за попку, папочка. Она же еще малышка. Ей нужны обнимашки. Мия, быстрее! Сфотографируй нас с папой и Уэнздей. – Она встала рядом с отцом и широко улыбнулась, прижимая крольчиху к животу Джеймсона.

Я схватила телефон и сделала снимок как раз в тот момент, когда глаза Джеймсона расширились.

– Она только что на меня написала.

– Правда? Мне кажется, это значит, что ты ей понравился! – восторженно воскликнула Фрэнни и, забрав Уэнздей у отца, поспешила отнести её обратно в клетку.

Я подошла к Джеймсону и чмокнула его в щеку, а он проворчал:

– Напомни еще раз, зачем нам вообще кролик.

– По словам Фрэнни, мне одиноко в вашем доме.

– Я покажу тебе «одиноко» сегодня ночью в твоей спальне, Дарлинг. Ты у меня в долгу.

Я похлопала его по щеке.

– Ладно. Ты, пожалуй, заслужил это тем, что оказался таким хорошим папочкой.

Джеймсон глухо простонал, уловив мой двусмысленный намёк, но в этот момент завибрировал его телефон. Прочитав сообщение, он нахмурился и, не поднимая глаз, отступил на шаг.

– Сегодня мы с Фрэнни будем ужинать позже. Приедет Валери.

Мой мир со скрипом затормозил. Будто игла соскочила с пластинки, время замерло, и мой мыльный пузырь лопнул.

– Все в порядке? – Что еще я могла спросить? Слова «Ты всё еще собираешься спать с ней?» были не совсем уместны, учитывая, что он вообще не знал, что я подслушивала их раньше.

К тому же, все это должно было быть несерьезно, учитывая наш контракт. Я это знала. Повторяла себе снова и снова, даже если половину времени притворялась, будто у нас идеальные отношения.

– Без проблем. Я просто поужинаю здесь, или мы с Арчером можем съездить...

– Ужинай здесь. Не понимаю, зачем он нужен. – Конечно, не понимал. Его ревность была оправдана, а вот моя – нет.

Поэтому я позволила ему уйти, а сама до конца дня жила с тревогой, которая всё глубже въедалась под кожу. Мы с Фрэнни ухаживали за Уэнздей, а я делала вид, что сердце не подступило к самому горлу, пока мы устраивали чаепитие с пушистым комочком.

Когда пришла Рози, чтобы забрать Фрэнни, она настороженно посмотрела на меня и одними губами произнесла:

– Поговорим позже?

Она знала то же, что и я. Валери вернулась.

Когда солнце уже клонилось к закату, я понуро вернулась к себе в комнату и застыла у окна, глядя на деревья. После всего этого у меня будет другая жизнь, которую я смогу начать заново вместе с сестрой благодаря огромным деньгам, но в ней уже не будет ни Фрэнни. Ни Джеймсона. Ни этой странной, далёкой от идеала жизни.

И я ненавидела себя за то, что хотела её. За то, что тянулась к тому, чего никогда не смогла бы получить. За то, что отчаянно мечтала быть нужной тому, кто был нужен мне.

Когда-то я точно так же хотела, чтобы родители любили меня так же сильно, как я любила их. Но этого не случилось.

Желание наконец почувствовать, что я кому-то принадлежу, накрыло меня с такой силой, что я сама не заметила, как набрала номер матери.

Два гудка. Дальше дело никогда не заходило. Потом звонок просто сбрасывали.

Вот так легко меня вычёркивали. Вот так легко для меня не находилось места в их жизни.

Мне нужно было снова это почувствовать. И получить такое же напоминание от Джеймсона.

Я могла бы закрыть вентиляционную решётку. Или уйти в душ. Но вместо этого осталась сидеть на месте. Сказала Арчеру, что мне не нужна компания, поужинала одна и просто слушала.

И, как я и ожидала, из вентиляции донёсся её смех, а потом она ласково произнесла его имя. Всё внутри меня мгновенно сжалось.

Это было неправильно. Совершенно и абсолютно неправильно – подслушивать их. Я встала и, разозлившись, направилась в ванную, чтобы раздеться. Яростно сбросила с себя одежду, расстроенная тем, что он собирался сделать то, что всегда делал с ней. Я слышала это по её тону, по тому, как её смех вдруг стал ниже и тише.

Я стянула трусики, как раз когда услышала его низкий голос, отдающий приказ. Я захлопнула дверь ванной, потому что знала этот тон. Вместо того чтобы включить душ, я схватила полотенце, обернулась им и снова вышла, чтобы послушать ещё одну минуту.

Может быть, я услышу что-то, что полностью меня оттолкнёт, и мне больше не придётся думать о нём с другими женщинами. Надеюсь, он назовёт её каким-нибудь ужасным именем, и на этом всё закончится. Сидя на кровати, я наклонилась к вентиляционной решётке на задней стене.

– Знаю, мы давно не виделись, ты был занят… Но говорят же, разлука только усиливает чувства. Правда, Джеймсон? – В её голосе снова появилась знакомая хрипотца. Та самая, которая появлялась, когда она ждала, что он окажется у неё между ног или возьмёт её так грубо, как я уже не раз слышала.

– Правда, Вал? – Сегодня в его голосе звучала особенно холодная жестокость. Наверное, потому что он, как обычно, успел соскучиться по ней. С ней он разговаривал властно, так, как никогда не разговаривал со мной. – Не уверен, что ты вообще по мне скучала. Я узнал, с кем ты проводила время полторы недели назад. После этого, могу сказать одно: я точно по тебе не скучал.

– Джеймсон, о чем ты?

– Ты поехала к Тренту в ту ночь, когда я тебя прогнал. Разве нет?

– Я… Ох, Джеймсон. Мне так жаль из-за Трента. Пожалуйста. Мне вообще не стоило с ним разговаривать. Просто придуши меня, ладно? Сожми ладони у меня на шее и заставь замолчать, если не хочешь меня слушать. Ну же. Я хочу этого. Пожалуйста. Хочешь снова нагнуть меня над столом? Я повернусь. Буду вести себя тихо.

Наступила тишина. Она тянулась так долго, что я невольно представила, будто он и правда сделал то, о чём она просила. Я представила, как было бы, окажись на её месте я. Как он перегнул бы меня через стол, как смотрел бы на меня, как схватил бы за бёдра перед тем, как войти в меня.

Но в том кабинете была не я.

Там была другая женщина.

Я бросилась в ванную и включила горячую воду, надеясь, что она хоть немного приведёт меня в чувство и поможет справиться с накатившей злостью. Если ему нужна другая, мне он тоже не нужен, убеждала я себя.

Вместо этого я могла кончить самостоятельно. Я погрузила пальцы внутрь, пока по телу струилось удовольствие вперемешку с ревностью, и прошипела от того, как легко они скользнули. Эмоции гнали адреналин по венам и разблокировали во мне какую-то неконтролируемую часть. Я чуть не зарычала, когда большой палец провёл по клитору так же, как это делал бы он, а затем застонала, представив, что это его пальцы, а не мои, входят в меня.

Я думала о нём и не могла остановиться. Это была та смесь эмоций, которой я пыталась избежать. Я знала, что не должна испытывать к нему никаких чувств. В конце концов, он должен был быть просто моим боссом, но они всё равно росли во мне. Я подталкивала себя всё ближе и ближе к краю, не в силах думать ни о чём, кроме его пронзительного взгляда.

Я потерялась в водовороте удовольствия, пронизанного страхом, что уже зашла с ним слишком далеко. Но белое горячее блаженство от мысли, что это его пальцы скользят во мне, а не мои собственные, вызвало оргазм, пронзивший меня так быстро, что я чуть не потеряла сознание.

Моё дыхание было слишком частым, а вода в душе уже остыла, когда я услышала, как кто-то громко стучит в мою дверь.

35.Мия

– Секунду! – Я выскочила из душа, на ходу оборачиваясь полотенцем.

Не прошло и минуты, как я вышла из ванной, но в следующее мгновение дверь моей спальни с грохотом распахнулась.

– Джеймсон! Какого черта ты творишь?

– Кто, блядь, здесь с тобой? – Он вихрем ворвался в комнату, первым делом проверил ванную, потом заглянул под кровать, распахнул шкаф и только после этого подошёл к открытому окну и выглянул наружу.

– О чём ты? – Я подошла к окну и тоже выглянула наружу, придерживая полотенце. Неужели он решил, что кто-то пробрался в дом? Или в лесу и правда был кто-то, как мне показалось несколько дней назад? – Кто-то проник в дом?

– Дьяволица... – Он повернулся ко мне, и в его глазах кипела такая тёмная ярость, что я едва различала зрачки. – Не смей мне лгать, когда я спрошу еще раз. Кто был с тобой? Арчер? Вы вместе ужинали. Я, блядь, убью его.

– С какой стати Арчеру быть у меня в спальне?

Мое искреннее недоумение, должно быть, стало последней каплей, потому что его мозолистая рука впечатала меня в стену, сдавив горло. Хватка была жесткой. Он наклонился вплотную.

– Я слышал тебя сквозь гребаные стены.

Должно быть, через вентиляцию до него донеслись мои стоны в душе.

– Господи… Неужели я так громко стонала? – пробормотала я скорее себе под нос.

Его пальцы сильнее сомкнулись на моем горле, и он наклонился ещё ближе.

– А теперь я вижу, как горят твои щёки. Вид такой, будто тебя как следует оттрахали. И нижняя губа распухла, словно ты всё время её кусала. Так где, блядь, Арчер? Ты с ним переспала?

– Джеймсон, ты сейчас серьёзно? И у тебя ещё хватает наглости спрашивать про Арчера после того, как ты был там с Валери? Это вообще я должна спрашивать, спал ли ты с ней… Снова!

– Что?

– От тебя несет ее духами, Джеймсон, – прошептала я, пытаясь объяснить, откуда знаю, что происходило внизу. Но как признаться во всём остальном? Потом я поняла, что должна сказать правду. Если между нами и правда могло быть что-то настоящее, я не хотела, чтобы всё началось со лжи. Он должен был знать. Я тяжело вздохнула и закрыла глаза. – Если прислушаться, из моей комнаты слышно почти всё. Вентиляция общая. Наверное, поэтому ты и услышал меня.

В его глазах мелькнуло понимание, но в следующую секунду выражение его лица стало жёстким.

– И почему же ты слушала?

Я отвела взгляд, чувствуя, как от стыда горят щеки.

– Потому что ты сказал, что приедет Валери, и я хотела узнать, повторится ли то, что между вами было всегда. – Я пожала плечами.

– Милая Мия… Значит, ты уже подслушивала нас раньше. – Он тяжело выдохнул, и в его голосе послышалась жалость. Я только кивнула, не находя в себе сил произнести это вслух. По его лицу одна за другой промелькнули эмоции. – Большинство людей скорее умерли бы, чем признались мне в таком.

– Потому что после такого ты бы не оставил их в живых?

Он хмыкнул.

– Но ты меня сейчас ни капли не боишься, да, Дарлинг?

Когда-то боялась. Но теперь доверяла ему свою жизнь больше, чем кому-либо другому. Поэтому просто прошептала:

– А должна?

– Нет. – Он провёл рукой по волосам. – И, чёрт возьми, хуже всего то, что я совсем этого не хочу. Ты должна понять, что я не хороший человек. Ты должна понимать, что я нехороший человек, и что я спрашиваю, трахалась ли ты с Арчером, потому что я изобью его до смерти, если это так.

– Он твой друг, Джеймсон. Мы это уже обсуждали, – напомнила я.

Он даже не моргнул, продолжая сверлить меня взглядом. Его ледяные голубые глаза сказали все, что нужно было знать.

– И именно он присматривает за Фрэнни и домом, когда тебя нет. Он незаменим.

Джеймсон медленно покачал головой.

– Нет, Мия. Ты – незаменима. И это проблема, потому что обычно я исхожу из того, что любого из моих сотрудников можно заменить в любой момент.

– Тебе нужны не просто сотрудники. Тебе нужны люди, которых ты ценишь и уважаешь.

– Нет. Мне нужны люди, которые делают свою работу. А не те, кто становится моей слабостью.

Его слова больно резанули.

– По-твоему, я слабость?

Он зарычал.

– Ты не понимаешь. Ты – моя слабость. Ты теперь тот человек, на которого могут нацелиться мои враги и спровоцировать ад на земле, буквально, если причинят тебе вред. – Он глубоко вздохнул. – Ты также тот человек, на которого мой друг или самый доверенный сотрудник может неправильно посмотреть, и я тут же избавлюсь от них.

– Джеймсон, это...

– Правда. Как я и сказал, теперь ты незаменима. Ты – моя. Не просто учительница моей дочери или моя подчиненная, милая Мия, а моя. И я не собираюсь делиться. Ни с Арчером, ни с кем-либо еще. – Он сделал шаг ко мне и пристально посмотрел мне в глаза, будто искал в них подтверждение своим словам. Но я не собиралась давать его так легко. – Скажи, что понимаешь.

– Значит, и ты мой? – спросила я, пока аромат духов Валери витал в воздухе между нами.

Его рука скользнула вверх по бедру, мимо полотенца, прямо к моей киске. Стыд от того, что я снова вся промокла, был явным признаком: мне нужно отстраниться. И всё же я была слишком близко, чтобы думать об этом сейчас, и не могла сдержать стона, когда произнесла его имя – моё тело было таким чувствительным после того, как я только что трогала себя.

– Твоя киска всё ещё пульсирует. Всё ещё хочет большего. – Он обвел клитор большим пальцем. Я попыталась пошевелиться, но Джеймсон крепко прижал меня к стене, не давая уйти.

– Я уже кончила, – произнесла я; теперь вместе с удовольствием, которое он дарил, на поверхность всплывали ярость и ревность. – Уверена, что ты тоже.

– Что, блядь, это должно значить? – На долю секунды его глаза расширились, прежде чем он ввёл в меня палец.

– Я же сказала… Я подслушивала. Я слышала, как она умоляла тебя, Джеймсон.

– И... – мягко подтолкнул он, поглаживая большим пальцем клитор.

– И я не захотела слушать дальше. Поэтому пошла в душ и кончила сама.

– То есть я правильно понял? – Я услышала, как щетина заскребла под его ладонью, когда он грубо провёл рукой по подбородку. – Ты ласкала себя, представляя, что я с другой женщиной, а я в это время едва не снёс к чёртовой матери дверь, потому что был уверен, что ты с другим мужчиной?

– Полагаю, мы немного по-разному справляемся с ревностью в рамках этой удобной договоренности между работодателем и подчиненной. – Я попыталась говорить непринужденно, надеясь напомнить нам обоим, что наши отношения должны были продлиться лишь до конца лета.

– Удобной договоренности? – Джеймсон отдернул от меня руку и разразился отборной бранью. – Вот как ты это называешь? Удобной договоренностью, Мия? Это, мать твою, одержимость. Уж точно ни хрена не удобно, когда от одной мысли, что к тебе прикасался другой мужчина, я перестаю соображать.

Его большой палец скользнул к моей челюсти, заставляя поднять лицо. Он наклонился так, что губы оказались в миллиметре от моих.

Он выглядел таким диким и потерявшим контроль, что, я знала, сам это ненавидел.

– Значит ли это, что ты хочешь все прекратить?

– Нет. Это значит, что я хочу дать тебе все, что ты пожелаешь, лишь бы быть уверенным, что ты больше никогда не посмотришь ни на одного мужчину, кроме меня, – хрипло ответил он. Голос звучал напряжённо, почти по-звериному, словно он из последних сил сдерживал ярость, рвавшуюся наружу. И я не знала, виноват ли в этом только накал момента, но мне очень хотелось ему поверить.

Какая-то часть меня отчаянно надеялась, что он говорит искренне.

А другая боялась, что даже если так, я никогда не впишусь настолько, чтобы найти здесь свое место.

– Тогда я хочу грубо.

– Что?

– ...как ты делал с ней.

– Мия, я уже был с тобой грубым, – произнес он, словно пытаясь успокоить.

Поэтому я повторила:

– Как ты делал с ней.

Мне хотелось чувствовать, что я тоже принадлежу ему, как она; что могу вписаться в его мир, могу получить его целиком, пусть даже на мгновение.

Его взгляд впился в мой, внимательный и пристальный, словно он пытался понять, о чём я прошу. Словно хотел убедиться, что не ослышался. Но затем в его глазах мелькнуло понимание. Черты лица смягчились, будто всё наконец встало на свои места. Он жестом указал мне на дверь и, коротко, сдержанно кивнул:

– Тогда идем в кабинет.

Я вышла из комнаты в одном полотенце, высоко подняв голову. Больше ни секунды не собиралась съеживаться или прятать свои желания. Я поступала так достаточно долго, и это привело меня сюда – к ситуации, где мужчина, в которого я влюблена, спал с другой.

Но прямо перед тем, как я прошла мимо него в дверях, он наклонился и пробормотал:

– Я трахну тебя точно так же, как ее, дьяволица. И все же ты поймешь, что между нами всё совершенно иначе, потому что это ты, Мия. Ты – та, чье место рядом со мной. Точка.